Трещины

Тревога! Подъём! Что случилось? Пока ничего, но мне что-то приснилось, а что, я не помню Я помню, что это был сон, я куда-то бежал, я не помню куда и зачем этот бег Как будто бы кто-то вломился в мой сон и шептал, наклоняясь во тьме к моему изголовью

— «Тревога», Сплин

Шумно. Дима просыпается с этой мыслью, продирает будто склеенные со сна глаза и смотрит в тëмный потолок. На нëм вытягивается пара длинных светлых полосок от тусклого света, исходящего из окна. Полоски перед глазами неряшливо плывут, становятся неточными. Дима облизывает чуть сухие губы, проводит рукой по лицу. Он всегда думал, что сон у него глубокий (в конце концов после долгих ночных и дневных смен всяко будешь спать без задних ног). Только вот до неприятного странный шум буквально выдрал его из сна, беспокойно заставив оглядываться. Шуршит ткань наволочки, мужчина поворачивает голову в сторону, на окно. Глядит в него и прислушивается. Нет, шум не механический, точно не из-за грохота машин он вдруг резко проснулся. Тем более что на улице, непривычно для Питера, по гробовому тихо — не шумят машины с ближней трассы, не слышно людей, по обыкновению зависающих на площадке ночью. Тишь. Однако шум, из-за которого Дима проснулся, не утихает. Наоборот — становится более явным и осязаемым. Снова шуршит наволочка, на этот раз Чеботарёв поворачивает голову в сторону лежащего рядом Серёжи. Прислушивается. Слышит резкий всхлип. Что делать в такой ситуации — не совсем понятно, потому что сама ситуация вовсе неясна. Что происходит? Серёжа спит? Плачет? Ему больно? Ему плохо? Или Диме всё это снится. Думать на полусонный мозг сложно, но Чеботарёв пытается собрать себя в кучу. Осторожно кладёт руку на одеяло, под которым укрыт Серёжа, прощупывает его плечо, совсем слегка (чтобы если что не разбудить) сжимает. Ощущает дрожь под пальцами. Очень явную и сильную, будто Горошко сидит на морозе. Дима тут же щëлкает на кнопку небольшой лампы-ночника, что стоит на тумбочке рядом с ним; включает мягкий тëпло-жëлтый свет, что тут же освещает кругом кусок комнаты. — Серëж, — тихо, почти шëпотом произносит и чуть потряхивает парня за плечо. Словно надеется, что в какой-то момент Горошко перестанет дрожать и окажется, что Диме всё это просто показалось. Однако в ответ только всхлип — ещё более явный и задушенный. Горошко продолжает подрагивать, начинает уже сжиматься, словно его тело сводит судорогой. — Серёжа, — уже чуть более громко, приблизившись и почти нависнув над парнем, тянет Чеботарёв. Его лицо постепенно вовсе отходит ото сна, приобретает хмурые ноты — брови тëмно изламываются, губы беспокойно поджимаются, а глаза бегают, оглядывая завернувшегося в одеяло юношу. — Серёжа, проснись. Где-то в ногах Серёжи до того спокойно спала Китти, но от очередного всхлипа хозяина она вдруг поднимает голову и заинтересовано-обеспокоенно глядит на них двоих. Дима тем временем старается унять панику в себе и тянет Горошко за плечо, переворачивая его на спину, чтобы посмотреть в его лицо и постараться пробудить. Происходит что-то явно плохое и пока непонятно что. В голове тысяча мыслей и догадок с тем, что может случиться с Серёжей и ни одна из них Диме не нравится. — Серёжа. Серёжа, просни-и-ись, — повторяет мужчина и в этот момент смотрит на сведенное спазмом лицо Горошко, выступившую испарину на лбу и до ужаса страшные, в полутьме выделяющиеся ещё более явно, синеющие от недостатка кислорода губы. Дима громко сглатывает и заметно сильнее давит пальцами на плечи, пытается чуть стряхнуть Горошко и выдрать его из сна, чтобы он не задохнулся. В ответ получает вновь всхлип и видит, как по щекам уже начинают течь слезы. Плохо. Очень плохо. Серёжу накрывает, ему явно больно, потому что он начинает дрожать и тянуть руки к груди, сжимать футболку пальцами, вцепляясь в неё мёртвой хваткой из-за ноющего сердца. И при этом всëм он никак не может включиться — открыть глаза и как-то успокоиться. Дима продолжает нависать над ним, старается стянуть с него одежду лишь бы он смог вздохнуть, трясет его, чтобы хоть как-то привезти в чувство. Китти, испугавшись громких хрипов из серëжиного горла, не выдерживает и шмыгает куда-то в другую комнату. Чеботарёв хочет вновь позвать Серёжу, уже не надеясь как-то достучаться до него, но тут вдруг Серёжа открывает глаза. Дима убирает пальцы с его плеч, думая, что сейчас всё закончится. Однако смотрит всё ещё с недоверием. — Серëж? — говорит почти вопросительно и внимательно смотрит на изломанные чужие брови. Рука Горошко опять тянется к груди, рот приоткрывает. Он вроде пытается что-то сказать первые пять секунд, но осколки слов метафорически застревают в его горле не позволяя ничего сказать. Он вновь начинает задыхаться, хрипит и сжимает свою грудь, мерно раздирая её пальцами. Дима вскакивает, перебегает на сторону Горошко, когда тот, силясь с хрипом и частыми страшными вздохами, опускает ноги на пол, садясь в кровати. — Серёжа, Серёжа, Серёжа! — почти уже вскрикивает он, панически бегая глазами по телу парня. Руки его ложатся на чужие голые колени, сжимают, старясь передать Серёже реальное ощущение мира. Горошко только хрипит и запрокидывает голову вверх, глядит уже полу-пустыми глазами в потолок. — Серёжа, слышишь? На меня, на меня смотри! Он двумя руками хватает парня за голову, старается плавно опустить её — получается так себе, потому что из-за судорог тело Горошко словно деревенеет. Однако Дима всё равно более-менее опускает его голову, снова укладывает одну руку на колено, а второй начинает жестикулировать. — Смотри, так. Серёжа, смотри на меня, сюда, смотри, — говорит он, вертясь, пытаясь найти чужой взгляд. Когда наконец находит — старается зацепить его за себя, сделать так, чтобы Горошко смотрел на него, несмотря на непрекращающийся хрип уже больше схожий с громкой истерикой. По щекам парня текут слезы, а Дима снова начинает заполошно говорить. — Смотри, Серёжа, так, молодец. На меня смотри и дыши. Вот так, — жестикулирует и показывает вдох и выдох. — Вдох, а потом выдох спокойный. Потом опять вдох. Потом выдох. Дыхание не прерывается, видишь, я дышу спокойно и ты так можешь, давай вместе со мной, убери руку от груди. Он берёт его ладонь в свою, плавно отрывая её от груди. Серёжа дëргается, тело опять сводит судорогой и его голова опять уходит куда-то вверх, как и поплывший взгляд. Он издаёт звук, схожий с тяжëлым кашлем и Дима видит как от этого сокращается где-то в его груди. Однако руку, уже словно ватную, холодную и неживую, он передаёт в руку Димы и тот начинает вести ей то вверх, то вниз. Сам он звучно и громко дышит то через рот, то через нос, пытается привести его в чувства. — Серёжа, дыхание, концентрируйся на дыхании и слушай меня. Давай, хороший, ты справишься, — поддерживает он и гладит мягко и ласково по коленке. Чуть привстает и умудряется чмокнуть парня в плечо, торкнуть его. Как не странно, но после этого Серёжа чутка оживает — словно сглатывает сам, зажмурив глаза и наконец осознанно глядит на Диму. Всё ещё смутно и поплывше, но точно глядит на него и пытается начать дышать. Дима тут же радостно улыбается, вместе с ним дышит через рот и наглаживает по коленке. — Вот так, да, Серёж. Вдох, выдох. Вдох, выдох, — повторяет он опять и опять. — И всё хорошо и ничего не страшно, не больно, я рядом с тобой. Давай, давай, дышим, вдох... Серёжа начинает дышать. Всё ещё прерываясь на частые всхлипы и похрипывая между вздохами, но всё равно уже хотя бы не задыхается. Прогресс. Дима продолжает подбадривать его и поддерживать и спустя ещё около минуты Серёжа начинает дышать уже через нос, прикрыв глаза от усталости. Чеботарёв протяжно выдыхает. — Воды, Дим, — совсем тихо, после закашляв, просит несчастно Серёжа. Дима тут же кивает и убегает на кухню, по пути чуть не запнувшись об Китти. Там быстро льëт в стакан воды (при этом прислушиваясь к звукам из спальни на всякий случай) и быстро возвращается обратно. — Держи, хороший, — ласково передаёт он стакан в чужие руки и видя чужую слабую и вымученную улыбку сам приподнимает уголки губ. Садится рядом на кровать и пока Горошко жадно глотает воду, гладит его по изогнувшейся спине. — Всё хорошо, всё прошло, тч-ч-ч. — Да, — осипше соглашается Серёжа когда наконец опустошает стакан с водой. Тяжело вздыхает и утирает рукой влажное от пота и слëз лицо, шмыгает. — Пиздец, давно так не крыло, — почти истерически усмехается. Чеботарёв строит грустные глаза, смотря куда-то в ноги Серёжи и не перестаёт водить ладонью по его спине. — Я тоже не помню, чтобы у тебя была такая паническая атака, — подтверждает мужчина. — Года два назад такое было, да? — Ну примерно, — кивает Серёжа вновь погрустнев. Он сухо вздыхает, хрустит пальцами нервно и отводит глаза. — Чтоб во сне — такого вообще никогда не было. Ещё и с таким к... — запинается вдруг, прикусывая язык. Замолкает. — Кошмар приснился, — договаривает за него Дима; он лишь слабо кивает. Дима, прикрыв глаза, качает головой. — Я ещё думал почему меня так из сна резко вырвало, шум какой-то странный был. А это ты хрипел и за сердце хватался. Судороги, видимо, сильные были. Серёжа рефлекторно накрывает грудь рукой и совсем слабо сжимает. — Да. Было немного больно. — Ты много волнуешься в последнее время? — логично и неспокойно спрашивает Дима. — Меня неделю в Питере не было, что-то произошло? Серёжа тут же поворачивается и тыкается в Диму, опадает в объятиях. Протяжно и вроде даже плавно дышит. — Нет, нет, ничего, просто... — явно чуть поджимает губы и зарывается носом в родную шею. — Съëмки наложились на концерт и репетиции, всё надо было подстроить. Ещё квартирник скоро, а ничего не готово и договориться вот со всеми надо было и вообще... Я иногда телефон в руки брать боюсь, там столько всего. И всё без меня рухнет. Дима тихо слушает, не прерывает и лишь в конце тянет руками Серёжу к себе ближе и осторожно целует его в макушку. — Не рухнет, Серёж. — Ты умеешь поддерживать, — хихикает в ответ Горошко и чуть отстраняется от мужчины, глядя в его глаза. Дима же тут же улыбается и чмокает Серёжу в лоб; причëсывает его изрядно растрëпанные волосы. — Всё хорошо будет. А сейчас может быть спать, а, Серёженька? — ласково тянет мужчина и ложится на кровать, за руку подтягивая к себе парня. Тот заметно закатывает глаза, но улыбается и ложится рядом. — Да, спать. Серёжа подползает прямо Диме в руки, довольно опадает там и закрывает глаза. Чеботарёв щëлкает пальцем по выключателю, погружает комнату наконец в тишину и спокойствие. Уже закрыв глаза слышит как Китти запрыгивает на кровати и улыбается. Спокойно.