I got the revenge

— Минхо-о-о, — очередной стон отскакивает эхом от стен, — умоляю, — руки, костяшки которых уже побелели, держатся за изголовье. Хёнджин делает попытку посмотреть на возлюбленного через плечо, но его жёстко хватают за подбородок и удерживают голову в одном положении. Минхо не меняет своего темпа, толчки продолжают быть плавными, медленными. Секунда – и Хван точно завоет не своим голосом. Минхо намеренно не торопится ускоряться, доводя своими пытками Хёнджина до сумасшествия. Он свободной ладонью гладит стройное тело, ненадолго задерживается ею на горле, слабо сжимая, проходится по соскам, щипая каждый. Минхо, как кот, играется со своей жертвой, прежде чем сожрать её. Любовно костяшками проводит по бесчисленным засосам на груди и шее, довольствуясь сотворённым шедевром, лениво подмахивает бёдрами, толкаясь в младшего. Держит Хвана стальной хваткой под губами, пальцем оттягивает нижнюю. У Хёнджина больно скользят колени по простыни, собственное возбуждение бьёт по вискам, предэякулят безостановочно вытекает из красной головки, что сталкивается со стенкой изголовья. Хван хочет кончить, но садист, что чересчур нахально и так вальяжно проникает в его нутро, не даёт желанной разрядке наступить. Губы, что изголодались по поцелуям, терзаются уже двумя пальцами, а до другой пары никак не дотянуться. Мокрые от пота волосы падают на лоб и глаза, но возможности их убрать нет: руки накрепко ухватились за деревянные узорчатые прутья. Они служат точкой опоры, благодаря которой Хёнджин ещё не свалился. — Хо-я, — жалобно воет, взывая к состраданию в адрес своей скромной персоны. Напряжение, коим оцеплено всё его тело, терпеть невыносимо. Хёнджин мечтает сбросить эти оковы и упасть в пламя вожделенного оргазма. Но ладонь, что так внезапно окольцовывает его член в том месте, где головка соприкасается со стволом, сдерживает рвущееся наружу семя и всё обламывает. Минхо не шевелит рукой, только сжимает орган, не позволяя Хвану эякулировать. — Что такое, милый? — сладко щебечет на ухо, толкаясь чуть быстрее, но тут же замедляясь. Минхо чередует скорость ритма, нисколечко не щадя бойфренда. — Я уже не могу, пожалуйста, быстрее, — молит Хёнджин. — Прям не можешь? — Ли издевается, но толкаться начинает чуть резче. — Нет, — Хёнджин двигается навстречу, вбирая орган старшего глубже насколько это получается в его ситуации. — Хорошо, котёнок, я понял, — Минхо счастливо скалится, вбивается всё чаще и интенсивней в Хвана, параллельно под стать своим движениям скользит рукой по члену младшего. Хёнджин задыхается в собственных криках, наконец получая то наслаждение, что так долго от него таили. Пик удовольствия обрушивается на него стремительной лавиной, накрывая собой целиком и полностью. Хван не протягивает и пяти минут, обильно извергаясь. Минхо не отстаёт от него и, сделав парочку размашистых толчков, кончает следом, заполняя возлюбленного своей спермой. Обнимает Хвана за талию и прижимает спиной к своей груди. Голова Хёнджина валится старшему на плечо, пока сам юноша отчаянно пытается восстановить дыхание. — Ты чёртов садист, — шепчет, облизывая губы. — Почему же? — Минхо игриво прикусывает щёку младшего, заботливо убирая пряди с его лица, заправляя их за уши. — Ты растянул прелюдии примерно на полчаса, а потом ещё и минут десять не мог нормально меня трахнуть, — жалуется Хёнджин. Он отпускает руки, и те вяло повисают вдоль его ослабевшего тела. — Прости, немного забылся, — Ли чмокает Хвана в загривок. Он откатывается назад, поправляет подушки, что валялись в разных краях постели. Нежно потянув Хёнджина на себя, он укладывает того на мягкий матрас, укутывает одеялом и сгребает в свои объятья. — Будто это впервые, когда ты забываешься, — фырчит Хёнджин, но Минхо на его недовольство лишь улыбается, целуя на сей раз в макушку.

***

— Я смотрю, у вас хорошо прошли выходные? — Феликс подпирает щёку рукой и кивает на воротник рубашки, из-за которого выглядывают багровые пятна. — Шея, как у жирафа, в крапинку. — Ага, просто потрясающе, — безэмоционально бурчит Хёнджин, отпивая молочного коктейля через трубочку. — Что-то не так? — Ну, не совсем, — Хван вздыхает. — Меня просто бесит то, как Минхо ведёт себя. — Ведёт себя? Где? В универе? Курсы у вас разные, общих пар нет, — рассуждает Ли. — Дома, что ли? Вы же не так часто ночуете друг у друга, а уже хлебнули бытовухи? — В сексе, Ликс, — поясняет Хёнджин. — Ведёт себя в сексе. — Чего? — у парня брови подлетают к чёлке. — А там в чём проблема? Он обижает тебя? Делает больно? Принуждает? — Остынь. Не принуждает, не обижает и больно – ну по крайней мере, так, что мне бы не нравилось – он не делает, — Феликс морщится на такие подробности, на что Хван хмыкает. — Минхо просто порой любит заигрываться, включая какого-то альфа-самца. — Я думал, тебе такое по кайфу. — Да, но Минхо иногда перебарщивает и в открытую издевается надо мной! — восклицает Хёнджин на всё кафе, но тут же осекается. — Он злоупотребляет своим положением актива и дразнит меня, — чуть тише продолжает. — Как бы сказать, я люблю быть в подчинении, но не так же часто! Временами это кажется унизительным. — А ты Минхо об этом говорил? — Феликс задаёт весьма логичный вопрос. — Говорил, но он с невинными глазками лепечет мне, что так само получается. Он входит в кураж и перестаёт себя сдерживать, — пыхтит Хван. — И меня всё это до поры до времени устраивало, но сейчас уже надоело быть без конца ведомым. — Ты хочешь быть ведущим? Не наблюдал у тебя таких наклонностей. — Я не собираюсь менять свою позицию пассива, тут я всем доволен. Но эти поддразнивания Минхо, его довольная моська, когда он вынуждает меня умолять, злят! Я что, должен теперь кончать по чьему-то разрешению?! — Хёнджин искренне возмущён. — А, я, кажется, понял, — Феликс щурится. — Нашему Хёнджину не по нраву, что уламывают не его, а он! Обычно ухажёры стелились перед тобой и бились за твоё внимание. А Минхо взял и перевернул ситуацию в иную сторону. Теперь просишь ты, вот и бесишься с этого. — Ой, ну и что? Да, меня это раздражает, — признаётся Хван, складывая руки на груди и дуя щёки. — Минхо вообще-то тоже бегал за мной: выпрашивал мой номер, уговаривал пойти с ним на свидание. — Но зацепило тебя в нём то, что он внаглую увёз тебя куда-то за город и там признался в чувствах? — заламывает бровь Ли. — Да, люблю решительных и слегка настойчивых, — безапелляционно кивает Хёнджин. — Ну, ещё он трахается классно. Феликс выдыхает и закатывает глаза. — Но неважно, — Хван водит трубочкой по дну стакана. — Суть в том, что сначала он был не таким дерзким в этом плане. А теперь, видимо, почувствовав себя богом или кем-то ещё, устраивает мне эти представления. Так ладно бы они проскакивали редко, но нет, это происходит с завидной регулярностью. Альфач хренов. — Оке-е-ей, — тянет Феликс. — И что ты делать будешь? — Мстить, — уверенно заявляет Хёнджин. — Только не придумал как, — чуть робея добавляет. — У тебя идей нет? — Увы, я тебе тут не советчик, — мотает головой. — Мы с Бини подобное не практикуем. Дальше шлепков и связываний не заходило. — М-да, — с досадой звучит Хван. — Просто связать его – слишком скучно. Я хочу его до ручки довести. — Может, тогда лишишь его секса? Чем не наказание? — Это, во-первых, как-то неинтересно, — отнекивается Хёнджин. — А во-вторых, при таком раскладе я наказываю и себя. Не подходит. — Вы как кролики, — кривится Феликс. — У кроликов брачный период длится три-пять дней, а у нас с Минхо уже полгода. — Как у вас там ещё ничего не отвалилось... — цокает Ли. — Подсыпь ему виагры. — А если у него потом не встанет? — Это так не работает. — Не хочу рисковать, мне Минхо ещё здоровым нужен. — Вы ненормальные, — делает вывод Феликс. — Сори, но я не знаю, чем тебе помочь, — вздохнув, он залезает в свой смартфон и принимается бездумно тыкать по экрану, пролистывая ленту твиттера. — Я тоже не знаю, чем себе помочь, — постукивает пальцем по столу Хёнджин. — Ну должен же быть оригинальный способ. Хочу и его удивить, и чтоб обоим прям до дрожи было. — Кастрируй его. Это точно будет незабываемо и «прям до дрожи», — равнодушно бросает Феликс. — Ой, вау-у-у, — присвистывает, вчитываясь в какой-то пост. — Что там? — А, да Сынмин твит интересный опубликовал, — поднимает глаза на друга. — Про их с Джисоном свиданку. — И что у них была за свиданка? В университетской библиотеке? — Хван издаёт надменный хмык. — Туда вряд ли кто-то пойдёт после того, как вы с Минхо её осквернили, — парирует Феликс, на что получает фырк от Хёнджина. — Нет, они поели устриц в каком-то ресторане с морепродуктами, а потом на них резко накатило возбуждение; они вызвали такси до дома и «классно поебались», — Ли пересказывает новость от их одногруппника, цитируя последнюю фразу. — А как связаны устрицы и их секс? — Устрицы имеют схожее воздействие на организм с сильными афродизиаками, так что могут вызвать вот такой прилив похотливого желания. — Реально? — выпучивает глаза Хёнджин. — Угу, — кивает Ли. — Они содержат какие-то вещества, которые способствуют нормализации эрекции и повышению подвижности сперматозоидов. Читал об этом как-то ради забавы на досуге. — Или, может, потому что Чанбин где-то не дожимает, и ты думал, как его расшевелить? — глумится Хван. — Отвянь, — гаркает Феликс. — Красное вино, кстати, тоже обладает таким эффектом. Неудивительно, что для свиданий чаще всего берут именно его. — Хм, — Хёнджин задумчиво подпирает подбородок. — А сколько нужно этих устриц? — Для чего? — Феликс на секунду отрывает глаза от телефона, переводя их на друга. — Для возбуждения. — А, ну стандартной порции хватит, — разъясняет Ли. — От шести до двенадцати штук. Вроде по столько их обычно подают в ресторанчиках. — И говоришь, на человека нахлынет желание секса? — Ну... тут сложно сказать. Кто-то причисляет это к мифу, а кто-то, как Сынмин с Джисоном, наоборот подтверждают своим личным опытом. Так что точно не знаю, сработает это или нет. Всё индивидуально, — Феликс говорит беззаботно, пока не улавливает двойственную интонацию у Хвана. — А что? — Да так, любопытно просто, — уклончиво щебечет Хёнджин, но в зрачках уже горит недобрый огонёк. — Что ты задумал? — Феликс откладывает телефон и внимательно разглядывает друга. — Ну-у-у, — Хёнджин вытягивает губы и уводит взгляд, — чуть-чуть поиграть с Минхо, — строит коварную гримасу, отчего по телу Ли бегут мурашки. — Господи, я просто надеюсь, что после этого Минхо будет жив и не станет импотентом, — Феликс взывает к Всевышнему, поднимая глаза ввысь. Хёнджин молитвы Ли пропускает мимо ушей, зловеще потирая друг о друга ладошки, замышляя что-то нехорошее в своей головушке.

***

Идеей мести Хван загорелся не на шутку. Он продумывал и разрабатывал свой план до мелочей. Феликс тревожно наблюдал за другом, который на паре, прикусив язык, оформлял доставку устриц на дом в количестве двадцати штук. Как именно Хёнджин будет издеваться над своим бойфрендом – Ликс не знал и желанием узнать не горел. Они мальчики взрослые, сами разберутся, а открытые вкладки на секс-шоп и местную сеть алкомаркетов явно намекали, что беспокоить приятеля в ближайшие выходные не стоит. Он будет слишком занят. Хёнджин, дабы не выдать себя и всё не испортить, рядом с Минхо вёл себя, как обычно: привычно кокетливо и миловидно крутился возле него, временами устраивая ему обыденные сцены драмы и закатывая капризы. Поэтому на приглашение заглянуть на романтический ужин Минхо, не ощущая ни малейшего подвоха, согласился, шепча, как прекрасно они после проведут ночь, излюбив кровать Хвана вдоль и поперёк. «Наивный дурачок», — в своих мыслях усмехался Хёнджин, пока в действительности болванчиком кивал на слова Минхо, театрально смущаясь и покрываясь румянцем. Хёнджин, преследуя свою перфекционистскую натуру и стремление довести каждую деталь до идеала, заморочился своим возмездием всерьёз. Он купил несколько длинных красных восковых свечей, того же цвета скатерть, немного фруктов, хорошего полусладкого вина, новеньких к нему бокалов на тонких ножках и пять алых роз. Траты по кошельку нехило ударили, но столь грандиозный замысел того стоит. Хван даже перерыл ради этой встречи гардероб в поисках подходящей одежды. И выбор пал на белый костюм из укороченного пиджака и классических брюк. Верхняя часть наряда была полностью без пуговиц, она завязывалась лентами, что окутывали живот и талию, оставляя нагими некоторые участки кожи. Хёнджин редко надевал эти шмотки, ибо раньше не случалось подходящего повода, но вот он наконец подвернулся. В день икс, в календаре именующийся субботой, Хван встаёт пораньше. В выходные подобное для него совсем несвойственно, но сегодня у него довольно-таки знаменательное событие в жизни. Кто-то скажет, что парень свихнулся и мается ерундой, но сам Хёнджин считает, что он занимается благим делом и вершит вселенское правосудие. После утреннего душа, что затянулся на излишние и долгие минуты ввиду одного очень важного занятия, и сушки волос Хёнджин в домашнем широком халате пьёт бодрящий кофе, отгоняя от себя последние остатки сна. Доза кофеина приводит в чувства, глаза перестают слипаться. Погода за окном радует, яркое весеннее солнце пробивается сквозь шторки. Хван подставляет лицо лучам, медленно допивая крепкий напиток. Пустая кружка сразу же моется и убирается на дальнюю полку шкафчика, а не томится неделю бесхозной и забытой в раковине. Хван собирает чёрные пряди в низкий хвостик на затылке, чтобы они не лезли ему в глаза, тем самым мешая. Он потягивается, щёлкает пальцами и, шаркая тапочками, передвигается по крохотной съёмной квартирке, думая, с чего бы ему начать. Основной пласт уборки юноша выполнил вчера, самые важные приготовления сделает за несколько часов до заветного свидания. Устрицы с вечера в специальных контейнерах хранятся на балконе, дожидаясь момента, когда их разложат по блюдцам. Хёнджин переносит стол из кухни в гостиную, протирает его и стелет скатёрку, расправляя, а после ставит посередине вазу с цветами и рядом оставляет свечи в золотистых подставках. Он приносит стулья, расставляя их с разных краёв, моет виноград, клубнику, очищает от кожуры банан и киви и нарезает аккуратненькими кружочками все эти чудо-плоды культурных растений. Выуживает и свой единственный красивый сервиз, что когда-то втюхала матушка, аргументируя это тем, что сынишка будет этим самым сервизом удивлять и покорять милых дам. Что ж, маменька оказалась недалека от истины: удивлять и покорять Хёнджин намеревается, но не милых дам, а наглого кошака-кавалера. Хёнджин кладёт салфеточки под стать сервизу ресторанного уровня, на них – тарелки, оставляя вилки по обе стороны. В форме сердца выкладывает фрукты на плоском блюдце, следом и устрицы с дольками лимона и соусом в специальной посудине. Бокалы сияют и переливаются на солнце. Хёнджин на всякий случай ещё раз подметает квартиру, дабы та блестела, проверяет все углы, заправляет кровать, тщательно обходит и осматривает жилище. И только после всех этих рутинных дел, оставшись довольным, принимается за себя. Он скидывает халат, бросая его в ванной, и надевает выглаженный костюм. Завязывает пиджак на талии в слабый узел, застёгивает молнию и пуговицу на брюках. С дрожью в ладонях проводит по ткани, чувствуя приятные покалывания в кончиках пальцев. Он сгорает в жутком предвкушении от сегодняшнего вечера; его маленькая шалость обернётся настоящим пожаром, что захлестнёт их с Минхо и превратит в пепел. Хёнджин подкрашивает брови и выделяет глаза чёрной подводкой. Пудровые тени наносит на веки, а розовым карандашом обводит контур губ, подчёркивая их пухлость. Распускает волосы и утюжком делает себе небольшие волны. Он пальцами приглаживает пряди и убирает основную часть за уши, оставляя только парочку, что обрамляют лицо. Собственное отражение его более чем устраивает – Хёнджин бесподобен. Стрелки часов близятся к заветному часу. Бутылка вина достаётся из холодильника, оказывается на столе вместе со штопором. Фитиля зажигаются, а в колонках, к коим подключён телефон, играет тихая музыка. Атмосфера создана, тут любой поплывёт, даже не догадываясь о том, что за романтикой скрывается нечто иное, коварное и похабное. Хёнджин стоит во все оружия, осталось только дождаться того, ради кого вся эта афера и организовывалась. И как говорится: помяни чёрта – он появится. Трель звонка доносится до слуха Хвана. Он кошачьей, грациозной походкой идёт к двери, отворяет замок и миловидно улыбается, пропуская гостя в коридор. — Приветик, любимый, — Хёнджин звонко целует бойфренда в губы. — Привет, — Минхо слегка обескуражен и запоздало отвечает на поцелуй. — Потрясающе выглядишь, детка! — Спасибо, — Хван умело отыгрывает смущение. — Проходи, у меня уже всё готово. — Так, — Ли щурит глаза, с подозрением осматривает младшего, ища подвох, — у нас сегодня какая-то особая дата, о которой я забыл? — Нет, самый обычный день. — Никакой годовщины нет? — не унимается Минхо. — Нет, кот, мы встречаемся всего лишь чуть больше полугода, — Хёнджин терпеливо ждёт, когда старший снимет куртку и обувь, дабы сразу же утащить его в гостиную. — Я просто хотел устроить тебе свидание. — Детка, мне приятно, но с таким размахом просто свидание? — Минхо охает, когда видит всю ту красоту, что сотворил Хван. — Точно нет какого-нибудь важного повода или случая? — Точно, — качает головой Хёнджин. — Тебе не нравится? Или я не могу тебе сделать сюрприз без «важного повода или случая» и меня сразу же надо начать в чём-то подозревать? — умело проворачивает провокации, не испытывая даже мельчайшего угрызения совести. — Извини, малыш, — Минхо обнимает младшего, опоясывая талию, и томно целует шею. Хван сразу плавится в руках Ли, как пломбир на солнце. — Мне очень нравится, и ты, конечно же, можешь делать мне сюрпризы, — слегка прикусывает молочную кожу. — Ты у меня самая настоящая драгоценность. — Рад слышать, — хмыкает Хёнджин, стараясь сохранять самообладание в такой нелёгкой ситуации. Проскакивает мысль послать всё далеко и надолго и уже сейчас отдаться Минхо хоть на этом столе, но у Хёнджина получается взять над своим телом контроль. Обидно будет, если столько усилий не оправдаются и окажутся зря потраченными. — А ужин у нас состоит из устриц? — Ли выгибает бровь. — Да, — довольно подтверждает младший. — И красного вина. Разве не романтично? — Очень, — Минхо чмокает парня в щёку. — Тогда садимся кушать? Только почему ты стулья так расставил? Мы могли бы и рядышком посидеть, — заговорщически шепчет, ладонь опускает на бедро, поглаживая. — Разве такая рассадка, где мы будем смотреть друг другу в глаза и кушать, не предаст нашей встрече немного азарта и флирта? — Я всё ещё поражён твоим ответственным подходом к свиданию, — хмыкает Ли. — А как иначе? — весело подмечает Хёнджин. Минхо, как настоящий джентльмен, отодвигает для младшего стул, на что тот вновь смущённо отводит взгляд. Он умещается на своё место и фривольно подмигивает Хвану. — Ох, вау, ты даже фрукты интересно выложил, — комментирует Минхо. — Хотелось, чтобы всё было идеально, — не лукавит Хёнджин. — Тогда давай приступим. — Откроешь, пожалуйста, вино, — жалобно просит Хван. У Минхо на такой молящий тон голоса отдельный пунктик. В нём просыпается самец, что всеми способами показывает своему партнёру, какой он сильный и классный. Словно павлин, что распускает свой хвост при особях женского пола. — Конечно, детка, — он тянется за бутылкой, берётся за горлышко и при помощи штопора ловко справляется с пробкой. — Готово, — говорит гордо, с каплей напускной скромности. — Давай бокал. — Какой ты у меня крутой, — влюблённо вздыхает Хёнджин, подавая старшему фужеры. Лжи во фразе нет, но на данный момент она вброшена для накала ситуации, теша самолюбие Минхо. — Есть такое, — самодовольный хмык и чеширская улыбка. Хёнджин молча наблюдает, как Минхо наполняет сосуды красным напитком, томясь в неугомонном желании стереть эту надменность с лица Ли. Ещё немного и насмехаться будет именно он. — Держи, радость, — возвращает бокал младшему. — Спасибо. — Ну давай за нас, — Минхо держит фужер за ножку и поднимает его, сим жестом предлагая чокнутся. — И за столь чудесный вечер с самым красивым и обаятельным парнем, — завершает свой тост. — Ты меня решил сегодня в краску вогнать? — хихикает Хван и стукается со старшем бокалами. — Всего лишь говорю правду, — Ли дёргает бровями, пригубив немного вина. Хёнджин скрывает театральное смущение за маленьким глотком напитка. Он любит выпить, любит алкоголь, но сегодня будет сдерживаться. Ему нельзя напиваться и вести себя развязным образом, как это бывает. Так что этим вечером он пьёт немного и лишь для вида, дабы у Минхо не было подозрений, что младший чем-то промышляет. — Попробуй устриц, милый, — Хёнджин аккуратно кладёт две штучки Минхо в тарелку и немного поливает их соусом. — Конечно, — беззаботно улыбается Ли, вилкой отделяет мясо морепродукта от раковины и отправляет его в рот, тщательно прожёвывая. — М-м-м, — прикрывает глаза, — очень вкусно, — облизывает губы. — Ты тоже ешь, — кивает на блюдце, полное деликатеса. — Хорошо, — Хван сиротливо берёт себе одну устрицу, попутно наложив Минхо ещё две. — Детка, ты решил меня откормить? — издаёт смешок Ли, отправляя очередной кусочек в рот. — Нет, — кокетничает Хёнджин. — Я не особо голоден, а ты вон с каким аппетитом ешь. Мне нравится тобой, таким жующим, любоваться. — Ты поел перед нашим свиданием? — спрашивает Минхо, продолжая уминать закуску. — Так нерационально. — Нет, я перебил аппетит, пока готовил, — Хёнджин берёт себе кружочек киви и съедает его. — Скушал парочку на пробу и как-то утолил голод, — брешет, но до того убедительно, что Минхо верит и отстаёт. — Ладно, но кушай хотя бы фрукты. — А ты – эти сочные устрицы, — и подкладывает ещё три штуки. — Я скоро из них состоять буду, — шутит Минхо. — Но не могу перестать их есть, слишком вкусные. — Кушай, любимый, — Хёнджин улыбается и налегает на клубнику, отдавая предпочтение ей. Между ними завязывается незамысловатая беседа. Минхо рассказывает, как прошли вчерашние пары, как он устал на своей подработке в автоцентре, как его бесит профессор Бан со своей дотошностью. Успевает пригубить уже целый бокал, пока у Хёнджина вина в сосуде будто и не убавилось. Он подливает себе ещё, вскользь узнавая, почему младший не пьёт. Хёнджину удаётся отвертеться от ответа, вбросив что-то про хотелку продлить удовольствие, и он ловко переводит тему, возвращаясь к жалобам старшего на докучающего препода. Минхо мгновенно забывает про полный фужер бойфренда и расходится гневной тирадой на мужчину средних лет, что не собирается ставить студентам их заслуженные автоматы. Устрицы исчезают из тарелок, теряясь в желудке Минхо. Он даже не притронулся к фруктовой нарезке, поглощая только морепродукт. Хёнджин прячет довольную ухмылку в вилке с бананом, прожёвывая кусочек. Судя по тому, что он вычитал в различных статьях, действие такого афродизиака может начаться как сразу после употребления, так и не начаться вовсе. Хван всё же надеется на первое: ни ждать, ни тем более терпеть срыв планов он не намерен. — Дорогой, как тебе? — вопрошает Хёнджин, хлопая ресницами. Блюдца практически пусты, одиноко лежит штучек пять, которые Минхо уже не осилит. — Великолепно, — Ли допивает алкоголь из бокала и откидывается на спинку стула. — Я сыт и готов перейти к самой приятной части нашего свидания, — хищно облизывается. «Неужели сработало?» — проскакивает у Хвана в голове. — Так сильно хочется? — игриво спрашивает, пряча за интонацией свой реальный интерес. — Неимоверно, детка. — Что ж, к этому я подошёл со всей ответственностью и подготовил для тебя занимательную программу, — Хёнджин отодвигает стул и изящно встаёт. — Посиди пока что. — Боже, детка, всё-то у тебя сегодня схвачено, — Ли по-кошачьи щурит глаза. — Ты решил меня удивить? — Да, до шока довести, — лукавая улыбка расцветает на губах Хвана. Он мягко ступает по полу, приближаясь к своей жертве Минхо, и опускает пальцы на его плечи, массажируя те. — Ты был так напряжён всю эту неделю, милый, — голос бархатный, ласковый. — Преподаватель Бан изрядно потрепал тебе нервы, верно? — Да, детка, я очень устал и чрезвычайно нуждаюсь в любви и заботе, — чуть ли не мурчит Минхо, растекаясь в руках любимого. — Очень нуждаюсь. — И я с большим удовольствием тебе это дам. Его пленящий тон завлекает, Ли запрокидывает голову и прикрывает глаза. Он поддаётся чарам, обмякая и отпуская все грызущие и волнующие его переживания. В моменте становится плевать на противного препода, на тяготы взрослой и студенческой жизни. Хёнджин умело уводит его от суровой реальности, перенося в мир наслаждения и страсти. — Котик, — шепчет Хван, обходя старшего и втискиваясь между его колен. — М? — лениво мычит Минхо, из-под полуоткрытых век посматривая на Хёнджина и обнимая его за талию. — Какой ты у меня красивый, — нежно ерошит пряди, любуясь своим парнем. — Не красивее тебя, радость, — Ли утыкается в живот младшего и трётся носом об него. — Селадон, — выдыхает Хёнджин, массируя голову возлюбленного. — Милый, для того, чтобы сюрприз удался, тебе нужно немножко смирно посидеть, закрыв глазки, — игриво щёлкает по кончику носа. — Что же ты там такое придумал? — Минхо поднимает взгляд на младшего, сжимая его бёдра и целуя кожу, что не скрыта тканью одежды. — О, дорогой, тебе точно понравится, — уверяет Хёнджин. — Выпусти меня, пожалуйста, — делает попытку отойти от парня, но успехом она не увенчается. Ноги Ли держат его крепко. — Хо-я. — Не хочу, — Минхо несильно кусает Хвана. — Кот, чем раньше ты меня отпустишь, тем быстрее мы перейдём к горячему, — взывает Хёнджин, аккуратно отталкивая от себя голову любимого. — Эх, ладно, — Минхо нехотя размыкает колени, позволяя Хёнджину выйти из своеобразного плена. — Но я надеюсь, что долго ждать не придётся. — Нет, не придётся, — Хёнджин плутовато улыбается, делая несколько шагов от старшего. — Глаза закрой и не подглядывай. — Хорошо, детка, — вздыхает Ли и выполняет просьбу Хвана. — Я весь в предвкушении. — Я тоже, — очень тихо говорит Хёнджин. Он выуживает ранее спрятанные в подушках дивана загадочные атрибуты и ступает обратно к ожидающему возлюбленному, веки которого покорно опущены. Хван нежно берёт кисти возлюбленного и заводит их за спину. Минхо вздрагивает, но молчит. Кожаный ремень туго стягивает запястья, руки связаны и лишены возможности двигаться. — Малыш, что ты делаешь? — Ли не сдерживается и открывает глаза. Картина перед ним завораживающая и одновременно пугающая: Хван стоит перед ним на коленях, при этом привязывая его щиколотки к ножкам стула. — Хёнджин? — Ну я же обещал тебе нечто интересное, — хмыкает юноша и поднимается на ноги, осматривая получившуюся красоту. — Ты обездвижил меня, — озвучивает очевидное Ли, дёргаясь в подтверждении сказанного. — Да, это было запланировано. — Это часть твоей игры? — Именно, — зрачки парня становятся темнее и шире. Он подходит вплотную к старшему, сталкиваясь с ним коленями, и хватает Минхо за подбородок. — Хочу поиграть с тобой. — Только не тяни, детка. У меня уже встал, — сознаётся Ли, воя. — А это уже как я решу, — и по-садистски хватает Минхо за его приподнявшийся член, сжимая его через брюки. С Ли тут же сходит стон, он жмурится, кусая губы. — И правда встал. — Котёнок мой, — шипит Минхо, — что ты удумал, сладкий? — Нечто неповторимое и грандиозное, — томно проговаривает Хван, сильнее сдавливая орган парня. Он склоняется ближе к Минхо и в самые губы выдыхает: — Месть. — Месть? — переспрашивает Ли, теряясь в непонятках. — В смысле? — В самом прямом, любимый, — губы едва-едва касаются чужих, намеренно дразня. — Теперь главным побуду я, — резко дёргает рукой, что сжимает ствол старшего, отчего тот почти подпрыгивает. — Ты меня убивать собрался? — болезненно шипит. — Нет, — звучит Хёнджин крайне неубедительно. — Всего-то немного попытать. И в доказательство к своим словам стягивает возбуждение Минхо крепче; второй ладонью зарывается в волосы парня и тянет за них, наклоняя голову назад. Ртом припадает к отрывшейся для него шее и атакует её: лижет широкими мазками, кусает, целует. Параллельно слабо надрачивает старшему, который ёрзает и хмурится от контрастных ощущений. Штаны неприятно обтягивают член, хоть рука Хвана и доставляет удовольствие своими махинациями. Да, удовольствие, граничащее с мазохизмом, но кто сказал, что Минхо такое не нравится? Хёнджин медленно разжимает пальцы и садится на колени. Он плавно перемещает руки на низ футболки Ли и нежно целует его лицо. Такая смена настроя бьёт Минхо по вискам, будоража его сильнее. Хван оставляет несколько поцелуев на щеках, носу и подбородке, умело игнорируя губы. Ли вертит головой, стараясь утянуть младшего в более чувственное соприкосновение, но ничего не выходит. — Нет, кот, — обрывает все его попытки Хёнджин, отсаживаясь немного назад. — Ты этого не получишь. Состроив коварную мордашку, он хмыкает и задирает верхний элемент одежды Ли до горла, сделав так, чтобы он не падал. С озорством в глазах осматривает представленное перед ним пространство и, словно хищник, нападает на грудь Минхо: терзает набухшие соски, оттягивая их зубами и проводя по ним языком. Хёнджин мечется то к одному, то к другому, пока шаловливые руки мнут пышные бёдра, периодически подбираясь к паховой зоне. Россыпь красных пятен вырисовывается на груди Ли, пока их создатель перемещает пальцы на замок штанов, в одночасье справляясь с ним. Поцелуи переходят на торс, а джинсы скатываются к щиколоткам. Хёнджинов увёртливый взгляд сталкивается с другим, изнывающим, молящим пощадить. Хёнджин ликует, его счастливая и широкая ухмылка не скрывает этого. Мурашки пробегают по всему телу Минхо от такой ранее неведанной ему стороне младшего. — Давно ты у меня такой изверг? — спрашивает Ли, громко выдыхая. — Как с тобой встречаться начал, — парирует Хёнджин. Ладонь умещается на головку старшего, ощущая под собой влагу. В этом месте на боксерах уже образовалось пятно от выделений, что выходили из стоящего колом органа Минхо. Хван невольно задумывается: это такой эффект от устриц или от него? А, может, и всего вместе. В любом случае своим результатом он доволен. Не убирая насмешливую лыбу с лица, Хёнджин принимается водить рукой круговыми движениями, следя за реакцией бойфренда. И проявляется она сразу же: Минхо хмурится, пыхтит, шипит. Тело, что уже взвинчено до предела, остро воспринимает любое касание. — Как только ты меня развяжешь, я оттрахаю тебя до потери сознания, — угрожающе рычит Ли, еле фокусируясь на младшем. Перед глазами стеной стоит пелена, всё будто в тумане. — До того момента ещё надо дожить, — Хван проявляет своё текущее превосходство и обхватывает член Ли, натягивая на него нижнее бельё. Соприкосновение одежды и пылающего органа отдаёт болью. Минхо дёргает ногами, пытаясь их свести. — Гадёныш, — роняет ругательство Ли. — Есть момент, — безапелляционно, без капли вины соглашается Хёнджин. Он цепляется за резинку трусов старшего и спускает их к штанам. С Минхо тут же сходит вздох, он немного расслабляется. Руки Хёнджина тем временем умещаются на оголившиеся бёдра, впиваясь в них когтями. Улыбается, словно настоящий дьявол, пока Ли беспомощно брыкается, как рыба на суше. Хван наклоняется, его рот оказывается на уровне члена. Минхо затихает, внимательно наблюдает за младшим; на него вновь накатывает напряжение. Спокойно выдержать Хёнджина, который помимо того, что выглядит, как самое настоящее божество, ведёт себя непривычно распутно, невозможно. Змей искуситель, вытаскивающий всех своих демонят наружу. Он никогда не был из робкого десятка, этот парень знал себе цену всегда. Минхо убеждён: ему крупно повезло, что Хёнджин встречается именно с ним. Да, характер юноши не сахар, временам стервозный, но Ли сам не подарок. Так что, по его скромному мнению, они неплохо уживаются друг с другом. И сейчас, когда его личный идол, лишил его возможности контролировать ситуацию и теперь без стеснений вьёт из него верёвки, Минхо понимает, что влюбляется в него ещё сильнее, ещё крепче. Он обязательно признается младшему в своих чувствах после того, как освободится и возьмёт реванш. Хёнджин облизывает губы, размыкает их, опускает на красную и мокрую головку. Минхо стонет, его дыхание сбито. Осипший голос старшего ласкает слух Хвана, тот не может не улыбнуться, сразу заглатывая глубже. Язык ведёт по коже, член утыкается в щёки по очереди. Ли становится громче, нервно облизывает пересохшие губы и поджимает пальцы на ногах. Волна удовольствия накатывает на него и укутывает, словно плед. Хёнджин замечает, как ему хорошо, поэтому решает ужесточить игру и внезапно поднимается, выпуская орган из своего рта. Лижет по всей длине несколько раз, целует головку. — Хён... джин... — с придыханием бурчит Минхо. — Да, любимый? — Хван невинно хлопает ресничками, при этом вновь мажет по возбуждению старшего. — Ты долго мне мстить собрался? Я уже не могу. — Буду мучать тебя столько, сколько хочу, — рука окольцовывает член у самого основания. — Кот, ты в безвыходном положении. Тебе остаётся только смириться. Ты в моей власти, — кокетливо подмигивает и вновь вбирает в себя орган Минхо, размерено посасывая. По телу Ли проходит электрический разряд. Крики и вздохи заполняют комнату, возможно, доставляя неудобства соседям. Но Минхо тут вообще-то не виноват, он – жертва коварных рук и обольстительной внешности своего бойфренда. Кусает чуть ли не до крови губу, чтобы хоть немного быть тише. Хёнджин такую выходку не оценивает. — О нет, кот, — ненадолго отрывается от своего увлекательного занятия. — Я специально не стал затыкать твой рот, так что не сдерживай свой чудесный голосок. Я желаю слышать каждый твой хриплый стон, — Хван максимально заглатывает половой орган парня, крепче хватая его. И Минхо стонет, развратно, порнушно. Хёнджин удовлетворённо хмыкает, пуская по члену Ли небольшую вибрацию. Его ладонь и рот работают в одном бешеном темпе, отдаляя старшего всё сильнее от реальности и туманя его рассудок. — Хёнджин! — воет Минхо, что для Хвана служит сигналом. Он мгновенно выпрямляется, обламывая Ли приближающийся оргазм. На него тут же устремляют возмущённый и злобный взор. — Какого чёрта?! — гневно сипит. — Ты думал, что всё будет так просто? — Хёнджин усмехается, зачёсывая взмокшие пряди назад. — Нет, милый, я не дам тебе так легко кончить, — коварно щурится. — Ты точно меня убивать не собираешься? — с издёвкой уточняет Минхо, находясь на грани потери сознания. Во рту жутко пересохло, все мысли сводятся только к непреодолимому желанию достичь разрядки. — На эту ночь таких планов у меня не было, — весело отвечает Хёнджин, поднимаясь с колен. Под пристальным взглядом старшего он оглаживает своё тело. То самое тело, что до безумия, до дрожи, до покалывания в пальцах обожает Минхо. И то самое тело, которое для него недоступно. Наблюдать за своим самым вожделенным, самым влажным, самым прекрасным мальчиком, при этом не имея возможности его коснуться, – пытка для Минхо. Наказание за грехи, что он успел за свои двадцать два года совершить. Иначе это объяснить нельзя. — Тебе же нравится? — Хёнджин тем временем, продолжая испытывать судьбу и нервы парня, медленно покачивает бёдрами под мелодию песни и тянет за белые ленты пиджака, завязывая узел. — Предпочитаю раздевать тебя самолично, — фыркает Минхо, но голодных и восхищённых глаз с младшего не сводит. — Этим вечером эта опция для тебя закрыта, — Хван пошло улыбается, распахивая вещь. Белоснежная кожа, с которой уже сошли все оставленные на прошлых выходных следы Минхо, нервирует Ли. Губы чешутся от настойчивого желания впиться в грудь парня. — Обидно, когда хочется, но не можется, да? — насмехается Хёнджин. Он чувствует себя абсолютным победителем. — Я сделаю потом так, что ты дня так три на парах будешь стоять, — рычит Минхо. Внизу всё пульсирует, болит и просит – нет, требует – к себе внимания. — Если вообще сможешь дойти до университета. — Я почти напуган, — Хван бесстрашен, пока его парень связан. Да и если честно, все угрозы Ли звучат не пугающе, а наоборот – непозволительно заманчиво. Элегантно, одним движением он сбрасывает с себя пиджак, отправляя тот в одинокое пребывание на полу. — Змеёныш ты, — буркает Минхо. Хёнджин демонстративно молчит, надменно смотрит на старшего и скользит пальцами по животу к замку брюк. Собачка уходит вниз, пуговица выходит из петли, штаны изящно скатываются вниз под напором. Он вынимает из них свои ноги и швыряет вещицу не глядя. Полностью нагой красуется перед Минхо, ощущая каждой клеточкой тела, как тот пожирает его глазами. Это неописуемо приятно. Хёнджин напыщенно задирает брови, резко ставит одну ступню на паховую зону Ли и давит. Минхо скулит и жмурится; сил на нормальную человеческую членораздельную речь у него нет. — Как тебе быть в подчинении? — лукаво интересуется Хван, поглаживая бёдра возле яичек. — Нравится? — Сука... — рваный выдох сходит с Минхо. — Я расценю это как положительный ответ, — сильнее надавливает, но быстро опускает ногу. Минхо смотрит на младшего волком, сцепив зубы. Подобно лани, грациозно и излишне показушно, Хёнджин подбирается и умещается на его коленях, обнимая за шею. Стреляет глазками, миловидно машет ресницами и дует губы. Лицо приближается к покрасневшей мочке. Он томно, медленно шепчет: — Прямо сейчас во мне анальная пробка. Я бы так хотел, чтобы ты позабавился с ней, доставляя мне райское удовольствие, но, увы, не выйдет, — словно мёд, его сладкий голосок льётся в ухо Минхо, вызывая новые мурашки на коже. — Я даже не могу провести твоей рукой до того места, куда она воткнута, — напыщенное сожаление Хвана на Минхо не действует, лишь больше злит и выводит из себя. — Прости, любимый, — кротко целует в щёку и, ёрзая, отодвигается. — Ах, да, — делает вид, что вспомнил что-то непременно важное. — Получается, что я растягивал сам себя, — рассуждает с напускным задумчивым выражением лица. Его брови нахмурены, а нижняя губа прикушена. — Во мне были мои пальцы, — делает акцент на последних словах. — Я был увлечён собой один, без твоей помощи. Хёнджин добивает Минхо каждой последующей фразой. Он отлично знает, как старший ненавидит, когда он занимается подготовкой сам. Минхо это жутко бесит, он любит лично фалангами, измазанными в лубриканте, расширять расстояние между стеночками, порывисто толкаться глубже и специально задевать чувствительную точку. Он любит выбивать из Хёнджина оглушительные стоны наслаждения, любоваться, как тот вьётся под ним, как уж на сковородке. В такие моменты Минхо особенно чувствует единение с Хваном, преисполняется к нему вселенской и безграничной любовью. Растрёпанный, кричащий, задыхающийся в своих стенаниях и ворочающийся на простынях Хёнджин – его самый большой фетиш. Его религия, на которую он молится, будучи сто процентным атеистом. — Ох, Хван Хёнджин, — рявкает Минхо, — я даже не представляю, что с тобой сделаю. — Буду с нетерпением ждать, — Хван продолжает отвечать кокетством на все устрашения Ли, пока возбуждение сильнее находит на него. — А теперь глянь на это, — он заводит руку за спину, спускается ей вдоль поясницы и, привстав, достаёт из себя приблуду, протяжно выдыхая. Металлическая игрушка в форме ёлочки с тремя бугорками и ножкой с круглым красным стразиком. Её конец влажный от смазки, от которой исходит слабый аромат вишни. — Интересная вещица, кстати, — делится своими впечатлениями. — Почему мы раньше её не использовали? — Не переживай, ты после этого будешь с ней в заднице целыми днями ходить, — Минхо буравит игрушку взглядом. — Я тебе специально с режимами вибрации куплю и буду включать в любой рандомный момент. — Как жестоко! — Хван хватается за сердце. — И это говоришь мне ты? — Минхо саркастично поднимает бровь. — Я всего лишь дурачусь, кот, — нежно проводит по мокрым от пота прядям, убирая их со лба. — Но твоя идея мне нравится, — Хёнджин коротко чмокает в уголочек губ. Он всё так же не даёт старшему чего-то большего, кроме маленьких и быстрых поцелуйчиков, дразня. Пробку он бросает к своей скинутой одежде, двусмысленно косится на Ли, окольцовывает его шею и, приподнявшись, принимается тереться попой о член Минхо. — Мы трахаться сегодня будем? — дёргается Ли. — Да, но я сначала тебя попытаю, — улыбаясь, признаётся Хёнджин. — А разве ты не? — Мало, — Хван одной рукой берётся за орган Минхо и направляет его в себя. Головка на парочку сантиметров проникает в младшего, оба шумно выдыхают. Хёнджин не торопится принимать в себя дальше, он застывает в таком положении. — Расскажи мне, милый, — жгучим шёпотом касается плеч бойфренда, — что ты испытываешь? Ты ничего не можешь сделать. Только молить меня, умолять, просить дать тебе кончить. Минхо молчит. Он делает толчок, подмахнув бёдрами, чтобы войти в младшего дальше, но Хёнджин в отместку слезает с его возбуждения полностью. — Не молчи, — грозно приказывает младший. — Не делай себе хуже. — Хёнджин, пожалуйста, — жалкий скулёж сходит с Минхо. — Вау, я и не грезил этого услышать от тебя, — хмыкает парень и усаживается на член старшего обратно, в этот раз чуть глубже вбирая в себя. Он покачивается, ногти вонзаются в спину Минхо. — Так приятно, — очередная усмешка расцветает на его губах. — Блять, Хёнд... радость моя, — сипит Ли. — Ты получишь желаемое, — Хёнджин совершает вращательные движения тазом, член Минхо оказывается в нём глубже, — только если попросишь. Это моё единственное условие. — Пожалуйста, котёнок, будь активней, — канючит Минхо. — Я умоляю тебя. Я на пике. — Ещё, — деспотично произносит Хван, энергичней опускаясь ниже. — Моя любовь, прошу, — как в бреду говорит Ли. Его взгляд рассредоточен, грудь ходит ходуном. — Умоляю тебя, умоляю, — словно мантру, беспрерывно повторяет. — Как это восхитительно, — ахает Хёнджин, резче и чаще двигаясь на члене старшего. — Я в экстазе, — он принимает орган до основания и тут же поднимается. Повторяет свои ритмичные движения несколько раз, болезненно своим возбуждением скользя по животу Минхо. Ли стонет, широко раскрыв рот. Хёнджин скачет на нём, оставляя царапины на спине. Тот только лениво волочит бёдрами по стулу, не поспевая за темпом младшего. Скованность мешает, но при этом придаёт их половому акту перчинку. Мебель неприятно натирает кожу, оставляя покраснения. Но ради такого парня на себе Минхо потерпит. Фрикции Хвана становятся всё интенсивней, размашистей. Головка Минхо несколько раз задевает простату. Хёнджин чувствует, как близок к финалу, и ему даже не требуется помогать себе в этом руками. Он продолжает наращивать скорость движений, создавая громкие и пошлые хлопки от столкновения их тел. В комнате душно, свечи практически догорели. Запах вишнёвой смазки, что хлюпает в младшем, едва-едва слышен. Соседи по доносящимся звукам из квартиры могут подумать, что тут целые съёмки фильма для взрослых. И в Хёнджине лампочкой в голове загорается идея однажды записать с Минхо такое хоум-видео. Понятное дело, дальше личных архивов оно не уйдёт. — Котёнок, — между стонами сходит с Ли. Хёнджин всем нутром чувствует, как по нему течёт природное семя. — Просишь разрешение кончить? — прижимается к основанию шеи старшего. — Предупреждаю. — Я сейчас слезу, — грозится Хван, блефуя. Никуда он не денется, сам находится на краю и готов упасть в пучину сладостной неги. — Позволь мне кончить, милый, — сдаётся Минхо, мяукая. — Давай, — Хёнджин кусает парня и позволяет и ему, и себе наконец отпустить этот груз, отпустить себя, снять это напряжение и достичь истомы. Оргазм, как по щёлчку, захватывает обоих. Минхо обильно изливается в младшего, пока тот – на его торс. Минхо обессиленно опрокидывает назад голову, она безжизненно повисает. Он тяжело дышит, веки устало опускаются. Держать глаза открытыми нет сил. Хёнджин прижимается грудью к тёплому, распаренному телу старшего, мараясь в собственной сперме и невольно растирая её меж ними. Он обвивает его ногами и руками, окутывая, как лиана. Лоб опускается на плечо, горячее дыхание опаляет кожу. — Видишь, — не поднимаясь, Хван облизывает губы и бубнит, — я тоже могу быть главным. — Вижу, — соглашается Минхо. — Но мне эта роль больше подходит. — Нарцисс, — фыркает Хёнджин. — Какой есть. Между ними повисает минутная тишина, что нарушает смущённый и тихий вопрос Хвана. — Ты не злишься? — На что? — На всё это, что сейчас было. — Ты про обман под предлогом свидания и привязывания меня к стулу? — уточняет Минхо. — Да, про это, — Хёнджину отчего-то делается немного совестно. — Нет, малыш, я не злюсь, — Ли абсолютно искренен. — Это был необычный, но потрясающий опыт. — Правда? — Хван поднимает на старшего оленьи глазки. — Правда, — губами дотягивается до кончика носа младшего. — Но мои угрозы, все до одной, в силе. Я от них не откажусь, — серьёзно предупреждает Минхо. — Хорошо, — смеётся Хёнджин, смотря на Ли чересчур влюблённо, что у того сердце ёкает. — А теперь, пожалуйста, — интонацией подчёркивает слово, — поцелуй меня нормально. Я устал ждать. — С удовольствием, кот, — Хван сначала секундно касается губ Минхо своими, на что старший тут же хмурится. Хёнджин хихикает и утягивает парня в страстный, жадный, долгий поцелуй. Они потные, мокрые, уставшие, испачканные, но до безумия счастливые в сомнительной позе забвенно целуются. Опавший член Минхо всё ещё находится в Хёнджине, а его конечности до сих пор в неволе. Хван его обязательно развяжет, когда насытится губами старшего. Пока его бойфренд может побыть ещё чуть-чуть связанным. В таком положении он кажется Хвану даже немного милым. Но вот знать об этом Минхо совсем необязательно.

***

«Ну как? Устрицы помогли отомстить?» — приходит сообщение от Феликса под вечер воскресенья. «Не знаю, но месть осуществилась, справедливость восторжествовала», — печатает ответ Хёнджин, добавляя смайликов в виде улыбающихся чёртиков. — «Потом ещё как-нибудь повторю эксперимент. Для проверки эффективности и доказательности». «Сумасшедшие», — кратко, но лаконично комментирует Феликс. Но спустя десять минут присылает ещё одно сообщение: «Скинь сайт, где устрицы заказывал, пожалуйста».