Аромат ванили

Первое сентября – худший день в году, и ничто не заставит Диму думать иначе. Хотя и лето, справедливости ради, он не считал для себя чем-то более привлекательным. Впрочем, как и все времена года. Но это никак не мешало ему ненавидеть именно сегодняшний день – первое сентября, украшенное во всех календарях хуеблядскими бантиками, листочками, совами в очках и ебучими учебниками. В его же воображении первое сентября могло бы остаться обычным днём, ничем не помеченным, если бы не десятый класс, дышащий ему в спину, почти что ведущий его на поводке. Дима поморщился от неприятных мыслей о поводках и обо всём, что с ними связано, и засунул руки в карманы зипки. Сколько бы от него ни требовала Екатерина Борисовна – его классная руководительница – ходить по форме, ему было абсолютно насрать. В Петербурге холода приходили рано, а жара даже не успевала наступать, так что ему было постоянно холодно (особенно в силу его достаточно низкого веса). "Пусть эта шмара хоть попробует что-нибудь ляпнуть про мою одежду, я ей ебало разобью," – подумал парень и вздрогнул, как только заиграла музыка из динамиков и заложила ему уши. Линейка как раз начиналась. Ведущие объявили гимн, и Дима вздохнул, выпрямляясь и делая вид, что он правда гордится какой-то там "нашей Державой" и ему вовсе не хочется прямо сейчас вернуться домой и доспать положенные ему восемь часов сна. Ведущие читали слова напутствия, старый директор тоже что-то говорил, но Дима уже даже не пытался их слушать и думал только о том, как он всех тут в рот ебал. Отчим с утра устроил ему скандал по поводу съеденного Димой вчера вечером бутербродом с сыром. Оказывается, сыр нельзя было трогать без разрешения – какая жалость – и теперь придётся снова голодать несколько дней, чтобы наконец запомнить "папочкины правила". "Может, мне вообще не есть, чтобы сдохнуть, а? Гениальный план, блять," – подумал Дима и тихо ругнулся, когда живот отозвался резкой болью. Он стоял во втором ряду, как высокий и несильно официально выглядящий, так что мог себе позволить хоть сесть на пол, но всё-таки старался этого не делать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. А привлекать внимание он умел – хотя бы своим внешним видом. Пирсинг в левом уголке нижней губы, два кольца на правой брови и проколотые уши – идеальный набор, чтобы уж наверняка не привлекать внимания. Дима ненавидел свой внешний вид за то, что действительно выглядел, как проститут по меньшей мере. Нет, может, кому-нибудь другому это и подошло бы, но сам он лучше бы сбрил волосы, убрал все железяки со своего лица и ходил бы, как какой-то долбоёб, но точно не оставил бы всё как есть. Если бы не один нюанс. Отчим. Мудак, испортивший ему жизнь. Конченный ублюдок, избивающий его до потери пульса почти каждый день каникул. Выродок, заставивший его сходить и сделать проколы из-за своих извращённых желаний. Подонок, не заслуживающий жизни. Но Дима не был в силах что-либо изменить в своей жизни и даже не мог покончить с собой, потому что не имел ни возможностей, ни силы воли. Дима не успел перестать кусать губу от боли в животе и внезапно нахлынувших воспоминаний, как ведущие объявили начало классных часов и отправили всех учеников по кабинетам. "Быстро они в этот раз," – рассеянно подумал парень и пошёл за какими-то девочками из своего класса, надеясь прийти вовремя и не забрести в женский туалет с ними. Хотя, может, так было бы и лучше.

***

Кабинет их класса ничем не отличался от других – разве что окрасом стен. Он был более персиковый, чем другие, потому что родительский комитет накопил на какой-никакой, но ремонт всё-таки. Дима же считал, что это не имело смысла, ведь персиковый и в Африке персиковый, а если бы ему не сказали о каком-то там ремонте, он бы и не заметил поменявшийся оттенок стен. Дима сел за свою последнюю парту у окна и уронил на неё голову секундой позже. Он уже устал от этого всего и честно не мог даже просто слушать этот "пиздёж о хуйне" (так он называл "разговоры о важном"), который вообще не имел никакого смысла и просто ебал ему мозг очередными патриотическими россказнями о медицине, политике, защите граждан. "Защита граждан. И где ваша защита, когда меня ебёт отчим?" – Дима поднял взгляд на доску и чуть не закатил глаза от приторной надписи:

"1 сентября

Екатерина Борисовна, мы вас любим!!!"

Никто её, конечно, на самом деле не любит, просто все подлизываются, чтобы не попасть под горячую руку. Дима почти уже лёг обратно, как вдруг кто-то постучал в дверь и зашёл в кабинет с вежливым: – Здравствуйте, извините, опоздал. Дима поднял взгляд на вошедшего кареглазого блондина и про себя отметил, что раньше его здесь никогда не видел. Екатерина Борисовна же крайне осуждающе посмотрела на него из-под прямоугольных очков и кивнула на место рядом с Димой, которое, как оказалось, было единственным свободным. "Блять," – Дима отвёл взгляд, чувствуя, как у него вдобавок к животу начинает болеть голова. – "Если меня ещё и тошнить начнёт, я просто тут взорвусь от счастья." Парень, судя по всему новенький, присел рядом. Пахнуло ванилью. "Ну дела, ваниль. Теперь я хочу его съесть," – Дима хмуро посмотрел на парня и тут же отвлёкся на окно. – Тебя как зовут? – шепнул новенький Диме и зачем-то улыбнулся. "Извращенец, что ли? Почему он на меня так смотрит?" – Дима. Взгляд этого странного человека напоминал что-то смешанное с издевательским и влюблённым. – А я Миша, будем знакомы. "Миша. Ну и фраер, конечно," – Дима кивнул словам Миши и посмотрел в окно, тут же забывая почти обо всём, что только что происходило. – Ну поговори со мной, Дим, – жалобно попросил парень, и Дима чуть не ударил его. "Блять, интересно, хотелось бы ему поговорить, если бы его также морили голодом, как меня?" – Отстань, – отмахнулся Дима и положил голову на парту, демонстративно закрывая глаза. – Пожалуйста. Может хотя бы юз в тг дашь? Дима даже не открыл глаза. – Ну почему ты такой злой? – чуть повысил тон Миша, и Екатерина Борисовна тут же заорала: – Последняя парта! Хватит галдеть. Дима приоткрыл глаза, смотря на чутка ахуевшего Мишу, и закрыл их снова. "Ну хоть что-то хорошее от этой старой манды," – подумал он, сдерживая ухмылку. – Ты совсем не хочешь со мной общаться? – жалобно прошептал Миша. Дима промолчал. – Играем в молчанку, значит? Я получаю элитное право издеваться над тобой и ничего не получать взамен? – ответом Мише было молчание. – Вызов принят. Дима чуть повёл бровями, что, наверное, за его чёлкой и не было заметно. – Чего такой грустный? Хуй сосёшь невкусный? Дима в возмущении открыл глаза и наткнулся взглядом на серёжку в правом ухе Миши. "А, ну понятно тогда, почему шутки такие хреновые," – улыбнулся Дима, приподнимая голову и снимая очки, чтобы было удобнее лежать. – Ура, улыбнулся! – тихо показал на него пальцем Миша. – Кстати, дашь очки на секунду? Дима обречённо вздохнул и протянул парню очки. Миша деловито надел их на нос и придавил пальцем так, что они сидели на самой переносице. – Я – Дима, и я – хуесос, потому что я злой и грустный, значит хуй сосу невкусный. Дима не удержался и пискляво передразнил его: – А я – Миша, и я не умею придумывать свои шутки, только и могу, что говорить о том, какой у Димы хуй невкусный. – А у Димы хуй невкусный? Может попробовать? – Миша неожиданно приблизился к нему, улыбаясь, и Дима извернулся, как мог, чтобы не допустить прикосновений. Какое-то время они молчали, пока у Димы громко стучало сердце, а Миша мерзко хихикал. – Впрочем, понятно, почему у тебя пидорская серёжка, – сказал наконец Дима и постарался себя успокоить. – А я не скрываюсь просто, – отодвинулся Миша и горделиво провёл ладонью по волосам. – Ты тоже, знаешь ли, не выглядишь, как гетеросексуал. Дима закатил глаза и отобрал у Миши свои очки. – Так дашь юз в тг? Дима молча разблокировал телефон и показал свой профиль. "Пусть отстанет уже поскорее, меня это начинает напрягать," – пронеслось в его голове. Миша отправил ему дурацкий стикер, и прозвенел звонок. Всех отпустили домой, и Дима поспешил на автобус, чтобы больше не сталкиваться с новым странным знакомым.

***

Мишка🔥 (10:20) Ну и куда ты пропал?🥺 Дима хмуро смотрел на сообщение в уведомлениях на экране блокировки и даже не собирался отвечать на него. Хотя, с другой стороны, что будет, если он немного пообщается? Что будет, если у него появится друг? Что будет, если Дима сможет наконец хоть кому-то рассказать о том, что стабильно происходит с ним почти каждую ночь?... "Размечтался," – одёрнул себя Дима и случайно нажал на сообщение, сразу открывая чат с Мишей. – Блять, – тихо ругнулся парень, лихорадочно думая, что ответить. "Может, просто кинуть его в блок? А что он мне сделает, в конце-то концов?" – решил Дима, но тут же понял, что Миша доебётся до него завтра, ведь они учатся в одной школе и, что хуже всего, сидят за одной партой. Дмитрий Голубев (10:21) Домой ушёл. Ответ пришёл тут же: Мишка🔥 (10:21) А как же я?😭 Дима вздохнул. Давно он с людьми не общался, уже забыл, как это муторно. Дмитрий Голубев (10:21) Ещё скажи, что тебе нечем заняться. Мишка🔥 (10:22) Сегодня пацаны не смогут позаниматься со мной квадробикой, так что да😔 Дима прыснул со смеху. Дмитрий Голубев (10:22) Ты сейчас серьёзно, что ли? Мишка🔥 (10:22) Абсолютно Дима вздохнул, думая о том, во что он ввязался, пока Миша не написал: Мишка🔥 (10:23) А ещё я хоббихорсер, паркурист, байкер, нефор Мне продолжать? Дима облегчённо выдохнул. Дмитрий Голубев (10:24) Нет, спасибо, я понял. Мишка🔥 (10:24) Перестань писать с точками, пожалуйста, мне некомфортно🥲 Дима скептически вспомнил обо всех людях, которые ему так говорили, и ответил так, как отвечал всегда: Дмитрий Голубев (10:25) Хуй тебе, терпи. 😘 Миша на какое-то время вышел из сети, и Дима даже было подумал, что он может дальше спокойно слушать музыку и пытаться заснуть, как вдруг телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении: Мишка🔥 (10:30) Ты где сейчас? Дмитрий Голубев (10:31) В пизде. Чо хочешь? Мишка🔥 (10:32) Мы можем пойти прогуляться или хотя бы просто встретиться? Дима заблокировал телефон и решил не отвечать на это сообщение. "Мне бы сейчас энергетик," – рассеянно подумал Дима и очертил взглядом место, в котором коротал дни, если не мог себе позволить прийти домой – простой сарай вдалеке от цивилизации. В углу паук плёл паутину, а Дима начал звенеть мелочью, пересчитывая монеты. Он хмуро перерыл карманы в поисках ещё хотя бы десяти рублей, но всё было тщетно – хоть иди и попрошайничай. А зарплата на работе ещё нескоро. Собственно, как и сама работа. В прошлом месяце все свои честно заработанные двадцать тысяч он потратил на телефон, а в этом месяце зарплата обещала быть ниже раза в два уж точно, так что жизнь будет ещё тяжелее, чем летом. Дима живо представил, как стоит где-нибудь на Невском с открытым рюкзаком и жалобно тянет: "Подаааайте на энергетик, пожалуйста." – Блять, я уже не вывожу, даже на энергетик не хватает, – пожаловался вслух Дима, в очередной раз глянув на паука в углу, и включил телефон. Мишка🔥 (10:35) Игноришь?🥺 – Вот блять, – Дима закинул мелочь обратно в рюкзак и вцепился ладонью в волосы. Тем временем Миша продолжал писать: Мишка🔥 (10:35) Поговори со мной, ну пж Дмитрий Голубев (10:36) И о чём мне с тобой разговаривать? Мишка🔥 (10:37) Не знаю, но почему бы тебе не рассказать мне о своей семье? "Да, конечно, с особым интересом расскажу о своём прекрасном отчиме-насильнике и матери, которая меня ненавидит," – недовольно вздохнул Дима. Дмитрий Голубев (10:37) Лучше сам расскажи мне о себе. Мишка🔥 (10:37) Ладно Миша скинул голосовое на минут пять, где рассказывал о своих родителях, сестре и компании друзей. Дима был рад отойти от темы собственной семьи и послушать о чужом счастье – пусть это и больно, но почему-то голос Миши показался успокаивающим, так что Дима едва не уснул, пока слушал. А потом его телефон зазвонил, оповещая о входящем вызове от отчима. Дима с трясущимися руками вырвал из разъёма штекер от наушников и подождал несколько секунд, успокаивая себя. Миша написал ещё одно сообщение. Дима решительно снял трубку и приложил телефон к уху. – Алло? – Алло, Дим, когда дома будешь? Разговор со стороны наверняка показался бы обычным, но Дима слышал нотки возбуждения в голосе отчима. – Вы уже вернулись с работы? – Да, сегодня никто не пришёл на утреннюю тренировку, так что перенёс их на обеденное время. Мамочка ушла ночевать к подруге, сегодня тебя ждёт весёлая ночь. Дима укусил губу до крови. Он так не планировал. Он хотел подольше остаться здесь, посидеть и просто расслабиться перед неизбежным. – Не молчи. Когда дома будешь? – голос отчима стал строже. Дима начинал дрожать всем телом. – Василий Игоревич, можно мне ещё немного задержаться? – Только если отработаешь потом. Дима почувствовал, как у него дёргается глаз. Отчим сбросил трубку. Дима положил телефон на пол и ударился головой о стену так, что зазвенело в ушах. Пришло ещё одно уведомление. Дима взял телефон обратно, чувствуя, как немного успокаивается. Мишка🔥 (10:42) Ох, что-то много наговорил Ты куда пропал? Оказывается, писал не только Миша. Алексей (10:44) Привет, Дима. Сможешь завтра в четыре поработать? Дима подумал, что завтра, возможно, и с кровати встать не сможет, но всё равно написал: Дмитрий Голубев (10:45) Здравствуйте, Алексей Ренатович. Да, смогу. Миша отправил ещё пару сообщений: Мишка🔥 (10:45) Я, конечно, понимаю, что навязываюсь и прочий бред Но мне не очень приятно, когда меня игнорируют Дима потёр переносицу и ответил: Дмитрий Голубев (10:46) Прости, я немного отвлёкся, только что звонил отчим и писал работодатель. Мишка🔥 (10:47) Нихуя Отчим и работодатель Ну ты и фрукт, конечно Прощаю, ладно😘 Дима хмыкнул, радуясь тому, что Миша легко может обидеться и простить. Не то что отчим. Дмитрий Голубев (10:48) Слушал твоё голосовое, чуть не уснул. Тебе бы сказки читать. Мишка🔥 (10:49) Да? Спасибо, мне приятно) Дмитрий Голубев (10:49) Да не за что. Дима со вздохом поднялся с грязного пола, отряхнул джинсы и накинул рюкзак на плечо. Как только он вставил в уши наушники и включил музыку, он пошёл обратно к многоэтажкам, где они с мамой и отчимом уживались в двухкомнатной квартире. Дима бы назвал это ужасными условиями, если бы видел другую жизнь – ту жизнь, в которой он может не считать деньги, ту жизнь, в которой он может не беспокоиться о том, что его могут вышвырнуть из дома, ту жизнь, в которой он может есть три раза в день и не ждать наказания за это. Но он этой жизни не видел, и ей не суждено существовать в реальности, её место – в мечтах. Во многом своему настоящему Дима обязан тёте Ксюше – она иногда забирала его к себе и откармливала, однако надолго отчим Диму к ней не отпускал. Тётя всегда недоумевала, когда опять слышала срок в один день, а Дима пытался придумать какую-то очередную нелепую отговорку, хотя сам он прекрасно знал, что отчим просто не хочет отпускать свою удобную шлюху куда-то надолго. Дима стиснул зубы и открыл дверь подъезда. Было уже почти двенадцать, ведь он шёл долго, как можно медленнее, но вот он здесь, и ничего уже нельзя изменить. И нельзя было, если уж честно. Дима зашёл внутрь и вызвал лифт с верхних этажей. Пока он ждал, успел проверить телефон: Мишка🔥 (11:24) Ты говоришь, у тебя есть отчим, да? А куда подевался биологический отец? Дмитрий Голубев (11:57) Чувство такта на высшем уровне. Мой биологический отец умер от инфаркта, когда мне было пять, я его почти не помню. Мишка🔥 (11:58) Ох... Прости, я не знал( Дима зашёл в лифт. Дмитрий Голубев (11:59) Все так говорят. Миша помолчал, и вдруг снова оживился: Мишка🔥 (12:00) А работа? Кем работаешь? Дмитрий Голубев (12:00) Бариста. Дима вышел из лифта на восьмом этаже, выключил телефон и спрятал его в задний карман джинс. Сейчас он не сможет отвечать на звонки и сильно поплатится за лишний звук от телефона. Дима медленно шёл по коридору, звеня ключами. Так медленно, как ползают улитки. Если бы он мог, он бы сбежал. Но бежать ему было некуда. Сердце начинало колотиться в груди с сумасшедшей скоростью. Дима задышал чаще. Казалось, пространство начало медленно сужаться и расширяться в такт сердцебиению – парень думал, что прямо сейчас шлёпнется в обморок, но он лишь ударился головой о стену рядом с дверью его квартиры. Облёванная белая поверхность холодила лоб и ладони, напоминая о реальности происходящего. Конечно, реальность в такие моменты не была для Димы реальностью – он отказывался её воспринимать всерьёз, ведь такого просто не могло быть на самом деле. Каждый раз, как в первый, он думал, что это всё – дурной сон, а сам Дима сейчас лежит где-нибудь в больнице с лихорадкой и никак не может проснуться. Но боль возвращала его на Землю, и никакие фантазии не могли заменить её – грязную, мерзкую, тяжёлую, вонючую, временами ускользающую от него реальность, испачканную жиром, плесенью и чем-то очень липким, вечно остающимся на руках и ногах. Тем, что Дима никак не мог оттереть, сколько бы ни драил себя мочалкой. Парень судорожно вдохнул и выдохнул, сдерживая порыв истерических слёз и ухватился рукой за ручку двери, боясь вставить ключ. Если он это сделает, обратного пути уже не будет – отчим услышит, что Дима пришёл. Парень снял наушники. Ещё один вдох, уже более плавный. И выдох. Дима резко вставил ключ и провернул его в замке, заходя в квартиру. Как только парень скинул рюкзак и кофту, он увидел отчима, стоявшего в проходе с бутылкой пива и, видимо, терпеливо ждавшего здесь уже долгое время. – Долго ты, Димочка, – он глотнул последние капли алкоголя и кинул опустевшую бутылку на пол. Она тут же разлетелась на осколки. – Я... Я разговаривал с другом, – Дима проводил взглядом осколок, особо близко подкатившийся к нему. – С другом? Это с каким ещё другом? Отчим подошёл ближе и больно сжал волосы Димы, приставляя его голову к двери. – С одноклассником, – парень заскулил от боли. Отчим промолчал, грубо переворачивая Диму и стягивая с него штаны вместе с трусами. Мгновение спустя он расстегнул ширинку и вошёл в него во всю длину. Дима сдержал крик, чувствуя адскую боль. Отчим двинулся, толкаясь глубже и сжимая волосы Димы в руке. Парень чувствовал, как что-то внутри него рвётся и жжёт, слышал шлепки и отвратительные хлюпанья, но даже не пытался сопротивляться. А какой в этом смысл? Отпор он всё равно дать не сможет, как бы ни пытался, к тому же в случае неповиновения ему будет только хуже – отчим изобьёт его до полусмерти. Мужчина продолжал вдавливать его в деревянную поверхность двери резкими толчками. Дима чувствовал, что скоро его стошнит. А потом всё резко затихло и горячая сперма заполнила его. Отчим вышел из него со стоном и куда-то отошёл. Дима осел на пол, не ощущая ног и рук. Он снова чувствовал горящее чувство нарастающей боли в анусе и всеобъемлющей грязи. Ему срочно нужно было в душ. Отчим подошёл к нему снова и повернул его голову к себе. – Хороший мальчик. Я ухожу, вернусь вечером, и мы с тобой закончим, – он улыбнулся и пихнул его, выходя из квартиры. Парень вздохнул с облегчением, слушая удаляющиеся звуки шагов. Попытавшись встать на ноги, он навалился на стену, чувствуя вытекающую на бедро сперму, и как-то добрался до ванной, едва не поранившись ступнями об осколки на полу. Парень скинул штаны с рубашкой на пол и включил кипяток в душе. Потом резко выключил, когда вода коснулась ануса и обожгла его новой порцией боли. Дима в отчаянии сел на плитку и обхватил колени руками. Не верилось, что это снова происходит. Хотелось кричать, хотелось встать с пола и хотя бы помыться, хотелось позвонить тёте или даже Мише, да хоть кому, лишь бы помогли справиться с этим отвратительным кошмаром, хотелось просто жить уже наконец, но ни на что больше не было сил. И тогда Дима просто заплакал от бессилия, тихо всхлипывая. А потом, растянувшись на полу ванной и корчась от боли в каком-то безумном припадке, отключился.