Путешествие к cвободе

      Месяц в больнице, долгие недели, наполненные днём и ночью, стерли всю уверенность из Стайлза. Каждое утро было новым испытанием, и каждая ночь казалась вечностью, полная тревожных снов и мучительных воспоминаний. В палате, где он лежал, всё казалось серым и холодным, а все надежды на выздоровление таяли, как утренний туман.       Сегодня, наконец, пришёл день выписки. Врач, с которым Стайлз общался, был откровенен, но вежлив: «Физическое состояние Стайлза улучшилось. Однако психологические травмы требуют времени. Мы продолжим терапию, и она будет очень важна для его восстановления».       Стайлз, слушая врачей и видя заботу на лицах своих близких, почувствовал, как к нему приходит тоскливое чувство беспомощности. Он не верил, что сможет вернуть себе прежнюю жизнь. Он смотрел на своё отражение в зеркале и видел там тень самого себя, как будто был только отголоском того, кем был раньше.       Джон, крепко сжав его руку, помог ему выйти из больницы. Он старался не показывать, как сильно переживает. Он был не в силах скрыть свою боль и беспокойство. — Стайлз, я обещаю, что буду рядом. Мы пройдём через это вместе, я тебе помогу, — с трудом говорил Джон, стараясь придать себе уверенности.       Стайлз не был уверен, что слова его отца помогут, но не имел сил противоречить. Его мысли были поглощены тем, что даже самые маленькие шаги вперёд казались для него непреодолимыми. Он чувствовал себя опустошённым, и весь мир вокруг казался чужим и неприветливым.       По мере того как Джон вез его домой, Стайлз смотрел на улицы Бикон Хиллса, которые теперь казались ему чужими и враждебными. Лес, который когда-то был для него знакомым и уютным местом, теперь представлялся его зловещим и угрожающим. Везде, где он смотрел, он видел только напоминания о том, что потеряно, и о том, что может быть уже никогда не вернётся.       В доме Джон помог Стайлзу устроиться в его старую комнату, но Стайлз был далёк от чувства комфорта. Он сел на кровать, но не нашёл покоя. Всё вокруг напоминало ему о том, как всё было до того, как его жизнь изменилась. В его комнате был тот же запах, те же предметы, но они казались теперь частью чужого мира.       Стайлз снова и снова прокручивал в голове слова врачей и советы по терапии. Он знал, что ему предстоит длительный путь восстановления, но в глубине души он не верил в возможность полного восстановления. Каждый новый день был наполнен сомнениями, и он не знал, как справиться с этой непосильной ношей.

***

      Прошло три дня с того момента, как Стайлз вернулся домой из больницы. Его дни были заполнены однообразием, и каждое утро начиналось с пробуждения в комнате, полной неясных воспоминаний и болезненных фрагментов прошлого. Психологические сеансы стали его новой реальностью, но возвращение в школу было тем, о чём он не хотел думать.       Сегодня Джон, его отец, сидел за кухонным столом и изучал свою чашку кофе. Стайлз вошёл в кухню, одетый в простую одежду, и устроился за столом напротив. — Привет, — сказал Джон, поднимая голову. — Я хотел поговорить с тобой о возвращении в школу. Думаю, тебе стоит попробовать вернуться.       Стайлз взглянул на отца с тёмными кругами под глазами. Он не был готов к этому разговору, но знал, что отказываться не имеет смысла. — А я хотел снова сказать, что тебе нельзя пить кофе и есть эти ужасные обжаренные, кажется в тонне масла, панкейки — Стайлз опустился на стул напротив него — Если это нужно, я попробую. Но не обещаю, что всё будет легко.       Джон кивнул, понимая, что сын все ещё не готов к полному восстановлению. Он лишь хотел помочь, как мог.       На следующий день Стайлз вновь оказался в коридорах своей школы, где каждый шаг казался тяжёлым испытанием. Вокруг него были десятки взглядов. Все кто его видел сразу же замолкали, а после начинали шептаться.       Уроки шли, и с каждым часом Стайлз всё больше чувствовал себя не в своей тарелке. На уроке химии, где когда-то он чувствовал себя уверенно, теперь каждый элемент казался враждебным. Его внимание колебалось между раздражающим шёпотом одноклассников и собственными тревогами.              Когда прозвенел звонок на перемену, Стайлз почувствовал, как давление на его грудь нарастает. Он решил выбраться из класса, чтобы немного проветриться. Скотт, заметив его нервозность, решил последовать за ним. — Эй, Стайлз, подожди, — крикнул Скотт, догоняя друга на выходе из кабинета.       Стайлз почти не отреагировал, его мысли были сосредоточены на том, чтобы просто не показать, насколько он беспокоится. Они дошли до туалета, где Скотт осторожно заговорил. — Всё нормально? — спросил Скотт, опираясь на умывальник рядом со Стайлзом. — Выглядишь, будто у тебя что-то не так.       Стайлз наклонил голову, закрыв глаза, и попытался расслабиться. — Да, всё нормально. Просто... немного не по себе, — ответил он, стараясь не выдать свои настоящие чувства. — Знаешь, мне не нужны суперспособности, чтобы понять, что это не так. Если тебе нужно, могу с тобой поболтать. Или можем просто помолчать, если тебе это больше подойдёт. — Спасибо, Скотт. Я просто... у меня всё слишком запутано в голове — Стайлз взглянул на него и кивнул, чувствуя, как его напряжение немного отпускает.       На этом они немного замолчали, а Стайлз позволил себе сделать несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Скотт остался рядом, словно невидимая опора в трудные времена.       Когда Стайлз и Скотт вернулись в класс, урок продолжился, но атмосфера была менее напряжённой. Скотт снова занял своё место, но время от времени бросал взгляды на Стайлза, как бы поддерживая его.

***

      В ту ночь Стайлз снова не мог уснуть. Время от времени он переворачивался в постели, мрак его комнаты казался бездонным, а его собственные мысли — безумно громкими. Он пытался найти что-то, что могло бы отвлечь его от навязчивых воспоминаний, которые будто снова и снова пронзали его сознание. Он скользил по страницам книги, не мог сосредоточиться на чтении, или же пролистывал ленты новостей, которые казались полными бессмысленных заголовков.       Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывали образы, от которых он не мог избавиться. Как его пытались расспрашивать о похитителе, но он всегда отвечал неуверенно или даже ничего не говорил. Эти бесконечные вопросы про обидчика, которые не давали покоя, словно душили его.       

***

      В больнице, в палате Стайлза, Лидия и Эллисон сидят у его постели. Лидия, скрестив руки на груди, смотрит на Стайлза с беспокойством, а Эллисон пытается мягко, но настойчиво спросить. — Ты помнишь что-нибудь о том, кто это сделал? — спрашивает Эллисон, её голос дрожит, но она пытается быть уверенной. — Я… не помню, — отвечает Стайлз слабо, не встречая её взгляд. — Всё, что я помню, это мрак и боль.       Лидия, её лицо полно сострадания, говорит тихо: — Мы беспокоимся о тебе. Если что-то всплывет, не стесняйся нам сказать. Мы все готовы помочь, мы рядом.

***

      Джексон и Питер приходят в палату в другой день. Джексон, который обычно был уверен в себе, теперь выглядел обеспокоенным и нервным. Питер, с характерным для него строгим видом, подталкивает Джексона к действиям. — Мы должны знать, кто это был, чтобы мы могли обеспечить твою безопасность, — говорит Питер с тоном, который говорит о его глубоком беспокойстве. — Если я знал, я бы сказал, — отвечает Стайлз, всё ещё испытывая трудности с воспоминаниями. — Но я не помню ничего, кроме ужаса.       Джексон, пытаясь оставаться хладнокровным, кидает на Питера недовольный взгляд. — Мы должны найти его, Стилински. Мы все должны знать, кто это сделал. Мы должны сделать всё возможное, чтобы это не повторилось.

***

      Джон, его отец, приходит в больницу, и его лицо отражает всю боль и страх, которые он чувствует за своего сына. Он сидит рядом со Стайлзом, и его голос дрожит, когда он говорит: — Стайлз, я знаю, что это тяжело. Но я должен знать, что произошло. Пожалуйста, если ты вспомнишь хоть что-то, скажи мне.       Стайлз, смотря в глаза отца, чувствует, как его внутреннее беспокойство нарастает. — Я… не могу, — отвечает он, его голос пропитан усталостью. — Я просто не могу вспомнить.

***

      Вернувшись в настоящее время, Стайлз продолжает бороться с демонами ночи. Он вскакивает с постели, шаги его становятся более быстрыми и резкими. Каждая мелочь в комнате кажется ему странной и пугающей. Его ум бурлит, и он пытается найти что-то, чтобы успокоиться: шум воды из крана, щелчки выключателя света, непослушные обрывки мыслей.       Он садится за стол, начинает разбирать какие-то вещи, крутит их в руках, нервно щелкает ручкой. Каждый звук кажется громче, чем есть, каждое движение — невыносимым. Он начинает перегружаться и не может найти места. Он чувствует себя как в лабиринте, где каждое направление ведет к ещё большему хаосу.       Стайлз старается фокусироваться, но его внимание ускользает. Он опять и опять возвращается к фотографиям и письмам, которые он уже рассмотрел, но они не приносят облегчения. Каждое воспоминание, каждый кусочек информации, который он пытается связать, только добавляют к его внутреннему напряжению.       Его мысли становятся всё более хаотичными. Он начинает пересматривать события, представлять себе детали, которые не может вспомнить. Словно в отголосках ночи, он слышит крики и звуки, которые смешиваются в одно. В его воображении появляется облик похитителя, но каждый раз он расплывается, когда Стайлз хочет его разглядеть.       Когда Стайлз в очередной раз вскакивает со стула и начинает бесцельно бродить по комнате, его внимание привлекает легкий шум за окном. Он подходит ближе и видит силуэт, пробирающийся в его комнату через окно. Снова. В темноте он различает фигуру Дерека. — О, круто. В самом деле, Стайлз? Если ты снова начнешь ходить по комнате, я тебе сам ухо оторву, — Дерек, несмотря на свою хладнокровность, отзывается с неким оттенком раздражения, но в его голосе слышится скрытая озабоченность.       Стайлз вздрагивает и смотрит на него с недоверием, но без видимого удивления. — Ты опять здесь. Зачем? — Стайлз, все еще сжавший руки в кулаки, прислонился к стене, его голос срывается. Дерек подходит ближе, внимательно осматривая Стайлза. Он берет его за плечо, но он все ещё вздрагивает. — Я думал, ты решишь, что тебе нужно больше часов бодрствования. Слушай, я знаю, что тебе хреново. Но если ты не собираешься спать, то хотя бы не доводи себя до белого коления, — говорит Дерек, его тон становится мягче, хотя он старается сохранять свой характерный грубый стиль. — Не могу. Я не могу спать, — мрачно отвечает Стайлз. — Всё это просто… жуткое. Я не могу просто забыть.       Дерек, видя, как Стайлз нервно барабанит пальцами по столу, начинает успокаивающим тоном: — Понял тебя. А теперь, можешь немного успокоиться и попытаться не сходить с ума? Нам с тобой нужно поговорить. Иначе твоя голова взорвется от того, что ты прокручиваешь в ней.       Стайлз останавливается и поворачивается к нему. Его глаза полны усталости и боли, но на этот раз он смотрит на Дерека с некоторым уважением и даже благодарностью. — Ладно, поговорим. Но ты же понимаешь, что это не решит всё сразу, — произносит он, сжав зубы.       Дерек, присаживается на край кровати и начнет медленно говорить: — Слушай, я не собираюсь сейчас распинаться о том, как всё это должно было быть. Я тут просто потому, что ты не можешь справиться сам, а если кто-то и сможет тебя хотя бы немного вытащить из этого пиздеца, то это я.       Стайлз, глядя на него, помрачнел, но в его взгляде появляется маленькая искорка надежды. — Я просто не знаю, что делать. Как будто это всё навсегда. — Чёрт возьми, Стайлз, — перебивает его Дерек. — Не думай, что ты один в этом. Да, я уёбок и сукин сын, но даже я не хочу, чтобы ты переживал весь этот ад один. Если нужно, я буду здесь, пока ты не начнешь думать по-другому. Договорились?       Стайлз уселся на край кровати, до сих пор трепеща от нервного напряжения. Дерек, заметив это, решает взять ситуацию в свои руки. Он движется к Стайлзу, его резкий и отчасти грубый манер сменяется на что-то более мягкое и успокаивающее. — Эй, — говорит Дерек, подсаживаясь ближе на кровати рядом со Стайлзом. — Слушай, мне не обязательно быть твоим психотерапевтом. Но ты что-то не так себя ведешь, и я не могу просто отойти в сторону.       Стайлз снова заворачивает в руки свои колени, словно пытаясь защититься от самого себя. Он не смотрит на Дерека, но в его голосе звучит усталость и недовольство. — Так что, что теперь? Ты собираешься сделать мне массаж, чтобы я расслабился? — сарказм в голосе Стайлза почти не скрывает его страха и беспокойства. Дерек хмыкает и скрещивает руки на груди, но его взгляд остается мягким. — Чёрт возьми, Стайлз, ты и в самом деле не можешь быть серьёзным ни на минуту. Я просто хотел сказать, что если тебе нужна помощь, даже если это просто выговориться, я здесь. И вот это — уже что-то.       Стайлз, зная, что Дерек не является мастером словесной утешения, всё же чувствует, что тот искренен. — Знаешь, — начинает он, уставившись в темноту, — я думаю, что мне просто страшно. И я не могу остановиться. Всё это крутится в голове, как в каком-то бесконечном круге. Врачи говорят, что это нормально, что я буду не в себе какое-то время, но... как это нормально? Как это нормально, когда ты просто не можешь заставить себя не думать об этом?       Дерек, несмотря на его обычный сарказм, кажется, понимает, что Стайлзу действительно тяжело. Он медленно тянется к Стайлзу, аккуратно обняв его плечо. — Слушай, ты не один. Никак не возьму в голову, что ты думал, что это поможет. Мы с тобой не друзья, да и быть ими не очень-то стремимся, но... Если тебе нужна помощь, я буду здесь. Чёрт возьми, не надо это забывать.       Стайлз вздыхает, его напряжение немного расслабляется под действием прикосновения Дерека. — Я не знаю, что делать, Дерек. Я просто не знаю, как жить с этим всем, как возвращаться к нормальной жизни.       Дерек смотрит на него с настойчивым выражением на лице. — Это будет трудно. И это, наверное, никогда не станет полностью легким. Но это не значит, что нужно сдаваться. Есть те, кто хочет помочь, и ты не одинок в этом.       Они сидят в тишине, каждый из них погружен в свои мысли. Дерек решает, что время уходить, но перед этим он делает одно важное замечание. — Не могу гарантировать, что смогу сказать всё правильно, но по крайней мере, я постараюсь не быть полным мудаком.       После того как Дерек уходит, Стайлз остаётся в своей комнате, снова погружённый в тишину. Слова Дерека, хотя и не идеальны, всё же приносят ему некоторое успокоение. Время идёт, и хотя он ещё не верит в быстрое восстановление, но на некоторое время ему удаётся найти утешение в том, что он не совсем одинок.       Ночь продолжается, и Стайлз, хотя и мучается от своих демонов, находит некоторое успокоение в том, что есть кто-то, кто, несмотря на свою грубость и мрак, пытается помочь.