Моя

      Спустя месяц переезжаю в пустую квартиру, расположенную напротив той, где живет Уэйд. Внутри тепло от мысли, что я снова устроилась в музей, который был моим домом до всего. Музей, который, несмотря на смену руководства и сотрудников, сохранил свою магию. Его величественные стены, до сих пор наполненные историей, остались такими же прекрасными, а новые гаджеты только добавили современного лоска.       Пока я расставляю коробки и размышляю о грядущем, ощущение стабильности наполняет меня. Легкий трепет от мысли о новой работе становится приятным фоном. Я готовлюсь к тому, что теперь мне придется освоить компьютер глубже, чем простое тапание по клавиатуре. Всё это кажется одновременно волнующим и пугающим, но в то же время это шанс снова войти в привычное русло.       Я скучаю по нему, по его присутствию и тому, как он был частью моей жизни. Я скучаю по Логану. Быть рядом с ним было тем, что давало мне ощущение целостности. Теперь же я сталкиваюсь с одиночеством, и порой мне кажется, что даже стены этой квартиры не могут полностью заполнить ту пустоту, которую оставил он. Мне так и не удалось найти нормально упоминание о нём.       Слёзы непроизвольно накатывают, ведь одно осознание того, что в тот день я его потеряла, вгоняет в унылое состояние, от которой хочется застрелиться. Перенеся последнюю коробку, слышу знакомый звук открывающейся двери, лишь на мгновение оглянувшись. Уэйд входит в квартиру, не теряя времени, и, заметив меня, делает своё знаменитое враждебное приветствие. Его рука шлёпает меня по заду с шутливым выражением на лице.       — Смотрите, кто тут у нас! — Говорит он с улыбкой, которая больше напоминает остроту ножа, чем доброту. — Новое жильё, новые начинания. Как тебе моя приветственная партия?       — Уэйд, когда тебе в последний раз яйца выкручивали? — Он думает пару мгновений пока я выпрямляюсь, а потом снова серьёзно смотрит на меня.       — Года шесть назад.       — Надо бы возобновить. — Смотрю на него, стараясь скрыть свою улыбку.       — Не торопись, крошка. Есть кому выкручивать мне яйца.       У него действительно уникальный способ вмешиваться в мою жизнь. Его шутки и лёгкость возможно это то, что могло бы рассмешить даже в самые тёмные дни. Возвращает упавшую коробку на место, и добавляет:              — Ну что, как ты справляешься с новой жизнью? Или у тебя есть планы по переезду в следующую вселенную?       Я смеюсь, и эта реакция словно возвращает меня к реальности. Смотря на него, я вспоминаю о том, как легко было рядом с Логаном, о том, как его прикосновения и взгляды были частью моей повседневной жизни. Уэйд, несмотря на всю свою эксцентричность, сейчас моя опора. Его юмор и присутствие создают ощущение нормальности, в которой я так нуждаюсь.       — А как ты тут оказался? — Спрашиваю я, снова заставляя себя сосредоточиться на текущем моменте. — Неужели я настолько новенькая, что даже ты не мог пройти мимо?       — Не знаю, — отвечает он, облокачиваясь на коробку. — Но, кажется, я оказался там, где нужен. Кто бы мог подумать, что наша дружба будет вестись через такие приключения, а? И, честно говоря, я не позволю тебе совсем загрустить, пока я рядом.       Его слова звучат как обещание, и, хотя я всё ещё чувствую боль от потери Логана, я начинаю понимать, что, возможно, мне будет легче справиться с этим, имея подружку Уэйда которая постепенно возвращает меня к жизни.       Начинаю распаковывать малочисленные вещи, стараясь погрузиться в это простое действие, чтобы не думать о прошлом. Вынимаю из коробки старую рубашку, поношенную и местами порванную. Быстро сбрасываю безразмерную футболку, оставшись в одном топе. Прохладный воздух касается кожи, и я ненадолго задерживаю дыхание, ощущая некое освобождение от привычных тяжестей.       Но чувство лёгкости быстро пропадает. Развернувшись на пятках замечаю, как Уэйд пристально наблюдает за мной. В его взгляде появляется эта озорная искорка, и я уже знаю, что сейчас последует.       — Может, это знак свыше? — Ухмыляется он, его голос сочится наглостью. — Секс без обязательств, что скажешь?       Скручиваю рубашку в руках и уже собираюсь надеть её, но замечаю, как его взгляд падает на мою грудь. Татуировка выглядывает из-под края топа. В один миг Уэйд делает нечто неожиданное — хватает ткань сверху и нагло тянет вниз, пытаясь заглянуть глубже.       Моя реакция мгновенная. Замахнувшись со всей силой заезжаю ему кулаком по челюсти, звук, который эхом разносится по всей комнате. Его голова отлетает в сторону, и на миг он замирает, видимо, оценивая, сколько удовольствия можно получить от очередной боли.       — Ох, горяча, — произносит он с привычной игривой ухмылкой, потирая щёку, будто всё, что произошло, было лишь шуткой.       — Ещё раз сделаешь что-то подобное, — говорю я, напряжённо дыша, — я тебе эти самые руки оторву к хренам.       Уэйд смеётся, всё ещё не отводя взгляд от моей груди, но на этот раз его руки остаются при себе.       — Так что это? — Я тоже заглянула под топ, связывая края рубашке на талии.       — Татуировка.       — Больно было?       — Чертовски. — Усмехаюсь я, продолжая ставить коробки в разные углы.       Едва я успеваю отвернуться от Уэйда, как раздаётся громкий визг из коридора. Стейси и Лаура, стоят в дверях с глазами, расширенными от ужаса, будто увидели привидение. Ярко-красная помада на губах Стейси кривится в пронзительном крике, а Лаура, пытаясь сдержать свои нервы, судорожно хватается за торт, балансируя его на тонких руках.       Торт накреняется в сторону, и на мгновение я замираю, представляя, как он вот-вот плюхнется на пол. Большими буквами на нём красуется надпись: «С новосельем», которая сейчас едва не становится «с полом».       — Стой, не урони! — Воскликнула я, бросаясь вперёд. Лаура успевает поймать торт, хотя её руки всё ещё дрожат.       — Да кто это вообще такой? — Шипит Стейси, скрываясь за тёмными волосами Лауры, как будто она сможет её защитить.       — Ты прости, — с лёгкой дрожью, начинает Лаура. — Стейси у нас пугливая. Надеюсь мы тебя не обидели.       Уэйд тем временем просто стоит и ухмыляется, оглядывая девушек с тем самым наглым выражением лица, от которого я только что его освободила кулаком по челюсти.       — Привет, леди, — произносит он с наигранной вежливостью, отвешивая шутливый поклон. — Не бойтесь, я сегодня без оружия… ну, почти.       Стейси с Лаурой переглядываются, потом снова бросают испуганные взгляды на него. Я закатываю глаза и киваю в сторону комнаты.       — Игнорируйте его. Это мой сосед.       Уэйд широко улыбается, прислонившись к дверному косяку.       — Ага, сосед, который может помочь с любой мелочью. Кстати, — он с лёгкостью скользит вперёд, останавливаясь рядом с Лаурой, которая до сих пор судорожно держит торт. — Я отлично разбираюсь в ремонте… и в выпечке, если это тебе нужно, крошка.       Лаура дрожит ещё сильнее, и я решаю, что пора прекратить этот фарс.       — Уэйд, не хочешь ли ты выйти на пару минут? — Я старательно сохраняю дружелюбие, хотя голос уже натянут как струна. — Желательно в окно.       Он пожимает плечами и делает шаг назад, всё ещё ухмыляясь.       — Конечно, конечно. Не буду мешать девочкам… Хотя знайте, я всегда рядом, — он делает несколько драматичных шагов назад и, наконец, исчезает за дверью, оставив за собой только шлейф смущённого молчания и странного напряжения.       Я вздыхаю, поворачиваясь к своим подругам, которые всё ещё не могут прийти в себя.       — Вы извините его. Он такой только… всегда.       — Ты где его откопала? — Моментально подлетает Стейси, схватив меня за локоть и направляя в сторону кухни.       — В баре. Около месяца назад познакомились, ну а потом начал помогать с переездом. Нашёл вот квартиру.       — Слушай, — вдруг врезается в моё плечо Лаура, — а он надёжный тогда, раз помог.       — Ага, и совершенно точно не знает, когда заткнутся.

***

      Собравшись на работу, открываю дверь и вижу Виктора, стоящего на пороге. Сердце тут же пропускает удар. Он выглядит так же опасно, хищно. Бросаю взгляд на пустой коридор, проверяя, не видит ли нас кто-то, а затем хватаю его за рукав и втаскиваю внутрь.       — Как ты меня нашёл? — Выпаливаю я, пытаясь держаться спокойно, хотя внутри всё напряжено до предела.       Виктор медленно усмехается, его глаза блестят опасным огоньком.       — По запаху, — голос низкий и спокойный, будто всё это совершенно нормально.       Я не могу сдержать смешок. Да, конечно. По запаху. Всё это настолько абсурдно, что не знаю, как реагировать.       — Может, перестанешь за мной следить? — Поддразниваю его, не осознавая, что голос звучит резче, чем я планировала. — Я видела тебя в городе, Виктор. Прекрати.       Он стоит слишком близко, его присутствие словно заполняет всё пространство вокруг. В комнате мгновенно становится тесно, воздух будто сгущается. Чувствую его взгляд на себе, как что-то осязаемое, его пальцы легко касаются моей руки, и я вздрагиваю от этого прикосновения, хотя стараюсь не подать виду.       — Если бы я преследовал, ты бы не заметила, — его голос звучит почти как угроза, и я чувствую, как напряжение между нами нарастает. Он наклоняется чуть ближе, и я ощущаю его дыхание у себя на шее.       Холод пробегает вдоль позвоночника, и я заставляю себя сделать шаг назад, отстраняясь. Мои руки дрожат, но я не могу позволить ему это увидеть.       — Виктор, хватит. Что тебе нужно? — Каждое слово тщетная попытка вернуть контроль над ситуацией.       Он отступает, но только на полшага, продолжая смотреть на меня с тем же спокойствием, будто всё, что происходит, под его полным контролем.       — Я же сказал, ты сама знаешь, чего я хочу, — его голос тихий, почти шепот.       Холодная волна страха пробегает по телу, смешиваясь с раздражением. Слова Виктора, его отстранённое спокойствие, всё это вместе делает обстановку ещё более удушающей.       — Я не знаю, что тебе нужно, — пытаюсь я, с трудом скрывая дрожь в голосе. — Но я не собираюсь позволять тебе нарушать мой микро баланс.       Он поднимает одну бровь, словно удивлён моим сопротивлением, и я вижу, как его глаза загораются интересом.       — Ты всё ещё считаешь, что можешь контролировать ситуацию? — Слова наполнены язвительной насмешкой, колени снова начинают дрожать. — Это забавно. Ты ведь не всегда была такой уверенной.       Его взгляд оценивающе скользит по мне. Невольно напрягаюсь, чувствуя, что он изучает меня, словно находит что-то интересное. В его глазах сверкает знакомое выражение, как будто он знает обо мне больше, чем я могу предположить.       — Ты пыталась избавиться от амулета, пытаясь убежать от того, что он может сделать, — продолжает Виктор, и его слова звучат с каким-то тёмным удовольствием. — И всё равно, у тебя не вышло.       Хочу ответить, но в горле пересохло. Разум гоняется за мыслями, пытаясь осмыслить, что же происходит. Почему он здесь и что ему от меня нужно?       — Ты, похоже, изучил меня достаточно хорошо, — говорю я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя каждое слово даётся с трудом. — Почему это?       Виктор делает шаг ближе, его тепло проникает сквозь одежду. Он нежно касается моего плеча, и от его прикосновения у меня на шее выступает пот.       — Моя работа — знать таких, как ты, — говорит он, его голос становится более низким, наполненный хрипотцой. — И поверь, я только начал.       Руки начинают дрожать, и я на грани паники. С трудом удерживаю взгляд, не позволяя себе смотреть в его глаза, чтобы не увидеть там нечто большее. Я понимаю, что он видит во мне нечто большее, чем просто раздражение или страх. Он видит мою уязвимость, и это ощущение делает меня ещё более беспомощной.       — Виктор, — пытаюсь я, но слова застревают в горле. — Я хочу знать, что ты хочешь и почему ты здесь.       Он снова улыбается, и эта улыбка несёт в себе тёмное обещание.              — Не волнуйся, Клэр, — слегка наклонившись шепчет у моего уха. — Ты ещё всё узнаешь. Но пока… я просто хотел тебя увидеть. Так что наслаждайся своим новым домом.       Виктор уже практически выходит за порог, но что-то во мне не даёт ему уйти. Резким движением я хватаю его за ворот плаща и толкаю к стене. Пальцы сжимаются сильнее, чем я планировала, и прежде чем он успевает осознать, что происходит, его глаза, полные усмешки, встречаются с моими, но я не даю ему времени на реакцию, прижимаюсь губами к его шее, торопливо расправляясь с его рубашкой, чувствуя, как его кожа дрожит под моими поцелуями. Руки сами собой скользят по его груди, его дыхание становится более резким, горячим.       Мне сейчас это нужно. Нужна разрядка. Это сумасшествие, но именно сейчас — это то, что я хочу.       Виктор мгновенно реагирует, словно зверь, сорвавшийся с цепи. Он рычит, его дыхание становится горячим и тяжёлым у моего уха. Резко хватает моё платье, и вместо того чтобы медленно расстегнуть, срывает ткань, не заботясь о том, насколько грубо это выглядит. Я даже не успеваю возмутиться, когда он ловит мой подбородок, явно намереваясь поцеловать меня.       — Этого ты от меня не дождёшься, — шепчу я с вызовом, едва сдерживая дрожь в голосе.       Виктор лишь усмехается, не обращая внимания на мои слова. Ему это не важно. Его грубые руки разрывают на мне одежду, как хищник разрывает добычу. Всё слишком быстро. Виктор разворачивает меня, прижимая к холодной стене, мои ладони упираются в твёрдую поверхность, а дыхание учащается от предвкушения.       Поднимает меня, словно я невесома, его сильные руки сжимают мои бедра, заставляя ощутить, как его пальцы впиваются в плоть. Он вжимает меня в холодную, шершавую стену с такой силой, что я чувствую каждую неровность спиной. Ледяное прикосновение стены обжигает, но эта боль смешивается с дикой страстью, которая разрывает меня изнутри.       Его рычание раздается у самого моего уха, низкое и хриплое, как звук зверя, готовящегося нанести решающий удар. Не успеваю даже вдохнуть, когда он резко и безжалостно входит в меня, словно разрывая на части все, что осталось от моего контроля. Его движение это не просто проникновение, это удар, разящий наотмашь, разрывающий границы между болью и удовольствием. Задыхаюсь от смешанных ощущений, едва удерживаясь на его плечах.       Пальцы сами собой вонзаются в его мышцы, ногти глубоко впиваются в кожу, оставляя кровавые следы на плечах. Его тело напрягается под моими руками, каждая жилка пульсирует, словно на грани разрыва. Виктор двигается с дикой силой, каждое его движение грубо и властно, он берет меня так, как будто в его руках нет ничего более хрупкого, чем воздух. Ногами обвиваю вокруг его торс, прижимая к себе еще сильнее, и каждый новый рывок вызывает во мне бурю чувств, от которых невозможно сбежать.       Временами рычит, словно зверь, его зубы касаются моей шеи, и я чувствую, как он может в любой момент впиться в мою плоть. Горячее, тяжелое дыхание сбивается в рваном ритме, совпадающем с нашими движениями. Виктор не щадит меня, движется все быстрее и грубее, словно стремится покорить, завладеть каждым моим ощущением, каждой мыслью, каждым криком, который вырывается из моего горла.       Стена за моей спиной скользит, неровности царапают кожу, но я не могу остановиться, не могу удержаться от этого дикого, первобытного желания. Смесь боли и удовольствия, такая интенсивная, что я чувствую, как мир вокруг рушится, оставляя только нас двоих в этом бешеном вихре.       Виктор сжимает меня еще крепче, его руки словно стальные тиски, и я отдаюсь этому дикому инстинкту, зарываясь пальцами в его волосы, чувствуя, как его острые зубы касаются моей шеи. Этот момент — это не просто акт, это война, это борьба за доминирование, в которой я уже не могу отличить боль от удовольствия. И в этом диком танце я теряюсь, позволяя себе раствориться в его звериной силе.       Руки дрожат, когда я пытаюсь оттолкнуть его, ощущая, как мышцы напрягаются под моими пальцами, будто только разжигая его.       — Может… хватит? — Шепчу, едва дыша, пытаясь освободиться из его стальных объятий. Но мои слова тонут в его рычании, полном звериной решимости. Виктор не слушает, или, возможно, просто не хочет слушать. Он удерживает меня на месте, его тело словно сливается с моим, каждый мощный, неумолимый толчок разжигает новую волну жгучей страсти.       Я пытаюсь отстраниться, но он ловко и грубо перехватывает мои запястья, прижимая их к стене над головой, не оставляя мне ни малейшего шанса на сопротивление. Его сила подавляет, как будто он наслаждается тем, что держит меня в своей власти, каждый его толчок груб и неумолим, мир вокруг сужается до одной точки — его тела, его движений.       — Нет… — мой голос хриплый, дрожащий, но Виктор только усмехается, его дыхание сбивается в горячих всплесках, которые обжигают шею. Слегка нависает надо мной, погружая член все глубже, все жестче, как будто стремится доказать что-то, что-то дикое, первобытное.       — Я близко… — едва сдерживая стон, шепчу, ощущая, как напряжение внутри меня нарастает.       — Кончи для меня, — рычит он, его голос низкий и хриплый. — Тогда и закончим.       Его слова, как приказ, проникают в самые глубинные точки разума, заставляя терять последние крохи самоконтроля. Виктор замедляется на мгновение, глубже погружаясь в меня, словно исследуя каждую границу, исследует каждый мой нерв. Но не спешит закончить. Он смакует каждый момент, каждый стон, вырвавшийся из моего горла. Пальцы, сжимавшие мои запястья, ослабевают, позволяя мне опустить руки и прижаться к его плечам, но не для того, чтобы оттолкнуть его, а чтобы удержаться в этой безумной буре ощущений.       Когда он снова ускоряется, каждое движение становится мощнее, яростнее, словно он хочет сломить меня окончательно. Мир вокруг исчезает, оставляя лишь ощущение его тела, его силы и его жестокого, требовательного ритма.       И когда мое тело наконец взрывается, волны экстаза захлестывают, и я ощущаю, как Виктор рычит, его последние глубокие рывки становятся еще более насыщенными и мощными. Только тогда, когда я окончательно теряюсь в этом моменте, он замирает, позволив себе расслабиться. Мой мир рушится, но я позволяю ему захватить все, что осталось от моей воли, ощущая, как тепло его завершения заполняет меня до конца.       Задыхаюсь, мир вокруг тонет в пелене, оставляя только нас двоих. Его пальцы проникают в мои волосы, заставляя запрокинуть голову, и в этот момент он резко ускоряется, вновь обрушивая на меня волну жестокого наслаждения. Я кричу, но это уже не крик протеста — это стон, полный покорности и полного осознания его власти надо мной.       И только когда я уже готова рухнуть, не в силах больше сопротивляться, Виктор, наконец, отпускает меня. Его последние толчки становятся еще более глубокими и мощными, прежде чем он замирает, позволив себе отпустить зверя, что таился внутри. Мой мир окончательно рушится, когда его тепло наполняет меня. Горячая волна накрывает, оставляя меня в шоке на мгновение. Не веря в произошедшее, смотрю на него, осознавая, что он сделал. Спичкой вспыхивает гнев, накрывая с головой, и адреналин заставляет сердце бешено колотиться.       — Ты что наделал?! — мой голос срывается на крик, и я начинаю яростно вырываться из его захвата, ногтями царапая его плечи с новой силой. Его руки по-прежнему держат меня крепко, но я не намерена просто так сдаваться. Вспыхнувшая ярость придает мне сил, я дергаюсь в его руках, пытаясь высвободиться. — Опусти меня, Виктор!       Бью его по плечам, по груди, где только могу достать, но он не отпускает. Наоборот, хватка становится еще крепче, как будто он наслаждается моей яростью. Но это только разжигает мой гнев еще сильнее. Врезаюсь ногтями в его шею, оставляя за собой кровавые следы.       Пытаюсь оттолкнуть его, чувствуя, как каждое его движение снова разжигает во мне пламя гнева. С каждым словом я все больше теряю контроль, обрушивая на него поток ярости.       — Как ты мог? Ты подонок! Вонючий, мерзкий ублюдок! — Кричу я, слова полны горечи и ненависти. Пинаю его, пытаюсь отодвинуть от себя, но он не двигается, словно броня, не поддающаяся никакому удару. — Ты не человек, а просто животное, которое не знает, что такое совесть!       Мой голос дрожит от эмоций, слезы ярости блестят в глазах. Я готова кидаться на него, вырываясь из его хватки, но он снова держит меня крепко, словно приковал. Виктор, хрипло вздыхая.       — Закончила? Теперь я могу сказать? — Тяжело дыша, пытаюсь держать его на расстояние, но всё кажется тщетным. — Я стерилен. Нет у меня детей, и никогда не будет.       Замерзаю от удивления, слова застревают в горле. Не верю, эта информация кажется мне слишком невероятной, чтобы быть правдой. Я пытаюсь осмыслить его признание, но мой гнев все еще бушует, и я не могу принять это на веру.       — Ты что, издеваешься? — Рычу, не веря ни одному слову. — Ты просто хочешь оправдать свои поступки. Твои слова ничего не значат! Я не могу поверить, что ты говоришь правду!       Мой гнев продолжает бурлить, как волны, разбивающиеся о скалы. Оглядываюсь на него, по-прежнему в состоянии ярости, мои руки сжаты в кулаки, глаза полны отчаяния.       — Являешься, когда попала, преследуешь, на протяжении нескольких недель ничего не говоришь, и сейчас, требуешь, чтобы я поверила в твои нелепые оправдания? — Выпаливаю я, голос полный ненависти и боли. — Ты просто хочешь избавиться от вины, но это не сработает.       — Я не требую. Просто констатирую факт. Да ты сама тоже не ангел, первая начала меня раздевать. — Противореча собственным словам, он аккуратно опустил меня ногами на пол. — Моего братца тоже так обрабатывала?       — Чего?! — Угрожающе делаю шаг вперёд, смотрю на него с презрением, плечи дрожат от оставшегося напряжения. Слова становятся тише, но они все еще полны ярости. — Какого братца? Всё нормально, что у меня никого не было последние пятьдесят лет?       — Да неужели? А Джимми?       Понимание его признания не приходит сразу, но сейчас все, что я чувствую, это ярость и разочарование. Не могу поверить в его слова, и это делает мою боль только острее. Отстраняюсь от него, чувствуя, как его присутствие теперь вызывает только отвращение.       — Л… Логан твой брат?