Яхта, август, босс и я

— Чонгук! — окликнул его светловолосый парень и в приветственном жесте поднял руку. Чонгук взглядом выцепил фигуру в матросской кепке и белом костюме из легкого льна, игриво колышущемся на морском бризе. Широкая улыбка, горящие глаза и беззаботный вид парня обещали ему долгожданный отдых вдали от душного города, тяжелых рабочих будней и несносного начальника. «Наконец!» — улыбнулся Чонгук и поспешил к нему. На якоре у причала его и других гостей Тэхёна ждала роскошная яхта, негромкой, но веселой музыкой приветствовавшая новоприбывших. — Как я рад тебя видеть, дружище! — Тэхён обнял его и, похлопав по плечу, отодвинул немного от себя, чтобы рассмотреть. — Когда мы последний раз виделись? — спросил он, весело улыбаясь. — Прошлым летом, кажется, — подумав, сказал Чонгук и заглянул за его плечо, где на палубе виднелись другие гости. — Верно! Когда тебя повысили, — припомнил Тэхён. — Даже не верится, что прошло столько времени, — он покачал головой и, бодренько взяв друга под руку, повел на палубу. — Я рад, что ты наконец выбрался. Уже все собрались, пора отчаливать. Здесь все друзья, так что расслабься и получай удовольствие, я тебя со всеми познакомлю. Кажется, только ты все это время никак не мог выбраться с нами и еще он, — Тэхён махнул в сторону парня в белой бейсболке, стоявшего спиной к ним. — Кстати, я про него тебе говорил, — он заигрывающе подмигнул Чонгуку и, ступив на палубу, дал знак капитану, что пора отплывать. — Так что познакомлю вас, а там уже дело за малым, сможешь наконец отдохнуть от своего как ты там его называл? — Тэхён намекнул на сумасбродного начальника Чонгука, о котором тот упоминал в переписке, в очередной раз отказываясь от встречи из-за загруженности на работе. — Сварливая ПАКость, — усмехнулся Чонгук, придумав своему несносному начальнику прозвище с его фамилией. — Точно! — засмеялся в ответ Тэхён и позвал остальных. — Ребят, а вот и Чонгук! Прошу любить и жаловать! — провозгласил хозяин встречи, и все разом оглянулись в их сторону. Чонгук не сразу поверил, что тот самый парень красавчик, обещанный ему другом, окажется его сварливой ПАКостью. «Это никуда не годится! Переделать! Вы в университете учились или штаны просиживали?! Это должно было быть готово еще вчера! Чем вы весь день занимаетесь?! Даже мебель в отделе делает больше работы, чем вы!» — заявлял тот из раза в раз, заставляя Чонгука задерживаться после работы допоздна почти каждый вечер. Переработки в выходные так же были заслугой этого заносчивого типа в белой бейсболке и солнцезащитных очках на пол-лица, но Чонгук узнал бы его, будь он хоть в шлеме Дарт Вэйдера. Весь из себя складный, точеный, с ровной спиной, как будто штык проглотил, и невообразимо насмешливой, этими бесстыжими пухлыми губами, ухмылкой, всегда выбешивавшей и заводившей Чонгука. Его тайной фантазией было отодрать своего начальника прямо на его столе, среди бесчисленных отчетов, которые он заставлял постоянно переделывать своего подчиненного. Но, к своему несчастью, Чонгук был слишком застенчивым и даже чрезмерно робким, чтобы воплотить свои темные желания в жизнь. Каждый раз, когда он пытался возразить ему, будь то требование о законном выходном или отпуске, к слову, которого у него до сих пор не было, стоило начальнику поднять на него через ясные стекла своих квадратных очков в черной оправе, такой же черной, как было и его сердце, непроницаемый и подавляющий взгляд, как Чонгук, глотая сквозь мучительную недосказанность все слова и возмущение, покорно возвращался к работе, так и оставаясь ни с чем. Чертова «Пакость» сам не отдыхал почти и ему не давал. Но самое мерзкое заключалось в том, что именно к нему было такое свинское отношение начальника. Вскоре после перевода в его отдел он заметил, что другие сотрудники как сыр в масле катались и понятия не имели, что за все отдувался только он. Чем он так насолил ему, Чонгук не знал, но частенько, возвращаясь домой после изнурительного дня, проведенного под гнетом этого деспота, он выпивал бутылку соджу, а после наяривал своего лысого, представляя, как затыкал им точно пробкой этот до безобразия бесящий и возбуждающий рот начальника. В какой-то момент его угнетенное состояние перешло в ту стадию, когда он просто отключался от внешних раздражителей и, глядя на начальника, представлял его без одежды, иногда в женском белье, мысленно ему хотелось поиздеваться, унизить его, так как он все это время измывался над ним. — Вам смешно?! — нависая над его столом, однажды гневно спросил начальник, когда Чонгук «ожидаемо» что-то не так сделал. — Вовсе нет, — бесстрастно парировал тот, внимательно вглядываясь в его недоброе лицо. — Тогда какого черта вы ухмыляетесь вместо того, чтобы объясниться? — несдержанно грубо спросил начальник, наклонившись к нему. Чонгук же, вновь отключаясь, видел лишь круглый кляп, обтянутый его сексуальными губами, острые клипсы, вонзающиеся в его, как он представлял, маленькие сексапильные соски и торчащий колом, изливающийся смазкой член, зажатый эрекционным кольцом у основания, конечно же, и его аппетитная попка была заткнута воображаемой пробкой в виде дьявольского хвоста. Он бы как следует наказал этого черта за все прегрешения над собой. Однако «черт» не унимался, и снова Чонгук потерял вечер пятницы, в который раз отказываясь от встречи с друзьями. Но вот наступил самый необычный момент, когда начальник смилостивился и, как великодушный господин, дал свободу своему рабу. Чонгук очень удивился, когда за долгое время наконец этот чертов трудоголик освободил своего «любимого» подчиненного и дал волю аж на целые выходные. Именно в эти выходные так удачно сложилась встреча с давним другом, который и пригласил его на яхту, а еще пообещал скромняге подогнать классного парня. — Познакомьтесь, это Чонгук, — начал представлять его Тэхён. — Это Юнги. — Привет! — кивнул тот. — Хосока и Намджуна ты уже знаешь, — продолжал Тэхён. — Привет, приятель, — улыбнулись те. — Рады тебя видеть наконец! — Там, — он махнул в сторону, где стояли трое парней и о чем-то увлеченно спорили, — Богом, Соджун и Джин. И да, — Тэхён загадочно улыбнулся, подведя Чонгука к последнему присутствующему. — Это Чимин, а это Чонгук, — представив их, он вновь таинственно улыбнулся и, подмигнув паре «новых знакомых», поспешил к капитану. — Вы пока поговорите, а я скоро к вам присоединюсь, — удаляясь, добавил он и скрылся из виду. Чонгук сдержанно улыбнулся, раздумывая, стоило ли блюсти сейчас деловой этикет и поклониться своему начальнику, а тот, изогнув рот в подобии приветственной улыбки, приспустил очки и окинул его своим цепким взглядом, оценивая скромного планктона в непривычной для них обоих среде. К слову, планктон, обычно сдержанно одевавшийся в черный костюм и белую рубашку, сейчас выглядел более раскованно и занятно в свободных голубых джинсах, легкой светлой рубашке, накинутой поверх белоснежной майки, и растрепанными черными волосами. — Привет, — лишь незатейливо сказал он и направился к другим парням. Чонгук все же ненадолго, но растерялся и даже потерялся под его пристальным изучением, однако, заметно выдохнул, когда тот не стал строить из себя начальника-зверя, и тоже не упустил момента рассмотреть его. Чимин разительно отличался от своего образа на работе, сейчас он был не так внушителен и строг, особенно без своих привычных очков в черной оправе, а даже более интересен в коротких белых шортах и полосатой футболке с глубоким вырезом. Видок у него был весьма привлекательный. «Готовился, что ли, к встрече со мной?» — про себя усмехнулся ему вслед Чонгук, непроизвольно опуская взгляд на его округлую крепкую задницу, сильно обтянутую тканью от спрятанных в карманы рук. — «А ножки-то у этой занозы что надо», — подумал он, скользнув на оголенные стройные бедра и икры начальника. Приближаясь к остальным гостям и вставая рядом с Чимином, Чонгук услышал обрывок разговора. — Я тебе говорю, если натянуть, может сорваться, нужно резко подсекать, — с видом эксперта утверждал Джин двум своим оппонентам в споре о морской рыбалке. Он так увлекательно показывал воображаемую удочку в руках, что совершенно непринужденно затягивал всех остальных в свою беседу. И уже через пару минут каждый считал своим долгом поделиться хотя бы маломальскими знаниями в вопросах рыболовства. Вскоре яхта отчалила от берега и пустилась в бескрайнюю морскую даль. Ребята выпили за встречу, познакомились поближе с новенькими в гулкой компании и на время погрузились в легкий разговор, делясь последними новостями из своей будничной жизни. Под закуски и выпивку они постепенно разделились на группы по интересам. Кто-то в предвкушении морской рыбалки, кто-то погружением с аквалангами, предусмотрительно захваченными с собой, а кто-то простым лежанием на палубе и наслаждением морским воздухом. Чонгук, понимая, что его свидание вслепую накрылось медным тазом, а вернее, можно и не мечтать о жарком продолжении этого знакомства, уединился на противоположной стороне от остальных и, облокотившись на ограждение, стал гипнотизировать пенистые ленты, развевавшиеся в разные стороны от яхты. Все же он надеялся, что этот обещанный ему «горячий парень» окажется тем самым и эта встреча выльется во что-то большее. Тем более, что «что-то большее» Чонгуку было крайне необходимо, особенно в последнее время, когда из-за работы и вечно снующего рядом начальника голова разбухала, а душа и тело молили о полноценной разрядке. На деле же, мечтая отдохнуть от работы, а точнее от своего несносного босса, он должен терпеть его весь день здесь, среди своих друзей в свой долгожданный выходной. «Просто блеск…», — досадливо вздохнул он, разворачиваясь спиной к воде. — О, начальник? — машинально произнес он, увидев Чимина перед собой, и тут же попытался выпрямиться, прищурившись от падавшего на него солнца. Тот снял кепку, растрепав свои каштановые волосы, и поднял на голову очки, стягивая их назад. Затем шагнул к нему, прикрыл его от жгучих лучей и спокойно сказал: — Брось это, мы же не в офисе, — Чимин поравнялся с ним и облокотился на леера. Чонгук, недолго думая, развернулся обратно и последовал его примеру, встав рядом. — Так, значит, ты и есть школьный друг Тэхёна? — уточнил Чимин, взглянув на Чонгука. Тот, повернув к нему голову, кивнул. — Ясно, — улыбнулся он и посмотрел перед собой. — Получается, и у тебя накрылось свидание вслепую. — Мне жаль, если бы я знал, то не согласился бы на эту поездку, — виновато сказал Чонгук, так же глядя перед собой. — Неужели я так плох, разочарован? — с притворной обидой произнес Чимин и недоуменно взглянул на него. Чонгук растерянно посмотрел в ответ и догадался, что звучал сейчас довольно грубо, поэтому поспешил объясниться. — Я не хотел доставлять вам неприятности, — он смущенно отвел глаза под въедливым взглядом Чимина, который в отличие от него совершенно не испытывал неловкости. — Что за вздор, — удивился тот, — ты вовсе не доставляешь их мне, не считая работы, конечно, — не сдержался от своей излюбленной колкости он. Чонгук же почувствовал его подавляющее покровительство даже здесь. «Вот же мудак», — натянуто улыбнулся он, взглянув в его непроницаемые глаза. Однако только сейчас он заметил в них незнакомый ему ранее блеск, такую бесовскую искорку, которая придавала его взгляду человечности, что ли, живости, непохожую на его обычно холодный требовательный, а порой и убийственный вид. Чимин внезапно расплылся в улыбке и толкнул его плечом. — Да ладно расслабься, я пошутил, — весело сказал он и развернулся, локтями опираясь на стальное ограждение, выгибаясь в спине и продолжая с интересом рассматривать Чонгука. Тот под его взглядом, таким непривычным и чрезмерно заинтересованным, почувствовал внутреннюю скованность. Все же начальник выводил его из эмоционального равновесия даже здесь, вдали от офиса. Расслабиться с ним рядом давалось с трудом, особенно когда тот вел себя так, будто они друзья закадычные. — Ну а ты, не хочешь спросить, как мы познакомились с Тэхёном? — продолжил тот светскую беседу. — Как вы с ним познакомились? — тут же спросил Чонгук, точно попугай, повторяя за ним. Чимин как-то странно усмехнулся и, поймав на себе его недоуменный взгляд, пояснил свою реакцию. — Слушай, будет странно, если ты продолжишь выкать. Не думаю, что Тэхён в курсе наших с тобой рабочих отношений. Расслабься уже и давай сегодня забудем об этом, ок? Так мы не будем стеснять его, да и себя тоже, — Чимин вопросительно посмотрел на Чонгука, ожидая его реакции, тот же, немного обдумав его слова, кивнул и повторил свой вопрос. — Как же ты с ним познакомился? — попытался непринужденно выдавить из себя он, хотя давалось ему это довольно тяжело, учитывая, что в отличие от Чимина, все еще испытывал смущение, находясь рядом с ним. — Мы как-то с ним трахались, — запросто ответил тот, а Чонгук обомлел, непроизвольно открывая рот от шока. Чимина это явно веселило, он приподнял брови, типа, а что тут такого, но уже вскоре рассмеялся, сильнее наклоняясь назад. — Видел бы ты сейчас свое лицо! — задорно пролепетал он, оголяя зубы в насмешливой улыбке. — Шучу я, шучу, расслабься ты уже. «Расслабишься тут…», — думал Чонгук, не разделяя юмора начальника, а от его постоянных просьб «расслабиться» лишь сильнее напрягался. — Скажу откровенно, Тэхён, конечно, классный парень, но не в моем вкусе, — не отступал Чимин, продолжая испытывать на прочность нервную систему своего подчиненного. Он снова загадочно улыбнулся и окинул его с ног до головы изучающим взглядом, добавляя следом: — Пожалуй, в моем вкусе парни, как ты. От неожиданности Чонгук замер на мгновение, чувствуя внутри волну трепета, которая, несясь, как скорый поезд, пробираясь через грудную клетку прямо к глотке, вылетела из него глухим смешком. Он недоверчиво вгляделся в улыбчивое лицо Чимина, все это время с удовольствием наблюдавшего за его реакцией, и, решив, что на этот раз не попадется на его уловки, он натянул скромную улыбку и уточнил: — Снова шутишь? — На этот раз нет, — добил тот все-таки, продолжая ковырять его выдержку, которой, к слову, уже не осталось, но выпивка слегка притупила застенчивую натуру, поэтому Чонгук, не выдержав пристального взгляда начальника, только смущенно отвел глаза. Между ними повисла недолгая пауза. Чонгук с надеждой все еще ждал, когда тот разразится заливистым смехом и вновь попросит его расслабиться, но ничего подобного не случилось, заставляя его неслабо так занервничать, а Чимин, которого, судя по всему, ничуть не смущали собственные слова и заявления, спокойно продолжил разговор. — Насчет Тэхёна. Мы служили вместе. Отличный он парень. Как-то сразу нашли с ним общий язык, а после армии продолжили общаться. Так что так и дружим с тех пор. Даже странно, что мы ни разу с тобой не пересеклись. «Ха! Шутишь, господин-начальник?» — Чонгуку стало не по себе. Этот тип потешался над ним? Как бы они пересеклись, если он сам был трудоголиком, почти не отдыхавшим и ему продыху на работе не давал, а вместе с тем и выходные. Да Чонгук из-за него не только о друзьях, но даже о личной жизни позабыл. Сколько раз у него был секс за время, что он провел под его руководством? Один? Или и тот был плодом его воображения? Может, из-за отсутствия интимной жизни он и начал фантазировать о своем дьявольском боссе? А теперь этот самый босс заявил, что он в его вкусе… Стоял тут весь из себя, сканировал его, точно рентген, своими красивыми зубами светил, ровными, кстати, такими белоснежными… Чонгук поймал себя на мысли, что непроизвольно пялился на рот своего начальника, обводя его пухлые губы зачарованным взглядом. Не удержался он и от близкого разглядывания его лица с гладкой ровной кожей, крепкой и стройной шеи, с аккуратным небольшим кадыком, открытых и хорошо видимых в глубоком вырезе выступающих ключиц, подчеркивающих его вообще-то довольно изящную фигуру… еще и такие соблазнительные плечи у него были, с одного из которых соскользнула футболка, оголяя для взора бледно-розовую нежную кожу, что Чонгуку невольно захотелось коснуться ее. Весь он был каким-то необыкновенным, манящим каким-то был… — Что насчет тебя, Чонгук? — прервал его размышления Чимин. — Какие парни в твоем вкусе? «Дофантазировался, блин», — вздрогнул Чонгук, резко отводя от него взгляд. Как же теперь быть? Как не спалиться? Явно видя, что ему некомфортно, особенно после всех откровений Чимина, тот еще продолжал выпытывать о личном? Или он все-таки издевался над ним? Учитывая, что Тэхён, отлично зная его, решил познакомить его именно с ним, уверенный, что он как раз в его вкусе и наверняка и ему сообщил об этом. Хочет меня вывести на чистую воду? Чтобы я тут ему признавался в чем-то? Не дождется! — Не думаю, что хочу делиться подробностями своих сексуальных предпочтений, — отрезал Чонгук, гордо глядя в любопытствующие глаза напротив, поздно осознавая. «Да ёпт! Сказанул-то что? Сексуальных? Серьезно? Ты дурак?» — он тут же смущенно отвернулся. — Даже так? Ммм… — не пропустил ни слова Чимин, мысленно ухватившись за каждое. — Оказывается, ты и за пределами офиса такой же скромняга, — с улыбкой протянул он, как бы ненавязчиво подтягивая соскользнувший ворот на плечо, которое недавно облюбовал Чонгук своим красноречивым взглядом. В этот момент стало непривычно тихо, потому что мотор яхты заглох, а издалека послышались голоса других парней. Чонгук же внезапно почувствовал ужасающую сухость во рту и схватился за свое горло, нервно натирая его. Чимин, наблюдая за ним, лишь незаметно ухмыльнулся и, отталкиваясь от бортика, поравнявшись с Чонгуком, тихонько сказал: — Теперь еще интереснее стало об этих твоих подробностях узнать — сексуальных. Может, как-нибудь расскажешь? — затем направился к остальным. «Ну ты остолоп, Чонгук!» — очухался он, настороженным взглядом провожая спину начальника. Еще не хватало к его привычным издевкам на работе теперь еще и неуместных личностных оценок выслушивать. «Скромняга?..» — ругал он себя за словесную неосторожность. Но так-то да, скромняга. Был бы пораскованнее, воспользовался бы моментом и высказал бы этому напыщенному типу все, что о нем на самом деле думал. — Чонгук, ну ты где?! — услыхав свое имя, он двинулся к ребятам. Подойдя к накрытому столу и увидев среди прочих напитков графин лимонада со льдом, соблазнительно покрывшимся капельками от конденсата, он тут же схватил его пятерней и жадно прильнул к нему губами. — Смотри, как присосался, — Намджун не удержался от комментария, видя, как стремительно напиток пропадал в глотке Чонгука. — Ты же водки туда добавил? — спросил он у стоящего рядом Тэхёна. — Ну да, поровну, — кивнул тот и крикнул Чонгуку: — Полегче, дружище, а то к вечеру будем тебя на дне морском вылавливать. — А что, — со смешком вклинился Джин, — удочки у нас есть, выловим, если что. Все ребята одобрительно засмеялись, а Чонгук, не оставив ни капли и даже кусочка льда, растерзав его зубами, поставил графин обратно на стол и облегченно выдохнул. — Хорошо-о-о! — тут же сказал он и потянулся, ощущая небывалый прилив сил в теле, да и в голове. Солнце, хлестко палившее его все это время, вдруг стало необычайно мягким и приветливым, голубое небо — невероятно насыщенным, а глубина и безграничное водное раздолье — до одурения заманчивым. — «Искупнуться бы!» — подумал он и, не теряя времени, стал скидывать с себя одежду, бросая ее на ближайший к нему шезлонг. Оставшись в одних плавках, он с разбега и с криком: — Ю-ху-у-у! — перепрыгнул за борт и острой стрелой пронзил воду. А совсем вскоре послышался свист других ребят, и еще несколько тел забультыхали морские фонтанчики вокруг себя, падая бомбочками вниз один за другим. Рядом с Чонгуком расплескалась вода и появилась каштановая макушка Чимина. Следом на морскую гладь водрузилась надувная лодка, а в нее три заядлых рыболова, под завязку экипированные сопутствующим снаряжением, поспешившие отплыть подальше и попытать свою рыболовную удачу. Проводив их веселым взглядом, Чонгук лег на спину и какое-то время дрейфовал, не замечая рядом плавающую макушку начальника, точно акулы, хищно нарезавшей вокруг него круги. — Эй! — крикнул Тэхён, подскоками на одной ноге избавляясь от воды в ушах, в руках он держал спасательный круг, показывая Чонгуку. Тот улыбнулся и махнул рукой, оповещая друга, что все в порядке и он справится без него. Но круг все равно плюхнулся недалеко от него, а затем оказался рядом, удерживаемый Чимином. — А ты, как я погляжу, не только скромный, но и чертовски безрассудный, — послышался строгий голос начальника. Чонгук прищурился, наводя фокус и, одарив его вызывающей улыбкой, погрузился в воду, хватаясь за другой от Чимина конец круга, с ехидством замечая. — А ты, как я вижу, чертовский любитель обламывать кайф? — внезапно дерзкий тон Чонгука озадачил его, и он от удивления даже прекратил двигать ногами под водой, чуть не уйдя под нее с головой, но удержался, получше хватаясь за круг. — Похоже, тебе водка с тоником раскрепощает не только тело, но и язык, — цокнул Чимин и усмехнулся. Чонгук пожал плечами, решив не реагировать на его слова и, отцепившись от круга, нырнул, проплывая между его ног. Тот от неожиданности погрузился в воду, проморгавшись от соли, резко кольнувшей глаза, и, заметив Чонгука, уходящего глубже, тоже нырнул. Тот играючи плавал под водой, а когда увидал Чимина, мило помахал ему рукой, оголяя зубы в подобии улыбки, и стал отплывать от него в другую сторону, медленно пуская пузырьки, уходя глубже. Чимин, чувствуя жжение в легких, не выдержал и всплыл первым, жадно глотая воздух. Он замотал головой в поисках Чонгука и с облегчением выдохнул, когда макушка того наконец показалась на поверхности воды. Чонгук опять помахал ему и снова исчез под водой, а через несколько секунд всплыл рядом с кругом, к которому медленно подплывал Чимин. — Я, — размеренно дыша, начал говорить Чонгук, — с детства занимался плаванием, даже состоял в университетской команде пловцов и побеждал в соревнованиях, так что вода для меня — родная стихия, — самодовольно пояснил он свои долгие заплывы под водой. — Похвально, — все еще натужно вдыхая, ответил Чимин, с иронией добавляя: — Рад, что не придется писать производственный некролог о пьяном утопленнике. Чонгук на это безразлично ухмыльнулся и продолжил, точно игривый дельфинчик, вырисовывать вокруг Чимина разные фигуры, то уходя под воду, то резко всплывая с неожиданной стороны. — Народ! — через какое-то время крикнул им Тэхён, махнув рукой, зазывая на яхту. Находясь в воде, они и не заметили, как прошло довольно много времени и как остальные ребята уже поднялись на палубу, кроме тех, кто все еще рыбачил вдалеке от яхты. — Погнали обратно? — весело предложил Чонгук и так же бодро снова погрузился в воду. Чимин фыркнул и, набрав последние силы от изматывающей подводной погони и затяжных морских бултыханий, заспешил следом. Он был весьма удивлен перевоплощением недавнего скромняги в сумасбродного наглеца, однако его это не только позабавило, но и заинтриговало. Было в этом Чонгуке что-то необычное, противоречивое, но в то же время привлекательное. Завидев, как тот уцепился за выпущенный в воду трап, ему захотелось кое-что проверить. Когда Чонгук обернулся, протягивая руку, чтобы помочь Чимину и забрать у него круг, тот будто случайно обхватил его за торс, прижимаясь телом, вжался своими пальцами в его ожидаемо крепкий пресс, а после как бы невзначай проехался ладонью вниз, не убирая руку и задевая его весьма внушительное достоинство, мирно устроенное под плавками. — Оу! — Чимин правдоподобно изобразил неловкость за свою неуклюжесть, отнимая от него руку. Чонгук же остолбенел, так и держа в одной руке круг, другой за трап. — Прости, — совсем не сожалея о содеянном сказал Чимин, — поскользнулся, — объяснил он, а Чонгук, не оборачиваясь, молча стал подниматься. «Он что, сейчас облапал меня?!» — зарделся он, мысленно возмущаясь. — «Поскользнулся? Вообще-то не обязательно было щупать там…» — уже на палубе он незаметно отодвинул плавки, поправляя их содержимое и, смущаясь собственной реакции, поспешил накинуть на бедра объемное полотенце. Чимин, конечно же, видя все это, лишь довольно ухмыльнулся и, невозмутимо пройдя мимо него, накинул полотенце на плечи, прикидывая, чем бы освежиться. На палубе в это время звучала громкая музыка. Остальные ребята, включая Тэхёна, играли в мяч, пасуя его друг другу руками, ногами, головой. На удивление ловко, не роняя его в воду. Завидев парней, Юнги и Хосок предложили заменить их. Чонгук с Чимином не возразили и присоединились к игре. Они стояли рядом, принимая подачи и то ли случайно, то ли нет, во втором почти не сомневался Чонгук, но его бесстыдный начальник не упускал возможности соприкоснуться с ним их полуобнаженными телами. После случая на трапе он каждое такое «случайное» касание истолковывал двусмысленно, от чего становилось не по себе. Чимин же вел себя беззаботно и жизнерадостно, не подавая вида, что между ними ранее что-то необычное произошло. Чонгук еще долго возвращался к тому моменту, все-таки он мог отличить, когда хватаются, чтобы удержаться, а когда намеренно щупают там, где приличные люди других людей не щупают, разве что с согласия и прямого для этого назначения! В очередной раз он оказался в руках Чимина, когда мяч пролетел мимо них и улетел за борт. — Что ты делаешь?! — запротестовал Чонгук, отбрасывая от себя его руки, вызывая недоумение у наблюдавших за ними парней. — Из-за тебя мы пропустили подачу! — сокрушался он, увлекшись духом соперничества. Чимин лишь пожал плечами, отошел и поднял руки, мол, приятель, ничего личного. А в следующую минуту из-за борта, у трапа показалась голова Джина, счастливой улыбкой оповещавшего об удачном улове. — Ваш мяч, кстати, в лодке, аккурат в лицо Богома прилетел, — весело сказал он, после чего показался и сам пострадавший, театрально прижимая руку к побитой части лица. — Мне срочно нужно выпить! — заявил он, вызывая бурную реакцию остальных ребят. После воссоединения дружной компании они устроились на палубе, где на мангале томилась свежепойманная рыба под чутким наблюдением главного шефа Джина. Тэхён время от времени кидал на Чонгука и Чимина таинственный взгляд, пытаясь понять, все ли у них гладко складывалось, однако те сидели хоть и рядом, но не особо казались близки. Все потому, что Чонгук испытывал неловкость, находясь так близко к своему начальнику, а тот, чьей инициативой было усесться подле него, то и дело задевал его во время бурного обсуждения то ногами, то руками, как будто случайно, ненамеренно, но определенно заставляя переживать. Вообще-то Чимину чертовски нравилась застенчивость своего подчиненного и доставляло удовольствие выводить из равновесия этого крепкого парня. Он уже оценил по достоинству его физические данные, красивые широкие плечи которого, как он понял, были следствием занятий плаванием, да и в целом он был рослым и мускулистым, а его лицо при всей внушительности тела оставалось очаровательно наивным, прибавить сюда его робость и складывался полный набор притягательных для Чимина качеств. Чонгук же, чтобы перекрыть свою нервозность, которая следовала за ним с момента встречи здесь с начальником, пытался просто напиться и забыться. В конце концов он имел право хотя бы сегодня не отказывать себе ни в чем. В какой-то момент, он достиг той кондиции, когда захотелось поговорить, а вернее, высказаться. И, воспользовавшись моментом, когда на них никто не смотрел, он повернулся к Чимину, с интересом слушавшему разговор других парней, но уже не участвуя в нем, придвинулся к нему и негромко сказал: — Не будь ты такой занозой в моей заднице, я бы ответил тогда иначе… — имел он ввиду вопрос Чимина о том, каких же парней предпочитал Чонгук. Он подумал, что при других обстоятельствах признался бы, что Чимин просто самый идеальный тип парней для него. Помимо привлекательной внешности и, если отбросить его придирки на работе, он был весьма интересным человеком. В коллективе — отличным лидером, профессионалом своего дела, как бы это странно сейчас ни звучало, но он был тактичен и вежлив, правда, не с ним, конечно. А здесь, в компании его друзей, с легкостью поддерживал любую тему и определенно восхищал своим живым умом. Только все еще оставалось одно маленькое но… — О чем ты? — невозмутимо спросил тот, заинтересованно приблизив к нему лицо. Чонгук, внимательно всматриваясь в его увлеченные внезапным откровением глаза, казавшиеся даже какими-то небывало добрыми, вымученно улыбнулся, думая о том, что вот бы он так глядел на него не только сейчас, а все то время, проведенное в их офисе. — Просто ты… вы, начальник Пак, так несправедливы. Относитесь ко мне на работе, как к мусору. За что вы только ненавидите меня? Я не пойму, правда. Сколько не думал об этом, не понимаю, — он тяжко вздохнул, не отводя своих глаз от лица начальника, который внимательно слушал его, и неосознанно потянулся к нему рукой, чтобы ухватить в ладонь его аккуратный подбородок, но, все же зависнув, так и не достигнув цели, он сжал пальцы в кулак и убрал руку. Чимин медленно проследил за его жестом и со смешком заглянул ему в глаза. — Так вот что ты думаешь обо мне, — сказал он так же тихо, не привлекая внимания остальных. — Полагаешь, я ненавижу тебя? — с ноткой искреннего удивления спросил он. — Я был уверен в этом, — Чонгук обреченно кивнул. — Но сегодня вас будто подменили, вы… ты такой классный, знаешь, такой вот прям… — Чонгук цокнул, отводя взгляд и замолчал, чуть отклоняясь назад на руках. Чимин же, самодовольно улыбнувшись, поспешил уточнить и, нависая над ним, спросил: — Какой такой, м? — произнес он низким голосом, настолько тягучим и мягким, что у Чонгука засвербело внутри приятной щекоткой от волнующей близости, от ощущения его дыхания на своей коже и завораживающих томностью его заострившихся на нем глаз. Он вязко сглотнул, и, в кои-то веки набравшись смелости, сказал, как есть: — Такой, кого мне безумно хотелось бы поцеловать, — признался он и опустил взгляд на пухлые губы, которые Чимин в этот момент машинально смочил языком, сделав их влажными и еще более чертовски притягательными. В его глазах читался явный вопрос: «Что же тебе мешает?», но Чонгуку мешало кое-что: его робость и осознание, кому именно наговорил сейчас такого, о чем позже наверняка пожалеет. Особенно, когда они вновь окажутся в офисе. От этого ему стало очень неловко за собственные слова. Когда в уши ударил гогот парней, заговоривших о чем-то явно веселом, но не обращавших на них никакого внимания, они оба обернулись, прерывая возникший между ними пикантный момент. Чонгук тут же выпрямился, тихо добавляя: — Простите, — и поднялся на ноги. «Нужно отлить», — подумал он, решив, что и остыть было бы не плохо, а то аж жар и без того в жаркую погоду охватил его с такой силой, что, казалось, его кожа начинала дымиться. Он пошатнулся в сторону от стола, приглядев ближайший бортик, подошел к нему, уже решив приспустить плавки, но вовремя одумался, оглянувшись на ребят, и решил найти туалет в каюте. Под озадаченный взгляд Чимина он, заметно шатаясь, пытался хоть и с трудом, но удержать равновесие, а вскоре скрылся внутри яхты. Справив нужду и освежив лицо прохладной водой из крана, он обтер его полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Прищурившись, попытался изобразить внятный вид, но то и дело взгляд его мутился, а картинка плыла. Он присел на унитаз, обхватив голову, и задумался, что сейчас произошло и действительно ли он сказал то, что сказал. Хотя какая разница, все пьяны и все что сегодня произошло, вероятнее всего, останется лишь мутным воспоминанием, этим он себя успокоил и поднялся на ноги. На него вдруг навалилась такая нестерпимая усталость, захотелось упасть на что-нибудь мягкое и уснуть. Он явно перебрал, а голова еще пухла от всех этих мыслей о начальнике. Он тяжко вздохнул, но, собрав оставшиеся силы, заставил себя выйти из туалета и выдержать до конца свой первый за последний год «нормальный» выходной. Выйдя в каюту и пробравшись к проходу, ведущему на верхнюю палубу, он увидел Чимина. Тот, подперев стену, стоял у лестницы, скрестив руки на груди, и смотрел на него так, будто сейчас начнет отчитывать, прям как в офисе. Взгляд его был темный, немигающий, от которого немедленно хотелось скрыться. Чонгук и так державшийся из последний сил, чтобы не свалиться с ног и не отрубиться тут же, нервно сглотнул, но все же шагнул в его сторону. Чимин продолжал стоять без какого-либо движения и смотрел на него как на антилопу, готовый львом накинуться. Чонгук несмело сделал еще шаг, думая, а что, если он все-таки наговорил чего-то оскорбительного и разозлил или, еще хуже, обидел начальника. Затем еще шаг, но Чимин не двигался и ничего не говорил, тогда Чонгук, догадавшись, что тот тоже решил справить нужду, а он себя зря накручивал, уже смело зашагал в его направлении. Когда он поравнялся с ним, тот резко оттолкнулся и Чонгук почувствовал, как рука Чимина обогнула его за пояс и притянула к себе. От неожиданности он даже ничего не успел сделать, как уже оказался спиной у стены. Чимин зажал его в проходе, обрамляя своими руками по обе стороны от его плеч. Сердце панически забарабанило в груди Чонгука, когда к нему прижалась настойчивая ладонь и с ощутимой силой надавила на грудную клетку, не позволяя отшатнуться. Весьма странно было ощущать себя сейчас точно загнанный в угол кролик, потому как физически Чимин явно уступал ему, но вот морально он подавлял его на все сто процентов. Чонгук даже дышать стал через раз, когда встретился с его непроницаемыми темно-карими глазами, большими и пугающими. Настолько пугающими, что он от бессилия закрыл свои и лишь проблеял негромко: — Начальник… Новой дрожью отозвалось его тело, когда он услышал его требовательный, но в то же время мягкий голос, которым Чимин произнес ему почти в губы, обдавая теплым дыханием. — Твоя застенчивость сводит меня с ума, а твоя нерешительность чертовски возбуждает, — сказал он тихо, но оглушил Чонгука так, что в ушах его звенящими раскатами все прочие звуки застлали лишь эти слова. Он проморгался, не открывая глаз, и жалобно, почти неслышно заскулил, когда почувствовал между своих ног протиснутое колено Чимина. Тот сильнее вжал его в стену, когда Чонгук неосознанно стал терять контроль над своим и без того уставшим телом. И снова непозволительно близко, нескромно горячо произнес ему в самые губы: — Ты ошибаешься, если думаешь, что я ненавижу тебя, — сказал он твердо, без сомнений и насмешек, и резко замолчал. Когда обезоруживающая близость внезапно растворилась, Чонгук распахнул глаза, думая, что ему все это почудилось, но нет, он сразу же натолкнулся на темный взгляд напротив, а на своих губах ощутил все еще покалывающие отзвуки недавних слов. Чимин только немного отстранился, но продолжал стоять так близко, что можно было ощутить его пожирающий тело жар. Все это дурманило рассудок так, что казалось сном, сладким, безумным видением, от чего Чонгук потерял последние капли самообладания, не выдерживая собственного, как ему казалось ранее, запретного влечения, и сделал сначала легкое движение в его сторону, на пробу, но тот не шелохнулся, не отпрянул и даже не ухмыльнулся привычно. Тогда Чонгук, вовсе осмелев и, пожалуй, для самого себя обезумев, грубо оттолкнулся от стены, ожидаемо легко освободившись из своих пленительных оков и уже сам притянув в охапку не возражавшего Чимина, впился в его губы неудержимым, даже злым от всей прошлой недосказанности, потаенных фантазий и прежней мучительной скованности, поцелуем. Чимин ответил без сомнений, прильнул всем телом, без раздумий впустил его в свои уста, как и мечталось, виделось — пленяющие, сладкие. Губы Чимина мягкие, нежные, сминались под его ненасытным, сиюсекундным неконтролируемым напором. Их рты снова и снова соединялись в глубоком поцелуе, сменяясь лишь положением лиц, только касания становились более чувственными, более тягучими, но все так же требовательными и жаждущими. В конце концов, они сдвинулись в сторону каюты и упали на первую попавшуюся поверхность мягкого дивана. Чонгук сначала взвалил Чимина на себя, вжимая за его аккуратные, восхитительно подходившие по размеру его ладоней ягодицы, затем, оказывался сверху, полностью поглощая и скрывая под собой его тело. Руки их блуждали неосмысленно, везде и сразу, желая большего тепла кожи, большего обнажения. Чимин ранее оделся в свои шорты и футболку, Чонгук же оставался в плавках, лишь с накинутой поверх рубашкой, которая уже вскоре сползла с его плеч. Лежа друг напротив друга, Чимин стянул ее в поцелуе, вонзаясь пальцами в крепкие плечи Чонгука, сминая их с силой, надавливая, чтобы хозяин их покорился ему и замедлился. Чонгуку не позволили проделать то же самое с футболкой Чимина, и он довольствовался лишь скромными блужданиями под ней, стараясь насладиться каждым касанием к гладкой, приятной на ощупь коже ее обладателя. Но даже так, сквозь опьяняющую рассудок пелену, он мог почувствовать невероятную мягкость и нежность его тела, его рук, ласковые прикосновения подушечек пальцев, таких аккуратных и в то же время неумолимых. Они гладили его грудь, спускаясь ниже, и в какой-то момент ловко нырнули под плавки. — Ха-а, — Чонгук резко выдохнул, когда почувствовал пальцы Чимина на своем возбужденном члене. Он завелся так быстро и так сильно, что эти прикосновения, сжимаемые плотной тканью плавательного белья, доставляли почти болезненное удовольствие. Чонгук распахнул глаза, видя все тот же, сейчас он понял, хищный и настойчивый взгляд Чимина. Который как-то легко завладел его телом и волей, зажав под собой, одной рукой удерживая его руки в замке над головой, второй — гладя член в плавках. — Так мокро, — сказал он, глядя на Чонгука, почти что скалясь, облизнув свои распухшие, налившиеся ярко розовым цветом губы, и опустил глаза к его паху. Член Чонгука сочился, а сам он неосознанно толкался в руку Чимина, желая скорее кончить, глазами выдавая свою беспомощность перед ним. Навалившаяся усталость, ранее еще терпимая, сейчас же лишила его способности сопротивляться или хотя бы попытаться взять ситуацию в свои руки. Несмотря на свою робость, в постели ему нравилось доминировать, но черт возьми как же его обезоруживало и пленяло это нежное и в то же время бескомпромиссное шефство над собой его начальника. Не совсем так он фантазировал, конечно, не совсем об этом ему думалось, когда он мысленно опрокидывал его на стол в его же кабинете и грубо раздевал, мучая кожу долгими поцелуями, оставляя свои следы на ней и слушая его мольбы о пощаде. В итоге сам, оказавшись под ним и млея от каждого его прикосновения внизу, готов был стыдливо молить о снисхождении. Чимин, точно читая его мысли, а скорее, видя его рассеянный взгляд, беспомощно закусанную нижнюю губу, которую Чонгук терзал неосознанно, когда тот надавливал пальцем на головку его чувствительного органа, все же сжалился и, стянув до конца плавки, высвободил томящийся в мучительной ласке твердый, мокрый ствол. — Красивый, — без стеснения и лукавства сказал Чимин, любовно глядя на отвердевшую плоть в своей руке. Он ослабил хватку второй руки, приближаясь к окроплённому капельками пота лицу Чонгука, и с тягучей улыбкой признался: — Я еще тогда, — намекая на случай у трапа, — догадался, что и он окажется в моем вкусе, — произнеся это как безобидную издевку, он огладил член Чонгука по всей длине, захватив и нежно помяв пальцами его яички, от чего тот неосознанно выгнулся в спине, отчаянно пытаясь вновь оказаться в плену мягкой ладони, что Чимин воплотил немедленно. Опираясь на вторую руку, он начал более резвую стимуляцию, ускоряя темп скольжения. А Чонгук, наконец получив желаемое и более не ощущая скованности рук над головой, прикрыл ладонями лицо. — Черт, безумие, как же хорошо, — пробормотал он, вскоре и вовсе не контролируя учащенного дыхания вперемешку со слабыми стонами, непроизвольно начавшими слетать с его губ. — Тише, — ухмыляясь, прошептал Чимин, заглушая своими губами обрывистые звуки Чонгука, когда тот уже готов был биться в экстазе, царапая под собой диван. Чимин неимоверно кайфовал от этой картины. Ему нравилось наблюдать за таким Чонгуком — неприкрыто честным в своих намерениях, искренним в желаниях, которые он, как правило, скрывал под учтивой и даже покорной маской на работе. Каждый раз, когда Чимин нагружал его и порой намеренно доводил до точки кипения эмоционального дискомфорта, он надеялся увидеть его истинное лицо. Услышать протест, встретить хотя бы маломальское сопротивление, но тот лишь стискивал зубы и, проглатывая все, подчинялся. Только Чимину не такое подчинение хотелось видеть, ему вовсе не хотелось этой раздражающей покорности от Чонгука. А вот то, за чем он наблюдал сейчас, — совсем другое дело. Такая покорность ему была по вкусу. Красивый, сексуальный «жеребец» чуть ли не скулил только лишь от простой стимуляции рукой, как же, должно быть, увлекательно бы выглядел этот скромняга, оседлай Чимин его. Думая об этом, он целовал его шею, спускался к соскам и продолжал еще ритмичнее двигать рукой, когда член налился сильнее и стал пульсировать ощутимее, а сам Чонгук в один момент напрягся всем телом и застыл на миг, после чего обильно излился на свой живот. Вязкая белесая жидкость еще толчками покидала его обмякающий орган, пока Чимин нежно держал его и гладил по взмокшему лицу. Чонгука так разморило от выпивки, ранее насыщенного морского купания и наконец достигнутой разрядки, как физической, так и эмоциональной в каком-то смысле: ведь он наконец позволил себе то, на что прежде не то чтобы не решался, но, не прояви Чимин инициативы, и не решился бы, что как только оргазменная эйфория стала отступать, он обессиленно распался на диване, не в состоянии соображать, что произошло, как произошло, с кем все это произошло и в каком он виде сейчас предстал, пока его глаза медленно прекращали распознавать детали, а слух различать звуки. Чимин приподнялся на руках, восседая над ним и неторопливым взглядом окинул его распластанное тело со следами своих стараний. Тот отрубился почти сразу, в той же позе, в том же виде с голым торсом, забрызганным своей же спермой и со спущенными плавками, болтавшимися на одной ноге, свисавшей с дивана. Его лицо сейчас выглядело таким невинным, доверчивым и спокойным, что вызывало умиление в глазах Чимина. Он самодовольно улыбнулся, поднимаясь с дивана и добавляя свое коронное: — Наконец-то ты расслабился, а? Менеджер Чон, — бегло окинул комнату в поисках полотенца. Найдя, что нужно, он вытер следы их недолгой интимной связи и привел в более-менее приличный вид Чонгука, натянув обратно плавки, рубашку и прикрыл его пледом. Тот на эти действия среагировал лишь протяжным неразборчивым звуком, а Чимин снова про себя подумал, какой же все-таки этот скромняга милый. Свое либидо Чимин контролировал так же умело, как руководил своим отделом, четко и жестко, однако при виде мирно спящего Чонгука и, вспоминая, как он совсем недавно бился в экстазе, он поймал себя на мысли, что сожалел, что тот так быстро отрубился. — Даже обидно, всего-то кончил разок и сразу на бочок… я ожидал большего… — пробурчав себе под нос, он покинул каюту. На палубе парни разбрелись на небольшие группы, что-то увлеченно обсуждая между собой уже не слишком-то бодро, потому как алкоголь, стоявший на столе, весь был выпит. Они даже не заметили их отсутствия. Вокруг уже смеркалось, поэтому яхта держала курс обратно. Забавно, что, будучи в каюте, они с Чонгуком не услышали двигателя, так как были слишком увлечены друг другом. По крайней мере Чимин так точно увлекся. На этой мысли, как по щелчку, рядом с ним образовался Тэхён. Он, манерно виляя бедрами и слегка расплескивая содержимое своего бокала, подошел к шезлонгу, на котором устроился Чимин и, присев рядом, с нескрываемым любопытством поинтересовался: — Как оно? — не смог сдержать плутовской улыбки Тэхён. — Что думаешь насчет Чонгука? — он пихнул его в плечо, а Чимин загадочно улыбнулся в ответ. — Занимательный этот твой школьный друг. — В смысле занимательный? — возмутился Тэхён таким неоднозначным ответом. — Я думал, вы уже познакомились поближе, все дела. Кстати, а где он? — Спит в каюте, — пожал плечами Чимин. — Мы, между прочим, благодаря мне, все это время, пока вы оба отсутствовали, пополняли море запасами воды, не спускаясь к вам, а ты мне так сухо отвечаешь? Что вы там делали, что Чонгук вырубился? — Да он перепил похоже, свалился и уснул, — снова улыбнулся Чимин, выдерживая паузу, а заодно и прилипчивый взгляд пьяненького друга, который несмотря на нетрезвость, все равно сомневался, что тот просто взял и вырубился. Чимин же решил хотя бы как-то удовлетворить его любопытство и признался: — Что насчет меня, думаю, ты был прав, этот парень определенно в моем вкусе. — Скажи же! А я говорил! — Тэхён засветил довольным оскалом и снова пихнул Чимина в плечо. — Постой, а насчет него что? — озадачился он, пытаясь разглядеть в его глазах ответ. — Насчет него не знаю, он не то чтобы откровенный, — на этой фразе Чимин невольно ухмыльнулся. Ведь недавно, тот был откровеннее некуда. Тэхён же понимающе закивал, не замечая сарказма в его словах. — Да, знаю. Чонгук всегда таким был. Скромняга, фиг поймешь что у него там на уме. Только если напьется, может разговориться и смелеет, а так… Я и подумал, что если не устрою ему свидание, он так и будет одиночкой. — А что? — Чимина увлекли последние слова. — Он прежде не встречался ни с кем, что ли? — Ой, — Тэхён как-то обреченно взмахнул рукой. — Встречаться сильно сказано. Так, порой спит с кем-то, наверно, хотя, не уверен. А что насчет отношений, там вообще засада. Он, если ему кто понравится, ну вот прям правда понравится, робеет страшно, так и не решаясь к чему-то прийти. Сколько раз было такое, я думал пройдет, повзрослеет, но нет. Вроде уже давно не малец, а все такой же застенчивый. А еще он как перевелся в новый офис где-то год назад, так и вообще пропал. Я рад, что получилось вас сегодня познакомить, как знал, что тебе он понравится, — Тэхён победно улыбнулся, но вдруг задумался о чем-то, а после выдал, точно гениальную идею: — Слушай, насчет Чонгука. Раз он тебе приглянулся, а что ты — ему, я даже не сомневаюсь, так я это, скажу ему, что у вас все взаимно? — Э-э-э, — растерялся Чимин, не совсем понимая к чему тот клонил. Было забавно с одной стороны наблюдать непоколебимое рвение Тэхёна свести их, а с другой совестно, что он даже не догадывался, что они уже как бы вроде свелись, возможно, Чимин и сам не уверен, а еще давно знакомы. Но расстраивать и разрушать его искренние старания не хотелось, поэтому Чимин предпочел молчать. — Я к тому, что раз ты ему нравишься, он в итоге сольется, а так я устрою вам еще одну встречу и еще одну, и глядишь на этот раз все выйдет. — Как-то необычно видеть такое рвение устроить чью-то личную жизнь… — озвучил свою мысль Чимин, правда не понимая, чего Тэхён так пекся о Чонгуке. Ну не маленький же он. Точно не маленький. — Ну… просто он мой близкий друг детства, я вроде как счастья ему желаю… — пожал плечами Тэхён и печально вздохнул. Чимину это показалось очень трогательным, забота о друге. Он и о нем в армии заботился, душевный парень, одним словом. Тэхён же утаил кое-что, не из плохих намерений, конечно, но… Общаясь с ними порознь и выслушивая то от одного, то от другого гневные жалобы на некоего новенького подчиненного, который просто выводил из себя Чимина, и злостного начальника, изводившего изо дня в день Чонгука, он как-то задумался, что герои этих рассказов подозрительно были похожи на самих рассказчиков. А потом и вовсе выяснил, что место работы у них одно и то же. Было несложно свести все к одному логическому выводу — говорили они друг о друге. И, надо заметить, если бы это были просто злобные выпады в адрес друг друга, можно было бы поверить в их взаимною неприязнь, понять и посочувствовать, но проскальзывало в их рассказах что-то большее, чем просто ненависть. Тэхенова интуиция подсказывала, что здесь скорее сокрытые пылкие чувства, те что от ненависти до любви разделяли на один шаг. Он как-то поделился этими догадками со своим парнем Намджуном, который, к слову, тоже хорошо знал Чимина с Чонгуком и в шутку тогда предложил Тэхёну свести их. Тот посмеялся, но всерьез задумался. Была вероятность, что его план со свиданием вслепую провалится и он только усугубит отношения между своими друзьями. Но вот если все выгорит и он действительно не ошибался на их счет, то, во-первых, на двух одиноких несчастных парней станет меньше в этом мире, а во-вторых, что тоже немаловажно, он наконец вернет своих вечно занятых друзей в нормальную реальность, где не плохо было бы и отдыхать время от времени, видеться с друзьями, а не усложнять друг другу жизнь на работе, намеренно изводя изо дня в день самих себя и его заодно. — Я не против, — Чимин улыбнулся ему, а Тэхён в миг всколыхнулся на месте, как замерзший воробушек, с надеждой глядя в ответ. — Если он вдруг спросит насчет меня, то скажи ему. — Заметано, дружище! — Тэхён радостно сгреб его в охапку, чуть не облив, и принялся рассказывать, что же эти двое пропустили, пока отсутствовали на палубе. Чимин то и дело смеялся красочной истории, как Хосок с Джином сражались на струйках мочи, залив, а потом водкой драя палубу. Как Намджун чуть не утопил акваланг вместе с Юнги, когда они на спор решили нырять и это после нескольких шотов подряд. Благо трезвый и бдительный капитан углядел и вовремя среагировал, не дав пьяным идиотам уйти на дно, а потом вежливо пытался отделаться от благодарных спасенных, которые то и дело лезли в капитанскую кабину, чтобы: «А давайте волны нарежем у той горы, будет весело!». В это время сам Тэхён с Богомом и Соджуном устроили танцевальный баттл на смоченной предыдущими «рыцарями» палубе и чуть синхронно не улетели за борт на крутом вираже, на который все-таки уломали капитана пьяные лихачи-аквалангисты. В общем, пока кое-кто наслаждался прелестями плотского удовольствия, пьяная компания чуть сама не уделалась и почти не разгромила яхту.

***

Опустошая очередную бутылку и еще несколько предусмотрительно захватив в сумку, Чонгук умирал с бодуна. В душном метро, он изо всех сил пытался не заваливаться на стоящих рядом людей, и то и дело смущенно кивал и извинялся из-за своего шаткого в буквальном смысле состояния. К началу рабочего дня он все же привел себя в божеский вид и, усевшись за монитор, сосредоточенно пялился в него, лишь бы не пялиться на своего начальника. К слову, о начальнике Паке. Тот в отличие от Чонгука выглядел отлично, да что уж там, он выглядел неприлично свежо и бодро после их совместной-то гулянки. Вампир он, что ли? Сетовал про себя Чонгук, поражаясь его стойкости. Хотя в каком-то смысле он точно вампир, энергетический, и Чонгук был уверен, что вскоре, несмотря на их отдых в одной компании, он найдет к чему прикопаться и продолжит изводить его. Так, в ожидании, он провел, в сущности, бесполезный день. А когда стрелка часов перевалила за девять вечера и народ вокруг тихо зашелестел, собираясь домой, он уже точно ждал своей расправы и даже не думал подниматься с места. — Хорошо поработали, — послышался наконец голос начальника, а сам он с добродушным видом и уже собранный стоял посреди офиса, готовый покинуть его, чем, кстати, шокировал не только коллег Чонгука, но и его самого. Он проследил, как тот о чем-то перекинулся фразами с парочкой сотрудников и, улыбнувшись всем, и о боже, включая Чонгука, направился к выходу. Последний, недолго думая, быстро покидал вещи в сумку и поспешил за остальными домой, тем более что голова все еще была свинцовой и неплохо было бы хорошенько отоспаться. У кабинки лифта уже столпились другие сотрудники и почти весь их отдел, включая самого начальника. Чонгук стоял позади него, ожидая очереди в лифт и гипнотизировал ровную спину. Во-первых, он не забыл, что между ними произошло на яхте, и если паниковал, что об этом начальник Пак не упустит напомнить в своем колком замечании, и почти весь день переживал и на этот счет тоже, то сейчас с облегчением выдохнул. Но вот, во-вторых, что не меньше его беспокоило, так это абсолютное безразличие начальника к его персоне. Если бы не ежедневные его придирки в течение почти целого года к Чонгуку и для него уже привычное состояние груши для битья, то он бы, возможно, не слишком-то волновался, но в их отношениях это выглядело максимально странно и непривычно. Когда прибыл лифт, но мест всем не хватило и Чонгук остался ожидать следующего, он встретился с Чимином взглядами, когда тот развернулся в заполнявшейся людьми кабинке. Тот выглядел настолько безмятежным, что по его виду совершенно было не разобрать каких-либо эмоций. Чонгук молча так и остался стоять у закрывающихся створок и еще больше озадачился. А что, если начальник в тот день так напился, что обо всем позабыл? Это первое, что пришло Чонгуку на ум, и стало не по себе, как будто его использовали и выбросили, как расходный материал для плотских утех. «Поматросил и бросил, выходит?» — уже в метро, усевшись в поезде, обнимая сумку, с обидой размышлял он, как вдруг его посетила другая мысль, еще более досадная. «Может, я настолько его разочаровал, что он даже смотреть на меня не желает?». Вот тут Чонгук по-настоящему встревожился. Неужели он так оплошал в тот вечер? Но ему самому определенно было хорошо, и это именно Чимин довел его до такого состояния, что он беспробудным сном отключился после… «Я точно облажался», — совсем сник Чонгук. Хуже стало следующим днем, когда начальник снова «проигнорировал» его, так и не одарив даже хотя бы каким-то взглядом. Ну хоть бы вот этим его коронным: надменность вперемешку с презрением. «Нет, ну что за игры такие? Не понравилось, так сказал бы, сам же полез тогда», — Чонгук стрелял в сторону открытой двери кабинета начальника и не мог никак успокоить свое разбушевавшееся эго. А вернее, задетое достоинство. Он полагал, что весьма хорош в вопросах секса, по крайней мере пока еще никто не жаловался. Но в те разы он не лежал как бревно и не скулил в изнеможении желая скорее кончить от чужой искусной ласки. Все усугублялось тем, что Чимин ему и вправду понравился, то есть по-настоящему, не как плод эротических фантазий, а как тот, кого хотелось бы пригласить на свидание, узнать получше и, конечно же, с кем совсем не хотелось бы отключаться во время секса. А учитывая, каким он увидел своего начальника вне офиса, каким он мог быть милым, в сущности, нормальным, человечным, а еще горячим… становилось еще обиднее, что все так обернулось. Так и тянулась невыносимая рабочая неделя с бесконечными мыслями: А как? А что, если? А может? Неужели?.. Чонгук даже намеренно стал косячить, чтобы начальник сорвался и обнажил свои эмоции, хотя бы как-то среагировал на него, но не тут-то было. Чимин больше не срывался на нем, не выговаривал и даже не разговаривал лично, отправляя с правками к нему старшего сотрудника, который обсуждал и исправлял с ним все недочеты. В итоге к концу недели Чонгук окончательно сник, так и не отважившись заговорить с Чимином первым.

***

— Привет, дружище! — как-то в обеденный перерыв пятницы ему позвонил Тэхён. С некоторых пор у Чонгука даже появилось время на обед. Хотя его это отнюдь не радовало. Он даже скучал по тем невыносимым дням, когда приходилось выслушивать гневную тираду своего властного, несговорчивого, бесячего, а еще милого, обаятельного, на самом-то деле, и чертовски страстного начальника. — Привет, — постарался выдавить из себя более-менее бодрое приветствие Чонгук. — Как ты? — звучал так радостно голос друга, что Чонгук невольно усмехнулся, ему хотя бы капельку повода для радости, думал он. — Да, нормально, — слукавил он, надеясь, что эмпатичный друг не заподозрит неладное. — Да, здорово! Слушай. Я тут звоню по делу, — не стал растягивать Тэхён и выдал: — Как насчет встретиться на выходных? Завтра, например? — Э-э-э, — озадачился Чонгук, вспоминая, что обычно он работает в выходные, но если с начальником дело пойдет и дальше так, как их последние пару безмолвных недель, то, возможно, у него помимо обедов, еще и законные выходные появятся на постоянной основе. — Что «э-э-э»? — Тэхён не любил отговорки и вот эти придыхания друга в трубку, сразу распознавал, как знак слиться. — Рассказывай, как тебе Чимин? — не стал он ходить вокруг да около и в лоб спросил Чонгука. Тот же моментально встрепенулся, даже выпрямился и сразу же спросил в ответ. — А что насчет него? — Так это я спросил, — не догонял Тэхён. — Тебе ведь он понравился? — Нууу… — стал тянуть Чонгук, вспоминая, как Чимин его не замечал все эти дни, словно он призраком стал. — Короче, как всегда! — терпением все же Тэхён не отличался. — Судя по твоим «э-э-э-м-э-э-э», он тебе понравился. Так вот, я что подумал, как насчет сходить куда-нибудь всем вместе. Сечешь к чему я? — Не совсем, — Чонгук правда не понимал. С другой стороны, он не рассказал Тэхёну, что парень для знакомства оказался его начальником. Тем самым, кого он нелестно называл «сварливой ПАКостью». Сейчас говорить об этом тем более было поздно, да и не хотелось. — Но, слушай, насчет Чимина… не уверен, что я ему приглянулся. — В каком смысле? Он мне сам сказал обратное, — искренне удивился Тэхён. — Что? Сам? Когда? — опешил Чонгук, даже проверяя телефон на реальность звонка. Он в миг покрылся жаром, ощущая, как капельки пота проступают на висках, и нервно поерзал на стуле. — Да в тот же вечер, на яхте, пока ты в каюте отсыпался. Кстати, ты не помнишь, как он тебя домой отвез? Мы тогда тоже перебрали, так что сами еле разбрелись по домам, а он вызвался тебе на помощь. Сказал, что недалеко от тебя живет. Ну я, как ты понимаешь, возражать не стал. Думал, может, у вас чего-того там, продолжение будет. — О чем ты? — тут Чонгуку действительно стало не по себе. Начальник Пак отвез его домой? Он был у него дома? Но как?! Как он мог все так постыдно проспать. «Вот черт…», — накрыл он рукой голову. Возможно, он в беспамятстве чего учудил в тот вечер, чем и вызвал такую реакцию начальника. С другой стороны… — Не думаю, что это была забота от симпатии, может, ему просто жалко меня стало? — Чонгук не верил, что понравился Чимину, тем более после недель игнора, а вот мысль, что начальнику было жаль подчиненного, вполне. — Жаль?! — усмехнулся в трубку Тэхён. — Ну не знаю, как именно проявляется жалость в таких случаях, но он с тебя в тот день на яхте глаз не сводил. Уж я-то сразу секу заинтересованность в таких делах. Да и судя по твоей реакции, у вас это взаимно было. — Ну, ты прав в чем-то, мне он понравился, — с трудом, но Чонгук все же признался. Однако, вспомнив, что было между ними в каюте, он решил, что Чимин напился тогда и не отдавал отчета в своих действиях, а потом пожалел и, как результат, старался показать это в офисе полнейшим игнором. Типа забудь, все было ошибкой. — Но я не думаю, что это взаимно. Он наверняка напился и уже обо всем забыл. — Чимин-то?! — весело отозвался Тэхён, при этом крайне удивившись. — Ты что? Он же не пьет, — пояснил он свою реакцию. — В смысле вообще не пьет алкоголь. Так что насчет встречи и случайного свидания? Давай, соглашайся! Я все устрою. Чонгук не согласился, но обещал подумать, а подумать было о чем. Со слов Тэхёна, Чимин в тот день глаз с него не сводил. Ну это понятно, он увидел своего «любимого» подчиненного на яхте общего друга, да еще и тот оказался обещанным кандидатом для свидания вслепую. С другой стороны, именно Чимин первым подошел и завязал разговор, сразу же раскрывая свои предпочтения. А точнее, прямо говоря, что Чонгук ему нравится. Ну да, сейчас Чонгук стал более прямо воспринимать те его слова. Тогда он решил, что это начальник впервые за долгое время расслабился и выпил, от того и подобрел и даже разоткровенничался, но все в корне менялось от осознания, что в тот день Чимин был трезв. То есть все что он делал, он делал осознанно, а еще все прекрасно помнил, в отличие от самого Чонгука. «Свихнуться можно…» — выдохнул он, снова стреляя глазами в сторону кабинета начальника. «Ты когда водки налакался и в море сиганул, Чимин, не задумываясь, кинулся следом. Он тогда не на шутку испугался. Сказал: — «Он же утонуть может!» скинул все с себя на ходу, и бульк, исчез. Мы-то знали, что ты пловец со стажем, инстинкты и мастерство на дно не утянут, но он-то нет, вот и перепугался бедняга. Ты когда стал хлестать горячую, как не в себя, он то и дело подкладывал тебе закусок. Смотрю, нет-нет, что-то в тарелку твою кладет. Ну милота, в самом деле! Он тебя еще от падения с яхты во время игры в мяч спас. А ты давай кричать на него, я тогда решил, что вы с ним так шутите. А когда ты чуть не грохнулся, спускаясь в каюту, он мне говорит, я присмотрю за ним и за тобой пошел. Я и решил, что вы там уединились…» Под конец рабочего дня Чонгук сидел за своим столом и продолжал гипнотизировать дверь кабинета начальника. Когда оттуда наконец вышел другой сотрудник, он подскочил и ринулся на его смену. Постучав два раза, он приоткрыл дверь, просунув голову, и неуверенно спросил: — Я могу войти? Чимин поднял задумчивые глаза и посмотрел на него через свои обрамленные в черное стекла. Как же он чертовски сексуален в них. Некстати подумалось Чонгуку. Хотя и без них он вообще весь какой-то невероятно привлекательный. Снова непроизвольно отметил он и проморгался в ожидании. — Заходи, — коротко сказал тот и продолжил сосредоточенно что-то печатать, рукой указывая на кресло перед своим столом. Чонгук тихонько закрыл за собой дверь и сел напротив. Он аккуратно устроил на коленях папку с документами и, неловко поерзав, осмотрелся. Казалось бы, знакомый кабинет сейчас выглядел как неизвестное пугающее место для Чонгука. Он бросил взгляд на настенные электронные часы, которые бесшумно отсчитывали секунды к девяти вечера, но ему казалось он слышал, как они грохотали, оглушительно долбя по вискам. Это было его сердце, которое колотилось в эту минуту с такой немыслимой силой, что, казалось, пробьет грудную клетку, так сильно стучало оно по ребрам. С каждой секундой, которую Чимин заставлял ждать себя, Чонгук терял уверенность в правильности своего решения заявиться сюда в этот поздний час. Когда время перевалило за девять вечера, а из-за двери начали доноситься голоса прощавшихся коллег, он и вовсе готов был сбежать отсюда. Но какими-то немыслимыми усилиями он заставил себя не сдвинуться с места и стойко ждать. Когда же начальник наконец закончил и, закрыв крышку ноутбука, взглянул на него, он от неожиданности, глядя прямо ему в глаза, громко вздохнул. — Что у тебя, менеджер Чон? — спросил он с бесстрастным видом, а Чонгук весь подобрался, ведь все это время он, ко всему прочему, подбирал слова, чтобы как-то непринужденно начать беседу совсем не о работе. Однако в реальности всю свою смелость он растерял, как только услышал голос Чимина, и ненароком вспомнил слова Тэхёна, в итоге переходя к рабочему вопросу. Обсудив все, на удивление в спокойной беседе, без привычных нареканий и издевок начальника, Чонгук сам себе признался, что скучал по своей сварливой ПАКости. Так хотя бы создавалось впечатление, что тот хоть и ненависть, но испытывал к нему, а теперь как будто был безразличен. Закончив обсуждение, он поднялся с кресла и, поклонившись, уже хотел покинуть кабинет начальника. — Хороших выходных, менеджер Чон, — услыхав в спину нейтрально приветливый тон Чимина, он все же набрался смелости и, резко развернувшись, уселся обратно перед ним. Чимин от неожиданности даже очки снял и отложил на стол. — Что-то еще? — с удивлением в голосе спросил он. — Да, начальник Пак, — выдавил через силу Чонгук. В этот самый момент он боролся со своей застенчивой натурой и, казалось, почти победил ее, готовый напрямую расспросить обо всем, что так волновало его последние недели, но строгий вид начальника, не того улыбчивого парня с яхты, а этого в деловом костюме, с приглаженными назад волосами и заостренным взглядом, которым можно было без усилия пробивать бетонные стены, остудил его пыл. — Я хотел поблагодарить вас за тот вечер, — раз уж вернулся, нужно было что-то сказать, решил Чонгук. В благодарности же ничего постыдного не было, подумал он, только изменившийся взгляд начальника заставил его усомниться в этом. Тот, слегка прищурившись, поднял брови, а после откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Плохой знак, подумал Чонгук, однако в глазах Чимина вдруг снова сверкнул знакомый живой огонек, который тот уже наблюдал на яхте, когда ему подумалось, что не такой уж и «страшный» этот начальник Пак. — Вы отвезли меня домой, — закончил он мысль, а Чимин улыбнулся. — Мне было не сложно, — сказал он так спокойно, будто плевое дело провожать домой и укладывать в кровать напившегося до беспамятства подчиненного. Да не просто подчиненного, а как он думал раньше — самого проблемного, со слов начальника Пака, и ненавистного — с додумываний самого Чонгука. Он неловко отвел глаза, ища спасение в настенных часах. — Я был за рулем и нам в одну сторону, так что все нормально, — закончил Чимин, все так же приветливо улыбаясь. «За рулем» — снова эта обычная, но важная деталь дошла до Чонгука. — Верно, за рулем, — сказал он тихо, а потом, взглянув на начальника, уточнил: — Выходит, вы все помните, верно? — спросил он с ноткой сожаления. Наверняка, было бы не так дискомфортно, напейся и начальник в тот день. Так Чонгук хотя бы списал все на выпивку, на недоразумение и прочее. — Верно, — начальник снова улыбнулся и придвинулся к столу, как бы наклоняясь через него к Чонгуку, и с явным интересом спросил в ответ: — А ты бы хотел, чтобы не помнил? Чонгук обескураженно взглянул на него, догадываясь к чему тот вел, в этот момент его охватила паника, он сжал пальцами папку в руках и судорожно подбирал слова, чтобы не выдать себя. Он сейчас не уверен, чего бы хотел на самом деле, но точно не ожидал такого поворота в их диалоге. Несмотря на слова Тэхёна, он все еще помнил, кто перед ним, а еще ужасно стал нервничать, потому как сохранять спокойствие перед начальником Паком без выпивки, как было на яхте, оказалось сложнее, чем он ожидал. — Ну, я просто… я перепил тогда и… — ничего лучше он не придумал и решил поскорее отделаться от этого разговора и скрыться с глаз начальника, иначе этот разговор точно сведется к их связи, и он не выдержит, если услышит о себе что-то нелестное или насмешливое от Чимина. — Сожалеешь? — наблюдая за его сомнениями, спросил тот. — О чем? — Чонгук подумал, что все сводилось к его позорной потере сознания, его безвольности перед начальником и, пожалуй, действительно начал сейчас сожалеть, желая оправдаться, но слова Чимина заставили его обратить на него внимание. — О том, что перепил, — сказал тот и поднялся на ноги, Чонгук как по сигналу тоже подскочил, прижав, точно щит, папку к своей груди. Чимин же медленно обошел свой стол и встал напротив него, облокотившись на край стола. После замолчал, лишь вглядываясь в растерянное лицо подчиненного, который либо сбежать хотел, либо готов был в обморок свалиться. Что весьма озадачивало Чимина, потому как впервые со дня на яхте Чонгук отважился заговорить о том, что произошло, но, судя по его виду, застенчивая натура менеджера брала верх. Жаль, Чимин ожидал другого. — Я пойду, пожалуй, еще раз спасибо, — Чонгук наспех поклонился и кинулся прочь. Он не выдержал по итогу и захотел как можно скорее скрыться, чтобы обдумать слова Чимина. А именно, к чему тот клонил и что хотел услышать от него. Хотя нужно было быть полнейшим идиотом, чтобы после разговора с Тэхёном и, сейчас, явных намеков начальника, сомневаться в чем-то. Чимин, наблюдая за ним, недоуменно пожал плечами. Тэхён, конечно, предупреждал его, что с Чонгуком не все так просто, но это немного утомляло. — Ладно, — лишь сказал он вдогонку и снова улыбнулся, когда дверь за менеджером Чоном с грохотом закрылась. Чонгук прижал ее спиной и закатил глаза, вымученно вздыхая. — Я идиот, — полушепотом заключил он и тяжелыми шагами направился к своему столу. Он раздраженно кинул на него папку, грузно уселся в кресло и выставив локти на стол, опустил на ладони распухшую от мыслей голову. Снова это нестерпимое, обидное чувство упущенной возможности. Сколько раз он пасовал перед понравившимися ему парнями? Да не сосчитать уже — сколько. Еще с юности каждый раз, как только дело доходило до крайности, когда, казалось, одного слова, жеста или просто кивка головы было бы достаточно, чтобы быть с тем, кто ему правда нравился, он сбегал. Мялся, оправдывался, находил тысячу и одну причину, чтобы не пересечь черту так будоражащего его сердце чувства. Чувства взаимности и искренней симпатии. Той, за которой скрывались влечение, желание и простой жизненный, такой обыкновенный, но важный человеческий интерес. С первыми двумя по отношению к Чимину он давно столкнулся, еще в своих фантазиях. Только тогда он оправдывал это желанием хотя бы мысленно отмстить своему обидчику-начальнику. Но было ли на самом деле это лишь желанием отомстить? Или уже тогда он скрывал этой наивной отговоркой зародившийся интерес к начальнику Паку. И не только сексуальный. Что же до последнего, на яхте, когда он так запросто вел себя, будто между ними не было тех месяцев выматывающего противостояния, Чонгук поймал себя на мысли, что хотел бы узнать его вне стен офиса. Какой он, когда злился не как начальник. Каков он, когда чему-то по-настоящему был рад. Как он выглядел, когда был счастлив. Встречался ли он с кем-то и как долго? Чем увлекался? Любил ли он в выходные ранние пробуждающие поцелуи в постели или предпочитал подольше поспать? Предпочитал рис с кимчи на завтрак или яичницу с кофе? В каком возрасте он впервые поцеловался? И прочее, прочее, что Чонгуку, видимо, теперь придется лишь додумывать и воображать. Снова… Он внезапно ощутил прилив необычайной злости. Той, что способна была толкнуть человека на немыслимый поступок. Его пальцы непроизвольно задрожали, постепенно дрожь охватила и все его тело. Он подскочил с места как ошпаренный, оглянулся, понимая, что в офисе никого кроме него и начальника не осталось. От осознания этого он дернулся от стола и резко развернулся в сторону кабинета Пака. Сердце, стучавшее словно отбойный молоток, звенело в ушах заглушая все обрушаемые в эту минуту сомнения. Он сделал первый шаг, а ненавистная натура точно палки в колеса начинала вставлять, только бы не смог, только бы не решился, только бы остановился прямо сейчас. Но он сделал еще один шаг и еще один, постепенно покрываясь липким потом. Казалось, его тело нагрелось до несовместимой с жизнью температуры и еще немного — он вспыхнет, сгорая в пламени стыда и безволия. — Да к черту это! — произнес он словно приговор самому себе и с нахрапом навалился на дверь кабинета Пака, открывая ее так, словно это стотонная бронированная дверь в банкохранилище. Отворив ее, он с устрашающим видом застыл в проеме, глядя на Чимина. Тот, весьма удивленный снова видеть его, все так же сидел на краю своего стола и, поправив очки на переносице, все так же нейтрально поинтересовался. — Менеджер Чон? Что-то еще? — но не получив ответа и только сейчас замечая немного, или даже чересчур для Чона, неспокойный вид, а именно бешенный потемневший взгляд, взъерошенные волосы и ослабленный галстук на расстёгнутой рубашке, а еще высоко вздымающуюся грудь и раскрасневшееся лицо подчиненного, который явно сейчас находился не в себе, Чимин осторожно снял очки и аккуратно отложил их с сторону. — Я слушаю… «Раз, два… три». Отсчитал Чонгук и, в это же мгновение оказавшись перед опешившим его поведением начальником, решительно хватаясь за край стола руками, запирая того собой, буквально вонзился своим ртом в его приоткрытые в изумлении губы. С ума сойти от происходящего было бы слишком мало для Чонгука, вся его суть сейчас завопила таким оглушающим воплем, что он решил — происходящее нереально. Однако руки Чимина совсем вскоре довольно ощутимо вонзившиеся в его плечи, заставили поверить в действительность, в которой он прямо сейчас по-настоящему целовал его с ответной взаимностью. Чимин легко раскрыл свои губы, позволяя его языку дерзко прижимать свой к небу, развел ноги, давая плотнее прильнуть к себе. Он был так расслаблен и отзывчив всем телом, что на его фоне Чонгук казался бетонной стеной, давящей сверху. Оказаться так тесно и близко было всегда его безумной фантазией, заставить начальника покориться, подчиниться и наконец замолчать именно так, в поцелуе, его несбыточной мечтой. Ранее несбыточной, а сейчас… Осознание пришло вместе с адреналином, который бахнул по жилам с такой силой, что Чонгук едва не свалился на Чимина всей своей неподъемной громадой. Ноги в один миг стали ватными, руки потеряли упругость, а голова резко закружилась. Чонгук распахнул глаза и тут же отскочил от Чимина, который, к слову, уже почти полностью распластался на столе, смещая собой его содержимое. Он слегка обескураженно посмотрел на своего подчиненного, когда тот рухнул на все еще рядом стоявшее кресло. Затем, усмехнувшись, поднялся, устраиваясь в той же позе у стола и, протерев губы пальцами, заодно поправляя костюм, вопросительно посмотрел на него. Чонгук еще находился в подобии прострации, проверяя способность видеть, слышать, чувствовать, чтобы уже точно наверняка, на все сто процентов поверить в то, что только что учудил здесь. — Это. Было. Неожиданно, — подал голос Чимин, привлекая наконец его внимание. — Но все же, что это было? — хотя и с улыбкой, но без издевки спросил он. Чонгук глубоко вдохнул, немного обуздав разбушевавшееся сердце, медленно выдохнул, весьма интересно при этом выглядя в глазах Чимина, и в конце концов ответил, поднимая на него необычно стойкий взгляд. — Я хотел сказать, что сожалею о том, что перепил тогда, — возможно, Чонгуку впервые за все время их знакомства удалось вызвать на лице невозмутимого начальника растерянность. Чимин задумчиво свел брови, вроде догадываясь, к чему были эти слова, но если так и Чонгук действительно сожалел о том, что между ними произошло на яхте, то он точно не понимал, к чему тогда было все остальное сейчас. Его улыбчивая маска, та которая время от времени сменялась на насмешливую, снисходительную, но всегда уверенную на миллион процентов, медленно сползла с его красивого лица. Красивый. Именно об этом в эту минуту подумал Чонгук, окончательно на этот раз поборов свою скованность и уже теперь ощущая себя тем, кто приводил в замешательство. Чимин сжал руками край стола по обе стороны от себя, что не ушло от внимания Чонгука. Замялся даже как-то непривычно, ему это было, кстати, к лицу. Мило и очаровательно. Чонгук даже подумал, что мог и сам выглядеть в его глазах так же, когда покорно отводил взгляд и терялся перед ним. Блин, а это чертовски сексуально, если посмотреть со своей стороны. — Сожалеешь? — наконец отозвался Чимин, звуча при этом явно расстроено. — Но сейчас тогда я не понимаю, к чему все это? Приятная картинка длилась недолго. Начальник довольно быстро пришел в себя и в свое властно-непоколебимое состояние. Его голос преобразился повелительными нотками, от которых если раньше Чонгук трепетал, как лань пугливая, то теперь наполнялся невиданным ранее азартом. Он, в новинку для себя, без труда выдержал сверлящий взгляд начальника, а затем, снова встав на ноги, оказавшись в шаге от него, медленно стянул с себя галстук. Чимин вскинул брови, снова удивляясь необыкновенной перемене своего подчиненного и сам себе признался, что ему она очень даже нравилась. Чонгук же запихнул галстук в карман пиджака, который после и вовсе снял с себя, откинув на кресло позади. Не разрывая зрительного контакта с начальником, он расстегнул пуговицы на манжетах, неторопливо закатывая рукава и обнажая свои длинные жилистые руки, к слову, которые сразу притянули взгляд начальника. Он неосознанно от всей этой неожиданной картины с раздеванием поелозил на столе, крепче хватаясь за его края пальцами. Он даже допустил мысль, что на этом Чонгук не остановится и немного был разочарован, что на рукавах представление завершилось. — Это все? — спросил он саркастично, лукавым взором окидывая подчиненного с головы до ног и обратно, но тот не заставил себя ждать и тут же отозвался. — Нет, не все, — сказав это, он сократил расстояние между ними, оказавшись так же близко, как тогда на яхте, когда Чимин прижал его к стене. Однако за спиной Чимина стены не было, поэтому он сильнее вжался копчиком в угол стола и отклонился назад, удерживаясь побелевшими костяшками за его край. Чонгук намеренно ощутимо надавил своими ногами на его бедра и навис над ним, устраивая руки на поверхности стола по обе стороны от рук. Его торжествующий вид ознаменовал триумфальную победу над самим собой, а тот факт, что начальник Пак сейчас находился под ним, в этой пикантной позе, почти как в его тайных мечтаниях, означал лишь одно — назад дороги нет. — Я сожалею только о том, что перепил тогда и не смог сказать, что мне понравилось все, что между нами произошло в тот день, — сказал он спокойно и четко, будто бы и не было всех прежних переживаний. От его застенчивости, казалось, не осталось и следа, по крайней мере, сейчас он был уверен в себе настолько, что даже коснувшаяся губ Чимина улыбка, та, которая раньше его выбивала из равновесия, не возымела такого успеха. Он опустил на них потемневшие глаза, машинально обдавая влагой языка свои губы, затем бегло проскользнул взглядом ниже на вздымающуюся грудь Чимина, дыхание которого в один момент стало неровным, определенно он был взволнован его словами. И Чонгуку это доставляло огромное удовольствие, он снова заглянул ему в глаза и наконец признался: — А еще вы мне нравитесь, начальник Пак, уже долго и очень нравитесь. А вот теперь точно отступать больше некуда. Он сказал это. Оказалось, после таких слов не теряешь сознание, не падаешь замертво и, о боже, это в самом деле так просто, что даже жаль не попробовал раньше. А еще это чертовски возбуждало, обостряло все чувства разом. Он вдруг уловил приятный запах, исходивший от Чимина, немного горький и сладкий в то же время, словно темный шоколад. Ему захотелось прикоснуться к его коже, попробовать, четче различить все звучания его аромата. Он снова сделал наклон вперед на пробу, убедиться, что все делал верно, и Чимин разделял его чувства. Впрочем, тот дал понять это сам. — Я был убежден, что ты так и не отважишься на это, — сказал он едва дрожащим голосом. Он точно чувствовал то же самое, и их близость, как сыворотка правды, сдавала его реакцию с потрохами. Помутневшие от касаний тел глаза, приоткрытые в ожидании поцелуя губы, ощутимая дрожь тела, горячего, особенно там, внизу, где Чонгук продолжал надавливать своим, все говорило о том, что он возбужден не меньше. — И, признаюсь, впервые рад, что ошибся. Сказав это, Чимин отцепился от стола и, падая на его поверхность, он поволок Чонгука за собой, притягивая руками за шею к себе для нового страстного поцелуя. Чонгук от неожиданности издал в его губы неразборчивые звуки, когда Чимин слегка прикусил его нижнюю губу. Даже сейчас, под ним, он оставался властным начальником, который направлял его, сжимал пальцами затылок, сильнее впиваясь в него. Наивно было полагать, что Чимин растает перед ним словно мороженка в знойный день, но на этот раз Чонгук был готов и уступать, как тогда, на яхте, не собирался. Он одним движением рук схватил Чимина под коленками, приподнимая его и усаживая на стол, теснее устраиваясь между его бедрами. Улыбнулся в поцелуе, чувствуя, как начальник тут же обхватил его ногами, смыкая их на его талии и двинулся вперед, проезжаясь своей крепкой задницей по его паху. Чонгук машинально втиснулся ладонями между столом и ягодицами Чимина, жадно сжимая их, а следом и вовсе поднял его, чтобы расчистить поверхность стола от бумаг и канцелярии, которая с глухим треском отправилась на ковролин. А как только больше ничего не мешало распластать своего начальника на его же столе, он мягко опустил его и, обрамляя своими крупными пальцами его руки подмышками, плавно повел ладонями к его запястьям. Громко дыша от нахлынувшего желания и глядя Чимину в глаза, Чонгук двинул ладонями вперед, раздвигая и опуская на стол его руки, а после протиснул свои пальцы между его и сомкнул их в замки. Чимин попытался подняться к нему, резко дернувшись, но тот с силой опустил его обратно, обездвиживая руками. Между ними завязалась безмолвная борьба глазами. Не отводя, не моргая, они словно вели переговоры насмешливыми взглядами, в которых Чонгук предлагал свои правила и не терпел протеста, а Чимин… а Чимин не привык подчиняться. Еще одна его попытка взять контроль не увенчалась успехом и он, усмехнувшись Чонгуку в глаза, обрушился на стол. — Дерзишь, менеджер Чон? — с шутливым вызовом в голосе спросил он, крепче сжимая ноги на его талии. — Дерзю, — обыкновенно ответил Чонгук, звуча даже слишком буднично и легко, однако его сбивчивое дыхание и шальной взгляд были намного честнее, чем обманчивый тон его голоса. Внутри он ликовал и чувствовал себя победителем, он все же смог «завалить» начальника, и как же это кайфово ощущалось во всем теле — приятными, щекотящими волнами обдавая каждую его клеточку предвкушением большего. Он бегло окинул Чимина глазами, ощутимо сжимая своими его пальцы, отчего тот даже немного скривился, и снова ухмыльнулся, совсем не выглядя побежденным, что Чонгука лишь подстегивало сильнее. — Всегда представлял вас так, начальник Пак, в этой позе, — сказал он с похотливым азартом и нагло облизнулся, толкаясь бедрами в ягодицы Чимина. — И как? Нравится? — усмехнулся тот, елозя под его напором. — Безумно, — наклонившись к нему, ответил Чонгук и вновь соединил их уста в неистовом поцелуе. «Долго же ты решался», — подумал Чимин, на этот раз отдаваясь его воле. Год назад, когда под его руководство прибыл новый сотрудник, он сначала с интересом изучал его, наблюдая за его работой, манерами, стараниями. Чонгук был довольно смышленым и собранным, быстро вникал во все вопросы отдела и в общем-то отлично справлялся с делами. А еще он был очень вежливым, даже слишком. Порой эта вежливость очаровывала Чимина, она почти граничила с робостью, но ему нравилось, что красивый статный подчиненный, являлся такой душкой в сущности. Даже удивительно было, как он умудрялся справляться со всем и сразу. Он с рвением брался за любую задачу, легко влился в коллектив, а еще был скромен и молчалив. Загадочный и многообещающий новенький сразу стал любимчиком всего офиса. Уже вскоре Чимин начал ловить себя на мысли, что ему даже слишком нравился его скромный подчиненный. Хотя он не выдавал своего явного интереса к нему, но все-таки еще раз изучил его личное дело, чтобы убедиться, нет ли у него каких-то скелетов в шкафу, а заодно и семейный статус глянул, ну мало ли зачем ему это, но на всякий случай. А потом случилось то, что раскрыло неожиданные подробности о скрытном работяге и показало его другую сторону, совершенно не похожую на то, что Чимин видел каждый день в офисе. — Я его завалю! — крикнул Чонгук, даже не замечая, что шумел почти на весь бар. Впрочем, подобные высказывания в этом гей-баре никого не удивляли и даже внимания не привлекли. А он, наяривая очередной стакан с крепким, красочно описывал свои намерения в отношении начальника, которому, как он уверял своих друзей, посчастливилось заполучить такого сотрудника, как Чон Чонгук. Не преминул он использовать о нем слова прирожденный «наездник» в том самом смысле, в котором себя описывал бойким «жеребцом». — На твоем месте я был бы осмотрительнее с такими заявлениями, — ответил кто-то за столом. — Одного желания недостаточно. — Да, да, — бодренько отозвался еще кто-то. — Особенно тебе, как только протрезвеешь, забудешь обо всем. И откуда такая уверенность, что он «завалится»? — Я как-то раз заметил у него на экране приложение для гей-знакомств. Иконка еще такая дурацкая с парнем в стрингах, ну то самое, у вас тоже наверняка есть. Сами подумайте, зачем натуралу знакомства с геями? Особенно в таком приложении? Там же любовников на одну ночь ищут, — самоуверенно объяснил Чонгук. — Ну, да в общем-то, — согласились остальные. — Так вот, я как это увидел, сразу все понял, он гей. Еще весь такой холеный, с иголочки весь, улыбается так мило, глаза так и блестят, когда со мной разговаривает. Да там лазурная аура так и прет, — продолжал вещать Чонгук, вспоминая начальника Пака в черных очочках, стильных костюмах без единой складочки, всего такого аккуратного, выверенного, ну не придраться. Может и стереотипно было именно так рассуждать о своих «братьях» по сексуальности, но все его друзья геи, как на подбор, именно так и выглядели. Собственно, и сам Чонгук уделял уходу за собой не малое внимание, все же в его окружении и натуралы такие встречались, но там вибрации, что ли, другие, а тут. — Короче встает у тебя на него, правильно я понял? — еще один друг подал голос, а Чонгук самодовольно так помотал головой. — Да это у него на меня встает, отвечаю! — небрежно выдал он, а все остальные замотали головами, понимая, что их застенчивый друг уже перебрал и завел излюбленную пластинку: «Да я всех и сразу!» — Так и млеет передо мной! Вот увидите, не пройдет и недели, я его завалю. — И как же ты это, боюсь представить, сделаешь? — скептически спросил один из его компании. — Включу все свое обаяние, заявлюсь как-нибудь к нему в кабинет в конце рабочего дня и завалю! — Может, хотя бы пригласишь на свидание для начала? — иронично спросил кто-то из ребят, а другие разразились смехом, пока Чонгук, насупившись, смотрел на них как на идиотов. Они вовсе не желали его обидеть, но правдой было то, что, протрезвев, он и не вспомнит о своих отважных заявлениях и при первой возможности, вероятнее всего, спасует. — Может и приглашу, — отмахнулся Чонгук, уже припадая щекой на свой же кулак. — Да он сам прибежит ко мне первым, еще неделька и точно прибежит, — последнее, что сказал он в этот вечер, окончательно теряя связь с реальностью. Он встретился с друзьями в баре, чтобы выпить и поболтать, как они это делали все вместе пару раз в месяц, а тут еще и повод был приятный. Повышение с переводом Чонгука, да еще и под руководство прихорошенького гей-начальника. По итогу Чонгук забыл большую часть своих громких высказываний из того вечера, а вот Чимин помнил все до последнего слова. — Чимин, все в порядке? Если тебе здесь не нравится, можем уйти и поехать ко мне? — сказал мужчина, сидевший напротив него на диванчике с высокой спинкой, как и сам Чимин, а с другой стороны его диванчика сидел его очень даже нескромный подчиненный и вел себя так нахально и грубо, что хотелось немедленно предстать перед ним и призвать к ответу. Однако. — Да, — кивнул он своему спутнику. — Давай уйдем отсюда, — сказал он вежливо и поднялся, моментально вылавливая в полумраке заведения притихшего уже менеджера Чона, склонившего голову на руки. В этот момент он не замечал никого, кроме Чонгука. И ему пришла идея получше, чем раскрыть себя перед ним. Он заставит его раскрыться и показать свою сущность. А еще первым прибежать к нему, уж начальник Пак постарается… И вот стараниями Чимина и не только его, впрочем, Чонгук наяву попал в мир своих грез, забираясь руками под его рубашку, а после и вовсе задирая ее, чтобы обнажить его живот, прильнуть к нему губами, следуя выше, целуя маленькие упругие соски. Сейчас он ощущал намного ярче касания к его коже, чем тогда на яхте. В отличие от той их близости, он был трезв и отчетливо понимал, что и с кем сейчас делал. А делал он все медленно, желая вернуть Чимину подаренное им ранее удовольствие. И, судя по его реакции, Чонгук все делал правильно. Он завел руку между их ширинок, нащупав чиминову, ловко расстегнул ее и проник пальцами под брюки, оглаживая его возбуждение через ткань намокшего белья. Чимин потек, как и он, и это стало приятным фактом. — Не возражаете? — совсем осмелев, но все еще не отбросив условности, спросил Чонгук, намеренно гладя пальцами рядом с бугорком в чиминовых штанах. Тот шикнул, когда он в очередной раз лишь провел около, заводя руку то на его ягодицу, то на бедро и, расценив как согласие, наконец накрыл всей ладонью контур возбужденного члена. Чимину чертовски нравилось происходящее в его кабинете непотребство. Что уж там таить, он, хотя и сердился на высказывания своего подчиненного в баре, после того вечера «завалить начальника» стало и его тайной фантазией. Вот только поиздевавшись вдоволь над менеджером Чоном, он уже отчаялся, что тот когда-нибудь решится на это. И как же здорово, что он оказался тем самым другом детства их общего друга Тэхёна. Он, конечно же, не скоро расскажет Чонгуку о том случае в баре, а может и вовсе не расскажет. Хотя он не раз с наслаждением представлял его милое пунцовое от стыда и смущения лицо, когда бы раскрыл ему эту неприглядную правду. Но наблюдать сейчас, как Чонгук, сдерживаясь, старался изо всех сил доставить ему удовольствие, как, несмотря на собственное возбуждение, даже в такой интимной обстановке, оставался вежливым и чутким, заводило Чимина гораздо больше. — О-о-х! — сорвалось с его губ, когда прыткие длинные пальцы Чонгука коснулись его дырочки, настойчиво пытаясь проникнуть внутрь. Чимин зажмурился: «Да что б его!» — стиснул он зубы, явно поспешив с выводами о чуткости напористого подчиненного. Чонгук, очевидно, намеревался пойти до конца, похоже и вправду поверил в себя, каким только бойким стал. Чимин невольно усмехнулся своей мысли, впрочем, тут же громко зашипев, потому как Чонгук все же протиснулся в его зад, а это было, мягко говоря, жгуче, тем более что у Чимина давно не было секса. Его же заведенный от возбуждения любовник, продолжая припадать то к груди, то губами проскальзывая к шее поцелуями и вовсе перестал что-либо замечать. «Он так точно порвет меня», — опасался Чимин, особенно вспомнив нескромные размеры своего подчиненного. — Слушай, — поймав его рукой за шею, он рывком притянул Чонгука к своему лицу: — Ты же не собираешься на сухую вставлять? — спросил он с некоторым опасением, когда тот удивленно воззрился на него. — Простите, начальник Пак, — опомнился Чонгук, вытаскивая пальцы из узкого горячего нутра босса, но не отодвигаясь и дыша прерывисто, он вопросительно осмотрел его лицо. У самого же щеки налились краской, с губ сорвалось горячее дыхание, а глаза блестели от выступившей на них влаги. Даже доминируя, он оставался такой милахой, что Чимин невольно закатил глаза, только бы не расплыться в умилительной улыбке, опасаясь напугать его своей реакцией. — Я сделал вам больно? — спросил он с таким сожалением, что казалось еще немного, и точно расплачется. Чимин, собрав все свое мужество, чтобы не выдать шутливую колкость, нежно улыбнулся ему, гладя по взъерошенным волосам, а после отрицательно помотал головой. — Нет, но, думаю, если вот так продолжишь тереть меня изнутри, точно костерок натрешь… — сказал он без усмешки, но сосредоточенное лицо Чонгука на мгновение заставило его напрячься. — Я не против продолжить, но смазки нет, — решил он объяснить прямо. — Понял, — в один миг преобразился Чонгук, а после выпрямился, осматривая результат своих действий. Чимин лежал перед ним как развороченная куколка — наспех стиснутый наполовину пиджак, следом и рубашка, расстегнутая абы как, приспущенные штаны с бельем, натужно стянутые у его бедер. Ну, вообще-то, картинка та еще — заводная. Чонгук действительно не желал останавливаться, и раз уж Чимин не против. — Довертесь мне, начальник Пак, — сказал он так любовно и обнадеживающе, что тот подумал, у Чонгука в брюках нужный бутылечек припасен и уже было расслабился. Однако тот лишь приспустил свои брюки, погладив через белье свой выпиравший член, а после, двумя незамысловатыми движениям стянув с Чимина туфли и дернув за его штанины, и вовсе оголил его. Ладно, хорошо, такого поворота Чимин не ожидал. Он даже от изумления подался вверх по столу, но сразу же пополз назад, поволоченный Чонгуком за ноги к краю. Тот, разместив его удобнее для обзора, пододвинул к столу кресло и, сев на него, плавно отъезжая бедрами назад, при этом оставаясь головой у ягодиц Чимина, взялся за его ноги, вскидывая и удерживая руками, заглянул к нему между его же бедер, раздвинув их точно палочки для еды. Картинка, надо заметить, до комичности абсурдная, опешил Чимин. «Что это он собрался выделывать там, так удобно устроившись?» — он, конечно, догадывался, но все-таки не мог в это поверить. В смысле тот самый, по словам Тэхёна, робкий парень, не то чтобы не решавшийся прежде что-то сделать, но даже сказать был не в силах, вот так запросто раздел его, завалил на его же стол, в его же кабинете и намеревался?.. — Позвольте, я смажу вас, — облизнув губы, он не только сказал, но и тут же принялся исполнять с такой решимостью и сосредоточением, будто бы горящий план квартальный по работе выполнял. «Охренеть!» — окончательно потрясенный начальник, лишь обрушился всей тяжестью своего уже неподвластного ему тела на стол, закидывая руки за голову, схватился за его края и задушено замычал, когда горячий гладкий кончик языка Чонгука коснулся его тугой задницы. Чонгуку приходилось однажды испытать на себе прелести анальной ласки, и он, что называется, не понаслышке знал, как может быть приятно, если это делают медленно, обильно смачивая слюной. Так он и делал, выводя начальника на новый уровень наслаждения. В общем-то искушенный Чимин в его руках ощутил небывалое прежде удовольствие. Все же, находясь в таком положении, и осознавая, что тебя в конце рабочей недели вылизывает твой подчиненный, вот бы каждая неделя так заканчивалась, тот, который ежедневно не давал покоя своей смазливой мордашкой и невинными глазками, выводил из себя и возбуждал застенчивостью и робостью, теперь вытворял своим языком такое, что даже падшим ангелам греха и похоти не снилось. Это безумие. Чимин уже и не понимал, спал ли он, видя развратный сон, или это действительно происходило с ним и Чонгуком, но каждый раз, когда тот сменял язык на влажные пальцы, проникая все глубже и нащупывая простату, он возвращался в момент, где его «брали» без тени смущения. — Вам нравится? — вынырнув и мягко обнимая ладонью его бедро, спросил Чонгук, припадая румяной щекой к стройной начальственной ножке и нежно целуя ее. Оказалось, он еще как умел говорить, вот прям не закрывался, уточняя, все ли хорошо, а если вот так, то как вам? А вот здесь? Чимин просто млел от такой необычной любовной заботы. Это и впрямь было что-то новенькое для него. Ему, конечно, нравились робкие обходительные любовники, с которыми он предпочитал вести себя, как негодяй, ломая их природные манеры, заставляя срываться и биться от вожделения, но здесь, с ним ломались к черту все его устои. А привычка властвовать и подчинять и вовсе разлеталась, как и собственные нервные окончания под мягким натиском ласковых прикосновений Чонгука. Чимин думал, что он один из прочих, которые в конце концов обличают свою животную натуру и в приступе желания забывают обо всем в гонке за собственным удовольствием, но Чонгук… Господи, до чего же он нереальный в своем трепетном отношении, с такими же невинными глазками и до невозможного учтивым поведением, а еще, в чем Чимин точно не сомневался, наверняка с огромным стояком в трусах. — Чонгуки, — неожиданно для себя и так приторно ласково, что чуть из собственных же ушей клубничный сироп не потек, сказал Чимин и привстал на локтях, замученно посмотрев на Чонгука, решившего, очевидно, извести его долгой прелюдией, поэтому бегло выдал ему: — мне все очень нравится, хочу кончить с тобой, вставь уже, пожалуйста. Это звучало так противоестественно для начальника Пака, что Чонгук, кажется, чуть не кончил сам только от его «Чонгуки, пожалуйста» в одном предложении. Он недоуменно хлопнул веками, как будто ему послышалось и сейчас Чимин переменится в тоне и что-нибудь выдаст более для него свойственное, но тот лишь добавил: — С ума меня сводишь… Исполнительному и ответственному менеджеру Чону повторять два раза не требовалось. Он тут же вскочил с кресла, взгромоздился над Чимином, прощупав задний карман приспущенных брюк, достал залежавшийся там и наконец дождавшийся своего звездного часа презерватив. Раскатал его слегка дрожащей от нетерпения рукой и, смачно сплюнув на резинку, пододвинул бедра к ягодицам Чимина, упираясь в растянутый анус. От радости и в каком-то смысле триумфа в этом долгом противостоянии с «несносным» начальником, его накрыло игривым настроением, и он, чуть помедлив, наклонился к нему и с озорством в глазах шутливо выдал. — Тук-тук, — одной ладонью гладя напряженный член Чимина, а другой удерживая свой, он, как бы изображая будничную сцену из жизни «начальник-подчиненный», постучался в «дверь кабинета» Пака, на деле же хлопая головкой по его промежности и, сдержанно улыбаясь, учтиво спросил: — Я могу войти, начальник Пак? — он растянул такую широченную лыбу от вида синхронного изумления и смущения на лице сбитого с толку начальника, а еще вопроса в его округлившихся глазах: «Что?..», что едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Пожалуй, он даже вошел во вкус, подтрунивать над ним, уж очень милым выглядел его суровый босс, когда по-настоящему смущался перед ним, вот так — раздетый, возбужденный и влажный. Чимин с недоумением прищурился, догадавшись, что над ним потешались, а еще признавая, что Чонгуку снова удалось его подловить и как же этот дерзкий парнишка заводил его всем этим наивным и очаровательным флиртом, что хотелось уже самому повалить его и оседлать, как не терпелось. Но вместо этого, он схватил его за волосы, резко притянув к себе, слегка прикусил за губу, оттягивая ее и впился коротким страстным поцелуем. — Зови меня по имени, когда тычешься в меня своим членом, понял? — сказал он отрывисто и тут же издал гортанный стон, потому как Чонгуку, на самом-то деле, его дозволения уже не требовалось. — Черт, медленнее, — простонал он вновь, ощущая как стенки его узкой задницы натягивались от крупного члена внутри. — Чимина-а-а, — послышалось у его уха, отчего он словно в самую гущу мягчайшего пуха свалился, как это прозвучало интимно, откровенно и до одурения ласково, что его в миг окутало такой небывалой нежностью, что он даже хныкнул, — расслабься, пожалуйста, — Чонгук звучал тихо и мягко, но даже так можно было уловить в его голосе дрожь, потому что он явно тормозил себя, чтобы не причинить боли. — Чимина-а-а… «Пиздец», — мысленно грубо Чимин пытался нащупать воображаемую почву у себя под ногами, потому как терялся снова от его голоса, его трепетного обращения, а еще от своего имени на его устах. Сам же просил называть по имени. Как теперь это расслышать, как теперь не заводиться только лишь от этого «Чимина-а-а». — А-а-х, — думать об этом стало невозможно, когда Чонгук медленно и сразу проник в него до конца, уперся в его ягодицы своими крепкими бедрами, теснясь горячей кожей, и застыл. Он склонился над ним и снова с тем же негромким обволакивающим звучанием его на самом-то деле безумно красивого голоса спросил: — Ты как? «Гаденыш, он собирается весь процесс быть таким славным?» — молчаливо вопрошал Чимин, глядя в его глаза. Но как бы он не хотел взять все в свои руки, огреть вежливого любовника острым словцом, он впервые не желал поступать как привычно, поэтому лишь с нежной улыбкой кивнул и, закрывая глаза, окончательно отдался этому по-настоящему новому приятно волнующему наслаждению. Впереди у них будет много секса, разного, жгучего, необузданного, внезапного, до одурения нежного, тягучего и страстного, но эту близость Чимин запомнит надолго. Чонгук двигался в нем неторопливо, ловя на лице Чимина каждый излом его бровей, угадывая его ощущения, меняя угол проникновения, получал удовольствие от каждого вырвавшегося стона. Улыбался, любуясь красивым парнем под собой, который наконец перестал ему видится лишь начальником, а преобразился в человека, которого не хотелось «завалить», не хотелось приструнить или одолеть, а хотелось любить, нежно и долго, что он и делал, не замечая времени. В конце концов его толчки бедрами стали отрывистей, стоны Чимина громче, а их тела напряженнее. Когда рубашка Чонгука оказалась на полу никто не помнил, когда Чимин окончательно оголился — тем более, больше всего досталось ноутбуку и несчастным черным очкам, которые в итоге слетели со стола туда же к отчетам, рабочим папкам и канцелярии. Чимин кончил первым, так и не прикоснувшись к себе, лишь цепляясь за крепкие плечи, целовавшего его Чонгука. И тот уже вскоре забился в экстазе, обрушаясь на него сладостным поцелуем. Несмотря на усталость, телесную разрядку, они еще долго не выпускали друг друга из объятий и целовались на разволоченном столе начальника Пака, неторопливо отходя от яркого и взаимного упоения. Время давно перевалило за полночь, сегодня они оба явно переработали. По крайне мере, именно так подумал задремавший охранник, с сонной улыбкой проводив двух трудоголиков. Выйдя на улицу, Чонгук замедлился, понимая, что Чимин направляется к своей машине. Сегодня он преодолел много внутренних барьеров и наконец созрел для взятия самой главной вершины. Он мысленно сосчитал до трех, как будто это заклинание храбрости и остановился. — Начальник Пак, — произнес он сначала уверенно, но осекся, видя, как Чимин сразу же обернулся. — М? — тот весело улыбнулся, играючи закидывая за спину свой дипломат и перехватывая другой рукой, как-то ребячески перекатился с пяток на носки. Чонгук удивленно улыбнулся, отмечая про себя, что оказывается Чимин и таким может быть, задорным и очаровательным, даже в своих строгих черных очках. Он приблизился и, заглянув ему в глаза, спросил: — Пойдете со мной на свидание завтра? — наконец, он сделал это. Впервые за свои двадцать семь, он пригласил понравившегося ему парня на свидание. И как же это было здорово! — Завтра? — Чимин задумчиво поднял глаза к небу, будто искал там свой список дел, а заодно и ответ. Чонгук, сообразив, что его завтра уже наступило, а если откровенно, расставаться с Чимином совсем не хотелось и послезавтра и тем более сейчас, поспешил уточнить: — Вернее, сегодня. Уже поздно, но мы ведь даже не ужинали, поэтому я подумал, может, мы могли бы поесть рамен… у меня? Чимин на это предложение вдруг разразился смехом: — Серьезно! Ты бесподобен! — выпалил он сквозь смех. И почему этот наивный предлог не расставаться звучал так забавно, особенно после того, что между ними недавно произошло. Чимина это очень веселило, а Чонгук наблюдал за ним с некоторым беспокойством, заметнее напрягаясь, когда тот резко прекратил смеяться и с серьезным видом посмотрел на него. — Менеджер Чон, — сказал он строго, а Чогука от его тона слегка передернуло, неужели он слишком самонадеянно поторопился? Тот шагнул к нему и поправил его немного замявшуюся рубашку, а после, лукаво заглянув ему в глаза, с улыбкой произнес: — Я ужасно проголодался и с большим удовольствием поел бы с тобой рамен и не только… — сказав это, он взял его под руку и бодренько потянул за нее к своей машине. Чонгук не сразу понял, что это было, но неуверенно зашагал, вопросительно глядя на него. — Боже! Да расслабься ты уже! — заметив это, весело сказал ему Чимин в своей излюбленной манере — повелительно-насмешливой, но в этот раз это ничуть не задело Чонгука. — Да расслабишься тут, — буркнул он в ответ с притворной обидой. — Извини, я не сдержался, — пожал плечами Чимин, заводя машину, пока Чонгук все еще нарочито дулся, пристегиваясь ремнем безопасности. — Но твое «Начальник Пак, пойдете со мной на свидание» звучало так забавно, я думал мы уже перешли на ты… Чонгук глядел на веселое лицо Чимина и ловил себя на мысли, что безумно сейчас счастлив. Впервые так счастлив, что даже моргать не хотелось лишний раз, чтобы не пропустить даже доли секунды этого момента. Чимин, заметив его взгляд, посмотрел в ответ, все так же улыбаясь глазами, и вопросительно поднял брови. — Тогда ты не против, если я тебя поцелую? — сказал Чонгук мечтательно, глядя на Чимина с такой потопляющей нежностью, что у того впервые, наверное, за всю жизнь зарумянились щеки. Ощущая себя рядом с Чонгуком, как в хмелю, по крайней мере Чимин уверен, что именно так ощущали себя опьяненные, но в его случае от чувств, он лишь смущенно кивнул.