Эти славные ребята

       С порога оговорюсь: у ДД прекрасная эстетика, музыка и каст, за это мы его и любим. При этом у него, по моему скромному мнению, крайне слабый и внутренне-нелогичный сценарий. Вся средневековая красота давнего фентези-королевства мгновенно руинится тем, что большая часть персонажей не соответствует ему ментально, как будто они в мире ПЛиО не родились и выросли, а только вчера прибыли из нашего с вами мира, причем из каких-то развитых и глобализированных обществ. Отсюда высосанные из пальца конфликты, мотивация и требования некоторых персонажей — причем, в основном, женщин и девушек, я хз, что там за команда женоненавистников работала над сериалом. Как будто ВВС и иже с ними десятилетиями не снимали реалистичное кино о реалистичных же женских трагедиях и типажах прошлого, которым современный зритель мог бы сочувствовать…       На выходе мы имеем: 1) Рейниру, которая не хочет учиться и работать, а хочет топать ножкой на мужчин, не уважающих ее права. 2) Коммунистку-Миссарию, спасающую люд Королевской гавани, абсолютно ей чужой и годами ее же эксплуатировавший 3) Алисенту, которая пеняет папе, что ее рано выдали замуж, а на вопрос «а что надо было сделать?» отвечает «не знаю, у меня не было возможности разобраться в себе» — и прочая, и прочая, и прочая, попавшее сильно мимо этого самого около-средневековья, вроде бы обьективно существующего вокруг.       Итак, на повестке дня бедная сериальная Алисента, заслужившая аж целый один абзац в предыдущей части — а если конкретнее, то здесь разберем фанонный троп, который я по известной аналогии называю Оттозкабан.       Популярное мнение состоит в том, что все плохое и в самой Алисенте, и в происходящем с ней проистекает исключительно из не зависящих от нее самой обстоятельств — заключения несчастливого брака и несчастливого семейного бэкграунда.       Визерис со своей ролью самого отстойного мужа и отца на планете справился на отлично, а вот с родительской семьей девушки все не так очевидно.       Уж что в фаноне с бедняжкой Алисентой только не происходит: дома ее и бьют, и орут на нее не переставая, и голодом морят, и шантажируют самыми страшными карами, и водят на аутодафе к самой злющей септе, и донашивает эта вестеросская Золушка старые мамины платья, и игрушки у нее были все деревянные. В общем, происходит форменный… эээ… Оттозкабан. Отнимут у тебя имя, дадут номер и здоровенного наследника, и скажут: «воспитуй!».       Но самое главное — все эти страшные кары ведут к тому, что несчастную Алисенту, едва вылезшую из пеленок, под страхом смерти буквально сутинируют и продают в рабство похотливому старику. Я уж не говорю о том, что ни единой книги, кроме Семиконечной Звезды, девушка не читала — это чтобы в голове у нее не зародились крамольные мысли а-ля сказать мужу «нет»! А если на ао3 залезть, то ее там дома чуть ли не насилуют — кто там знает этих просторцев, на что они способны, черти андальские…       Как правило, в «зеленой» или «дружно-девочковой» версии фанона это все если не оправдывает любые ошибки и выкрутасы Алисенты, то является поводом ее пожалеть. И тут я «баба-Яга против»: во-первых, мне лично Алисенту жалко и тогда, когда она сама роет себе яму — чисто по-женски жалко, все мы люди, для сочувствия не нужны оправдания; во-вторых, все эти ужасы фанона с Алисентой на самом деле не происходили.       Что мы видим в сериале в сухом остатке?       Когда Хайтауэры — трое основных — друг с другом разговаривают наедине, они всегда сокращают дистанцию, смотрят прямо в глаза, касаются друг друга, причем инициатива в тактильном плане не всегда исходит от «брошенной» и «изголодавшейся по любви» Алисенты. Никто ни от кого не шарахается, не вздрагивает, не пытается бежать за Стену к одичалым. Не очень похоже на семью, где самый частый педагогический элемент — батин ремень.       Непонятно, что там с остальными братьями и существуют ли они в сериальном мире вообще, но Гвейн — божий человек — Алисенту любит, понимает, защищает и поддерживает, он может в эмоциональный контакт и эмпатию. Гвейн является для сестры явно тем близким, с которым можно обсудить все, что наболело. В «черной» версии фанона, как я уже писала, Хайтауэры младшей ветви это зачастую аналог Уизлигадов ака «нищие и злые», но у тех же Уизли, имхо, и близко не было такой любви и взаимной поддержки между детьми.       Кто-то возразит — ну так Алисенту с Гвейном, к Мэгги Лягушке не ходи, с малых лет вместе на горох ставили, колотили за невыученные молитвы и всячески измывались подобным образом, это их сплотило. Но кто из этих двоих, мои дорогие психологи, похож на классический портрет жертвы домашнего насилия?       Гвейн — парень очень инициативный, уверенный в себе, палец ему в рот не клади. Он храбрый, умеет действовать в критической ситуации, эмоционально-теплый, самодостаточный, без комплекса отличника. О, Матерь Всеблагая, да судя по таким результатам Отто Хайтауэр уже стал родителем лучше, чем Уизли и Грейнджеры вместе взятые! Хотя очень сомневаюсь, что он лично имеет большое отношение к воспитанию сына, и тем более дочери — для этого у дворян всегда есть кормилица, няня, септа, гвардеец-дядька и мейстер. Как мы уже обсудили ранее, деньги на всю эту команду воспитателей там тоже есть. Все, чем папа мог их воспитывать — это своим примером: «Эксперимент, очевидно, неудачный».       Алисента умеет говорить «нет», когда а) хочет и четко принимает подобное решение б) видит в том для себя прямую или вторичную выгоду. Она умеет — пусть не всегда корректно — отстаивать свою точку зрения, причем именно свою, а не папину или мужа, может пойти и против своей семьи, и против друзей, и нарушать социальные и религиозные запреты тоже «могет, когда хочит». У нее есть силы и желание интересоваться, а позже заниматься политикой, участвовать в делах государственных. Да, она дико тревожная и депрессивная, но отнюдь не забитая, темная и покорная.       Это Рейнире, если уж на то пошло, достаточно для счастья всю взрослую жизнь сидеть дома, рожать не переставая а-ля Хюррем Султан, летать на драконе и тискать своих детишек — Алисенте же подавай активное участие в решающих вопросах, а материнство ей не интересно, хозяйство тоже. Да, у Рейниры и мужчины, прямо скажем, посимпатичнее Визериса — для таких можно и побыть домашней женушкой… если, конечно, это вообще входит в перечень ваших ценностей.       Маленькое пандан: в мире ПЛиО родительская роль по отношению к невзрослому ребенку — это благословить перед сном в те 5 минут, что деток — накормленных, отмытых, причесанных и одетых — привели показать маме с папой. Дальше ребенок со своих 12-13 лет превращается в «младшего взрослого» члена рода, которому раздаются соответствующие задания и обязанности.       К Алисенте-великомученице: что от нее там требовал папаня в самом начале первого сезона? Наставлять Рейниру на путь истинный? Если только глубоко за кадром, и Алисента это задание — коли оно вообще было — проваливает. Следуют ли за этим какие-то санкции типа чулана под лестницей и «не будешь есть целую неделю», «больше не увидишь своих патлатых друзей»? Нет.       Алисента просто жила припеваючи при дворе, дружила с принцессой в свое удовольствие, не изводила себя ни постами-молитвами, ни учением — она читала, гуляла, фантазировала с подружкой и кушала лимонные пироги.       Ей в соответствующем тайминге уже лет 15-16, для Вестероса — взрослая женщина, которая должна заниматься ревизиями хозяйства — при вдовом папке, который сам побриться-причесаться не в силах, достаточно актуально — а также заниматься благотворительностью. Но Алисента дома почему-то делает только ту работу, которую из соображения банальных приличий должен выполнять паж/оруженосец, но оставим это на совести сценаристов. Может, принято так у них в Просторе — почем мне знать?.. В вырезанных сценах вон и Рейнира Алисенту одевает к свадьбе с собственным отцом… ай, нафиг.       Еще даме такого происхождения и положения можно нести придворную службу, и Алисента ее несет, притом что служба-то — не бей лежачего. Больше ничем — ни-чем — она в начале сериала не занята, ходит на турниры с Рейнирой еще — ужасная каторга! Септу девушка тоже посещает не по часам, а по зову сердца, религиозной диктатуры им домой не завезли.       Единственное действительно плохое зло, которое реально проговаривается — отец Алисенту не поддерживает после смерти мамы и не шарит за эмоциональное состояние дочери — ну как, по словам Алисенты, он не отмахивается и не затыкает ей рот, просто сам душеспасительные разговоры не инициирует. Да, определенно минус, но, цитируя старый советский анекдот: «это трагедия, но не катастрофа». Ах да, это еще и ложь, которую наша девочка скормила лучшей подруге, чтобы поддержать беседу: в реальности сериала именно Отто каждый раз пытался поговорить о покойной жене, а Алисенте было на это похер с Высокой Башни.       Знаете, и даже если бы девочка не лгала, это все еще не конец света: тот же добрый Эддард Старк по факту клал огромный северный болт на чувства любимого Джоника, а он нигде не работал, ничем не занимался и вообще непонятно, на что тратил большую часть свободного времени, пока не сплавил сына в Дозор — папа-Хайтауэр хотя бы на службу ходит штаны протирать и что-то там суетит в своем карманном Ми-6. Да, Отто, бывает, дико неискренний со своими обнимашками, но в кадре они с Алисентой едва ли не чаще обнимались, лобызались и по ручке друг друга гладили, чем Рейнира с Визерисом. В общем, там у них не тюрьма строгого режима.       Чуть менее плохое, но тоже реальное зло: когда Алисента селфхармится, Отто принимает это за плохую привычку — как и 90% современных не сильно осведомленных родителей — и говорит что-то в духе «ты же такая красивая девушка, ну не надо грызть ногти!». Не ремень достал, не на хлеб-воду посадил, даже голоса не повысил, криминала не произошло. Плюс папаня там точно так же теребит пальцы, иногда синхронно с дочкой, только ногти не грызет — в общем, знает он, о чем говорит.       Мы не знаем, что там с Гвейном, но на Алисенту голос дома не повышали вообще ни разу, ничего не доводили в ультимативной форме, дело всегда ограничивалось одним заглядыванием в лицо и разговорчиками про «я же о тебе пекусь!». Более того, самой Алисенте на папу голос повысить — плюнуть и растереть, даже при посторонних. Два раза Отто наорал на взрослого Эйгона — все. Он у себя дома, в который раз отмечу, не больно-то уважаемый человек: видать, эту роль отыгрывала жена, жена умерла, и в семейной иерархии образовался «вакуум власти». Уважать там теперь некого.       Далее — «иди соблазни короля или я продам тебя на органы». Как оно звучало на самом деле? «Алисента, пожалуйста, сходи-ка к королю, войди к нему в доверие (и принеси сведения домой)» — не совсем то же самое, согласны? Там было про «сделай папе полезное дело, заради бога», а не про «или сделаешь, или получишь по сусалам».       Более того, «не говори Рейнире» — это не Отто брякнул, а Визерис. Папаня просто один раз поинтересовался: «ну что, когда я уеду, опять пойдешь к королю?», причем поинтересовался в присутствии третьего лица, активно громыхавшего доспехами за открытой дверью, а Алисента куксится и отвечает: «пойду, если хочешь». Причем никакого договора из серии «ты мне девчонку, а я ее в королевы» между папанями Алисенты и Рейниры не было, как и никакой гарантии, что после этих встреч Визерис решит жениться или хотя бы подержать девушку за ручку, не говоря уж о чем-то еще. Это же Визерис, мать его, а не Мейгор Жестокий или Эйгон Недостойный. Алисенту ни к какому фатальному изменению в жизни не приговорили. Ей дали не очень интересный ей лично шанс — ну, показали лицом возможному претенденту на руку и сердце, да.       «Маленькую девочку нарядили в наряд взрослой женщины — вот она, сексуализация!» — а вы вообще то платье видали? Темное, без глубокого выреза, без украшений, второе с каким-то невзрачным пояском из крестиков и колбасной шнуровкой по рукаву, бижутерия к этому тоже неброская — леди Алерия знала толк в практичности, как будто и не из Простора приехала. На сии костюмы протестантской жены возбудиться может разве что извращенный любитель септ вроде Оберина Мартелла. Мазер оф гад, Алисента потом в этих нарядах молиться ходила! Да, по фасону платья взрослые, т.е. чуть более открытые и приталенные, а не дитячьи балахоны, в которых они щеголяли с Рейнирой, и это понятно: Визе надо поговорить со взрослым человеком, чтобы он побольше разболтал и хоть в каком-то варианте развития событий увидел в Алисенте потенциальную невесту, а не воспитанницу детского сада. Зато сама Алисента без родительской подсказки придет на свадьбу падчерицы с вырезом едва ли не до пупа…       Чуть позже первой беседы с Визей она начнет хотя бы минимально прихорашиваться с более яркими серьгами-колье-румянами и даже мило стрелять глазками в короля, делая ему подарочки для валирийского лего. И, напоследок — знаете, как звучала фраза про этот проклятущий наряд? «Можешь надеть платье своей матери», — буркнул батя походя, копаясь в своих документах. Ну сутенер, ну конкурент Мизинца!..       Единственный момент, который можно очень с натяжкой подогнать под этот троп: в далеком будущем Отто попытался устроить нагоняй Ларису, мол, брысь от моей дочки, но Ларис его вроде как умаслил своими талантами. «Бедной девочке» на тот момент лет 35 или больше, и показывать ножки Стронгу ее никто не заставлял, более того, ответственный взрослый был против. Ах, да, был против и ничего не сделал — шел по стопам Куколди… Корлиса Велариона.       Да, Алисента — и вначале не маленькая девочка, не крошка, не малышка. Она по меркам общества, в котором выросла и кроме которого ничего не знала и не могла бы узнать — совершеннолетний взрослый человек, который должен учиться смотреть на мир через оптику реальности, а не своих мечтаний-ожиданий, принимать решения и нести ответственность за свой выбор. Наша любимая Красная вдова с 12 лет эффективно менеджерит хозяйством и обороной Холодного рва и постоянно бывает замужем — это считается у вестеросских дикарей жителей нормальным и распространено повсеместно. Я напоминаю, в сериальном мире ДД подобные реалии осуждаются всеми условно-хорошими персонажами, а не признаются несуществующими. Они в этом мире есть, они распространены и общеприняты.       В связи с визерисными посиделками я сама же поднимала тему репутации: девушка одна идет вечером в покои вдовца — в реалистичном средневековом сеттинге это был бы скандал. Но ДД — не реалистичный средневековый сеттинг, даже в каноне ПЛиО совершенно нормально для леди бродить одной черт знает где в любом часу дня и ночи, если она потом вернется домой. Я уж не говорю о сериале: миль пардон, но помогать мужчине одеться — даже в плащ-доспехи, даже если это ваш родной папенька — для средневековой леди тот еще моветон, так что в мире «Дома Дракона» всем глубоко наплевать на репутацию, приличия и моральные устои, если это не поход принцессы в бордель. Кроме того, в начале первого сезона, пока Миссария еще не оперилась, а Ларис где-то прохлаждался, всю четвертую власть в Королевской гавани единолично держит Отто, так что репутации Алисенты в этом нелогичном дурдоме, как ни странно, ничего угрожает.       Как и в случае отказа идти к Визерису на разговор, судя по всему. Алисенте — опять-таки — не приказывают, ее умасливают: милая доча-квоча, иди обниму, ты ж моя хорошая, папа тебя любит и еще сильнее полюбит, если ты сходишь… семнадцатый чардревофон куплю, клянусь Семерыми! Да, нельзя манипулировать своим ребенком, ставя перед выбором между лучшей подругой и родительским поощрением, это плохо. Алисента решается и выбирает папу, потому что Рейнира ее вроде и так любит, а Отто — фиг там знает, что у него в голове, ему бумажки явно поинтереснее педагогики.       «Алисента не знала, куда шла, и что потом будет!». Это в мире-то с ранней эмансипацией и без современной культуры детства, где с 12 лет замуж выдают? Принцесса Гейль, всю жизнь спавшая с мамой в одной постели, и та нашла способ узнать, «откуда берутся дети». Алисенту, тем более, совсем не за ними посылали, а втереться в доверие через разговорчики — исключительно. Ее не продали в сексуальное рабство старику-прокаженному, а отправили не сексуализированно пообщаться с не старым еще и внешне не самым страшным мужчиной, совершенно однозначно не склонным к харассменту и прочим ужасам — Визерис ее до свадьбы даже за ручку не подержал почти, напомню, не он глазками стрелять начал. Да, позже Визя не удосуживается понять, что отсутствие отказа в сексе не равно согласию на оный — может потому, что он реально, в отличие от остальных, живет в дремучем средневековье, где так было принято, а вовсе не потому что он маньяк-извращенец?..       Из одной этой мерзкой сцены в англоязычном фаноне и народилось знаменитое «lie down and think of Oldtown» — золотой перл, который имеет с реальностью мало общего. Просто уточню, что Алисента не отказывает Визерису не потому, что не может ему перечить — может, мы все свидетели. И не потому, что она его боится, как мужа и партнера — все мы видели, что нет, и в начале первого сезона между ними нормальный тактильный контакт и диалог. Просто в тот конкретный момент Алисента считает разумным этого не делать, сыграв послушную жену, которой все нравится. Ее жалко, но в данной ситуации «злой Буратино» — все-таки не муж, да и не папа.       «Если бы Алисента отказалась выходить за Визериса, спать с ним и рожать наследников, ее бы постригли в монастырь или сбагрили замуж за Лариса!». Нет, нет и нет: в феодальном обществе дочка — ценный актив, приносящий приданное и связи, такими вещами не разбрасываются. Тем более, Алисента единственная дочь, это пацанов там трое — одного можно и в расход. Выдали бы ее замуж не за короля, а за благородного мужчину рангом пониже — не на Остров Ликов бы сослали кушать кашу из желудей до конца жизни. В конце концов, можно нажаловаться Рейнире, та пожалуется Визерису, и поездка к Зеленым людям отменится, еще не начавшись. В конце концов, как там вся эта история обсуждалась много лет спустя? «— Папа, зачем ты меня так рано выдал замуж? — А ты что, разве не хотела?..». Т.е. в первом сезоне за кадром у Алисенты и Отто диалог был, видимо, следующий: «— Молодец, дочка, как здорово, что король решил на тебе жениться! — О, ну ладно…», и не было фанонного «— Ты выйдешь за Визериса, или я тебя расчленю!!! — Нет, пожалуйста, только не это, прошу, убери раскаленные щипцы!!!». Какой средневековый родитель вообще задавался бы вопросом, хочет ли его ребенок заключать политический брак с монаршей особой? Ну, очевидно, тот, который потом пеняет внуку на тему «ты пошто, смерд, невинных жителей обидел?». Миссария, у тебя в компартии прибыло.       Есть еще один вариант для Алисенты в этом переплете — и папе формально приятное сделать, и Рейнире все рассказать, Рейнира — особа ревнивая, пойдет к своему родителю и толсто намекнет, что Алисенту замуж брать не надо. И еще план Б — в откровенном разговорчике сказать Визерису, «как одиноко и хочется замуж за молодого прекрасного рыцаря» — ну, вроде того же сира Харвина. «О, бедное дитя, конечно, я поговорю с твоим отцом!».       Да, в конечном итоге этот самый отец поговорит с самой Алисентой, ну вы знаете эти разговоры: глазки кота из Шрека, поглаживания по голове и «ах, ну как же так!». Самое насильственное, что вообще было между этой парочкой — Отто не отпустил руки Алисенты, когда он инстинктивно собиралась потянуть пальцы в рот, и сказал свое «ай-ай-ай», Алисента обиделась — ну или просто расчувствовалась, потому что в тот самый момент военный гений в лице ее единственного живого родителя добровольно собрался на стрелку против дракона без арбалетов и скорпионов, т.е. с голой задницей. Слава богам, что в Вестеросе десница не внешней политикой заведует, а то послал бы Триархии ноту со словами «ну все, мы обиделись…» атата по голой попе поджигателям войны. Мне вообще интересно, как этот сериальный персонаж оказался там, где он есть — у него дома бардак, в Малом совете бардак, на улицах бардак, и я бы на месте лорда Хоберта триста раз подумала, прежде чем всеми семейными силами поддерживать такое чудо лохматое. Его по-хорошему в поликлинику на опыты в септрий сдать надо было, а не на придворную службу.       Чего же так боится Алисента? Видимо, того, что отношения в семье не откатятся к тому, что было в ее раннем детстве, когда на те самые пять минут приводили к родителям чисто для обнимашек. Да, не откатятся, причем никогда: Алисента и ее братья выросли, их задача теперь и до самого конца — исполнять свои обязанности перед семьей. От непринятия данного факта он вообще никак не меняется, и пока его отрицание вредило только самой Алисенте — да, ее жалко, но когда результаты стали задевать других людей — жалко, знаете ли, у пчелки в попке уже их. Да и что такого ужасного получает Алисента от реальной, а не воображаемой семьи? Брат и папа с ней оба весьма уважительно разговаривают, чем-то делятся, т.е. у них есть диалог, они друг другу не чужие. Да, есть нюансы, но у кого их нет — а, Петька?       Раз за разом, год за годом ничему не учась на своих шишках, Алисента ждет, что вот это все сейчас растает, как страшный сон, и ее снова обнимут, поцелуют и выслушают слезный рассказ о том, как ее покусал долгоносик… Но ни долгоносик, ни его взрослый аналог в виде сира Кристона Коля батю-Хайтауэра не интересуют — он пытается пасти стадо кошек аки организовать зеленых на что-то относительно путное.       По сути Алисента со своих шестнадцати лет и до зрелого возраста занимается только одним — факапит реально имеющуюся у нее социальную и эмоциональную опору, чтобы получить мифическое «каквдетстве», которое Отто вовсе не собирается ей давать, и она сама — с самых первых серий — умом это прекрасно понимает.       Роанна Веббер в 12 лет: «Таааак, слушайте сюда, сейчас мужа моего похороним, караулы расставим, ров кольями утыкаем — и пусто будет этим дорнийцам, строоойся!». Алисента Хайтауэр на четвертом десятке лет: «Папа, мне все равно, что там гражданская война, я хочу на ручки!». Замечу, что сам концепт «наручек» в их семье не запрещен, просто предназначен исключительно для годовасиков и для Хелейны, т.к. в силу особенностей последняя ни для чего другого не годится — ну, таково экспертное мнение сира Отто, который в своем Староместе не изучал методику Монтессори.       Кто же воспитал вместо уверенной в себе просторской женщины то вечное дитятко, которое показано в сериале?.. Кормилица, няня, септа — и еще немного сам Отто, про педагогический талант и авторитет которого см. выше. Но, опять же, он не один на свет родил свою дочурку — ит тейкс ту.       То, что Алисента потом криво и косо воспитала Эйгона с Эймондом — печально, но закономерно. Она, к сожалению, стала фактически матерью-одиночкой, причем так и не прожившей собственное детство, не готовой стать взрослой эмоционально, а не формально через брак или сам факт материнства. В этой связи у меня еще раз встает вопрос — что ж там была за леди Алерия, у которой получилась такая дочь?..       Я поясню: одинокое родительство, в браке или вне оного, часто становится уделом тех, кого воспитали такие же родители. Да, мама Алисенты и Гвейна не ушла и не устранилась, а просто умерла — но ведь это случилось совсем недавно, дети ее прекрасно помнят, а, значит, должны помнить, как она проявляла свою эмоциональную вовлеченность в свои законно отведенные 5 минут с наследниками — и, если все было хорошо, припрягала в это дело мужа, чтобы родителей у малышей было двое. Видимо, не проявляла и не припрягала!       Скорее всего, милейшая леди Алерия просто демонстрировала детишкам, кто здесь власть, а Отто приходил со службы, трепал всех по макушкам, показывал козу и бросал дежурное «ндаа, долгоносик укусил, это серьезно» — и уходил отсыпаться. Потом в какой-то момент времени Алерия умерла, и ее методы «как всех построить» умерли вместе с ней — как и тайное знание, где в Башне Десницы лежат шампунь и расческа.       Есть такая поговорка «дети нас не слушают, они на нас смотрят»: и Алисента, очевидно, смотрела на маму саму по себе, на маму с папой, на маму с братьями — и что-то в этих взаимодействиях и реакциях сформировало в девочке то, что мы имеем в результате: она вечная жертва, причем в основном своих же неудачных и необдуманных решений, продиктованных желаниями нереалистичных вещей, у нее вечно виноваты другие, она не умеет говорить словами через рот, четко проговаривая самое важное — разве что в случаях, когда говорить что-то уже поздно. Руку на сердце: уверена, что всем этим Алисента зеркалит из родительской пары не маму, а папу, у которого два меча — помахать кулаками после драки или лечь и думать о Староместе, чтобы отстали.       При этом в Алисенте и от матушки кое-что есть: когда Стронговичи и Визерисовичи передрались на семейном ужине, все помнят, кто куда первым делом кинулся? Лорд-десница, крепкий мужик под два метра ростом, плечи в дверь не пролазят — успокаивать Хелейну, а кнопка-Алисента — разнимать Эймонда с Люком. Примерно то же самое было, когда Эймонду выбили глаз: угадайте, кто молча хмурил брови, а кто, хоть и криво, но пытался успокоить мальчика и урезонить его отца? Кто пытался помешать Эйгону прилюдно унижать сира Тиланда, а кто теребил ногти и страдальчески смотрел в потолок? Вот просто, блть, с одного раза… Девиз дома Флорент: «Кто, если не наши дамы?». Может, они за мужей и на войну ходят, пока те нянчат детей и вышивают крестиком.       Если вы спросите меня, то я предложу отойти от мейнстримных домашних ужасов семейки из Староместа, а исследовать вопрос с «покойной леди А.» — чует мое сердце, с ней могло быть все не так уж и просто…       P. S. Почему в сериале все в основном увидели не это, хотя смотрели мы одно и то же? Потому, полагаю, что основная часть зрителей в сценах с юной Алисентой смотрело именно на эту самую юную Алисенту, а не на других актеров, и не вслушивалось читаемый девушкой текст: молодая актриса хорошо играет мимикой-голосом и очень красива внешне. И вот мимикой-голосом она стабильно показывает побитого олененка, испуганного ребенка из абьюзивной семьи, тогда как а) сами диалоги с ее участием этому в сумме своей противоречат б) взрослые актеры в тандеме с ней играют не скрытый абьюз, а тихую бытовую усталость и выгорание. И это должны были по ходу съемок фиксить режиссер и сценарист, сводя в единую и внутренне-непротиворечивую историю, но они хорошо знали целевую аудиторию, большей части которой достаточно просто красивой девушки, умеющей показать какие-то сильные эмоции. Положа руку на сердце — кто смотрел не на актрису, а на актеров? Кто вслушивался в то, что, а не как она говорит разным персонажам?.. но если всмотреться и вслушаться, можно подумать, что у персонажа Алисенты плохо с головой — так часто ее реакции, пусть и самые натуральные, неадекватны реально происходящему вокруг. Впрочем, это беда большей части сериальных героев.