Призраки прошлого

Кейсэцу ещё никогда так быстро не бежал в класс: совсем не хотелось, чтобы все сразу догадались, кто напроказничал. Но у последнего поворота всë же остановился отдышаться, чтобы наверняка не заподозрили. Судя по возне, уборка ещё шла. Кажется, мальчишки, пока Такуми-сэнсэй отсутствует, снова принялись фехтовать на мëтлах. Кейсэцу наскоро расчесал пальцами волосы и одëрнул полы рубашки. И, глубоко вздохнув, вошëл в класс. — Что, Абэ, опять обморок? — засмеялся Ямамура, парируя удар. Кейсэцу зажмурился. В голову просилась фантазия о том, как он тренировался в додзë с шинаем. «Как меня тогда звали? Такамаса? Соичиро?..» — Кейсэцу тяжело опустился на стул у двери. — Ну вот, опять, — простонал Ямамура и остановился. Все дружно поддержали его смехом и шуточными причитаниями. Кейсэцу закрыл уши. И почему у них одна начальная школа на весь город… А если прогуливать, мама точно отлупит… В класс зашла Такуми-сэнсэй: — Вы закончили? Все закивали. Такуми-сэнсэй похвалила их и разрешила идти по домам. Одноклассники стали разбирать вещи и одеваться. Ямамура накинул куртку, набросил лямку ранца на плечо и, только схватившись за тряпичную сумку, обнаружил пропажу. Кейсэцу опустил голову ниже, усиленно делая вид, что ему всë равно. — А кто мой зонт стащил? — спросил Ямамура, раз третий вытряхивая пустую сумку. — Ты его в раздевалке после физкультуры не оставил? — спросил его нынешний лучший друг, Сато. — Не-а, я точно помню, что… — Кейсэцу не видел, но до мурашек в затылке почувствовал на себе взгляд. — Абэ! Признавайся, это ты? Ямамура в три шага оказался рядом и навис над Кейсэцу. — Это же ты сделал? Да, чокнутый? — Не понимаю, о чëм ты… Ямамура схватил Кейсэцу за воротник, и их взгляды встретились. В горле будто комок застрял от досады. Неужто его раскроют так глупо и просто?.. Ямамура сощурился. — И чем же Ямамура-доно способен доказать, что повинен я? — Кейсэцу сам удивился тому, как легко у него вырвался настолько замысловатый вопрос. Ямамура ненадолго опешил — а после зарычал: — Да потому что кто, кроме такого… «…идиота на это способен!» — за раздавшимся в ушах криком последовал удар по лицу — настолько сильный, что тело рухнуло на пол. Левая щека вспыхнула болью. Перед глазами возник деревянный потолок, который вскоре закрыло перекошенное от ярости лицо пожилого мужчины. Он бранился и сильно тряс за ворот, отчего перед глазами всë дрожало и грозилось вот-вот потемнеть. — Абэ-кун! Кейсэцу резко вдохнул, будто вынырнув из большой глубины. Перед ним на корточках сидела обеспокоенная Такуми-сэнсэй. Ямамура в окружении других мальчишек шмыгал носом поодаль. Девочки сгрудились у доски. — Абэ-кун, ты в порядке? — спросила Такуми-сэнсэй, держа Кейсэцу за руки. Он кивнул и немного поморгал, чтобы окончательно прогнать фантазию. Такуми-сэнсэй кивнула в ответ и сказала всем идти домой. Кейсэцу она предложила сходить в медпункт, но тот отказался. На следующее утро Кейсэцу обнаружил в своей парте содержимое мусорной корзины. Сдерживая злость, он выбросил мятую бумагу, карандашную стружку и несколько огрызков яблок обратно. В остальном день проходил как обычно, пока Кейсэцу не начал замечать, что одноклассники его будто не видят, как и Такуми-сэнсэй. Перед обедом дежурные не подвинули парту Кейсэцу к остальным, а во время самого обеда даже не дали его порцию. Во время уборки староста мальчиков ни разу не обратился с поручением. На следующий день всë повторилось. Недоумение Кейсэцу сменилось беспокойством, а затем и тревогой. Одноклассники больше не удостаивали и взглядом, не обсуждали, хотя раньше, бывало, сплетничали. Теперь же Кейсэцу будто исчез. Слëзы сдавливали горло, но он запрещал себе плакать. «Зато перестали обсуждать и смеяться», — успокаивал себя Кейсэцу, но это совсем не утешало. От участи призрака — Кейсэцу им был когда-то? — хотелось бежать. Далеко, из школы, из города… Но мама точно отлупит, если прогуливать. Мацумото теперь ходила за Кейсэцу грустным привидением, всë время извинялась и всячески пыталась поддержать. Кейсэцу был до слëз благодарен, что хоть она его не бросила. Вскоре настала очередь пропасть зонту Кейсэцу. Дважды обшарив после уборки весь кабинет, Кейсэцу теперь стоял под козырьком крыши перед входом в школу и мрачно смотрел на серые, почти не движущиеся тучи. Моросивший с утра дождь закончился, и был шанс добежать до дома, не промокнув, но за потерянный зонт влетит от мамы. Кейсэцу вздохнул и запрокинул голову, досадуя на себя и всё вокруг. После очередного звонка пришла Мацумото: она училась на класс старше, и уроков у неë было больше. Кивнув в знак приветствия, она остановилась рядом, спиной к окну холла. — А ты почему домой не идëшь? — спросила Мацумото. — Не хочу, — буркнул Кейсэцу. — Мне и тут хорошо. Они немного помолчали. Где-то вдалеке послышался гром, и Кейсэцу чуть не застонал от досады. Только грозы сейчас не хватало. Налетевший ветер сдвинул тучи с места, и стало ещё темнее. Кейсэцу вздохнул и заглянул через окно внутрь, раздумывая, не зайти ли обратно. А то сидеть ему тут до вечера… В холле включили свет. Мацумото тут же унеслась в противоположный угол площадки под крышей, где тень была гуще всего. — Ты чего? — вскинул брови Кейсэцу. — А ты чего так близко склонился? Дурак, — Мацумото раскраснелась и отвернулась. — Прости, я не подумал, — Кейсэцу опустил голову, извиняясь. — Нет, это ты прости, — Мацумото как будто всхлипнула. — Я совсем странная, да? Так прикосновений пугаюсь… — Всë в порядке, — ободряюще улыбнулся Кейсэцу. — Я их тоже не люблю. Мацумото повернулась к нему. Сконфуженно улыбнулась в ответ, но быстро нахмурилась: — У тебя зонта, что ли, нет? — Потерял, — соврал Кейсэцу, отводя глаза. — А мы как раз сегодня в девчачьем туалете на втором этаже зонт нашли. Тëмно-синий такой. Не твой, случайно? — Да, мой, — облегчëнно выдохнул Кейсэцу. Мацумото сказала, что пойдëт домой, и Кейсэцу, попрощавшись, убежал обратно, чтобы забрать пропажу. Сезон дождей наконец завершился, и пришло лето. В классе было только и разговоров, что о море и близящихся каникулах. С Кейсэцу по-прежнему никто не разговаривал. Перетерпев первое время, он наконец устал бояться и смирился с участью «призрака». А недавно ему приснился сон о доброй женщине по имени Аканэ, которая выслушала его и помогла освободиться от жажды мести, державшей когда-то его душу в этом мире. Запах благовоний чувствовался ещё из коридора. Они навевали фантазии о бесконечных поминальных службах, которые проводили в том самом храме, где звали Энкэем. Кейсэцу закрыл глаза и зашёл в класс. Ему мерещился мерный бубнёж читаемых монахами сутр; над ними всеми возвышался голос настоятеля…Кейсэцу разомкнул веки… и обнаружил на своей парте траурный мемориал. Перед его фотографией с отсечённым чëрной лентой углом находилась подставка с двумя палочками благовоний и лежал маленький букетик. В животе у Кейсэцу похолодело, и он выронил из руки ранец. Убежал на третий этаж под лестницу, что вела на крышу. Забившись в угол, прижал к груди колени и разревелся. — Абэ-кун, — Мацумото появилась рядом настолько неожиданно, несмотря на свой непривычно громкий топот, что Кейсэцу даже перестал плакать. — Чего тебе? — Кейсэцу шмыгнул носом и стëр слëзы кулаками. — Я… — Мацумото замялась. — Я хотела спросить, что случилось. — Ничего. Символические похороны — это уже слишком. Ладно мусор в парте, украденный зонт, участь «призрака» — стало хуже, чем раньше, но такое можно было как-то терпеть. А вот похороны… Они значили, что одноклассники больше не примут его никогда. — Ты плохая, Мацумото, — на глаза Кейсэцу снова навернулись слëзы. — Это ты виновата, что меня теперь считают мëртвым! Это… Это из-за тебя… Кейсэцу вскочил и озлобленно посмотрел на напуганную Мацумото. — Да зачем я вообще тебя послушал?! Если бы я не натворил тогда глупостей!.. От злости дрожали и голос, и руки; Кейсэцу казалось, что он задохнëтся от переживаний. Но тут его прервал знакомый голос: — Абэ, ты с кем разговариваешь? Это был Ямамура. Он смотрел то на Кейсэцу, то на Мацумото. Но последнюю, кажется, не видел в упор.