Соблазни меня

Алина застыла на месте.  Девушка тоже не торопилась делать следующий шаг.  Настроенные на движение лампы погасли и площадка погрузилась в темноту.  - Ты!! Сука малолетняя! Какого черта ты меня преследуешь! - злобно выкрикнула Алина.  Подстегнутая солидной дозой «чиваса» и не успевшая сбросить напряжение   неудовлетворенного желания она угрожающе двинулась на девушку.   Яна отчаянно замахала руками.  Но лампы на ее призыв не откликнулись - видимо датчик находился далеко. Хватаясь за перила, чтобы споткнувшись не скатиться с лестницы, она попятилась вниз.  - Да не к тебе я приехала! Она стремительно нырнула в полоску света  из открывшейся позади двери.  - А вот к ней! - Яна ткнула пальцем в пространство за Алиной.  Алина обернулась. В проходе показалась  Влада все в том же, туго затянутом поясом, кимоно поверх брюк. С появлением Влады девушка обрела смелость, взбежала по ступенькам и обратилась к ней с уверенным приветствием: - Ну здравствуй, мамочка!  Никаких эмоций лицо Влады не отразило.   - У меня нет детей, - равнодушно скользнула она взглядом по пылающему решительностью лицу Яны и сделала шаг в сторону квартиры.  - А я призрак тогда, что ли? Я - Яна. Мне 20 лет, и я вас знаю, - наседала Яна, в волнении начиная выкать, -  ведь ваше имя Владислава Васильевна Крылова. Значит я твоя дочь! - девушка перескочила на «ты».  И снова ни один мускул не дрогнул на ее окаменелом лице. - Да, - подтвердила она, - Владислава Васильевна Крылова это я. И что? Я публичное должностное лицо - меня полгорода знает.  - Но я не полгорода! Я единственная! Это мужчина может отрицать наличие ребенка, но женщина! Как ты можешь отрицать, что рожала! Уверенность Яны сменилась отчаянием. Явно не на такой прием она рассчитывала.  - А Любовь Петровна, а Станислав Крылов, - кинулась перечислять она, - их ты тоже будешь отрицать?! - То, что ты знаешь имена моей матери и брата -  это еще  не основание заявлять посреди ночи родственные права, - продемонстрировала Влада очередной профессиональный навык -   не только вовремя надеть маску беспристрастности, но и удерживать ее при любых условиях. - Послушай, девочка, любому человеку, особенно из неблагополучной семьи, хочется иметь известных и влиятельных родственников. Я не понимаю,  почему ты выбрала меня. Могу предположить, недавно про меня много писали - в прессе, в интернете. Ты начиталась и тебя заклинило. Что ты не из семьи маргиналов, а дочь известного человека. В каком кошмарном сне тебе это приснилось или под какими веществами  ты себе это вообразила, я не знаю, но лучше тебе сейчас убраться отсюда, или я вызову полицию. Возвращайся туда откуда ты явилась сама, если не хочешь, чтобы за тобой приехали с мигалками. И закрыли в обезьяннике. Повторяю - я публичное должностное лицо. Федеральный судья. И твое поведение сейчас тянет на серьезную статью уголовного кодекса. - Да вызывай, - Яна пошла напролом, - полицию, ФСБ, кого там еще! Можешь в психушку позвонить! Пусть все узнают, что публичное должностное лицо  бросило свою дочь!  Влада ни на тон не повысила голоса, но Алина уловила, как желваками заходили ее острые скулы: - Так жаждешь славы криминальной хроники?! Пожалуй, я тебе ее обеспечу.  Оставив дверь открытой, она проследовала в квартиру, бросив через плечо: - Пока я схожу за телефоном у тебя будет время передумать. - Звони! - выкрикнула Яна ей в след, - предай своего ребенка, как 20 лет назад!  Прямо в белых джинсах она уселась на ступеньки и, обхватив руками рюкзак, сжалась комком решительной обреченности.  Едва Влада скрылась в глубине квартиры, Алина подскочила к девушке.  - Вставай, дура! -   она с силой дернула  ее за рукав, - пошли отсюда. Она федеральный судья - профессионально деформированная на всю голову! И она не блефует. Сейчас сюда реально полгорода силовиков понаедет! - И пусть! - угрюмо упорствовала Яна, - Пусть все узнают! Но Алина не поддержала ее бессмысленного упрямства: - Да никто ничего не узнает. Очнись! Тебя и слушать никто не станет! Хорошо, если административкой за мелкое хулиганство отделаешься. А то и в психушку загремишь! А ради «палки» в отчетности они и статью уголовную тебе припаяют - угрозы в адрес представителя власти. Она потрясла девушку за плечо. - Нахрапом ты не добьешься ничего… тем более среди ночи. Поднимайся. Ко мне поедем. Тебе отдохнуть надо, в себя прийти. И она пусть успокоится - параноидальные мысли утихомирит. Встретитесь тогда и поговорите спокойно.  Яна нехотя, но все-таки поднялась, продолжая украдкой посматривать в сторону приоткрытой двери.  - Давай, давай! - Алина несколько раз пихнула ее в спину, поторапливая к выходу. - Я выпила. Ты поведешь. Покажу куда, - доставая ключи, кивнула Алина в сторону Ипсума,  когда они спустились во двор.  - Ой! Тут руль справа! - Яна в нерешительности распахнула дверцу, - как я поеду?! - Тут почти все машины такие  -  «японцев» подержанных через Владивосток гонят. Да ничего особенного. Я уже вторую неделю езжу. Ну иногда дворники вместо повороток включаю… Не ссы, - подтолкнула ее Алина к водительскому сиденью.  - Да я это… - Яна замялась, - тоже не совсем трезва. Самолет еще днем прилетел. Я не смогла сразу сюда прийти. Легко, думаешь, явиться к матери, которую не видела никогда! Вот и сидела в баре одном, пока он не закрылся. Решительности набиралась из бокалов с аперолем...  Алина вздохнула, захлопнула дверцу, щелкнула блокировкой замка и начала забивать адрес в приложении вызова такси.  - Никто заказ не берет. Пишет - все машины заняты. Давай на дорогу выйдем, может поймаем кого, - предложила Алина спустя несколько минут безрезультатных поисков.  На дороге им тоже пришлось провести немало времени, пока рядом не притормозила потрепанная Тойота с заскорузлыми от грязи боками.  Они уселись на заднее сиденье. Алина назвала адрес.  - Это загородом. Ночью туда не поеду, - поковырявшись в навигаторе, отрезал чернявый бомбила, уперевшись в Алину подозрительным взглядом узких глаз.   - Поедешь, - спокойно отреагировала Алина на его изречение, помахав перед носом прокурорской корочкой, которую она в спешке, конечно же, «забыла» сдать при увольнении, - или завтра к тебе приедут сотрудники ФМС проверить законность нахождения на территории иностранного государства.  Аббревиатура произвела магический эффект - не издав ни звука, переключив национальные мелодии на одну из радиостанций, в ночное время привычно нагоняющих тоску минорными композициями, чернявый резво погнал авто по указанному адресу.  Они отвернулись каждая к своему окну. Залитую ярким светом пустоту ночных улиц изредка вспарывали ревущие молнии стритрейсеров, визгом тормозов дрифтующих на перекрестках.  - Ненавидишь меня… - подала голос Яна как только они миновали белую табличку с перечеркнутым названием города. - Сама как думаешь? - осадив злобу,  откликнулась Алина, не отрывая взгляд от мелькающих за окном деревьев.  - Я думаю, что  предоставила бы возможность оправдаться… Алина глянула на бомбилу. Убедилась, что тот, впихнув в уши наушники, сосредоточен на дороге, смилостивилась: - Ну попробуй. Изложи.  - Это все она! - получив позволение говорить, Яна с воодушевлением приступила к самозащите: - Сколько раз я пыталась ей объяснить, что профессия юриста для меня скука смертная! Я всегда мечтала стать фитнес- тренером. И не абы каким - а элитным, чтоб и тренировки, и систему питания под конкретного человека разрабатывать! А в перспективе - открыть свой спортивный клуб! «Ну надо же - владелица фитнес-центра! - подумала Алина, - а я-то считала, что она нацелена на аспирантуру с кандидатской по её окончанию и с перспективой закрепиться на кафедре: с первого курса все сессии сдавала на отлично, не имела страха публичных выступлений, умела донести свои идеи практически до любой аудитории… целый год с ней встречались, а оказывается я совсем ее не знаю!» - Но она и слышать меня не хотела, - продолжала Яна, полностью захватив внимание Алины, - Заладила: юридическое образование - это ОБЖ.  А потом и вовсе  в голову себе вбила, что я не просто юристом должна стать как она, но обязательно пойти в науку! Да и проект этот сраный из-за которого все вышло… ну с тобой…  Это она его хотела! Призовые места в конкурсе гарантировали стажировку в одном из китайских университетов с соответствующими перспективами по возвращению. Объяснять Яна умеет так, что с легкостью поверишь в очевидность невероятного. Из обстоятельного, наполненного мельчайшими подробностями, как она это любила, рассказа, выходило, что Яна не виновата.  Один из членов конкурсной комиссии попал в больницу, и его срочно заменили на Любовь Петровну Пинигину, ту самую двоюродную сестру жены губернатора, кого Смицкий упоминал как мать Яны.  Сама Яна не называла ее ни матерью, ни по имени, употребляя исключительно местоимение «она».  Так вот, она, не увидев среди конкурсных работ проекта своей дочери, заподозрила  происки завистников, коих в окружении влиятельного родственника имелось немало, и провела настоящее расследование.  Подключив мужа - бывшего сотрудника органов, а ныне руководителя частного охранно-детективного агентства, она выяснила, что проект ее дочь представляла.  Изложенная в нем идея заинтересовала китайских представителей конкурсной комиссии. Но в таком сыром виде, как он был написан, о номинации речь не шла.  И работу вернули с рекомендацией в течение двух недель проект доработать.  Но эти две недели ее дочь провела не за кропотливым устранением недостатков и доведением идеи проекта до совершенства, а вдали от библиотек - на  знойном Варадеро, нежась в волнах Атлантического океана. И не одна, а со свои научным руководителем, точнее - руководительницей - оплатившей эту поездку 37-летней незамужней прокуроршей.  Получив приказ копать до земного ядра, прокуроршей занялись. И в скором времени выложили перед Пинигиной - старшей увесистую папку, просмотрев которую она пришла в бешенство.  Поставила в известность именитых родственников, и на семейном совете было решено: лезбуху-прокуроршу - «на кол», а запутавшуюся девочку - спасать от навязанной ее неокрепшей психике гомосятины.  - Ты прикинь, что она придумала!  - интригуя, Яна сделала намеренную паузу и продолжила многозначительно выкатив глаза: - В монастыре меня закрыть! Вот!  - Чегооо?! - не поверила своим ушам Алина - от сказанного веяло совершенным сюром: - Не, ну церковь на волне сейчас и безусловно укрепляет свои позиции в массах… Но чтоб  запереть совершеннолетнего человека в монастырь! Да не средневековье же у нас! Яна между тем продолжала распаляться: - У нее на работе тетка одна есть. Психолог по образованию. Даже кандидатскую вроде защитила. Несколько лет назад она в аварию попала. Все кто с ней был - того, на месте… а у нее клиническая смерть была, но жива осталась. И после этого ее в религию шибануло. Говорит, ее «оттуда» вернули, чтоб она слово Божье в народ несла…  Яна перевела дыхание. А Алина снова кинула взгляд на таксиста - никакой заинтересованности разговором пассажиров с его стороны не наблюдалось. Яна, понимая что ей поверили, заметно воспряла духом: - Они чай вместе пьют. Мне в ее кабинете как-то ждать пришлось. Я еле высидела. Полумрак там - жалюзи закрыты, а из всех углов бородатые старцы с кругами вокруг голов на тебя пялятся. - Жуть какая! - передернулась Алина. Не только в церкви, но и в любом помещении с иконами она всегда чувствовала себя неуютно. - Эта тетка и присоветовала ей «правильное место», где таким «заблудшим душам» как я «на путь истинный встать помогают»! Она мне в уши нассать пыталась - типа путевку мне взяла в дом отдыха - райский уголок на берегу озера с термами, сапами и экологическими тропами. А я-то слышала случайно, как она по телефону с этой фанаткой религиозной общалась по поводу надежности охраны, вот и попросила потом у оперов знакомых, у которых практику в прошлом году проходила, пробить это местечко… Никакого дома отдыха там нет. А есть монастырь и при нем частная закрытая клиника - что-то типа рехаба с религиозным уклоном! Яна продолжала нагнетать обстановку. Алина же, невольно примерив девушке образ монашки, хихикнула: - Наверняка твоя мать не смотрела «Искушение» Верховена! В противном случае она бы остереглась помещать тебя в женский монастырь! - Так монастырь, бля, не женский! - Яна заорала так, что ее голос сквозь наушники ударил в барабанные перепонки таксисту и тот едва удержал машину от встречки. Обе девушки одновременно схватились за потолочные ручки над дверцами. Таксист через зеркало заднего вида метнул на них недобрый взгляд, но от комментариев воздержался, плотно сомкнув губы. - Да уж! Теперь понятно, почему ты решила сбежать, - понимающе кивнула Алина - охота потешаться пропала сама собой. - Вот! Я сразу решила - валить и побыстрее, даже собираться толком не стала - кинула в рюкзак белье и пару носков, да зубную щетку… А ты чуть не придушила меня на лестнице! - голос Яны приобрел нотки укоризны. - А с чего ты взяла, что Крылова твоя мать? - вопросом отвела Алина упрек, и Яна весь оставшийся до дачи путь взахлеб продолжала делиться шокирующими открытиями. Оказывается Яна ещё до Варадеро поняла, что она ей не настоящая мать. Случайно увидела забытую после ежегодного чек апа организма медицинскую карту и полезла в неё полюбопытствовать на предмет хронических заболеваний: к чему готовиться в плане наследственности - Яна, несмотря на юный возраст за собой следила и к здоровью относилась ответственно. В карте девушка обнаружила, что ей после неудачной беременности в 36 лет удалили матку. На сегодняшний день Пинигиной-старшей исполнилось 63. После нехитрых арифметических действий Яна поняла, что она никак не могла родить в 43 - нечем ей просто было. - Пусть Пинигина тебя не рожала, но с чего ты взяла, что именно Крылова твоя биологическая мать? - повторила вопрос Алина, когда они расплатившись с таксистом вошли в дом, - ты с ней говорила об этом? - Не успела. Все думала, как к ней подступиться с такими вопросами… Пыталась через отца, через Стаса и его семью что-то выяснить - бесполезно: или они так хорошо свои роли играют, или реально не в курсе. Потом ты меня бросила - прилетели с Варадеро и заявила: «Это были наши последние дни вместе»… Мне не до того было… Проснувшаяся от этих слов совесть царапнула душу, сотворив перед глазами картинку в аэропорту: когда изнуренные трансатлантическим перелетом и муторным ожиданием паспортного контроля, они вышли к стойке такси, Алина заказала две разных машины и, сев в свою, вместо поцелуя и пожелания спокойной ночи, бросила будто мимоходом: «Это была наша прощальная поездка. Мы расстаемся» и заблокировала дверцу… - А потом она узнала обо всем… - прорвалась Яна, и Алина поспешила прогнать этюд памяти: - А может она суррогатным материнством воспользовалась или из детдома удочерила тебя! Крылова почему? - А почему тогда ни она и никто другой из родственников мне никогда не говорили, что у нее еще дочь есть?! - с воинственным видом увлекшегося полемиста задала вопрос Яна и сама же ответила: - Я чувствую: Крылова - моя мать! Родила меня и на бабку скинула. Потому семья и знать ее не хочет, как будто и не существует ее совсем! - Предположим, все так, - скорее из вежливости согласилась Алина, по-прежнему не представляя Крылову в роли матери, - но если она тебя бросила при рождении, чего ты тогда к ней теперь поперлась?  Яна печально пожала плечами: - Я думала - у нее материнские чувства проснуться, если она меня увидит. А когда узнает, ЧТО для меня бабка заготовила - так вообще всех порвет!  Да и куда мне еще бежать было? А она все-таки мать… ладно, давай спать, наверно. Мне куда? Алина махнула рукой в сторону спальни: - Туда иди - там кровать уже с бельем, а я себе на диване постелю - не первый раз на нем сплю. Яна двинулась к двери, но встрепенулась, словно что-то вспомнив: - А ты что с ней знакома?  С Крыловой? Ты вроде из ее квартиры вышла… - Тебе показалось, - поспешила Алина отрицательно махнуть головой, - Я сверху спускалась. Задержалась у коллеги одного - он в гости пригласил в свою компанию. А тут ты вылетела, как черт из табакерки. В ступор меня ввела призраком прошлой жизни, и я у ее двери тормознулась. Потом она вышла - на шум, видимо.  И я в ней судью узнала. В арбитражном суде в заседании у нее была на неделе… Нарочитая небрежность, с какой Алина пыталась скрыть волнение, Яну не насторожила - усталость морила её на ходу. Она даже одежду не сняла - так и упала в джинсах на неразобранную кровать. Как не всматривалась Алина в лицо спящей девушки в попытке отыскать сходство - ничего, даже отдаленно напоминающего черты Влады, не обнаружила. «Яне 20. Владе 42. Теоретически Яна могла быть её дочерью. Но Влада говорила, что уехала сразу после защиты диплома. И больше с родственниками не виделась, а Янка родилась в одном городе с Алиной - она её паспорт брала, когда тур оформляла. Скорей всего Яну действительно удочерили. А тому, что Влада не общается с матерью, существует иное, более убедительное объяснение».