Часть 4
24 августа 2025 г., 17:41
Нил просыпается с чистой головой, что позволяет ему услышать будильник. Он подремал в постели ещё полчасика, прежде чем решить, что пора начинать день.
Рене уже опять не было, зато Эллисон все ещё собирается, сидя на полу в центре комнаты. В одной руке у нее зеркальце, а в другой тушь, которую она аккуратно наносит на ресницы.
— Доброе утро, — здоровается он с ней, спустившись с кровати. Она сидит к нему спиной.
— Мне нужен твой честный ответ, — не отводя взгляда от своего отражения, говорит Эллисон. — Если я тебе денег дам, ты позволишь мне накрасить тебе глаза? Ты будешь выглядеть очень горячо, поверь мне. У меня на такое глаз наметан.
Раньше Нил никогда не уделял внимание своему внешнему виду, его мать никогда не считала это чем-то важным. Он прожил всю свою жизнь на том, чему обучила его мать. Но даже так Нил помнит, как Эллисон красила ему ногти, и решает, что тут она тоже может быть права.
— Ладно, — говорит он, хотя голос его не звучит уверенно. Нил все ещё старается привыкнуть к тому, что лежит за пределами того мира, к которому его приучила мама.
— Ты ни за что не будешь секси, если ты не веришь в это, — поворачивается она к нему с ответом. — Так, совет из личного опыта.
— Я никогда не думал об этом.
Эллисон, похоже, заканчивает со своей тушью, раз решает закрыть ее. Это последний этап в достижении безупречного вида.
— Помнишь свой первый день, когда мы с Рене красились? — Нил кивает. — Так вот, пришло время присоединиться к нам.
Нил слушается, подталкиваемый своим личным любопытством, и садится на пол перед ней.
Он чисто физически не может держать свой глаз открытым, пока Эллисон прокрашивает ему межресничку карандашом. Он слезится, но Нил собирает все свою волю в кулак, чтобы перетерпеть дискомфорт, хотя перестать дергать глазом во время ее работы у него не получается.
— Ты можешь перетерпеть попадание мяча в лицо, но посидеть спокойно сейчас никак?
— Во время игры мне никто карандаш в глаз не сует, — возражает он.
— Ебать какое упущение. Я почти закончила с этим глазом, — отвечает Эллисон, приободряя. — О, ты будешь выглядеть просто нереально, Нил, поверь мне. Твои голубые глаза будут буквально сиять.
Она переходит к его второму глазу, пока Нил пальцами держит его открытым, надеясь, что это не займет много времени. Лишь желание попробовать что-то новое сдерживает его порыв остановить ее.
Ладонь Эллисон прижимается к его щеке, и Нил старается изо всех сил сфокусироваться на ее тепле, а не на жжении.
Когда Эллисон наконец-таки заканчивает, Нил моргает десять раз без остановки.
Она обхватывает его щеки руками, требуя держать глаза открытыми. Осматривает его лицо и расплывается в дьявольской улыбке.
— Замечательно. Взгляни на себя и скажи, что ни за что больше этого не сделаешь.
Она подносит зеркальце к Нилу, чтобы тот смог оценить себя. Его внимание тут же сосредоточивается на глазах.
— Миленько, — искренне говорит он. То, как голубой выделяется на фоне черного, просто поразительно. Он ещё секунду изучает свое отражение, поворачиваясь к нему с разных углов, не отводя взгляда от своих глаз. — Мне нравится.
Эллисон радостно вскидывает руки, отбирая у Нила его отражение.
— Я восхитительна.
Нил смеётся над ней, поднимаясь.
— Я могу идти? Не хочу пропустить завтрак.
— Да, — смотрит она на него. — Но запомни: считай все комплименты, которые получишь, а потом составь подробный отчёт. Буду ждать его в конце дня.
Ее волнение передаётся и ему, заставляя оставить себе пометку отслеживать реакцию людей. Он сомневается, что заметит хоть что-то, но все равно решает сделать так, как было велено.
Они вместе отправляются на завтрак, присоединяясь к Рене, что уже сидит в кругу своих друзей.
— О, что-то новенькое, — замечает Рене, вглядываясь в глаза Нила. — Эллисон наконец-то уломала тебя на то, чтобы накраситься? Она с ума сходила с тех пор как ты приехал.
— И мне не стыдно, — влезает Эллисон.
Они образовывают свою группку за столом, чему Нил очень рад, так как ему не приходится контактировать с кем-то ещё.
— Было весело, — отвечает он. Он мог бы привыкнуть к такому. — Я раньше никогда не красился.
— У меня глаз алмаз, — настаивает Эллисон. Они болтают весь завтрак, пока Нил ест яйца, а Рене и Эллисон ковыряются в своих тарелках.
Ловя на себя взгляды на протяжении всего дня, Нил снова и снова вспоминает про свои подведенные глаза. Мимоходом он задумывается, как Эллисон удаётся проходить весь день так, что ее макияж не портится, пока в голове не мелькает воспоминание о каком-то непонятном спрее, что она распыляет себе на лицо каждое утро. Возможно, в нем и кроется все волшебство.
Нил не может не проверять глаза каждый раз, когда заходит в туалет. Он уверен, что Эллисон надо было все поправить, когда он вспотел, но, должно быть, у нее был какой-то супер крутой карандаш, который даже так оставался четко на своем месте.
Нил не пересекается с Эндрю до самой ночи. Он входит через дверь в жилую зону, замечая Эндрю, идущего по коридору по своим делам. Эндрю останавливается перед ним, наклоняя голову в сторону, привычка, как Нил уже понял, показывающая, что Эндрю что-то заинтересовало. Не впервые он изучает лицо Нила. А Нил уверен, что никогда не устанет от этого.
— Привет, — здоровается он.
Эндрю хмыкает.
— Этого раньше не было, — кивает он на его лицо.
— Ага. Это от моей соседки Эллисон.
— Пытаешься выглядеть красивым, Джостен? — губы Эндрю изгибаются в ухмылке.
— Красивее, ты имеешь в виду? — подыгрывает Нил.
— Называй это как хочешь, — становится ответом Эндрю. Нил зачитывает это за комплимент в копилку для Эллисон, хотя к отчёту он его добавлять не будет. Его общение с Эндрю принадлежит ему и только ему.
Нил улыбается, сдерживая порыв растянуть губы пошире и выставить напоказ ещё и десна, и сказал:
— Мне нравится, — он говорит искренне, не ожидая, что Эндрю поймет.
Когда тот не пытается дальше комментировать, Нил продолжает разговор о том, о чем вряд ли бы устал спрашивать:
— Не окажите ли вы мне честь, — начинает он, растягивая слова. — Сопровождать меня на наш ночной раунд бросков? И показать мне, как четко вы изучили мою игру.
Эндрю не тратит ни секунды на раздумья перед ответом, что Нил принимает за победу:
— Так сильно хочешь проиграть?
— Я ещё не проиграл, — возражает Нил.
— Я вроде бы доказал тебе, что знаю все твои трюки, — отвечает Эндрю. — Я пойму, если ты хочешь защитить свое эго.
— Мне нечего защищать от тебя, — серьезно произносит Нил. — Твоя очередь доказывать, что я ошибаюсь.
— Я докажу, — отвечает он, и Нил знает, что это его способ сказать да.
— В то же время на том же месте? — Эндрю кажется таким же незаинтересованным, что и всегда, но все ещё не отталкиват Нила своими ответами.
— Смотри, не попадись никому, — напоминает ему Эндрю.
Нил, с разливающимся внутри теплом, осознает, что Эндрю волнуется за него, и что это их своеобразное свидание. Только он, Эндрю и экси. И Нил не может вообразить себе что-то, что может быть круче этого.
— Ты тоже.
Нил нервно следит за временем, пока не наступает полночь. Быстрыми шагами он выходит на улицу, держа все свою экипировку под мышками, а клюшку в руке. Он осторожно проходит мимо главной хижины. По мере приближения к Песцу Нил переходит с мягкой, осторожной ходьбы на лёгкий бег, зная, что слишком опасно находиться в такое время снаружи.
Он трусцой пробегается вдоль трёх кортов, быстро подмечая уже горящий свет за воротами, где они играли в прошлый раз. Света оказывается достаточно, чтобы выцепить в ночи Эндрю, сидящего на штрафной точке.
Нил не тратит время на то, чтобы оставить экипировку во внутренней зоне, и сразу проходит внутрь. Он неловко открывает дверь рукой, в которой покоится клюшка.
Между пальцев Эндрю держит сигареты, а рядом с ним стоит полупустая бутылка водки. Кольцо снова вернулось на свое место на губе. В футе от него валяется экипировка, оставленная на жёсткой древесине без присмотра. В отличие от Нила, на нем не было формы. Нил чувствует себя без нее, как без рук, но понимает, что Эндрю в этом сильно отличается от него. Вместо этого на нем белая футболка и темные найковские штаны.
— Ты сможешь играть пьяным? — вместо приветствия спрашивает у него Нил. Он садится перед Эндрю, аккуратно откладывая на пол свою экипировку.
— Я не пьян, — поправляет Эндрю. — Но даже если бы и был, твой способ игры не такой сложный. Тебе правда надо было это услышать?
Он зажигает в Ниле нестерпимое желание показать себя.
— Надевай защиту и к игре.
— Как пожелаешь, — усмехается ему Эндрю.
Эндрю встает. Он последний раз затягивается сигаретой, а потом тушит ее о подошву своего ботинка. Запихивает поломанный бычок в пачку, прежде чем подхватить бутылку Skyy. Он оставляет и то, и другое в стороне от ворот, куда не попадёт мяч, и подальше от пространства, необходимого Эндрю для игры.
Нил наблюдает за ним. Стоило бы тоже подняться и надеть свою экипировку, но ему всегда приходилось насильно заставлять себя отвести взгляд от Эндрю.
— Ты выдул полбутылки водки пока ждал меня? — удивляется Нил, взглядом следя за движениями Эндрю, что направляется к нему за вещами. Он встает на колени, разминая ноги. Нил решает, что вдоволь насмотрелся, и тянется за своей защитой, готовясь.
— Сказал же, я не пьян. — Нил не до конца уверен, но как будто бы половина бутылки должна иметь какой-то такой эффект. — Возможно, лучше бы был.
Его мать никогда не позволяла ему пить, и Нил следовал этому правилу даже после ее смерти. Он слышал, что алкоголь обжигает горло, когда проходит ниже и угнетает нервную систему. Нил не был против добавить это к своему списку чего-то нового. Он и так уже нарушил парочку правил: Эллисон накрасила ему ногти и подвела глаза, Эндрю украл его первый поцелуй. Может быть, Эндрю так же покажет какова на вкус водка.
— С чего бы ты хотел играть пьяным?
— Тогда гул бы помешал моей точности. — Эндрю подгоняет свою защиту на руках. — Тогда бы ты смог бросить какой-никакой вызов мне. К сожалению для тебя, я трезв.
— Ты ещё не выиграл.
— О. — Эндрю останавливается, чтобы посмотреть на него. — Разве?
Нил натягивает на голову шлем, стараясь не обращать внимание на жрущее его изнутри раздражение. Он уже знает, что издёвки Эндрю не подразумевают на самом деле ничего, но ему все равно не нравится, как его так быстро списывают со счетов. Чем раньше он соскочит с темы, тем лучше будет для его гордости, которая может сыграть с ним злую шутку, заставляя по-детски обороняться.
— Если Ваймак вырвал бы твой пирсинг, — говорит он вместо этого. — Представь, что он бы сделал, если бы увидел нас сейчас.
— Если в этом лагере так сильно хотели соблюдения правил, не стоило тогда делать их такими простыми для нарушения.
Единственный аргумент Нила в пользу их нарушения в том, что половина вины за это ложится на Эндрю. Он может четко слышать голос Ваймака в своей голове, причитающий, что Эндрю плохо на него влияет, и его влияние на Нила не делает его менее виноватым.
Однако, они не настолько глупые, чтобы попасться, так что Нил спокойно наслаждается ночью.
Эндрю заканчивает, натягивая шлем и хватая с пола клюшку. Он идёт в ворота, ожидая, когда Нил окажется на своем месте. Тот, подражая ему, подхватывает свою клюшку и направляется на зону штрафного, подгоняемый насмешками Эндрю. Для Нила это всего лишь мотивация заткнуть его.
— До двадцати, — повторяет Нил их установку с первого раза. Эндрю кивает.
Нил ни секунды не ждёт перед броском в нижний левый участок ворот. Эндрю отбивает его так, будто ещё вчера знал, что он будет там. Нил сжимает клюшку сильнее, придумывая, куда дальше бить. Он не из тех, кто при первом провале сразу же сдается.
На второй попытке он делает ложный замах влево, а затем отправляет мяч вправо, в последнюю секунду меняя положение клюшки. Движения Эндрю быстрые и четкие, и он, едва ли вскинув руку, ловит и этот мяч.
Нил тяжело дышит, точно уверенный, что не позволит их ночи пройти вот так.
Он работал над своей формой с клюшкой в руках, стараясь подавить все закономерности, но привычки настолько укоренились в нем, что избавиться от них было очень сложно. Нил стал более искусен в своих движениях, но даже так Эндрю как будто не видит никакой разницы.
Он блокирует следующие десять бросков. Нил вдыхает и выдыхает, пытаясь взять дыхание под контроль.
— Ну, видишь, что я имел в виду? — провоцирует Эндрю. Он опускает клюшку, искушая Нила сделать бросок здесь и сейчас, не дав ему подготовиться. Однако, он в любом случае остановил бы и его. Нил знает, что Эндрю абсолютно поебать на победу: ему важнее реакция, которую выдают ему люди, но Нил не собирается вестись на поводу так легко.
— Я не слепой. И мы ещё не закончили.
— Как знаешь. Давай быстрее, я спать хочу.
Следующие восемь бросков Эндрю отбивает с безупречной точностью.
— Блять, — единственное, что может выдавить из себя Нил. Он рад, что не может видеть самодовольную ухмылку, что, как он уверен, прячется под шлемом Эндрю. Нил проглатывает свою гордость, прилагая все усилия, чтобы не задохнуться. — Ещё двадцать.
— Ты проиграл, Джостен, — насмехается над ним Эндрю. Он бьет кончиком клюшки по деревянному покрытию, накрывая головку пальцами и прикладываясь на них подбородком. — Какой смысл продолжать?
— Я хочу забить тебе, — серьезно отвечает Нил. В голове всплывают слова Рене, когда он попытался подобрать правильное объяснение. — Я не просил тебя сыграть со мной, потому что считал, что я лучше тебя. Я здесь, чтобы стать лучше и ты самый сложный голкипер из всех, что я встречал.
— Ничего ты не улучшишь, — грубо произносит Эндрю.
— Это бессмысленно, если я не продолжу пытаться. — Его тело движется само по себе, делая шаг вперёд в неизвестном направлении. — Как ещё я должен научиться чему-то?
— Как знаешь, — говорит Эндрю, подбирая клюшку снова двумя руками.
Нил делает шаг назад на позицию, яростно вздыхая, он все возится руками по клюшке, пока не находит нужное положение. Он смотрит вперёд, скорее на Эндрю, чем на сами ворота, и пытается придумать, что делать дальше.
У него не остается ничего. Скорость не помеха для Эндрю, направление не играет никакой роли. Сделать ложный замах, и Эндрю тут же его прочтет, а сам Нил лишь сильнее расстроится. Нил бросает первые десять мячей с надеждой, что что-нибудь да сработает.
Он не любит проигрывать.
Несмотря на все это, он чувствует в себе разрастающийся восторг от того, что эта тренировка — самая лучшая в его жизни. Она подтверждает все, в чем он был убежден, когда впервые увидел Эндрю за игрой. Пробуя разные трюки, он мотивирует себя решать поставленную перед ним задачу, заставляет себя выходить за рамки своих мыслей, изматывая себя попытками получить бо́льший контроль над прицеливанием и совершенствоваться в скорости.
На последних десяти бросках Нил не сдаётся, будто не знает, что это значит. Он пробует каждую свою новую тактику, зная, что тренировка помогает ему, даже если кажется, что Эндрю в качестве вратаря перед ним только мешает.
Он, раздражённый и задыхающийся, опирается руками о колени, хватая ртом воздух. Он не хочет садиться и показывать, насколько измотанным он себя чувствует, хоть это и очевидно.
С другой стороны Эндрю кажется абсолютно не задетым и расслабленным. Нил подозревает, что он не пролил ни капли пота, пока сам Нил мокрый с головы до пят. Такая разница действует ему на нервы, и ему приходится собрать все силы, дабы подавить гнев. Нил глубоко вздыхает, снова выпрямляясь.
— На сегодня все, — говорит ему Эндрю.
Впервые Нилу хочется выбить из него всю его небрежность.
— Ещё двадцать, — пытается он.
— Никакой погоды это не сделает, — едко отвечает Эндрю. — Сказал же, что не дам тебе забить снова.
— Я могу…
— Я закончил и ты тоже.
Эндрю стягивает с себя экипировку, давая Нилу понять, что спорить бессмысленно.
— Я старался проработать свои косяки, — Нил чувствует нужду объясниться. — Те, о которых ты сказал мне.
Эндрю снимает защиту, бросая ее к ногам. Когда он отвечает, голос его ровный:
— Смешно. Ты полностью облажался с этим.
На Нила не действуют провокации Эндрю так, как на других игроков. Единственное, что цепляет его — это скрытый под каждым саркастичным комментарием смысл, а также то, как Нил чувствует не отпускающее его напряжение, которое он никогда до этого не испытывал. Его цепляет то, какую власть Эндрю имеет над ним, и то, как он не может насытиться этим.
Он слишком очарован, чтобы сделать что-то, кроме как избавиться от своего шлема и клюшки, роняя их на пол.
Эндрю не выходит из ворот, поэтому Нил решает взять все в свои руки и идет к нему. Они стоят друг напротив друга, не произнося ни слова.
Нил не упускает шанс поглазеть на лицо Эндрю поближе. Первой реакцией на игру Эндрю было восхищение. Он не думал, что такое вообще будет возможно, но оно разрастается все сильнее и сильнее. Нил не хочет играть с кем-то другим, он хочет держать Эндрю рядом с собой и только с собой.
Это красной нитью тянется сквозь все аспекты их отношений. Нил хочет столько, сколько Эндрю позволит ему взять, он хочет держать рядом с собой то, что Эндрю уже предложил ему: честность, отданная без оглядки, его добровольная компания, все, что он узнал у него об экси.
Эти чувства захлестывают его так, как никогда раньше. Это что-то новое, незнакомое и непонятное, но последнее, что Нил чувствует, это неуверенность.
Как только он распознает в этой куче эмоций желание, то тут же нарушает молчание. Он двигается вперёд настолько, что их лица почти соприкасаются друг с другом.
— Да или нет? Могу я снова поцеловать тебя?
— Это отчаяние? — ухмыляется Эндрю. Он может дразнить его сколько угодно, Нил только сильнее раззадорится.
— Не отчаяние. Я просто хочу этого. В прошлый раз у меня не получилось поцеловать тебя с пирсингом, — не стесняясь, признается Нил.
Должно быть, ответ оказывается верным, если учитывать то, как быстро отвечает ему Эндрю:
— Да.
Нил сокращает оставшиеся между ними сантиметры, повторяя их первый поцелуй: всего лишь касание губ. Он четко чувствует металлическое колечко напротив своей нижней губы. По позвоночнику Нила бегут мурашки, и секунды спустя, он ловит себя на смутной жажде большего. Он хочет узнать. Он хочет, чтобы именно Эндрю стал тем, кто ему покажет это. Его охватывает чувство безопасности, что пробуждает в нем Эндрю.
Боясь прозвучать глупо, он отодвигается, чтобы спросить:
— Ты можешь научить меня целоваться?
Эндрю кажется незаинтересованным, но Нил знает, что он не делает того, чего не хочет. И сейчас он хочет целовать Нила.
— Тебе нужно быть более конкретным.
Нил подозревает, что Эндрю прекрасно понимает, что он имеет в виду. Он не может совладать с румянцем, растекающимся по лицу из-за необходимости сказать это вслух. Он пытается подойти к этому с другой стороны:
— Глубокий поцелуй.
Эндрю усмехается. Когда-нибудь это может стать любимым видом Нила.
— Ты, наверное, хотел сказать с языком.
— Не смейся надо мной, — дуется Нил. — Я пытаюсь тут учиться.
— Тогда впусти меня. — Эндрю снова подается вперед, на полпути встречаясь с Нилом. Начинается все так же, как и в прошлый раз, но Эндрю медленно и осторожно проводит языком по нижней губе Нила. Знаний Нила было достаточно, чтобы понять, что сейчас ему нужно открыть рот.
Он должен нервничать, но доверять Эндрю стало естественным. Нил чуть раскрывает губы, и Эндрю, надавливая, проникает внутрь. Проводит своим языком по языку Нила. От жара, хлынувшего на него, Нил начинает дрожать. Он чувствует на языке вкус сигарет и немного водки, что пил Эндрю. Ему интересно, он такой же на вкус, как зубная паста, его язык такой же тёплый, как язык Эндрю.
Он не знает, как лучше поступить с зубами, из-за чего пару раз стукается ими с Эндрю. Он сосредотачивает на этом слишком много внимания, забывая как двигать губами или языком. Неловкость накрывает его с головой.
Он хочет прикоснуться к Эндрю, зарыться в волосы на его затылке пальцами, но он не смеет отстраниться ради вопроса. Он забывает как дышать носом и начинает задыхаться. Но между остановиться и подышать и продолжением поцелуя, он выбирает второе, даже если тут же грохнется в обморок.
Когда погружался в поцелуй, Нил не был до конца уверен, что сможет поспевать за темпом и движениями Эндрю, но в том, что всем руководило его влечение, не было ничего необычного. Они двигаются друг вокруг друга с такой лёгкостью, что Нилу кажется будто их разлучили, чтобы в следующую же секунду они смогли встретиться вновь.
Эндрю отшатывается, облизывая губы. Нил хочет сделать то же самое.
Когда Эндрю начинает говорить, все мысли Нила возвращаются к волнению от поцелуя:
— Можно я прикоснусь к твоей шее? — спрашивает Эндрю, смотря на него. Его губы кажутся слегка влажными и слегка более розовыми, и Нил силой заставляет себя отвести от них взгляд, вместо этого начиная смотреть в глаза Эндрю.
— Да, — отвечает он. Важность вопроса выбивает из голоса Нила все волнение. Он не упускает возможности задать свой вопрос. — А я могу?
Эндрю тратит секунду на разглядывание лица Нила. Его взгляд задерживается на губах чуть дольше, чем на остальных чертах, и Нил давит желание облизать их снова.
— Только здесь, — Нил кивает. Эндрю медленно поднимает руку и обхватывает ей шею Нила, пальцами касаясь затылка. — Я собираюсь наклонить твою голову, да?
Нил кивает и тихонько шепчет «да».
Он делает все возможное, чтобы нежно зарыться в волосы Эндрю на затылке обеими руками. Он тянет его на себя, и Эндрю с лёгкостью льнет к нему, повторяя осторожные действия Нила.
В этот раз у Нила лучшее представление о том, что надо делать. Он раскрывает рот шире, чем в прошлый раз, и копирует Эндрю, когда тот облизывает его нижнюю губу. Секундой позже Эндрю отстранятся буквально на миллиметр, чтобы наклонить голову Нила вправо. Свою он наклоняет влево, меняя положение и открывая новые двери в мир поцелуев для Нила.
В таком положении он становится настойчивее. Полностью заполняет пространство между ними, и Нил только и может, что пытаться подобрать какое-нибудь слово для описания этого. Он хочет знать, чувствует ли Эндрю все это так же глубоко; заставляли ли его чьи-то поцелуи чувствовать себя так, как чувствует себя сейчас Нил.
Нил использует немного своего внимания на том, чтобы сконцентрироваться на дыхании через нос. Он чувствует теплые выдохи Эндрю на своей коже.
Большой палец Эндрю начинает вырисовывать на коже Нила круги, заставляя его думать, что он вот-вот может потерять сознание. Он сильнее зарывается в волосы Эндрю.
Он застигнут врасплох, когда Эндрю отодвигается, чтобы сменить угол. Он наклоняет голову Нила влево, а сам поворачивается в противоположную сторону. Нил скулит, переполненный ощущениями и движениями. Они целуются ещё несколько секунд, пока Эндрю не меняет их положение снова. В этот раз Нил без проблем следует за ним, наслаждаясь происходящим. То, с каким неистовством Эндрю целует его, почти выбивает землю из-под Нила, заставляя его покрепче ухватиться за равновесие.
Эндрю прерывает поцелуй, не убирая рук с шеи Нила, но и Нил не спешит убирать свои. Он медленно распахивает глаза, настолько поглощенный моментом, что все вокруг кажется слегка странным.
Задыхаясь, Нил смотрит на Эндрю. Он едва может чувствовать свой язык, но как-то все равно находит в себе силы заговорить, звуча ошеломленным:
— Это было круто.
— Тебе все ещё нужна практика.
— А звучишь довольным. Или ты намекаешь, что хотел бы учить меня и дальше? — усмехается Нил. Он тоже умеет дразнить. Он хочет стать лучше, хочет заставить Эндрю чувствовать себя так же хорошо. Нил хочет поделиться с ним своими ощущениями. Ему важно, чтобы Эндрю знал все. — Чувствую небольшое покалывание и головокружение.
— Именно так и ощущается хороший поцелуй.
— Так он был хорошим, — дразнит он, ухмыляясь.
— Нищим выбирать не приходится, — отвечает Эндрю, однако его ухмылка не оставляет места для сомнений.
Нил громко смеется.
— Ты умрёшь, если скажешь да?
— А что я с этого получу?
— Ты уже должен был понять, что твой сарказм на меня не действует.
— Ты просто слишком умный, — говорит Эндрю. — Помнится, мне говорили, что за мной трудно уследить.
Нил хмурится. Ему бы не понравилось, если бы ему такое сказали.
— Ну и херню тебе сказали.
— Я не настолько неженка. — Нил не принимает это на свой счёт, это всего лишь описание характера Эндрю. — Как правило, все комплименты, которые я получал от людей, звучали херово.
Нил хихикает на это. Эндрю с лёгкостью заставляет его смеяться с того, что он не нашел бы весёлым или интересным, будь оно сказано кем-то другим. Быть влюбленным в кого-то ощущается ново, но лучше описать свои чувства по-другому бы не получилось.
— Запомню это. — Нил не может убрать улыбку с лица.
Он оказывается слишком чувствителен к поднявшемуся ветерку. Его влажное джерси заставляет дрожать от холода, а руки, все ещё зарытые в волосы Эндрю, кажутся липкими.
Эндрю делает шаг назад, отпуская его. Этого хватает, чтобы Нил тут же начал скучать по его прикосновениям.
Нил не хочет уходить. Его губы все ещё покалывает, а адреналин скачет в крови. Он не хочет идти в кровать и час ещё думать об этом моменте. Он хочет остаться в нем.
— Пойду сниму все это, — говорит Нил, указывая на экипировку. Ему нужно дать своим забитым мышцам и ноющим запястьям отдохнуть. Он направляется во внутреннюю зону, по пути стягивая защиту с рук.
Нил снимает снаряжение медленно, будто на автопилоте. Он насильно заставляет свои мысли перейти от губ Эндрю к их игре, пытаясь разобраться, можно ли было сделать что-то, чтобы успешно обойти его защиту. Внезапно он понимает, вспоминая, что думать здесь было почти не о чем. Эндрю прочитает любое его движение, все, что ему сейчас остаётся — это совершенствовать свои навыки. Не все на планете это Эндрю, но Нилу нужно играть против них, не недооценивая их, и тогда никакое мастерство его больше не остановит.
Эндрю присоединяется к нему, когда Нил стягивает последнюю часть защиты с ног. Он тремя пальцами несет бутылку водки за горлышко, двумя другими придерживая пачку сигарет. Мяч зажат в другой руке вместе с клюшкой. Шлем снова надет на голову, скорее всего, чтобы освободить руки.
Эндрю проходит позади Нила, становясь с другой стороны от него, и оставляет водку с сигаретами на скамейке.
— Это был полный провал. Только давай сейчас без этих «а я говорил», — говорит Нил со смешком.
— Но я говорил, — отвечает Эндрю. Нил улыбается сам себе, не ожидая, что тот когда-нибудь станет менее язвой рядом с ним. Эндрю пару раз пытается пристроить клюшку к краю скамейки. Та все разы соскальзывает пока, наконец, не встает ровно. — Скажи это сам. Может тогда в твоей головешке что-нибудь да отложится.
Нил не думает, что это остановит его от дальнейших просьб.
Он смотрит как Эндрю стягивает с себя экипировку.
Избавляется Эндрю от защиты слишком долго, чтобы провести все это время в молчании, однако для Нила это едва ли занимает секунду. Он наблюдает за тем, как волосы Эндрю возвращаются к своему обычному положению, когда он снимает шлем; как его футболка слегка задирается, открывая вид на его спину и пупок, когда он тянется вверх, чтобы снять защиту с головы. Вид открывается всего лишь сбоку, но этого достаточно для того, чтобы Нил четко рассмотрел его.
Эндрю ловит его с поличным:
— Есть много более интересных дел, чем заценивать меня.
Он застает Нила врасплох, но тот не позволяет себе показать этого. Он отводит взгляд от тела Эндрю, перемещая его к глазам.
— Ты тоже так делал, — когда слова покидают его рот, он задумывается, будет ли Эндрю отрицать это.
— Я не тратил на это так много времени.
Нил усмехается от такого признания. Эндрю не говорит ему прекратить, так что Нил продолжает смотреть.
Эндрю стягивает защиту с рук и приседает, чтобы закончить с экипировкой на ногах. Он встает и безразлично бросает все снаряжение на скамейку. Он даже не пытается бросить его по-нормальному, из-за чего все просто отскакивает друг от друга и валится на пол. То, с какой точностью Эндрю имеет дело на поле, не оставляет место сомнениям, что делает он это нарочно.
— Вот так ты обращаешься с защитой? — спрашивает Нил.
— Если она может выдержать мяч, летящий со скоростью восемьдесят миль в час, то как-нибудь справится и с ударом об пол.
В принципе, достаточно логично.
— Как насчёт, — говорит Нил, — присоединиться ко мне за трибунами? Сигареты и водка тоже приглашены.
Он надеется, что Эндрю скажет да, он надеется, что он выделит ему ещё одну секунду.
Эндрю смотрит на него, когда отвечает:
— Только потому, что ты пригласил их тоже. — Нил засчитывает это за победу.
Эндрю берет в руки сигареты и бутылку, пока Нил отключает весь свет на поле. Они остаются в темноте, но им вполне хватает света звёзд и луны в небе, что в целости и сохранности проводят их из внутренней зоны. Нил идет впереди, пока Эндрю быстрым шагом следует за ним.
Трава кажется совсем нетронутой, но что-то ведет их дальше в самый центр под сидениями. Эндрю садится, скрещивая как обычно ноги, а Нил повторяет за ним, легко заваливаясь рядом.
Эндрю оставляет бутылку с водкой около себя и достает сигарету из пачки. Нил следит за каждым движением: как зажигалка поджигает кончик; как Эндрю втягивает щеки, делая вдох; как он выпускает дым одним быстрым выдохом.
— У тебя привычка пялиться, — сообщает ему Эндрю. Не похоже, что его утомляет указывать на это, да и Нил не может остановиться. Эндрю не смотрит на него, но Нил не принимает это за отказ. Эндрю увлекает его даже без ответного взгляда.
— На тебя интересно смотреть.
Это было единственным достойным выводом, к которому смог прийти Нил. Эндрю привлекает его, достоин его доверия, дарит ему чувство защищённости, он с ним честен. Ничего из этого Нил не говорит. Он хотел бы рассказать ему обо всех этих его чертах когда-нибудь, но он не станет вываливать это все за раз. Искренность была чем-то лёгким, но он не хочет давить на Эндрю.
— Как же легко утолить твой интерес. Экси и я твои единственные увлечения?
— Почти.
Глаза Эндрю на секунду встречаются с глазами Нила. Уголки губ ползут вверх, формируя улыбку, из-за полученного внимания Эндрю.
Эндрю затягивается и выдыхает дым. Он хватает бутылку, откупоривает ее и, держа в руках крышку, взбалтывает. Внутренняя пробка у горлышка бутылки вынуждает Эндрю отклонить голову назад и трясти бутылку над головой, пока жидкость не попадает в рот.
— Выглядит неудобно, — говорит Нил, наблюдая за нелепым движением.
Эндрю глотает, оставляя бутылку на колене.
— У них не было без внутренней пробки.
Нил наблюдает за ним, как он даже не моргнул от вкуса, как это делали его одноклассники в старшей школе или персонажи, выпивающие шоты, в фильмах.
— Какая она на вкус? — интересуется Нил. Приехав в лагерь, он начал интересоваться многими вещами.
— Никакая, — отвечает Эндрю, делая новую затяжку. — Просто обжигает.
Нил хмурится. Эндрю пьет водку так, будто это простая вода.
— Зачем пить что-то, что просто обжигает?
— Это алкоголь, — говорит Эндрю, будто Нил должен сразу все понять. — Мне плевать на его вкус.
Сигарета в его руках быстро тлеет, а пепел падает на траву сам по себе.
— Хочешь сказать, что ты слишком хорош для коктейлей? — От мысли, где Эндрю сидит на барном стуле, попивая маргариту, Нил хихикает. Если посмотреть на его острые края и едкий характер, то становится ясно, почему он решил пить чистый алкоголь.
Эндрю затягивается остатком сигареты, оставляя окурок на земле. Он говорит, пока дым выходит из его рта:
— Я слишком хорош для многих вещей, — усмехается он.
Нил закатывает глаза, хотя ответ Эндрю его все равно веселит.
— Невозможно, чтобы твое высокомерие по поводу экси перекинулось на все аспекты твоей жизни. Это не разумно.
Эндрю смотрит на него, и Нил чувствует облегчение, что его глаза снова обращены на него. До Эндрю, единственное, чего он хотел получить от других — это одобрение матери.
— Никто из нас не нормален. И мы тоже, либо мы просто обманываем сами себя.
— Я нормальный.
Эндрю отводит взгляд, вытаскивая из пачки ещё сигарету.
— Не для меня.
В этот раз Нил смеется громче. Драматичность Эндрю кажется глотком свежего воздуха в его скучной, мрачной жизни. С недавних пор появляются люди, которые меняют ее потихоньку.
— К какой глубокой мысли мы пришли из разговора о водке.
— Я думал, ты ценишь честность. — Эндрю цепляет зажигалку, поднося ее к сигарете.
— Да, — твердо отвечает Нил. — Мне нравится твоя честность.
Он хочет выбить землю из-под ног Эндрю, чтобы он мог тоже почувствовать это.
Эндрю поворачивается посмотреть на него, секунду помолчав, прежде чем заговорить:
— Честность — обоюдоострый меч. Открыться и вручить кому-то частичку себя, позволяя тем самым навредить себе? Ты должен быть умнее.
Нил пожимает плечами.
— Я понимаю. — Он вспоминает жестокую честность матери, когда она ругала его, открытые угрозы, и оправдания, что, мол, лучше быть готовым к чему-то заранее, чем если тебя застигнут врасплох. Нил может отличить искренность от угрозы. — Но это не значит, что я не ценю то, что ты даёшь мне.
— Ты не можешь просто верить, что все вокруг хорошие. Тебя это до добра не доведет.
— Не переживай. Моя мать меня отлично поднатаскала.
— По-суровому любила? — вскидывает бровь Эндрю.
— Она говорила, что просто всегда была честной, когда обещала выбить из меня все дерьмо, если я ослушаюсь.
— Ну не чудно ли, — иронично подмечает Эндрю с приклеенной к лицу усмешкой.
— Но так жить нельзя, — продолжает Нил. — Твой опыт не универсален. Ты думал когда-нибудь об этом?
— Не-а. Я центр вселенной, и все вращается вокруг меня.
Нил снова смеется, даже не пытаясь вспомнить, когда последний раз он делал это с такой лёгкостью. За сарказмом Эндрю кроется правда. Он стал настоящим центром в жизни Нила.
Он снова замечает бутылку в руках Эндрю и прикусывает губу. Нарушить ещё одно из правил его матери звучит так соблазнительно. Возможно, все дело в том, что он помнит, что ее больше нет и никто больше не накажет его за неповиновение. Присутствие рядом Эндрю внушает ему чувство защищённости, чтобы без страха проверить это.
— Дай бутылку.
Эндрю отодвигает ее, пытаясь спрятать подальше от любопытных глаз Нила.
— Что ты собираешься с ней делать?
— О боже, просто попробовать. Я никогда раньше не пил.
— Прошу, господин ЗОЖ.
— Я нормальный, а не стрейтэдж, — Нил откидывается в сторону и намекает на бутылку, вытягивая вперёд руку и сжимая и разжимая кулак.
Эндрю, похоже, тщательно обдумывает все, перед тем как передать ему водку. Нил хватается за нее двумя руками, стараясь разглядеть ее получше. Красивая, полупрозрачная голубая бутылка вытянутой формы. Название Skyy помещено прямо под горлышком и выведено серебряными большими буквами.
Нил разглядывает ее со всех сторон. Раньше он никогда не держал водку в руках.
— Это просто голубая бутылка, — говорит ему Эндрю.
— А ну цыц. Я изучаю.
Последним шагом его изучения становится понюхать. Он подносит бутылку поближе к носу, но не может почувствовать ничего из-за пробки.
— Ты ничего так не унюхаешь.
— Ага, вообще нихуя. Уже понял.
— Просто взболтай.
Нил опускает бутылку, чтобы посмотреть на Эндрю.
— Нравится оказывать плохое влияние?
— Ты сам попросил, — возражает Эндрю. — Если не собираешься пить, верни назад.
Нил ничего не отвечает и вместо этого повторяет прошлые движения Эндрю, когда тот тряс бутылкой у рта. Он выбирает неправильный угол и трясет слишком сильно, из-за чего жидкость разливается по его щекам и подбородку, а сам он чуть не даряется о бутылку зубами.
— Блять, — ему едва ли капля в рот попадает, чтобы можно было что-то распробовать, так что он решает сделать все снова.
В этот раз он пробует другой угол, из-за чего водка попадает прямо в рот. Он глотает. Язык начинает жечь, а в горле разгорается пожар, пока жидкость стекает ниже. Он выдыхает со свистом, снова глотая. Кривит лицо и начинает кашлять.
— Как жалко, — забавляется Эндрю.
Нил протягивает бутылку обратно Эндрю, который быстро забирает ее, отставляя в безопасное место между ног.
— Зачем заставлять себя проходить через такое? — вытирает Нил губы краем джерси.
— Трус. — Нил косит взгляд на него. Эндрю делает глоток из бутылки, явно издеваясь над первой попыткой Нила. Нил смотрит ему на горло, пока тот глотает.
— Иди на хуй. Должен же я с чего-то начинать. Как ты вообще это терпишь?
— Меня это никогда не волновало.
— Я правда не понимаю как.
— Курение смягчает вкус, — поясняет Эндрю. Он закрывает бутылку, размещая рядом с ней пачку сигарет. Он зажигает ещё одну сигарету, заставляя Нила удивляться, как он вообще играет в экси без особых усилий, учитывая, что его лёгкие насквозь пропитаны табаком от регулярного курения.
Нил резко мотает головой.
— Не собираюсь начинать курить, если ты планируешь и дальше оказывать плохое влияние, — дразнит он. Нил снова сглатывает, но это не помогает успокоить жжение в горле. Это ощущение уже переместилось ему в желудок. — Как мне избавиться от этого херового привкуса во рту?
— Просто почистить зубы, когда вернёшься, — отвечает Эндрю, выпуская дым изо рта.
— Ясно, — говорит ему Нил. — Замечательный совет. Возможно, это я так влияю на тебя.
Эндрю ничего не отвечает.
Поясница Нила начинает болеть от того, как долго он сидит, сгорбившись, а ноги начинают неметь из-за того, в каком положении они находятся. Он вытягивает их и откидывается назад, быстро укладываясь на траву. Он кладет руки под голову. Смотрит вверх, рассматривая небо, выглядывающее из-за пустых мест между сидений.
Нил не ожидает, что Эндрю ляжет рядом с ним. Он все ещё держит сигарету между пальцев и курит, смотря вверх.
Звёзды ярко сияют над ними. Справа Нил замечает планету, она сияет в разы ярче звёзд. Он все время своего существования был занят реальной жизнью и размышлениями об экси, чтобы озаботиться небом. Он думал, что, будь у него шанс, он бы смог изучить все, на что только падал его взгляд.
— Ты не знаешь, что это за планета? — спрашивает Нил у Эндрю, указывая пальцем на яркую точку.
— Это Марс, — с лёгкостью выдает Эндрю, Нил резко смотрит на него.
— Реально?
— Нет. Откуда я вообще знать должен?
— Подловил меня, — хихикает Нил.
— Тебя так легко обмануть.
— Пофиг. Тяжело быть умником без отдыха, — говорит Нил. Голос его серьезен, хоть улыбка и выдает его. — Ты же знал, да?
— Тяжело постоянно быть самым умным человеком в комнате, да. А ещё, тяжело постоянно быть среди тупых.
— Учитывая то, что я здесь с тобой, сочту это за комплимент. — Эндрю не отвечает, а Нил решает воспользоваться шансом и вдогонку вкинуть вопрос. — Ты веришь в инопланетян?
Эндрю вслепую тянется за бутылкой, чуть-чуть привставая, чтобы отпить из нее. Он ложится обратно, отвечая:
— Я не тупой. По-моему, я достаточно ясно выразился.
— Это не ответ, — закатывает глаза Нил. — Люди зовут друг друга тупыми просто из-за разных взглядов.
Эндрю снова затягивается, а потом ждет, прежде чем выдохнуть и ответить:
— Инопланетяне существуют, а люди тупые. У них свои причины не связываться с нами. Ты согласен с тупыми?
— Во многих вещах, возможно, — честно отвечает Нил. Уже ясно, что он хочет смотреть на Эндрю, поэтому он снова это делает и не планирует прекращать, пока сам Эндрю не скажет ему. Эндрю смотрит на небо, пока Нил смотрит на него. — Но не в этом. Я понимаю, что им так лучше. Ты за мирный контакт или за уничтожение?
— Если их план состоит из вторжения, то разницы между убить нас или поработить для них нет. Если они хотят просто законтачиться, то очень скоро об этом пожалеют и съебутся отсюда.
Эндрю берет бутылку, но в этот раз не садится, чтобы выпить. Нил наблюдает за тем, как он с выдающимся мастерством не дает водке расплескаться по себе. Когда он сглатывает, то предлагает выпить Нилу. Игнорируя все свои убеждения, он хватает бутылку, садится, пьёт немного и возвращается в исходное положение. Интересно, каково это, когда алкоголь ударяет в голову. Эффект оказывается тем же, что и в первый раз, но он может стерпеть и даже почти полностью подавляет в себе порыв закашлять. Он возвращает бутылку назад, а Эндрю отставляет ее к своему боку.
— Могу видеть, как ты размышлял об этом, — говорит ему Нил.
— Небольшое увлечение. — Какие ещё небольшие увлечения Нил сможет разглядеть в Эндрю?
— Мне нравится думать, — продолжает Нил. — Что где-то здесь кроется третий секретный вариант, где Танос разрушает их планету, из-за чего им нужно новое ПМЖ.
У Нила в запасе много теорий по этому поводу. Раньше он без конца говорил об этом с мамой, когда у нее были хорошие дни.
— И среди межгалактических существ ходят слухи, что Земля кишит любовью, заботой и людьми, что всегда готовы поддержать, — произносит он с сарказмом. — Что здесь мы их с радостью разместим, и сосуществовать мы будем в спокойствии.
Эндрю смотрит на Нила и усмехается:
— Третий секретный вариант намного сложнее обычного убийства. Или, возможно, мы будем выступать как какой-то научный эксперимент, и они прилетят, чтобы похитить нас и использовать как подопытных.
— Это уже происходит. Столько историй существует.
— Не в СМИ. Я ни за что не поверю старушке с проблемами со сном, которая утверждает, что зелёные человечки имплантировали ей какой-то чип.
— Справедливо, — соглашается Нил. — Вариант с экспериментом чересчур сайфушный. Я могу отложить его. Как думаешь, какой у них язык?
Эндрю улыбается. Нил чувствует, что он заинтересован в этом не меньше Нила.
— Они общаются друг с другом с помощью антенн, что позволяют им читать мысли. — Нил смеется, запоминая идею, которую собирается использовать в следующем таком разговоре. А Эндрю продолжает. — У них даже рта нет. Они едят прямо через дыру в гортани. На ней есть специальный тоненький слой кожи, похожий на шторку, который защищает их от внезапного поедания маленьких летающих существ. Они могут двигать им по желанию.
Нил присвистывает от проработанной идеи Эндрю. Он не может вспомнить, когда в последний раз вот так проводил с кем-то время и не чувствовал ни капли тревоги или не пытался разгадать скрытые мотивы собеседника. Эндрю был приятной компанией, и Нил не осознавал, что скучал по этому, пока не обнаружил это прямо перед собой.
— Что ж, раз мы заговорили о чтении мыслей, у меня вопрос, — продолжает разговор Нил с такой же лёгкостью, что он чувствовал во время обсуждения инопланетного вторжения. — Он сложный, так что подготовься.
Эндрю поворачивается к нему, приподняв бровь, как бы подгоняя.
— Контроль над разумом или уметь летать?
— Контроль над разумом, — быстро выдает Эндрю. — Не так уж и сложно.
— Я думал, что ты выберешь летать, — хмурится Нил. Он был уверен, что Эндрю выберет то, что позволит ему сбежать от всех. — Зачем тратить свою силу на других людей?
— Контроль над разумом касается только меня, — спорит Эндрю. — Я просто заставил бы всех оставить меня в покое. Никаких больше Ваймаков, что говорят мне сбавить тон на тренировке.
— Но разве ты не хочешь уйти от всех? — пытается понять Нил. — Куда-нибудь, где никто не сможет тебя найти.
— Вот в чем мы с тобой расходимся. Я бы заставил всех отстать, а ты бы сбежал сам. Ты проецируешь свои мысли на меня. — Нил чувствует себя так, будто его поймали, хотя он и не знал, что прятался. Эндрю говорит снова, пока Нил ловит каждое его слово: — Твоя мать мертва, вот твоя ноша. Вот что заставляет тебя погружаться с головой в экси, будто это единственная вещь на свете, что никогда не причинит тебе боли. Но за пределами игры никого нет. Никто не собирается наказывать тебя за то, что ты не поступаешь так, как было сказано.
— Я не знаю, что ещё я могу делать, кроме как играть в экси, — признается Нил. Три минуты назад они шутили, сейчас же он хочет раскрыть свою грудь, показать все свои внутренности Эндрю. Нил хватается за каждое слово, что выходит из его рта.
— Это, — показывает Эндрю между ними. Он так спокойно говорит об этом, словно Нил глупец, раз не понял раньше. — Просто будь. Теперь ты можешь сделать это.
— О чем ты? Ты просто есть?
— Вот он я, старающийся изо всех сил быть.
Нил хочет быть ближе: зарыться всем телом в Эндрю и в его заверения, его тепло, его комфорт. Эндрю сплел под собой паутину защиты.
— Да или нет?
Эндрю не ждет ни секунды, чтобы навалиться сверху на Нила, не давая ему потянуться вперёд первым. Он опирается руками в землю по бокам от головы Нила.
— Да.
Эндрю склоняется ниже, впиваясь в губы Нила. Нил закрывает глаза, наслаждаясь. Он хватается за перед футболки Эндрю, как за саму жизнь. От крепкой хватки пальцы его начинают дрожать.
Нил делает следующий шаг, кусая нижнюю губу Эндрю. Тот раскрывает губы, проникая языком в его рот. Нил целует его грубо, переводя влияние слов Эндрю на него в нечто физическое. Для Нила Эндрю был способом выбраться из своей головы и получения того, в чем он нуждался: доверие и безопасность, привязанность и защита.
Эндрю целует в ответ с такой же силой, что Нил позволяет себе потеряться в ощущениях.
Он снова кусает его, быстро проводя языком по нижней губе Эндрю, перед тем как проскользнуть им обратно в его рот. Нил настолько увлекается, что забывает как дышать, отчаянно постанывая в переполняющей потребности вдохнуть. Когда он отшатывается, его почти накрыват гипервентиляция.
— Дыши, — говорит ему Эндрю.
— Я в порядке, — отвечает ему Нил с придыханием. Поцелуи Эндрю оставляют его потерянным, одурманенным в том самом смысле, в каком Нил нуждался прямо сейчас. Он прикрывает глаза, заставляя все вокруг прекратить кружиться. — Я хочу снова поцеловать тебя.
— Не так.
Нил хмурится, медленно открывая глаза и отпуская футболку Эндрю.
— Я не хрустальный и не слабый. Я не сломаюсь под тобой.
Эндрю, кажется, с секунду обдумывает это, пока не наклоняется ниже и не целует Нила в нос.
— Не защищайся со мной. Я не считаю тебя слабым или хрупким. Я знаю, что ты не сломаешься. Тебе нужно дышать. И мы не будем делать это, пока ты не вдохнешь нормально.
— Блять, — он закрывает обратно глаза, вдыхая и выдыхая, снова и снова, пока его лёгкие не возвращаются к своему обычному ритму. — Я в порядке.
Нил снова распахивает веки и, когда уже чувствует себя лучше, замечает расширенные зрачки и раскрытые губы Эндрю. Он не может не ухмыльнуться, понимая, что не единственный, на кого так влияют их поцелуи.
— Выглядишь так, будто это был хороший поцелуй, — подкалывает он Эндрю.
— Не зазнавайся. Я научил тебя всему, что ты сейчас знаешь, — отвечает Эндрю с усмешкой.
Нил закатывает глаза, не совладав с расплывающейся по лицу улыбкой.
— Не могу знать наверняка, но сдается мне, что работу ты свою выполнил замечательно. Можешь вести себя так, будто выше этого, но целовал ты меня с таким же энтузиазмом, с каким целовал тебя я.
— Есть лишь один способ узнать.
— Не суть. Если ты хотел так оправдаться. Поцелуй меня ещё.
Эндрю снова наклоняется ниже, и они сливаются воедино, будто и не разъединялись до этого. Нил делает себе пометку не забывать дышать носом в этот раз.
Эндрю проводит языком по его губам. Слова, что они сказали друг другу, их эффект и намеки теперь забыты.
Впервые Нил чувствует, что этого было не достаточно. У него было подсознательное желание поглотить Эндрю целиком, заставить его ощущать все то, что чувствовал он сам: словно они оба желали большего; словно им обоим нужно было поглотить друг друга; словно всего, что они делали, было недостаточно.
Нил совсем немного задумывается, что было бы лучше сделать дальше. Он хотел знать, каков на вкус Эндрю за пределами его губ. Он отодвигается немного, чтобы сказать:
— Хочу поцеловать тебя в шею. Да или нет?
— Да, — выдыхает Эндрю ему в губы, но Нил двигается слишком быстро, не позволяя ему закончить.
Эндрю вытягивает шею, на что Нил сползает пониже, находя лучшее положение. Он целует его в точку рядом с кадыком, перед тем как облизнуть. На языке тут же появляется вкус соли, пота и чего-то ещё, что Нил распознает как естественный вкус Эндрю. Он выжидает немного, изучая реакцию, и, когда ему не говорят остановиться, начинает влажно выцеловывать шею. Зубами мягко впивается в кожу, слегка цепляя ее, а затем зализывая языком то место.
Нил желает присосаться к его коже, попробовать и поглотить его настолько, насколько это возможно.
Он бессилен против этого, но из-за нужды не отрываться от Эндрю, он задает вопрос ему в шею:
— Можно оставить засос?
— Да, — отвечает с придыханием Эндрю. — Вцепиться в волосы. Да или нет?
Стон Нила почти вырывается из его горла.
— Да, — уверенно отвечает он, хоть раньше никогда этого и не делал. Эндрю никогда бы не задал вопроса, ответом на который было бы нет.
— Нужно что-то, за что можно ухватиться? — дразнит он.
Ответом Эндрю становится хватка на волосах Нила и осторожные подергивания за пряди, незамедлительно выбивающие из него всю дерзость. Нил и не подумал бы, что его такое заводит, если бы этого не случилось сейчас. Он проглатывает скулеж, что грозится вырваться из его рта.
Нил не тратит ни секунды перед тем как прильнуть к коже Эндрю снова, да с такой лёгкостью, будто он почти с уверенностью знает, что делать. Он не сдерживается, когда экспериментирует, чередуя облизывание и укусы. Он отодвигается на полсекунды, чтобы облизнуть губы и снова погрузиться в дело, с усилием засасывая кожу Эндрю на пару секунд, прежде чем снова отпрянуть и посмотреть на результат своей работы. Этого было недостаточно.
Часто люди в парах становились собственниками и помечали друг друга, пытаясь показать таким образом, кому они принадлежат. Эндрю ему не принадлежит, и Нил не принадлежит ему, но он не может не чувствовать себя довольным при мысли, что Эндрю ходит по лагерю с чем-то, что позволил лишь Нилу сделать с ним.
Нил, подпитываемый этими образами, льнет к шее, сильнее присасываясь в этот раз. Он сильнее впивается в кожу зубами, перекрывая поцелуями те места, где он уже провел языком.
Эндрю тянет за волосы Нила так сильно, что голова его почти что оттягивается вместе с ними. Он слишком вовлечён в свое дело, чтобы его было так легко оттащить. В этот раз стон Нила вырывается из него прямо в кожу Эндрю.
Эндрю не издает ни звука, но хватка в волосах Нила не исчезает. И этого одобрения хватает, чтобы он продолжал и дальше.
Нил попеременно повторяет свои предыдущие движения, снова и снова, пока Эндрю не начинает тихо шипеть. Почти неслышно. Нил бы не услышал даже, если бы не был так сконцентрирован на всем, что делает Эндрю. Он незамедлительно отодвигается и ползет повыше, чтобы хорошо видеть лицо Эндрю. Его глаза закрыты, а брови нахмурены.
Нил глубоко дышит, а голос его звучит хрипло:
— Перебор?
Эндрю открывает глаза, чтобы посмотреть на Нила.
— Это засос, а не какая-то битва, — слова кажутся небрежными, но на щеках безошибочно угадывается румянец, а дыхание заходится.
— Кажется, битвы тебе очень даже по душе, — широко улыбается Нил.
Вместо ответа Эндрю целует его. От соприкосновения их губ Нил тает.
После Эндрю быстро отодвигается и отталкивается, чтобы снова лечь рядом с Нилом. Он трогает свою шею, где до этого были губы Нила, стирая ладонью с кожи слюни, затем проводя рукой по футболке. Нил облизывает губы и сглатывает, стараясь смочить немного пересохшее горло.
— Думаю, на сегодня хватит практики, — говорит ему Эндрю.
Тело Нила сильно покалывает, не давая двигаться, но смотреть в сторону Эндрю вовсе не сложно. Он все ещё может чувствовать на языке вкус Эндрю. Послевкусие от водки уже давно пропало. В голове его стоит густой туман, но, чтобы говорить ему не нужно мыслить ясно:
— Я рад, что меня учишь именно ты.
Эндрю игнорирует его. Нил не против. Все, что касается Эндрю, было приятным, и его потребность в их связи не оставляет сомнений в голове Нила, что он так же наслаждается происходящим, как и сам Нил. Эндрю остановил бы все в ту же секунду, если бы был не согласен на что-то.
Нил переворачивается на бок, используя руку как подушку, и смотрит на Эндрю прямо, не вынуждая себя поворачивать к нему голову.
— Выискиваешь что-то? — спрашивает Эндрю. Он тоже пялится на Нила, давая ему шанс посмотреть себе в глаза.
— Тебе пора бы начать привыкать к этому. Или сказать мне нет.
Эндрю хранит молчание в течение нескольких секунд, прежде чем вернуть взгляд к небу. Нил считывает это за разрешение, продолжая рассматривать теперь уже его переносицу, длинные ресницы, изгиб его профиля.
— Я… — пытается сказать Нил, но его перебивает звонок с телефона Эндрю.
Эндрю вытаскивает его из кармана, избавляясь от шума всего одним движением пальца. Он снова смотрит на Нила.
— Как бы ни было интересно рассуждать на тему скорой гибели человечества и ее вероятных причинах: пришло время хотя бы вздремнуть, если не хотим остаться вообще без сна.
Нил не упускает из виду то, что Эндрю использовал слово «интересно».
— Сколько время?
— Пять тридцать. Нужно возвращаться в домик, пока сотрудники не повылазили из своих комнат.
— Блять, — отвечает Нил, ещё не готовый отпускать эту ночь. Но они и так уже слишком сильно испытывали свою удачу.
Эндрю собирает свои вещи с земли, и они молча встают, направляясь во внутреннюю зону. Отличить снаряжение Нила от снаряжения Эндрю не составляет труда, учитывая то, что половина из экипировки Эндрю всё ещё разбросана на полу.
Перед выходом из зоны, Нилу было важно спросить:
— Встреться завтра ночью со мной снова, — он не подает это уже как вопрос, зная, что Эндрю скажет ему да, вне зависимости от того, какой саркастичный ответ он придумает.
— Тебе правда нужно еще раз попробивать в ворота?
— Да, — твердо и честно отвечает Нил. Как бы разочаровывающе это ни было, он сомневается, что когда-нибудь закончит с этим. — Но не в этот раз. Я просто хочу увидеться с тобой. Когда Эндрю не отвечает достаточно быстро, Нил добавляет: — Встретимся у озера. Сменим обстановку, что думаешь?
— Без экси? — улыбается ему Эндрю. — Что за смена приоритетов?
— Грань слегка размылась. — Нил даже во сне не смог бы представить, что выдал бы кому-то такое две недели назад. Это не первый пункт в списке того, что изменилось в его жизни, и он уверен, что и последним он тоже не станет.
— Если ты выбираешь человека вместо экси, находясь в лагере, то ты такой же глупец, как и все остальные.
Нил был непробиваемым там, где Эндрю был провокатором, и знал, как вести в этой битве.
— Я не выбирал кого-то, я выбираю тебя. И мне плевать, если ты считаешь меня глупцом. — Эндрю смотрит на него с хмурым видом, будто старался прочесть Нила и найти в его словах ложь. — У тебя есть какие-то более интересные планы на завтра?
— Мне нравится мой сон.
Нил смеется, заставляя хмурость на лице Эндрю пройти.
— Будь это правдой, ты был бы в кровати сразу же, как только закончил бы надирать мне зад. — Нил ждет немного. — Да или нет?
— Да, — отвечает Эндрю, когда проносится мимо Нила, начиная идти в сторону их домика. Нилу приходится пробежаться, чтобы догнать его.
Румянец растекается по его лицу, а восторг достигает ребяческого уровня. Нил уверен, что хорошо скрывает это, но потом ловит на себе осуждающий взгляд Эндрю.
— Я ничего не делаю, — защищается он.
Эндрю возвращает свой взгляд вперёд, и они продолжают идти.
Ночь стала холоднее с момента их встречи, и Нил не может сдержать дрожь. Он бросает мимолётный взгляд на чистое небо над собой, делая мысленную пометку погуглить, какие планеты сейчас видны отсюда.
Они пересекают оставшееся расстояние в тишине. Шагами лёгкими, как пёрышко, они проходят мимо главной хижины и ее освещённых окон. На улице никого, но недолго, скоро кто-нибудь да выйдет. Если быть пойманным так пугает Нила, ему следует попросить Эндрю завести будильник на пораньше в следующий раз. Но он не настроен сокращать свое время, проведенное вместе с ним.
Они молча приходят к соглашению подниматься в домик по одному, чтобы минимизировать скрипы деревянных ступенек. Нил идет первый, осторожно открывая дверь.
Находиться внутри домика не значит, что можно ослабить бдительность. Не было никакого достойного объяснения их нахождению в коридоре в одежде с экипировкой в руках, которое помогло бы избежать наказания. Пол под ними не издает звуков, когда они идут, но вот дверь в жилую зону имеет привычку скрипеть, когда ее открывают. Нил начинает потихоньку, по сантиметру надавливать на ручку, пока та не упирается. Расчётливым быстрым движением дверь открывает им путь дальше, а предварительные манипуляции помогают ей распахнуться тихо.
Пока они идут по коридору, Нил то и дело исподтишка поглядывает на Эндрю, пытаясь понять, шаткая и неровная ли у него походка, но Эндрю, кажется, абсолютно трезв, и выглядит как и в любой другой день.
Они вместе останавливаются у двери Нила. Он смотрит на Эндрю. Нил может придумать лишь один способ завершения этой ночи.
— Могу я поцеловать тебя на ночь? — шепчет Нил.
Эндрю, прильнув, прижимается к нему в крепком поцелуе.
— Не создавай из этого привычек.
— Я думал, мы уже сделали это привычкой.
Это приятная мысль. Это то, чего Нил даже не думал, что будет с нетерпением ждать: смесь поцелуев, сарказма и слабый образ бутылки водки.
— Я иду спать, — отвечает Эндрю. В противовес ему, Нил уже смиряется, что не сомкнет глаз.
— Ночи, — говорит он, все ещё потерянный в своих мыслях, как обычно бывает, когда Эндрю целует его.
Отвернувшись, Эндрю оставляет Нила одного, направляясь к себе.
Нил заходит в свою комнату и уже заученным движением тихо кладет экипировку на стол. Он хватает сменку, чтобы переодеть форму. Взбирание вверх на кровать требует небольших размышлений, из-за чего Нил снова теряется в своей голове, зная, что потратит оставшийся ему час на мысли о прикосновениях Эндрю и его вкусе на языке.
