Мой сын из будущего

      После окончания Хогвартса Гарри чувствовал скуку. Дома особо нечем было заняться. На свои задания папа его редко брал, а если и брал, то обязательно что-то случалось. Гарри любил приключения, и приключения любили Гарри. У них была взаимная любовь, и порой папочка портил все прекрасно задуманные планы.       Например, ему не понравился подрыв здания, заполненного оборотнями. Отец давно хотел от них избавиться, и Гарри просто помог, выбравшись в опасные маггловские переулки, где и приобрел чудесные взрывоопасные игрушки.       Или, скажем, в поимке Крауча-старшего. Папочка ведь хотел поговорить с бывшим министром, и вот Гарри устроил внеплановую, но быструю встречу. Крауч-младший позавидовал бы столь изысканному похищению, прямо из постели. Правда, мужчина оставил лужу мочи от страха, когда понял, где он находится и кто вышел его встретить, но это мелочи. Противно, но мелочи. А сейчас Гарри лежал на диване в кабинете папы и не знал, что делать. Отец читал какие-то документы и совсем не обращал на него внимания. Он что-то подписывал, что-то зачеркивал, а что-то со злостью комкал и кидал в огонь, где бумага сразу съеживалась и сгорала.       Скучно.       Том чувствовал взгляд сына, но не мог оторваться от своих бумаг. На носу были переговоры с вампирами, а к этим существам нужен был особый подход.       — Ты можешь пойти в библиотеку и почитать дополнительную литературу, — как бы невзначай бросил Том, желая занять сына хоть чем-то полезным.       — Скучно, — протянул тот после демонстративного пыхтения.       — Правая секция, третий ряд, средняя полка, — начал давать указания Том. — Там ты найдёшь очень… интересные книги, которые помогут нам разнообразить нашу сексуальную жизнь. Если найдёшь что-то интересное, мы сегодня же попробуем это.       А вот это уже было интересно. Гарри убрал руку от лица и заинтересованно посмотрел на отца. Выражение его лица дало бы понять, не врёт ли он только затем, чтобы спровадить сына подальше. Мимику он выучил до идеала. А вот пробираться в голову папы так и не научился.       Он чувствовал, что никогда не научится. А в мыслях неординарного волшебника хотел бы пошариться. На Земле вряд ли найдётся еще один такой маг.       Папа подмигнул ему и послал улыбку, от которой внутри всё всколыхнулось. Он не врал. В их библиотеке и впрямь было что-то настолько интересное.       — Иди, Гарри, вечером увидимся.       В предвкушении вскочив, он тут же умчался, не забывая чмокнуть отца в губы.       

***

      Гарри поражался, что в библиотеке отца находились такие книги. Не где-нибудь в тайной личной библиотеке, не где-нибудь в глубине общей под серой невзрачной обложкой, а на самом видном месте. Хотя чему удивляться — Гарри все равно сюда редко заходил. И, видимо, зря.       Быстро найдя нужный ряд, он стал просматривать корешки книг. У него не было каких-то особых предпочтений, просто хотелось найти что-то необычное. Там были книги с Камасутрой, и от поз в них покраснела бы даже самая опытная проститутка, не говоря уже о Гарри. Захлопнув эти книги, он перешел к другим, и внимание его привлек желтый корешок. «Полная трансфигурация тела» — гласила надпись на обложке, и Гарри решил, что это именно то, что ему нужно! Усевшись на диванчик, он погрузился в чтение, пробегаясь по названиям глав и их содержанию.       Глаза его задержались на главе с трансфигурацией половых органов, и он загорелся идеей! Всё же на удивительные вещи была способна трансфигурация. Нет, это, скорее, целая операция. И лишь в руках опытного волшебника, знающего своё дело, можно было добиться столь необычного результата. Попробовать себя в другой роли. Ощутить то, что было дано только женщинам…       Собственно, была и обратная сторона. Для дам, которые в душе пожелали бы стать доминантками и удовлетворить, скажем, своих мужей.       Красота.       Он мало что знал про женскую физиологию, в Хогвартсе такому не учили, и он не мог трезво взвесить все «за» и «против», а вот папочка мог… и помочь с трансфигурацией он тоже мог. От этой мысли в паху приятно запульсировало от возбуждения.       Хотел разнообразия в интимной жизни? Вот она, возможность!       Плевать, что тот занят. Бумаги могут подождать, Пожиратели со своими докладами еще успеют мозг забить. А вот поставить эксперимент — дорогого стоит. Скучно точно не будет!       Гарри взял с собой книгу и быстрым шагом направился в кабинет. Правда, на полпути он уже бежал. Нетерпение возрастало. В итоге к папе он залетел. Бедная дверь столкнулась со стеной.       — Я вернулся!       Том даже не дернулся, он слышал, как его уже не маленький сын несся к нему по коридору.       — Ты быстро, — он наколдовал Темпус. — Прошло чуть больше часа. Уже успел что-то найти? — спросил он, не отрываясь от бумаг.       — Та-дам! — выкрикнул парень и положил поверх документов книгу с уже открытой нужной страницей.       Глаза быстро пробежались по тексту, и Том тут же поднял взгляд на Гарри.       — Ты действительно этого хочешь? Настолько мне доверяешь?       — Ауч, — Гарри изобразил боль, нахмурившись. — Ты всё ещё сомневаешься в моей вере в тебя? В том, насколько я тебе предан и готов пойти на всё? Ты меня ранил, папа… В самое сердце аваднул.       — Лучше переспросить лишний раз, — хмыкнул Том. — Но должен тебя предупредить: трансфигурация очень сложная, у тебя будет не только женское влагалище, но и матка со всеми вытекающими. Мы должны подстраховаться, чтобы, не дай Мерлин и Моргана, мы не зачали ребёнка. Сходи в аптекарскую лавку в Косом переулке и купи зелья против зачатия. Как вариант, можешь попросить помощи Снейпа. Я же, в свою очередь, как раз закончу работу и присоединюсь к тебе.       Зачать ребёнка от папы… Более безумной вещи Гарри ещё не слышал. От представлений о себе беременным, со всеми вытекающими, мороз пробежал по коже. Ни за что на свете!       — Помощь Снейпа — последнее, что я хочу получить. Может, я сам смогу сварить необходимое зелье? Заодно время убью.       Том внимательно посмотрел и усмехнулся.       — Хорошо, но рецепт зелья тебе придется искать в библиотеке. «Тысяча и одно важное зелье», по-моему, так книга называлась. Посмотри в описании, есть ли нужное зелье.       Снова возвращаться в библиотеку. Гарри закатил глаза и с тихим стоном развернулся в сторону двери.       

***

      Времени убил даже больше, чем планировал. Слишком высокая точность и идеальные пропорции требовались для варки противозачаточного зелья. Сравнивая работу со школьной программой, Гарри бы сказал, что это экзаменационный уровень шестого, а то и седьмого курса.       Если бы папа лично не обучал его зельеварению, плакала бы сдача предмета у требовательного профессора Снейпа на «Превосходно». Да и высшая оценка у него была подобна чуду! И плевать он хотел на то, что Гарри — сын Тёмного лорда.       От размышлений отвлек поставленный таймер. Он последний раз помешал по часовой стрелке и потушил пламя. Зелье последние полчаса варилось на медленном огне, температура зелья была идеальной. Хоть сейчас пей.       Гарри решил повременить с этим и сначала сообщить радостную весть. Окрылённый радостью от идеально сваренного зелья и от предвкушения будущей ночи, он развернулся, чтобы побежать, но врезался в чужую грудь. Сверху послышался утробный смешок, а родные руки обняли его за поясницу.       — Я закончил со своей работой и понял, что ты слишком долго находишься в лаборатории, и заволновался.       — Заволновался? — фыркнул Гарри. Тем не менее, он обнял папу за шею, с удовольствием чувствуя, как ладони с поясницы плавно опустились на ягодицы. — Лаборатория в порядке, как видишь. Никаких взрывов и испорченных ингредиентов. Я тем более в порядке. И, между прочим, полностью справился с задачей. Поедим — и можно пить. А потом и готовиться.       — Зелье стоит пить заранее, чтобы оно успело подействовать, — он постучал пальцами по строчке, где об этом говорилось. — Зелье действует в обе стороны, так что мне тоже стоит его выпить. — Том развернул Гарри спиной к себе. — Я мог бы воспользоваться маггловским изобретением, но не могу упустить шанса наполнить твоё чрево своим семенем.       Рука погладила низ живота, и Гарри простонал.       Слишком откровенно. И безумно заманчиво. Гарри словно наяву ощутил, как горячее семя заполняет его нутро. От ладони Тома начал расходиться жар, перетекая ниже. Возбуждая.       Гарри перехватил руку и убрал её от чувствительного места подальше.       — Не перебивай аппетит. Сначала зелье и еда.       Том согласился и чмокнул Гарри в макушку. Он первым отпил зелье из котла, заодно проверяя его пригодность на себе, а затем, убедившись, что всё нормально, дал добро Гарри.       Вкус был отвратительный. Как, собственно, у большинства зелий. И это проблема, которую никто не брался решать. Все как-то смирились и приняли это как должное. А ведь можно что-то изменить. Раньше зелья и вовсе были токсичными. Язва желудка — меньшее, что могли заработать волшебники. Но нашли замену ингредиентам, вырастили новые сорта. Так почему бы не сделать прорыв во вкусе?       Мысли Гарри увели в совершенно другую сторону. Он так загрузился, что очнулся только за столом.       — Ты непривычно тих, — услышал он голос отца с другого конца стола. — О чем задумался?       — О том, что ещё не нашлось ни одного светлого ума, который додумался бы сделать зелья менее отвратительными на вкус.       — Вполне можно усовершенствовать зелья и добиться нейтрального вкуса и запаха, — задумчиво произнес Том. — Если бы Северус не занимался преподаванием, он вполне мог бы этим заняться. — Он задумчиво жевал кусочек стейка, а затем выдал то, что поразило Гарри: — Ты мог бы пойти на мастера зелий, а потом занять место Северуса в Хогвартсе.       — Ты настолько уверен в моих силах?       — Конечно, — с уверенностью ответил Том. — Ты прекрасно преподавал на своём курсе. Ты отлично, а главное — понятно умеешь объяснять материал. Если ты достаточно увлечёшься получением мастерства, то я уверен, что добьёшься высот и легко справишься с преподаванием.       Гарри скептически смотрел на папу. С одной стороны, он слышал поддержку и похвальные слова. С другой стороны, его не покидало чувство, будто над ним издеваются. До мастера зелий ему ещё несколько лет топать. Он хорошо освоил искусство приготовления зелий и действительно многих учил на своём потоке — не за бесплатно, конечно же — но видеть себя вторым Снейпом… Вот уж нет. Не так уж он помешан на зельеварении. И не такой мудак.       — Пожалуй, я поищу другие отрасли       Том на это лишь улыбнулся и кивнул.       — Как пожелаешь.       Доели они в приятной тишине. В свои комнаты они шли вместе, и если Том подавал внешнее спокойствие, то в Гарри все кипело от предвкушения и требовало выхода. Каково это будет? Будет ли больно в первый раз? Девушкам вроде как больно… хотя это зависит от подготовки и партнёра, да? Гарри посмотрел на папу и даже не сомневался, что у него самый лучший партнёр, и он подготовит его как следует. Наверное, и у Тома это будет первый раз с «женщиной». Гарри хихикнул, а потом закусил губу и подумал, что и тут он у папы будет первым. Внизу живота сладко запульсировало от предвкушения.       В спальне Гарри полностью разделся и лёг в постель. Одежда ему точно не понадобится, ни в процессе трансфигурации, ни в процессе самого секса.       Папа сразу увидел, что Гарри находится в полувозбуждённом состоянии. А плохо это или хорошо, парень не знал. Может, «операция» должна проводиться в расслабленном состоянии.       — Ничего же? — не выдержал и всё-таки спросил Гарри, обхватив себя.       Том устроился между ног сына, пока не раздеваясь. Он провел пальцем от полувозбужденной головки и вниз, к яичкам. Гарри подавил стон разочарования, когда папочка убрал руку.       — Он становится чувствительным, и это не повредит самой трансфигурации, но будет некомфортно, а то и больно во время изменения. Тут на твоё усмотрение: мы продолжим так или ты сходишь в душ, чтобы он остыл. Я предпочту второе.       Гарри тоже предпочёл душ. Через десять минут он уже вернулся из ванной комнаты, всё так же обнажённый, с мокрыми волосами и в спокойном состоянии. Вернувшись на постель, он закрыл глаза.       — Ну всё, я готов.       — Расслабься, родной.       Пока Гарри был в душе, Том тоже разделся и сидел, медитируя. Эта трансфигурация была не из простых, и если бы он сделал её на себе быстро и легко, то за сына он… волновался. Он не подавал виду, чтобы не напугать этим Гарри.       Но тот чувствовал. Да и действия говорили сами за себя. В обычном случае Том не прибегал к медитации.       Так и не открывая глаз, парень нащупал руку мужчины и легонько сжал пальцы, молча выказывая поддержку и веру. Он не видел, но чувствовал лёгкую улыбку папы, как и нежный поцелуй, что остался на руке. Гарри вздрогнул, когда тисовая палочка коснулась обмякшего члена. До ушей не сразу донеслись тихие бормотания отца, который произносил заклинание. Палочка двинулась по члену ниже, к яичкам и по шовчику. О Мерлин! О Мерлин, он чувствовал, как он меняется там.       И ощущения были не самыми приятными. Сначала лёгкое покалывание сменилось неприятным тянущим ощущением, как если бы ему на внутренности и плоть повесили что-то тяжёлое. Но хуже стало позже, с чувством чего-то формирующегося внутри, которое сопровождалось острой болью в животе. Гарри хмурился, кривил губы и порой несдержанно их кусал, но не издавал ни единого звука и не отвлекал папу.       Всё прекратилось словно по щелчку пальцев, когда папочка пропел последние строчки заклинания. Палочку отложили, а освободившиеся руки заняли место на бедрах.       — Полежи так ещё немного, твоему организму надо привыкнуть и войти в колею. Глаза можешь открыть, — и Гарри тут же их распахнул, смотря на довольного отца. Вниз он опускать взгляд волновался. — Всё хорошо? Ничего не болит?       — Да вроде бы… — Гарри ещё раз прислушался к себе. Какие-то лёгкие отголоски были, но почти сходили на нет. Поэтому он покачал головой. — Нет. И… как там у меня? — сам задал вопрос, с волнением заглядывая в глаза мужчины.       Том осклабился и не отводя взгляда от Гарри провел кончиками пальцев по гладкому лобку. Спустился ниже, обводя внешние половые губы, остановился и обвел анальное кольцо, а затем вновь повел вверх, лишь слегка надавливая на губки, чтобы они разошлись в стороны. Гарри чувствовал всё это, и у него перехватило дыхание.       — Ты очень красивенький и аккуратный. И я уверен, что будешь ещё красивее, когда будешь возбужден.       — Продолжишь так делать, и это «будешь» будет не за горами, — проворчал Гарри, вновь прикрыв глаза и облизав губы. Как же ощущалось… иначе. Он и до трансфигурации был чувствительным, а сейчас, казалось, это всего лишь усилилось.       — Тогда это дело нужно ускорить, — произнёс Том и тут же отполз назад.       Гарри, недовольный таким раскладом, уже открыл глаза и хотел дернуться и воскликнуть «Куда?!», как увидел отца, который склонился между его ног.       — Ты же сказал, что моему организму нужно привыкнуть и войти в колею?! — почти возмущенно воскликнул Гарри, хватая папу за волосы. Его теплое дыхание он уже ощущал на своих изменившихся половых органах. Внутренние мышцы невольно сжались от возбуждения.       — Привыкание будет в процессе, а в колею надо войти, потому что ты сейчас очень сухой внутри. Организму нужна естественная смазка для этого, и твое возбуждение поможет ему, — пояснил Том и легонько подул, от чего Гарри опять сжался и закусил губу.       И как только он это сделал, он почувствовал руки папочки на своих бёдрах. Сначала они просто гладили и сминали, а потом крепко сжали, когда Том кончиком язычка стал разводить внешние губки в стороны, чтобы добраться до самого вкусного.       — Это твои малые половые губы, — начал объяснять Том своему поплывшему мальчику. — При возбуждении они наливаются кровью и пульсируют, с членом так же, но ощущения разнятся, верно? — Гарри закивал, соглашаясь. Том осклабился и лизнул их, но Гарри казалось мало, сладкая пульсация была везде, но в одном месте казалась больше. Он сжал ноги посильнее и жалобно заскулил. — Ну-ну, мой родной, сейчас все будет. Раздвинь ножки.       И Гарри послушался, ослабляя хватку, а затем и вовсе развел ноги в стороны, открывая себя папочке. Он приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть. И Том этим воспользовался, разводя внешние губы в стороны, открывая сыну всю картину. Он и впрямь выглядел аккуратно, и он бы даже сказал… невинно. Женское лоно он видел только в Камасутре и в той книге на картинке, а сейчас он смотрит на настоящее.       Малые губки — или как их там папочка назвал — были красными от возбуждения и блестели от слюны. Но он не понимал, где же то самое «влагалище»? Словно услышав его мысли, Том продолжил:       — Это головка твоего клитора. Здесь заключено женское удовольствие. Считай это как маленькую головку члена, вот только нервных окончаний тут больше, — и он припал к этой горошинке, облизывая и посасывая.       Из Гарри вышел протяжный стон удовольствия.       — П-папа… — от горячего дыхания губы сохли. Гарри не перестал их облизывать и загнанно дышать. Он не поспевал за своим удовольствием, оно накрывало стремительно. И чем приятнее становилось, тем сильнее он хотел расставить ноги и вдавить лицо папочки в себя. В горячее, пульсирующее лоно. Смазки собралось слишком много.       — Хочешь кончить сейчас или оттянуть удовольствие? — оторвавшись спросил Том.       — Я не знаю, — растерянно пролепетал Гарри. — Как девушки вообще кончают?       Том слегка отстранился, не вполне уверенный, как ответить на этот вопрос. В той книжке об этом писали мало.       — Я могу точно сказать, что они кончают не так, как мы. Но что-то похожее есть, например, спазмирование мышц. В их случае — мышц влагалища и промежности… — неуверенно закончил Том. Он не был ни с одной женщиной и не мог сказать наверняка. Они оставались для него загадкой.       Как и Гарри, собственно. У него был только папочка. И ни о какой девушке мыслей не было. А сейчас он сам согласился стать девушкой на время. И это решение очень сильно ему нравилось. Те неприятные ощущения стоили того, чтобы утонуть в новом удовольствии. Видеть, как от его нового вида сходит с ума папочка. В глазах стоял настоящий голод.       И Гарри грела изнутри мысль, что это из-за него. Только из-за него папочка такой, и ему не важно, что у Гарри между ног: будь то член или влагалище.       Как он и говорил — спазмирование мышц. Оно случилось, Гарри не смог себя контролировать, и его почти подбросило на постели от накатившего наслаждения, что и стало финальной точкой. Папе пришлось крепко обхватить его руками, чтобы не упустить.       Одновременно хотелось ещё, и чтобы это прекратилось. Всё тело подрагивало, дыхание сбилось, в ушах стучал пульс. Он закусил палец, приглушая стоны, когда папочка ещё несколько раз пососал нежную горошинку.       Том аккуратно убрал руку сына из своих волос с наслаждением взирая на свои старания. Гарри был восхитителен после оргазма: частое дыхание, закрытые влажные глаза, вставшие соски, а главное влажность между ног. Вульва была вся красная и влажная благодаря стараниям Тома, а из влагалища вытекала белесая струйка естественной смазки… как будто Том уже кончил в него. Смазки и впрямь в возбужденном состоянии выработалось достаточно чтобы смазать внутренние мышцы, а благодаря спазмам она толчками выходила наружу.        — Какой же ты у меня красивый, — благоговейно произнёс Том. Он словно заново увидел их второй «первый» раз.       — Всё для тебя, — сквозь тяжёлое дыхание смог улыбнуться Гарри. Его бедра продолжали дрожать. — Это просто вау… Я никогда ещё не испытывал такой яркий оргазм. При том, что, кажется, будто и не кончил. Но кончил. Я почувствовал финал… Но не случилось того, к чему привык.       Том мягко и довольно рассмеялся и лег рядом.       — Я рад, что тебе понравилось. Как только будешь готов — скажи, и мы продолжим.       Гарри вяло кивнул, а потом прижался к крепкой обнажённой груди. Он слышал учащённое сердцебиение, и оно успокаивало его. А когда руки папы обняли его в ответ, он вовсе прикрыл глаза. Так проносить остатки полученного наслаждения было намного лучше.       — Так и тянет спросить, что лучше: мой член или новая вагина? Просто ты с таким удовольствием меня вылизывал, что мысли сами напрашиваются.       — Для меня нет разницы, вагина у тебя или член, — задумчиво произнёс Том. — Мне было важно твоё удовольствие, и поскольку эти ощущения для тебя в новинку, я хотел окрасить их для тебя в яркие тона. — Он поцеловал Гарри в лоб.       — Ты выбрал слишком яркие краски, па, — хихикнул парень.       — О, нет, родной, это еще не слишком яркие, — его ладонь поползла по плечу Гарри и вниз к кисти, взяла ее и направила к себе, к своему члену. Он наклонился к ушку Гарри и сказал: — Когда он окажется в тебе, ты испытаешь настоящие яркие краски.       Парень несдержанно застонал и снова «сжался». Его рука покрепче обхватила твёрдый член. Он предоставил телу отдых. А теперь, благодаря словам папочки и его крепкому члену, захотелось испытать обещанную «яркость». От сладкого предвкушения Гарри закусил нижнюю губу и закинул одну ногу на бедро папы, оказавшись с ним ещё ближе, и направил головку в себя. Но не толкнулся внутрь. Гарри осторожно провёл ей по половым губам, приоткрывая от удовольствия рот и закрыв глаза. Ему это нравилось. Это то же трение членами, только… кажется глубже и острее.       — Ох… Мерлиновы кальсоны… Ты такой горячий и твёрдый, папочка… Мне так нравится водить твоей головкой по этому местечку.       — Мы можем кое-что сделать, но для этого тебе придется развернуться ко мне спиной, — рука прошлась по бедру и сжала ягодицу.       — И что же ты хочешь? — Гарри приостановился в своих действиях, заглядывая в глаза мужчине.       — Я хочу двигаться между твоих ножек, — жарко зашептал Том на ухо Гарри. — Хочу, чтобы головка моего члена проезжалась по твоей вульве и по клитору.       Пусть Гарри ещё не до конца понимал, что и как у него теперь называется, но томный голос папы, представление того, как он будет видеть его член, словно бы вернул свой, и получать заново те бомбические эмоции… Да, да, да и да!       Гарри охотно выразил своё желание, когда развернулся к папе спиной.       Том тут же притянул своего мальчика за талию к себе и прижал к своей груди. Губы сразу же нашли эрогенную зону за ушком, одна рука нашла свое место на возбужденном соске, вторая же смазывала член. Он отодвинул бедра назад и приставил головку так, чтобы случайно не войти в девственную дырочку Гарри (но она так манила). Двинул бедрами и гладко проехался между любимых ножек. Он опустил задранную к животу ногу парня. Гарри все понял и прижал их плотно друг к другу. Свободную руку он устроил между ног сына и прижимал своей член так, чтобы он плотнее прижимался к лону парня.       Оба тихо постанывали от удовольствия. Оно не было особо ярким, но и без того приносило массу удовольствий.       Благодаря смазке двигались мягко. Трение было приятным. Гарри постоянно держал взгляд опущенным. Ему нравилось видеть, как член папы двигается у него между ног. Так хорошо. Так правильно. Гарри постоянно сжимался. Его новое тело жаждало ощутить проникновение. Жаждало принять форму члена папочки в новой дырочке. А после ощутить, настолько горячо будут ощущения, когда папа изольётся внутрь него.       Влажные поцелуи Тома с ушек перешли на шею и обратно.       — Мой родной, как же мне хорошо с тобой, — горячо зашептал Том, — но если мы продолжим, то я кончу, а я так хочу сделать это в тебя.       Гарри согласно промычал. Том отодвинулся, высвобождая свой член из нежного плена бёдер. Гарри хотел было отодвинуться следом, но Том посмеиваясь придвинул его обратно.       Его рука поползла по животу парня, по гладкому лобку и нырнула вниз — потирая возбужденный клитор. Гарри свел ножки вместе и простонал, вжимаясь спиной в грудь отца.       — Согни одну ногу в колене и поставь. Вот так, молодец, родной. Теперь мне будет удобнее, — рука с клитора переместилась ниже, обводя сначала уретру, а потом девственный вход во влагалище. — Женское лоно хоть мягче и податливее, чем анальные мышцы, но также требует растяжки. Многие мужчины пренебрегают этим, считая, что могут войти и так, но на самом деле рвут своих партнерш и причиняют им сильную боль. К сожалению, в чистокровном обществе до сих пор принято так делать во время брачной ночи. Они думают, что определяют так девственниц — глупцы.       Неприятная картина чуть остудила пыл Гарри — он сочувствовал женщинам и рад был, что с рождения он был мужчиной — но один смазанный палец папочки проник внутрь.       И Гарри невольно сжался. Но не от удовольствия, а от напряжения. Всего на миг он подумал, что папа не сдержится и тоже причинит боль. Но, к его удивлению, её не было. На удивление, не было вообще ничего: ни удовольствия, ни боли. И это так странно; он думал, что все женские влагалища чувствительны… или у них внутри есть что-то вроде простаты?       Тем временем палец папочки плавно двигался внутри, раскрывая его. Том сжимал его, надавливал им на влажные стенки, все больше и больше подготавливал его ко второму пальцу. Действия были схожими с анальной подготовкой, но так различались по ощущениям.       Папочка вытащил руку меж зажатых ножек.       — Посмотри какой ты влажный внутри, родной, — он поднёс палец поближе, показывая, что он весь покрыт белесой жидкостью. — И это все для меня, — прошипел он на покрасневшее ушко.       Гарри облизнулся и снова развел ноги, давая отцу место. Вместо того чтобы погрузиться обратно, папа начал играть с его клитором, от чего он поддался тазом к нему.       — Пожалуйста, папа, — тихо стал умолять Гарри, раскрепостившись. Его уже не устраивала только рука. Зажатость ушла. Переживание, то минутное, прошло, словно и не было никогда. В руках папы, в его объятиях, он хотел слиться воедино. О чём и сообщил: — Войди в меня. Хочу чувствовать тебя в себе, пожалуйста.       — Ещё рано, родной, — поцелуи переместились на плечо, а два пальца наконец-то вошли внутрь, — я не хочу тебя порвать.       Пальцы сначала двигались с трудом, пришлось добавить обычную смазку. Том вставлял только на одну фалангу и мелкими толчками входил внутрь, большим пальцем иногда потирая клитор.       Его мальчик так красиво принимал все его ласки, тихо постанывая, закусывая губу, а затем повернулся и жалобно посмотрел.       — Пока в тебе не будут свободно входить три пальца, я не войду в тебя членом, во избежания, — напомнил Том. — Хочешь я тебя поцелую?       — Хочу, — просто ответил Гарри и сам первый потянулся. В их положении поцелуй был неудобен, но парень очень хотел усилить удовольствие, раз ему пока не давали большего.       Гарри стонал и прикусывал губы папочки, когда тот потирал клитор. Так и хотелось свести ножки и не выпускать пальчики из себя.       Когда Том ускорился, Гарри-таки свёл ноги, и сильно сжал внутренние стенки. Плотно обхватил пальцы папы. А немой стон был поглощён. Парень почти держал рот открытым и позволял папе ласкать его языком изнутри. Иногда выпускал свой язык и тогда они почти лизали друг друга.       Пальчики внутри него стали разводиться на привычный манер ножниц. Гарри чувствовал, как с каждым движением из него выходит смазка. Всё хлюпало.       К двум пальцам присоединился третий. И был он принят без лишней боли. Гарри настолько раззадорился, так возбуждён, что не уловил бы ни одного оттенка боли. Только удовольствие. Папа был везде. Он окружал его со всех сторон. Не дарил то, что Гарри хотел больше всего получить, но проявлял неплохую компенсацию.       И только когда пальцы стали входить свободно, папочка наконец-то вынул пальчики, перед этим почти агрессивно потёр клитор, от чего Гарри снова кончил. Это было так неожиданно для него, что как только он отдышался он шлепнул Тома по руке, недовольный его действиями.       — Прелесть женского организма в том, что ему нужно совсем немного времени, чтобы прийти в норму и вновь захотеть продолжить, — он чмокнул плечо Гарри. — Как раз хватит времени, чтобы сменить позу. На твоё усмотрение, родной.       — И как… ты хочешь.? — спросил он через паузу, пытаясь прийти в себя. В очередной раз. Он был слишком горячим и влажным. Снаружи и внутри. Папочка его безжалостно мариновал, при этом не давая главного!       — Мм, предлагаю начать с классической, а дальше, когда привыкнешь, можем сменить на позу наездника…       Вместо слов Гарри пришёл в исполнение. Еле выбрался из рук папы, чувствуя своё тело как будто не своё вовсе, лёг на спину и тут же раздвинул ноги, раскрываясь для любимого человека.       — Я готов. Трахни меня, папа…       Том поднялся и вытерев руку об простынь, тут же устроился между влажных ножек.       — Мне кажется ты ещё никогда не был таким влажным, — Том облизнулся.       Он провел членом по влажной щели и потерся головкой о клитор. Гарри недовольно простонал и дернулся, давая понять, что терпение кончается.       Том осклабился и наконец-то приставил головку к влагалищу.       — Ты такой маленький по сравнению со мной, — хмыкнув он собрал головкой вытекшую естественную смазку и наконец-то вошёл.       Гарри жарко и глубоко задышал, ощущая растяжение.       Приятное, долгожданное. Слишком распалённый, он не ощущал ничего напрягающего и уж тем более болезненного. Только чистое, незамутнённое наслаждение.       С каждый мелким толчком из горла Гарри выходил тихий стон. Губы от частого дыхания пересохли. Глаза закрылись в блаженстве.       Это не было похоже на анальный секс. Тот был словно плотнее и ощущения были ярче только при взаимодействии с простатой. Здесь же унесло сразу. Папочка двигался в нём и не забывал ласкать измученный долгими ласками распухший клитор.       — Ты всё такой же горячий, но сейчас ты такой мягкий, — Том и сам задыхался от ощущений. Он откинул голову назад, закрывая глаза, и стал двигаться чуть быстрее. Голова упала на бок. Он задрал ноги сына повыше, подхватив под коленями.       Этот эксперимент — лучшее, что они пробовали. Никакие игры с подчинением или жертвой, с разными вещами, не делали их секс таким ярким, как полная трансформация половых органов. Его мальчик был прекрасен. И с членом, и с вагиной. По-своему очарователен. Разве что, будучи полудевочкой, он казался невиннее и нежнее.       Место их единения так и приковывало взгляд. Том не мог оторваться. Вагина Гарри так сладко, так правильно принимала форму его члена. А как сильно из неё текло… Хлюпающие звуки лились музыкой. А с ними и задушенные стоны и скуления.       Неожиданно Гарри уперся рукой в грудь папочки, и тот, не понимая, что не так, замер. Тот без слов, лишь одним жарким взглядом дал понять, что хочет сам попробовать двигаться. Неохотно покинув жаркое и мягкое лоно, Том откинулся на спину, и Гарри тут же занял на нем место, сразу же насаживаясь на член папочки. Оба гортанно простонали.       Руки отца нашли свое место на талии сына, лаская её, затем поднимаясь вверх по ребрам и к вставшим розовым соскам, что так и манили взгляд. Их так и хотелось взять в рот, но рука Гарри, что упёрлась ему в грудь, не дала этого сделать.       Движения были непривычными: если при анальном сексе Гарри двигался вверх-вниз, то при вагинальном это казалось… неудобным. Было не так приятно. Гарри уже было расстроился, что из этого ничего не выйдет, но решил попробовать по-другому. Он стал двигаться вперёд и назад, почти не выпуская папочку из себя. Медленно, томно. Ощущая его весь в себе. Всю его форму. Приятное трение и жар. Из рта, помимо стонов в очередной раз стали литься грязные слова:       — Люблю своего папочку… Люблю, люблю, так сильно люблю! Все дырочки, что есть во мне, все они принадлежат тебе папа. Анус, вагина, рот… не важно! Я всегда готов тебя принять. Скажи, папа. Скажи, что я нужен тебе!       — Ты нужен мне. Как сын, как любовник, как верный сторонник и правая рука. Я убью любого, кто причинит тебе боль, — под конец Том яростно прошипел. Он никому не позволит причинить Гарри боль ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.       Он хотел было повалить сына на себя и вбиваться-вбиваться-вбиваться в него, до сбитого дыхания, до звёзд перед глазами, до шума в ушах, но вовремя вспомнил то, что прочитал в ТОЙ книге. Гарри не сможет так получить оргазм. Удовольствия — да, может быть, но вот оргазма нет. Поэтому он сжал одну руку на талии сына, прекращая его движения, и тут же стал вбиваться сам. Гарри, поняв это, сам потянулся к своему клитору и стал его яростно поглаживать, стремясь к собственному оргазму.       Его мелко затрясло и выгнуло назад. Финальная точка вышибла последние силы. Слишком гиперчувствительный от последних толчков, Гарри сорвался с члена и упал на свободную сторону постели. Его переполняло чувство насыщенности. Тело стало настолько полным от удовольствия, что он не хотел и точно мог отодвинуться от малейшего прикосновения к себе.       И только когда он пришёл в себя и привёл дыхание в норму, он почувствовал, как из его дырочки капает. Устало приоткрыв глаза, он перевёл взгляд сначала на опавший член отца, а потом на его довольное лицо.       — Не описать словами, как я люблю тебя, Гарри, — прошептал Том, перевернувшись на бок и подперев голову рукой. — Это был один из наших лучших экспериментов.       — Подписываюсь под каждым твоим словом, — хихикнул парень, с нежностью смотря на мужчину. Он подложил руку под голову. — Когда я смогу вернуться в свою форму?       — Думаю, что если сейчас мы примем душ и ляжем спать, то, когда проснёмся, всё вернётся на место.       — Думаешь или уверен? — насмешливо улыбнулся Гарри.       — Уверен, — произнёс Том. Он наклонился и захватил эти насмешливые губы в нежный поцелуй. — Но даже если останется, я не против, а ты? — поддразнил он.       — Не смешно, па!       Но они всё равно оба рассмеялись.       Уставшие, довольные и счастливые, они слились в очередном нежном поцелуе, вплотную прильнув друг к другу. Они наслаждались моментом здесь и сейчас, а все остальное подождёт.