двойка кубков и солнце

hajii

фелиск

фексил

фе

ли

кс

кс кс кс кс

! sunshine! сразу к делу

hajii

я в баре

на стойке

меня тут парень держит

за попи (◡‿◡ *)

говорит слезать

а я если слезу

я ему на хуй залезу (◡‿◡ *)

да/нет

расклад

че таро говорят фкликс

быстрее

! sunshine! о боже бля сейчас погоди руки помою       джисон расплывается в довольной улыбке, потягивая через трубочку коктейль, пока смотрит на мигающий значок ввода сообщения в диалоге с лучшим другом, и пока горячие руки незнакомца (такого же горячего, как и его конечности) крепко удерживают его за бёдра, пытаясь стянуть вниз.       кажется, это кто-то из охраны, но джисону, в принципе, плевать, потому что интересует его сейчас не должности, звания и вся эта чепуха, а то, что у незнакомца пиздецки красивое лицо, пиздецки удобные, даже на вид, бёдра, а у джисона — пиздецки дерьмовое настроение.       ну конечно, с чего бы ему быть хорошим.       у него на работе полный завал, а парень, с которым он уже распланировал своё долго и счастливо, удачно слился со свидания, перестав отвечать на сообщения как раз тогда, когда джисон приехал к назначенному месту.       и тогда джисон решил: да пошло оно всё в пизду.       выбросил букет, который купил как дурак, чтобы порадовать того идиота, и сорвался в бар — запивать разочарование от неудачного свидания и своей судьбы в целом.       ладно, может быть, джисон и сам отчасти виноват: ну кто строит планы на человека, с которым едва знаком?       но ему казалось, что они реально идеально сошлись характерами. им нравились одни и те же тайтлы и, как оказалось, тот парень тоже ходил на концерт твайс в прошлом году, и ему нравился кемпинг, на котором джисон мечтал побывать примерно с тех пор, как устроился в свой блядский (горячо любимый, когда приходила зарплата, но в основном блядский) офис, и ещё он так мило смеялся, когда записывал джисону голосовые, и… в общем, да, он немного потерял голову.       да и феликс со своими картами… сказал, что все будет хорошо. нет, реально, он даже сам удивился, когда сделал джисону расклад, потому что почти всегда выходила какая-то, откровенно говоря, залупа, а здесь всё было так идеально, что не поверить в собственное счастье было сложно.       вот джисон и поверил.       ну, а теперь лежал на барной стойке, протирая животом полированную поверхность, пока его пытался стянуть вниз симпатичный незнакомец с очень серьёзным лицом.       — молодой человек, спускайтесь, — парень снова тянет его за бёдра, и джисон игриво хихикает, кусая трубочку, пытаясь одновременно подмигнуть своему спутнику на этот вечер (почему-то он или, если быть точным, несколько коктейлей в нем, уверены, что парень пойдёт с ним) и посмотреть, что там написал феликс. выходит, надо сказать, плохо, и со стороны джисон выглядит как человек на грани инсульта, но ему вообще плевать, потому что прямо сейчас он абсолютно точно знает, что он — самый горячий парень не то, что в этом баре, а на планете земля.       ну а то, что другие этого не осознают… что ж, это их проблемы.       — подождите, пожалуйста, — он замолкает, сглатывая подступающую икоту. — сейчас мне друг скажет, кто вы, и я слезу.       — что?       — ну, другу написал, спросил, туз ты бубновый или хуй моржовый, сейчас ответит, и пойдём с тобой… куда-нибудь. только я сам идти не могу, понесёшь меня?       — блять, вот же пиздец…       джисон не обращает внимания на бубнёж за спиной, вчитываясь в расплывающиеся строчки входящего сообщения от феликса, где всё очень неоднозначно, и вообще, тот советует ему вернуться домой, но джисону уже как-то плевать.       нахуй карты, он своё решение принял, а значит, отступать не собирается.       на этот раз он позволяет сильным рукам незнакомца стянуть его с барной стойки и оказывается с ним лицом к лицу, улыбаясь, как дурак, и совершенно не смущаясь того, что сам же удерживает чужие руки у себя на заднице.       — приве-ет, — он тянет это, пока его оттаскивают подальше от бара, и судя по бейджику и небрежно расстёгнутому пиджаку, парень реально тут охранником работает.       — привет, — парень усмехается, продолжая тащить джисона на себе к выходу. — заказать тебе такси?       — так сразу? я думал, мы продолжим наше знакомство, — джисон беззастенчиво лезет пальцами в ворот рубашки парня, и тот закатывает глаза.       — не могу. работаю до утра.       — я могу подождать. обещаю вести себя прилично.       — что, друг сказал, что я всё же… как ты там говорил? туз бубновый?       — да какая разница, что друг сказал. я, знаешь ли, сам могу решать. меня, кстати, джисон зовут.       парень молчит, глядя на него пару секунд, и джисон зависает, разглядывая ровную линию носа с едва заметной родинкой на крыле, совершенно кошачьи глаза и пухлые, порочные губы.       хочется целоваться.       очень.       вообще хочется глупостей, например, переспать с симпатичным охранником из бара, куда он приехал, чтобы залечить душевные раны, и пускай это не самое лучшее решение из возможных, джисону плевать. не то чтобы он любит вот такие случайные связи, но боже, не осуждайте, у него секса не было примерно полгода и его лучший друг — вибратор с несколькими режимами, который, если бы мог говорить, обязательно бы джисону сказал, как сильно он его заебал.       в прямом и переносном смысле.       разве он не заслуживает того, чтобы поддаться порыву?       — я минхо. и моя смена заканчивается в четыре. досидишь?       — конечно.       джисон изображает из себя приличную барышню на выгуле, пока сидит на маленьком диванчике у самого выхода, потягивая из высокого стакана персиковый сок, и смотрит на минхо. тот торчит у двери со своими коллегами, обменивается шутками, кажется (ну, если их, конечно, не пиздец как веселят истории про смерть, говно и убийства), и постоянно смотрит в сторону джисона, словно проверяя, не свалил ли он.       сваливать джисон как-то не собирается.       хотя, наверное, стоило бы, учитывая то, что градус от коктейлей из крови почти выветрился, и истории с сексом по пьяни уже не получится.       не будет возможности винить проклятый алкоголь в том, что он потерял свои честь и достоинство (свою честь джисон потерял лет в семнадцать, в летнем лагере, где был вожатым, и надо заметить, что это не тот случай, который хочется вспоминать, но он всё равно помнит — ощущение травы, впившейся в задницу, незабываемы), а будет, скорее всего, нечто неловкое и с оттенком сожаления от содеянного, но сейчас его это, почему-то, не пугает.       раз не задалось свидание, то уж потрахаться-то он может нормально?       джисон периодически поглядывает на экран телефона, смахивая уведомления о входящих от феликса, и улыбается, когда минхо идёт к нему, очевидно, сдав смену.       — не передумал? карты ничего больше не подсказали?       — не передумал, — джисон оставляет стакан на столике, вставая с дивана и разминая уже порядком затёкшие ноги. — а что, если карты сказали, что у тебя член большой?       — они и такое могут? — минхо усмехается, глядя на джисона с интересом, и совершенно не стесняясь его взгляда, направленного куда-то в область ширинки.       — ладно, я соврал. я этот вывод сам сделал. могу проверить, как у меня с предсказаниями?       — только когда окажемся в более приватной обстановке.       у джисона настроение дикое и игривое, но он всё равно оценивает благоразумность минхо, следуя за ним к выходу.       кто-то в их паре должен быть умным сегодня ночью.       и он на себя эту роль явно брать отказывается.

•*´¨`*•

      у минхо в квартире — строгий минимализм и, неожиданно, раскиданные по полу игрушки для котов.       джисон наступает на одну из них, морщась от пронзительного писка, и срывается на хихиканье.       — у тебя есть хвостики?       — ага, — минхо кивает, убирая пиджак на вешалку. — суни, дуни и дори. но они не любят незнакомцев. задержишься на подольше и может быть увидишь. хочешь в душ?       джисон быстро кивает, осматриваясь вокруг, и минхо кивает в сторону одной из дверей.       — иди, сейчас принесу тебе полотенце.       — а ты?       — а хочешь со мной?       — да, — джисон улыбается, обнажая дёсна. — а то вдруг ты голым не очень.       минхо закатывает глаза, заталкивая его в ванную комнату и закрывая дверь, быстро раздеваясь, и всё, что джисон может сказать, так это то, что минхо обнажённым — очень даже «очень». крепкий разворот плеч, развитые мышцы груди и, блять, бёдра, на которых джисон не то что кататься всю ночь готов, он на них молиться будет, если минхо попросит.       но минхо не просит.       только утягивает его за собой в душевую кабинку, включая воду, и джисон взвизгивает от холодного потока.       — прости, прости, — минхо смеётся, прижимая его ближе, выкручивая кран с горячей. — недавно только смеситель поменял, ещё не привык.       — не слишком гостеприимно с твоей стороны, — джисон вздыхает, проводя пальцами по плечам минхо, притискиваясь ещё ближе. — я почти оскорблён.       — я заглажу свою вину.       минхо, наконец-то, целует его. горячо, влажно и порочно, буквально вдавливая джисона в стену и разводя его бёдра своей ногой, практически усаживая его на себя. он держит джисона на себе так, словно ему совсем не тяжело, и, блять, джисон открывает в себе новый кинк.       возможно, минхо мог бы даже трахнуть его у стены.       блять, блять, блять.       он хнычет, представляя это, и закатывает глаза, когда губы минхо прикасаются к его шее, влажно проводя по коже, слизывая стекающую по ней воду.       — о чём ты думаешь?       святой господь иисус мария иосиф, минхо практически мурлычет джисону на ухо, ладонями скользя к его бёдрам, оставляя за собой призрачное ощущение жара, и джисон делает глубокий вдох, чтобы не завизжать от восторга, как какая-нибудь малолетняя фанаточка популярного айдола, впервые попавшая на концерт.       он, блять, выиграл эту жизнь, потому что пока что минхо — это попадание в десять из десяти во все его кинки, фетиши, извращения и бог ещё знает что; джисон реально чувствует, что ещё немного, и расплавится окончательно.       это самый горячий душ в его жизни.       не считая, конечно, того, где ему внезапно отключили холодную воду и он обжёг задницу.       — просто подумал о том… что ты мог бы трахнуть меня у стены, на весу, — он задыхается, когда минхо чувствительно прихватывает его плечо зубами, сжимая до лёгкой боли.       — хочешь этого? — минхо усмехается, и джисон замирает от открывающихся ему возможностей.       не секс, а парк аттракционов, где он может выбрать тот, что нравится больше всего.       мечта.       но едва ли он позволит минхо узнать о том, что его мозги уже превратились в кашу, а они ещё даже ничего не сделали.       — посмотрим, так ли ты хорош в постели, — он усмехается, вздыхая, когда минхо обхватывает его член пальцами, проводя по всей длине. — а потом я подумаю…       — ты такой капризный, — минхо смеётся, утыкаясь лбом в его плечо. — мне нравится.       то, что должно было быть быстрым душем перед самым главным, превращается в долгие, тягучие ласки. джисону кажется, что минхо вообще везде — на коже, под кожей, забрался прямо ему в голову и заполнил там собой всё пространство, потому что, правда, джисону даже думать тяжело от того, насколько минхо хорош в том, что он делает.       если бог секса есть, то он прямо сейчас заперт с джисоном в тесной душевой кабинке, скользит губами по его шее, ключицам и груди, оставляя после себя сладкие поцелуи и ноющие от слишком долгой ласки соски.       минхо опускается перед ним на колени, целуя живот, и джисон чувствует, как внутри у него разливается тепло от этого зрелища. взгляд у минхо тёмный и голодный, и даже на коленях он выглядит как кто-то, кто поставит на колени любого. от этого реально бегут мурашки, и джисон жмурится, думая о том, что, может быть, он впервые в жизни не прогадал, когда решил поддаться порыву и поехать в этот чёртов бар.       — джисон, сосредоточься, — голос минхо звучит хрипло и как сквозь вату.       джисон моргает часто-часто, и снова опускает взгляд вниз, с тихим вздохом понимая, что губы минхо в нескольких сантиметрах от покрасневшей, текущей головки его члена. не хватает лишь одного движения… минхо крепко сжимает его бёдра, удерживая на месте, а затем неожиданно шлёпает, обжигая кожу прикосновением.       — сейчас я отсосу тебе, а затем мы пойдём в спальню. я вылижу тебя, возможно, дам тебе прокатиться на своём лице, а потом трахну. и ты должен быть хорошим мальчиком. как тебе такое?       — да, да, — джисон согласно кивает, умирая внутри непонятно от чего: или от властного тона, или от того, что в голову тут же лезут картинки того, как именно минхо будет выполнять своё обещание.       возможно, если джисон будет вести себя хорошо, он позволит ему посидеть на его бёдрах, просто держа член в себе и наслаждаясь жаром и чувством наполненности.       было бы замечательно.       первое прикосновение губ к головке ощущается… волшебно. джисон не собирается скатываться в драму, но он готов зарыдать, когда минхо прижимается губами к горячей, чувствительной плоти, оставляя на ней невесомый поцелуй. он явно дразнит, когда медленно опускается вниз по стволу, целуя так же мягко и невесомо, почти невинно, если это слово вообще можно применить к этой ситуации. ласкает пальцами поджавшуюся мошонку, скользя подушечками чуть дальше, потирая разнеженную кожу и обводя самыми кончиками вход, не толкаясь внутрь, но даря такие необходимые сейчас прикосновения.       джисону кажется, что проходит целая вечность перед тем, как минхо, наконец, насаживается ртом на ствол, с лёгкостью пропуская в горло, почти сразу же двигая головой.       сосёт, и сосёт упоённо — в мыслях крутится фраза, которую он вычитал в одном из фанфиков в диком приступе фандомного бешенства, и она как нельзя подходит к текущей ситуации.       он прижимается спиной к тёплой от воды стене, чувствуя, как подрагивают ноги, и вплетает пальцы во влажные пряди, не в попытке управлять, но в попытке удержаться на этой грешной земле. минхо довольно мурлычет, и этот звук вибрацией проходится по члену джисона, заставляя его заскулить. если так продолжится, он долго не выдержит.       — подожди, минхо… — джисон едва слышно бормочет. — я сейчас… я сейчас кончу.       кажется, что минхо его совсем не слушает, потому что он лишь ускоряет движения, сглатывая смазку и слюну, доводя джисона до края, но… останавливается в самый последний момент, когда джисону кажется, что он вот-вот кончит.       это обидно и в то же время, есть что-то сладкое в том, что он полностью в руках минхо, в его власти.       вот блять, хан джисон, сколько же у тебя скрытых кинков?       темноту спальни минхо разбавляет лишь забавный ночник в виде кота, стоящий на прикроватной тумбочке, и джисон бы посмеялся над такой милой деталью, вот только смеяться у него нет сил, потому что минхо, всё ещё горячий после душа, с влажными, растрёпанными волосами, греховными бёдрами и, джисон сглатывает слюну, действительно внушительным членом (да, это была совсем не складка на тёмных форменных брюках), устраивается на простынях, подтягивая к себе смазку, а затем хлопает по своей груди и усмехается:       — присаживайтесь, дорогой гость. свободный столик персонально для вас.       джисон пропускает мимо ушей откровенную пошлость и забирается на кровать, чувствуя, как матрас проседает под его весом, и с сомнением смотрит на минхо.       — ты уверен?       почему-то неловкость момента накрывает только сейчас, когда он голый, возбуждённый и в паре минут от того, чтобы отправиться на небеса от слишком долгого воздержания.       — просто иди сюда.       минхо тянет его на себя, помогая устроиться на своей груди, сжимает пальцами бёдра, вдавливая подушечки в упругую плоть, и, господи, джисон сейчас умрёт от смущения, мурлычет:       — такой хорошенький.       хорошенький.       господи, блять, он назвал его хорошеньким, а ведь джисон фактически сидит задницей на его лице.       взволнован ли он? конечно.       нравится ли ему это? определённо.       минхо вылизывает его длинными, влажными движениями языка, дразнит разгорячённую кожу, проводит самым кончиком по сжатым мышцам, разводит ягодицы в стороны, открывая себе лучший доступ, и в конце концов, джисон оказывается у него на лице, ёрзая по сбившимся простыням коленями, постанывая от каждой долгой, невыносимо порочной и сладкой ласки.       у него кружится голова от того, каким горячим он себя чувствует, ему кажется, что он почти всё время на грани — вот-вот, и сорвётся вниз, в опьяняющее получше коктейлей на баре удовольствие, переступит за грань, но минхо ловко удерживает его на краю, прекращая двигаться ровно в тот момент, когда стоны джисона становятся совсем уж отчаянными.       член ноет без внимания, но джисон не трогает его, хотя казалось бы, как просто — протянуть руку, обхватить пальцами, провести от основания до головки, размазать выступившую смазку, делая его ещё более мокрым.       однако он обещал минхо, что будет хорошим мальчиком, и он собирается сдержать своё обещание.       потому что он чувствует, что в конце концов, его ждёт кое-что более приятное, чем просто быстрое удовольствие.       минхо толкается в него пальцами, растягивая долго и со вкусом, скользит внутрь, дразня края входа языком, и довольно шепчет:       — молодец, такой послушный. подожди немного, и я дам тебе всё, что ты хочешь.       это звучит как обещание.       самое сладкое и желанное обещание.       джисон двигает бёдрами навстречу пальцам, тихо вздыхая и кусая губы каждый раз, когда минхо подушечками почти касается простаты; блять, этот мужчина — не от мира сего.       как он вообще может быть настолько хорош?       в голову лезут мысли о том, что он подцепил в баре не просто какого-то охранника, а ебучего суккуба или типа того, но они сразу же вылетают, стоит минхо осторожно и почти что нежно буквально снять джисона с себя, помогая ему вместо своей груди устроиться на бёдрах, прижимаясь задницей к горячему, твёрдому члену. тот удобно располагается прямо между ягодиц, и джисон заводит руку назад, обхватывая его пальцами, глядя на минхо сквозь полуприкрытые веки. он смотрит в сторону пачки презервативов, и минхо молча понимает намёк, протягивая ему блестящий в свете ночника квадратик, помогая разорвать его.       это немного неудобно и вообще, джисон чувствует себя каким-то акробатом, когда раскатывает слегка прохладную, влажную резинку по плоти, но любые помехи с лихвой окупаются, когда минхо откидывается на подушки, лениво улыбаясь, проводит пальцами по бёдрам, и спрашивает:       — готов прокатиться?       джисон кивает, неожиданно чувствуя себя застенчивым под внимательным взглядом тёмных глаз, и медленно насаживается, едва ли не скуля от долгожданного чувства растяжения. бёдра трясутся, и минхо, медленно проводящий по ним самыми кончиками пальцев, нисколько не помогает. он замирает, когда оказывается полностью сидящим на чужих бёдрах, жмурится от удовольствия, и вздыхает, не желая двигаться с места.       блять, он просто хочет остаться вот так.       пальцы минхо скользят вверх, прикасаясь к его соскам, оглаживая их по кругу, и джисон хнычет от того, насколько это всё чувствительно и на грани. он наклоняет голову вниз, скрывая горящие щёки, и минхо шепчет, одновременно с этим слегка щипая чувствительную плоть:       — покажись, хорошенький.       джисон всхлипывает, краснея ещё сильнее, хотя казалось, куда больше, и послушно поднимает взгляд, ловя тёмный, напряжённый взгляд минхо в ответ.       — такой милый, — минхо улыбается, продолжая играть с его сосками. — такой послушный. котёнок.       итак, по итогам этого вечера джисон может сказать одно: он явно не до конца изучил то, что ему нравится в постели. ну, или минхо просто охуеть как хорош и всё, что он говорит, звучит так сладко и вкусно, что у джисона внутри всё сжимается.       — не хочешь двигаться? — минхо улыбается, когда джисон продолжает сидеть, прижимаясь к его бёдрам. — так нравится?       — мм, — джисон кивает, снова чувствуя себя ужасно смущённым всей этой ситуацией, но ему правда нравится, и он даже не до конца может объяснить, что именно.       то, что минхо в нём, большой, твёрдый, горячий, дающий это чувство переполненности; то, что минхо продолжает ласково шептать абсолютные пошлости, не прекращая ласкать соски, оттягивая их и сжимая, посылая электрические импульсы вдоль по позвоночнику; или то, что от этого чувства смущения ему так хорошо, как никогда — может быть, всё вместе, но джисон не собирается двигаться в ближайшее время.       минхо медленно садится, удерживая бёдра джисона на месте, тянется к его губам, и шепчет:       — тогда позволь мне ещё немного поцеловать тебя.       это звучит как мягкая, ласковая просьба, но для джисона это едва ли не приказ, и он с радостью готов его исполнить. он стонет, когда минхо плавно скользит языком ему в рот, смешивая их слюну, делая поцелуй горячим, мокрым и влажным, и вздрагивает, когда руки минхо, горячие и сильные, мягко приподнимают его, буквально заставляя двигаться.       он хнычет, чувствуя, как жар скапливается в животе; блять, он не какой-нибудь твинк, он, вообще-то, ходит в зал каждую субботу, и у него есть мышцы, но то, с какой лёгкостью минхо управляет его телом… это горячо.       горячо, горячо, горячо.       ещё немного, и он сгорит.       минхо помогает ему двигаться, и джисон, упираясь коленями в матрас, насаживается, крепко вцепляясь в сильные плечи напротив. чувствительные, раздражённые ласками соски трутся о грудь минхо, так же, как и член, зажатый между их животами, пачкая кожу смазкой.       у него вообще нет шансов на то, чтобы продержаться ещё дольше, чем уже.       он кончает с громким, полным удовольствия стоном, сжимая минхо в себе; ухо обжигает шёпот:       — продержишься ещё немного, хорошенький?       джисон кивает, согласный сейчас на всё; он хнычет от сверхстимуляции, когда минхо толкается в него быстро и беспорядочно, горячо дыша в шею, и в момент, когда он замирает, едва ли не рыча, джисон жалеет, что они используют презерватив.       это грязная мысль, но ему пиздецки хочется ощутить в себе влагу, прочувствовать, как минхо кончает в него, как смазка вперемешку со спермой стекает по бёдрам после; от всего этого джисон словно падает в какой-то туман, едва осознавая реальность вокруг.       в себя он приходит только в тот момент, когда влажное полотенце скользит по его коже, стирая следы, и минхо до ужаса нежно целует его в лоб, интересуясь:       — всё в порядке, котёнок?       когда он ехал в бар, он понятия не имел, что его ожидает.       и карты, которые феликс раскидал, очевидно, тоже.

•*´¨`*•

      — как дела, джисон? — феликс, явно поймав очередную волну гиперактивности, падает на кровать рядом с джисоном, тыкая его в щёку. — джисон, как дела?       — как в сказке. ни хуя, ни ласки, — он вздыхает, отмахиваясь от друга, и тот смеётся, запуская прохладные руки под футболку джисона.       — ну, никто же не мешал тебе взять номер того… как его? минхо?       джисон ворчит, игнорируя очевидно логичное высказывание, и отворачивается, отвлекаясь на серию магички, идущую фоном.       конечно, он мог бы попросить у минхо номер, но не стал этого делать, и это, возможно, самое тупое решение в его жизни, потому что такого секса у него не было давно, да и… если честно, было что-то удивительно приятное в том, чтобы проснуться рано утром в разворошённой постели, пока в ногах мурлычат коты, и к кровати придавливает тёплая рука, но джисон, игнорируя вопль мозга о том, что нужно остаться, собрал свои вещи и свалил, стараясь двигаться так тихо, как только возможно.       минхо не проснулся, да и коты лишь с сонным интересом взглянули на него. пока он натягивал штаны обратно, матерясь под нос от того, что боксёры впились в задницу в самый неподходящий момент.       джисон сбежал.       вот так вот.       потому что не всё должно заканчиваться как в фанфиках, где герои, проведя вместе ночь, остаются вместе навсегда; и хотя ему очень этого хотелось, он понимал, что шанс на подобное счастье — один на миллион, а он со своим везением явно в этот минимальный процент не входит.       иногда его посещали мысли о том, чтобы вернуться в тот бар, но он быстро отметал их, полагая, что будет выглядеть как полный идиот, да и… ну, никто не говорил, что минхо жаждет продолжить с ним общение.       — ну чего ты такой грустный? — феликс вздыхает. — ну хочешь, карты раскину, посмотрим, что там тебя ждёт?       — хочу, — джисон вздыхает, ставя серию на паузу, и садится на кровати, глядя, как друг достаёт колоду. — и сосису хочу.       — ты реально есть хочешь или это такая метафора, и на самом деле ты хочешь член?       джисон закатывает глаза, улыбаясь.       — дурик, есть хочу.       — сейчас, глянем, что там у тебя и я погрею, — феликс от напряжения кусает кончик языка, пока раскидывет карты на смятом покрывале. — ну слушай. двойка кубков и солнце. нихуёво, братан. жди любви.       джисон смотрит на яркое солнце с золотистой отделкой, и вздыхает.       было бы неплохо.       было бы, если быть совсем уж честным, заебись.       телефон рядом вибрирует, оповещая о входящем уведомлении, и джисон морщится, когда видит, что это от того приложения, где он познакомился с тем придурком, который его кинул, а потом…       он снимает блокировку, собираясь удалить всё к чёрту, но сердце замирает, когда на экране высвечивается белым на розовом «пользователь ли минхо оценил вашу анкету. хотите оценить в ответ?»       на фото — минхо, с рыжим котом рядом. уютный, домашний, слегка растрёпанный. такой, каким джисон запомнил его, когда уходил.       и он свайпает вправо.