Призраки прошлого

После уроков Кейсэцу задержался у входа в школу, низко опустив голову в ожидании своей участи. После произошедшего Такуми-сэнсэй пришлось потратить десять минут на внеплановый классный час — затем только, чтобы Кейсэцу как следует извинился перед напуганными одноклассниками. После его отвели в учительскую и позвонили маме. Та пообещала прийти, как только закончит дела. Мацумото испарилась, едва осознав, что их слышал Ямамура. Кейсэцу испугался этого так сильно, что сел там же, где стоял. Ямамура побежал жаловаться учителям. Потом за Кейсэцу пришла Такуми-сэнсэй. Тогда обнаружился и пропавший зонт Ямамуры, который всë это время был под лестницей. Так что теперь у Кейсэцу огромные неприятности. Мама не заставила себя долго ждать: пытаясь сохранить лицо, она всегда приходила по первому зову и исправно отчитывала непутëвого сына. Быстрым шагом пролетев через школьный двор, она на ходу схватила Кейсэцу за руку и потащила в учительскую. — Ещё одна такая выходка, и я отдам тебя в детский дом, — шипела мама по пути. — Уж там тебя отучат от этих пакостей. Такуми-сэнсэй ждала их, сидя за столом. Перед ней лежало личное дело Кейсэцу. После дежурных приветствий, Такуми-сэнсэй жестом пригласила маму сесть за стол напротив. Кейсэцу стоял перед взрослыми, низко опустив голову, и боялся дышать. — Абэ-кун, — обратилась к нему Такуми-сэнсэй. — Расскажи нам, пожалуйста, с кем ты говорил под лестницей? Кейсэцу шмыгнул носом, пытаясь не разреветься: — Я… — Ой, помолчи лучше, — дрожащим от раздражения голосом перебила его мама. — Опять выдумал какую-то ерунду, а мне за тебя стыдиться. Разве справедливо поступать так с родной матерью? — Абэ-сан, давайте всë-таки выслушаем его, — мягко попросила Такуми-сэнсэй. — Итак, Абэ-кун, я задала тебе вопрос. — Я… — Кейсэцу запнулся, краем глаза увидев слева от себя Мацумото. Такуми-сэнсэй кивнула, предлагая продолжить, но мама смотрела так злобно, будто готова задушить на месте. Кейсэцу почувствовал в горле ком. Мама будет отрицать (дар? проклятье?), даже если Кейсэцу выйдет на улицу и примется называть по именам всех проходящих мимо или скажет, что от груди Такуми-сэнсэй тянется нить, над которой написано «Кадзу-сама». — Ну что «я»?! — вмешалась мама, повысив голос почти до визга. — Ты хоть представляешь, как я устала от твоих фантазий?! Вечно что-то выдумываешь и несëшь какую-то чушь! Теперь у него ещё и друг какой-то невидимый! Сколько можно меня позорить?! — Абэ-сан, в его возрасте естественно придумывать себе друзей, если не можешь найти настоящих, — вновь вступилась за Кейсэцу Такуми-сэнсэй. — Но я всë-таки думаю, что это не то. И дело не в малокровии… — Именно что в нём! Мой сын стесняется болезни и поэтому не хочет ни с кем общаться!.. Мацумото подошла ближе, и Кейсэцу почувствовал, будто его предплечья коснулся тëплый воздух. Что ей надо? — Абэ-сан, у вашего сына нет малокровия — я посмотрела в его карте. Вы можете сказать, что с ним происходит на самом деле? — Ничего с ним не происходит! Ничего! Он просто вредный пакостный мальчишка и выдумщик! — Абэ-сан, зачем вы так говорите?! — возмущëнно воскликнула Такуми-сэнсэй. — Потому что пусть лучше выдумщик, чем чокнутый! Чокнутым не место среди нормальных людей! — мама уткнулась лицом в ладони. — Боги, за какие грехи мне послали этого демона? Повисло гнетущее молчание. Такуми-сэнсэй поджала губы. Еë лицо стало походить на маску с нечитаемым выражением лица. И тут возле уха Кейсэцу прошелестел растерянный голос Мацумото: — Минами-чан… это ты? Кейсэцу сжал руки в кулаки, чтобы не выдать себя волнением. Откуда Мацумото знает, как маму зовут? — Иваи Минами! — воскликнула она громче и твëрже, будто надеясь, что мама еë услышит. Откуда Мацумото знает, какую фамилию мама носила до свадьбы?! — Раз уж ты здесь, я всë тебе скажу! — закричала Мацумото. — Как ты могла со мной так поступить?! Я считала тебя подругой! Доверяла тебе! А ты предательница! Думала, я умру и забуду, что ты сделала?! Ни за что! Иваи, ты — убийца! От этих еë слов по спине Кейсэцу пробежали мурашки. Он сжал руки сильнее, до боли в ладонях. Тело начало мелко подрагивать, будто едва тревожимая ветром перетянутая струна сямисэна. Кейсэцу почувствовал на лбу испарину от напряжения — настолько боялся не то что пошевелиться, а даже вдохнуть. Иначе струна грозилась лопнуть. За столом надрывно заплакала мама. Мацумото продолжала кричать, но в еë всë больше дрожащий голос прокрадывались слëзы и всхлипы: — Это ты виновата! Это… это из-за тебя я… Не желая слушать, что Мацумото скажет ещё, Кейсэцу бросился к матери и обнял за шею: — Мамочка, не плачь, пожалуйста! — И ты туда же?! — взвизгнула за спиной Мацумото. — Абэ, ты тоже предатель! Кейсэцу зажмурился и быстро зашептал: — Мамочка, прости меня, я больше не буду пакостить, не буду выдумывать, не буду тебя позорить… — Она на меня весь класс натравила! — Мамочка, ты такая добрая и терпеливая… — Обзывала чокнутой! — Мамочка, прости меня… — Издевалась надо мной! — Мамочка, ты ни в чëм не виновата… Тут Мацумото завизжала так громко, что Кейсэцу едва расслышал слова: — Она заставила меня прыгнуть из окна, Абэ! После чего заревела в голос, но почти сразу затихла. Кейсэцу перестал чувствовать рядом еë присутствие и беззвучно выдохнул. По его щекам струились слëзы. Мама обняла его: — Я знала, что однажды ты одумаешься, Кейсэцу… Такуми-сэнсэй дала обоим по бумажному платку. Когда оба немного успокоились, она положила руку на предплечье Кейсэцу и мягко попросила: — Абэ-кун, подожди, пожалуйста, в коридоре. Мне нужно поговорить с твоей мамой наедине. Опустив голову, Кейсэцу повиновался. Выйдя в коридор, он остановился у окна и бессильно опустился на пол. Когда Мацумото снова появилась рядом, Кейсэцу не отозвался. Они молчали несколько минут, после чего она наконец шмыгнула носом: — Прости, что назвала тебя предателем, Абэ, — Кейсэцу было страшно (или стыдно?) смотреть на неë. — Если ты больше не будешь со мной разговаривать — я пойму. — Кейсэцу закрыл глаза. — Мне нужно было кому-то рассказать, а кроме тебя некому… — Рассказывай, — прошептал Кейсэцу. Мацумото всхлипнула. Кажется, ей было тяжело вновь возвращаться к тем воспоминаниям. — У меня был такой же дар, как у тебя. Мамочка так радовалась, что я у неë особенная. Книжки читала про таких, как я. Говорила что видящие — это проводники между мирами живых и мëртвых. У нас дома были дневники одной известной видящей, Аканэ… Кейсэцу вздрогнул. Той самой Аканэ, которая ему снилась?.. Или другой?.. — …и мамочка просила о даре никому не рассказывать… Но я думала, что Иваи можно доверять, она же моя лучшая подруга… Но я ошиблась. Она заявила, что я чокнутая и мне не место среди нормальных людей. А потом рассказала всему классу. А потом они заставили меня… — Мацумото прервалась и тихо заплакала. Кейсэцу наконец открыл глаза и посмотрел на неë. — И поделом ей, что у неë сын родился видящим! — воскликнула она чуть громче в сторону учительской, но осеклась и испуганно посмотрела на Кейсэцу. — Прости, Абэ, я не хотела тебя обидеть… Кейсэцу покачал головой: — Да ничего… Дверь учительской хлопнула, и Кейсэцу испуганно вскочил. Краем глаза он заметил, как Мацумото оторвалась от пола и стала плавно подниматься вверх. Мама подошла к нему и за руку повела прочь. — Безобразие! Она ещё будет меня учить, как моего ребëнка воспитывать! Понаберут умников! — тихо возмущалась она. — Сегодня же скажу отцу, что мы переезжаем! Кейсэцу покорно кивнул.