Технический сбой (Mechanical Error)

      Билли, как бы плоско это не звучало, всегда был, есть и остается впечатлительным. Не важно, из-за чего — недавнего релиза нового фильма о Звёздных Рыцарях, красивенького хрустящего журнала о пушках или хорошей взбучки с интересным и проворным эфириалом, — он всегда за любую авантюру. Пусть Билли не может даже есть, он вполне наслаждается жизнью своими способами.       У него в шкафчике стоят «бульварные романы» (т.е. порнушка), на полочке для «малышек» (его пистолетов, для справки — он ведь не какое-нибудь чудовище, чтобы относиться к ним как к неодушевленным предметам) с выровненными по краям вещами, где лежат его револьверы, идеально смотрящиеся в центре, на своем месте. Недавно он повесил пин-ап постер героини из Звездных Рыцарей и теперь отправляет ей воздушные поцелуи перед тем, как отправиться в каверны, и представляет, как её щеки розовеют и она застенчиво машет ему, говоря: «Возвращайся быстрее, дорогой ~ »       — Я вернусь к тебе, детка, — драматично шепчет Билли в ответ. Его встроенная рация трещит, оживая — давно стоило починить сломанный динамик с левой стороны, — и говорит прямо в ухо голосом Вайза.       — Перестань флиртовать со своим шкафчиком, это ужасно, — решает он прокомментировать. Билли отмахивается от циничных слов Вайза.       — Я флиртую с постером внутри шкафчика, спасибо большое. Если я сделан из металла, это не значит, что меня возбуждает металл!       — Ты вводишь меня в заблуждение тем, как ласкаешь своих малышек, — Вайз прерывается, а потом тяжело вздыхает. — Извини, я имел в виду твои пистолеты. И вроде как если убрать весь металл, под ним ты все еще человек. Если что… я… металлист? Ох. Не знаю. Забудь.       — Думай о маршруте, булочка, без шуток, — говорит Билли, настраивая свой речевой аппарат с медленным щёлк, щёлк, щёлк. — Мои револьверы и правда мои малышки. Они бы согласились со мной, умей они говорить.       «Нет, не согласились бы» — думают малышки.       — Хм, — мычит Вайз, выражая несогласие.       — Хочешь еще что-нибудь сказать, Умка? — спрашивает Билли, попутно проверяя, активен ли предохранитель, прежде чем убрать пистолеты в кобуру.       — Тц, — цыкает Вайз. — Ты пойдешь через южный вход. Я расскажу все позже, когда ты доберешься до него.       — Понял, пуговка, — урчит Билли, на что Вайз издает звук отвращения и выключает рацию. Билли широко — как может, сложно пытаться сделать это без рта — улыбается, довольствуясь тем, как он достал своего прокси. Ему нравится смотреть на реакцию Вайза, его краснеющие щеки заставляют Билли повторять подколы раз за разом — Белль, его сестра, никогда так не реагирует, как бы он ни старался. Она сама – то еще солнышко, и умудряется не смущаться, а Вайз, напротив, слишком чувствительный, и Билли просто не может не пользоваться этим.       Он понятия не имеет, почему ему так нравится видеть румянец прокси, или почему это зрелище заставляет его оставшиеся нервы там странно реагировать. Иногда Билли просто хочется начать нетерпеливо ерзать на месте, когда Вайз ему улыбается.       «Господи Боже, действительно никаких догадок», — думают малышки. — «Такое ощущение, что ты словил самый отвратительный краш, инфантил».       Билли трясет головой, правильная мысль почти формируется у него в голове и он-       Не. Нет, нетушки, не.       Об этом он думать не будет.       — Итак, кого будем дырявить сегодня? — спрашивает Билли, как только рация снова приходит в себя, не оставляя Вайзу ни шанса перехватить инициативу. — У папочки на сегодня есть еще планы.       — Не называй себя папочкой.       — М, уже волнуешься, лапушка? — мычит Билли. — Ни слова больше. Папочка никому не расскажет.       — Я перережу провода и оставлю тебя стоять посреди всеми забытой каверны.       — О-о-о-о, грязные разговорчики! Мне нравится. Продолжай, котик, — киборг продолжает его дразнить. — Ты заставляешь ожить мои оставшиеся кусочки.       Рация трещит белым шумом. Билли обижается. Вот это уже чересчур.       — Вообще я говорил не о своих гениталиях, — бубнит он, идя к следующей точке по своей карте в голове.       Сегодня это одиночное задание: никакой Некоматы, никакой Николь, никакой Энби, никакой поддержки в бою. Он должен зайти, убить одного эфириала, забрать его высококлассный эфир, струящийся по светящимся венам, и выйти. Сейчас зараженный спал, но если он проснется, то будет представлять немалую угрозу. Сканирование выявило, что у него была слабая точка в основании шеи, как в том старом аниме, которое нравилось Вайзу. Как его там? Нападение Гигантов? Билли не помнит — ему все равно больше нравятся старые вестерны.       А, да ладно. Время убивать!       Сняв малышек с предохранителей, Билли скрытно пробегает пару районов, подбираясь ближе к горячей точке. Ему нужно как-то обойти эфириалов, и, направляемый Вайзом, он тихо бежит от здания к зданию, от улицы к улице, пока не натыкается на старый заброшенный завод по переработке меди.       — Он на последнем подземном этаже, — говорит Вайз тише и намного серьезней, чем обычно. Он всегда преображается на заданиях.       — Понял, принял, — отвечает Билли, входя в зону. Его зрительный аппарат сужается, напоминая прищуренные глаза, когда он смотрит через перила прямо в яму. Эфириал все ближе и ближе, поэтому Билли спрыгивает с платформы, засовывая пушки в кобуру прямо в воздухе, чтобы без проблем схватиться за перила с нижней стороны и бесшумно приземлиться на лестницу снизу.       — Почему ты все делаешь так показушно?       — Это весело, — просто отвечает Билли.       — Это глупо. Ты так убьешься.       — Упс? — пожимает плечами.       — Ох, — вздыхает Вайз. — В любом случае, спускайся медленней. Мы не знаем, когда эфириал проснется или в курсе ли он о нашем приближении, но датчики засекли повышенную активность. Будь осторожней.       — Оу, ты правда волнуешься обо мне!       Вайз молчит, однако на фоне слышится тихий смешок. Билли улыбается сам себе, прыгая по ступенькам с удивительной легкостью для того, кто сделан полностью из железа. «Спасибо тем, кто изобрел обувь с мягкой подошвой» — думает он и поворачивает за угол сразу после последней ступеньки. В темноте он видит только ядреное желто-зеленое свечение эфириала, но не понимает, в какую сторону он смотрит. Билли делает еще шаг вперед.       Осколки стекла трещат под стопой. Его зрительный аппарат расширяется, упираясь взглядом прямо в эфириала, и он направляет на зараженного револьверы. Тот не двигается. Плечи Билли расслабляются.       И следом он помнит только то, как в него влетает размазанное пятно из желтого, зеленого и черного. Огромное тело пригвождает Билли к бетону, переворачивая мир с ног на голову, когда металл целуется с очень, очень твердым полом. В один момент все его тело обмякает, неспособное пошевелить и пальцем.       — Билли! — кричит Вайз по рации.       Билли едва успевает сказать хоть что-то, пока мир перед глазами тухнет.       — Хьюстон… у нас проблемы…

***

      Когда Билли просыпается в следующий раз, он обнаруживает себя в чьей-то мастерской. Его тело оказалось разделено: рука здесь, нога там, торс в одном месте, голова — в другом, а рядом лежит правая нога. Билли попытался оглянуться.       — Док?       — Да? — отвечает механик. Билли заостряет свое внимание на Грейс и её знакомом лице.       — О, это ты, — говорит Билли. — Мне не нравятся другие механики.       Грейс с непониманием поднимает тонкую бровь и склонила голову.       — Спасибо, наверное?       — Ох, пожалуйста! — смеется Билли. — Я не знаю, почему сказал это.       Задумавшись об этом на секунду, Билли понимает, что его мозги кажутся слишком… свободными? Будто без тормозов. Без тормозов, без фильтров, будто новенькие и чистенькие мозги. Мысли текут с пугающей даже для него скоростью, но ощущается это прикольно. Хорошо. Слишком хорошо.       — Ой-ёй, — говорит Билли. — Кажется, я что-то сломал в мозгах. Какой-то модуль.       — Модуль миндалевидного тела, — объясняет Грейс. — Я провела диагностику и поняла, что его повредили во время битвы.       — Разве это можно назвать битвой? Он буквально надрал мой зад, — стонет Билли. — Мой прекрасный зад.       — Ага, — усмехается Грейс. — В любом случае, это не чрезвычайная ситуация. Тебя починит нейрохирург когда освободится. Он сейчас сильно загружен, а ты не в его приоритетах, так что… тебе просто придется смириться с побочными эффектами.       — Например?       Грейс скептично долго на него смотрит.       — Я буду просто как открытая книга? Не так уж и плохо. Я и был открытой книгой, — отмахнулся Билли.       — Ясненько, — улыбается Грейс. — Хорошо, что тебя новость не пугает, но, думаю, ты бы хотел отключиться, пока я тебя собираю?       — Да, мэм, — недовольно стонет Билли. — Я не мазохист.       Грейс тяжело вздыхает.       — По крайней мере, я понимаю, что ты говоришь правду, да?       Билли ложится обратно и позволяет Грейс усыпить себя. Он вздыхает, когда USB проскальзывает в его порт и начинает работать программа, постепенно погружающая Билли в дремоту.       Он издает недовольный звук, погружаясь все сильнее в пустоту. Интересно, знает ли Вайз о том, что он в порядке, и как он вообще вытащил Билли из каверны. Он наверняка знает, что он в норме, да? И что это случилось не по его вине? Знает же?       Знает же?       Знает же?..

***

      Когда Билли снова подключается к реальности, его тело оказывается удивительно неповрежденным для того, у кого в башке сломались тормоза. Он быстро сканирует себя, чтобы убедиться, что мозг в целом не поврежден, и через время он уже оказывается на базе Хитрых Зайцев. Его малышки были уже в шкафчике, лежали прямо так, как Билли обычно любовно их укладывал, а к «бульварным романам» приклеилась бумажная записка.

      «Поправляйся как можно скорее, и выкинь уже наконец эти книжонки.

      — Вайз и Белль»

      Билли рассмеялся от записки.       — Мне надо их навестить.       «Ну нет…» — думают малышки под звук закрывающейся дверцы шкафчика.

***

      Random Play — лучший кинопрокат на Шестой улице и, впрочем, единственный. Билли все равно нравится это место. Белль специально заставляет своих агентов искать для него новые вестерны, и Билли бесконечно благодарен ей за то, что она подкармливает его зависимость и, честно говоря, фетиш.       — Мне слегка нездоровится, — говорит Билли, разминая руки над головой. Механизмы слушаются просто прекрасно из-за новой смазки, которую нанесла Грейс, в отличии от оставшегося мясного тела, отзывающегося тупой болью. Оставшиеся внутренние органы тоже чувствуют себя неважно из-за свежей охапки питательных веществ, и его клапан для отходов, прикрепленный к кишке, тоже оказался недоволен. Нога болит, но раздражение искусственного желудка перебивает все остальное.       Со всем этим Билли тут же делится с двойняшками.       — Тут нужно предупреждение о чрезмерном обмене информацией, — говорит Белль. Билли поднимает бровь.       — В смысле ты не хочешь слушать о кишечных проблемах? У него тяжелая работа –нужно кормить сразу и мозги, и оставшуюся ногу. Как-нибудь.       — И ты хочешь сказать… что ты сломал свой мозг? — скривляется Вайз. Билли на это только пожимает плечами.       — Ага, есть такое. Теперь я говорю еще больше и сразу то, что приходит на ум, пока жду починки. Ужасно, одуванчик.       — Может, прекратишь называть меня странными прозвищами?       — Мне нравится, когда ты краснеешь, — говорит Билли без какого-либо сомнения.       Они уставляются друг на друга. Кажется, проходит вечность, пока Вайз не спрашивает:       — Что?       — Что? — Билли пытается сыграть дурачка, прежде чем его рот начинает пытаться объяснить, что же он имел в виду. — Мне нравится видеть твои румяные щечки, потому что мысль о том, что я тебе могу смутить, меня очень сильно радует.       — М, — мычит Вайз, медленно, но верно краснея. Примерно до оттенка куртки Билли. — Я не знаю, что на это отвечать.       — Не отвечай, — сухо говорит Кид. — Эм. Да. Что ж, я просто хотел проверить, что между нами никаких обид… братан. Ха-ха.       — Обид?       — Я не хочу, чтобы ты думал, что сделал что-то не так, — объясняет Билли. — Это я наступил на стекло, это я был слишком самоуверенным. Надо было не мешкать и выстрелить. Кстати, плохиш уже убит или?..       — Остальные Зайцы зачистили все здание, когда услышали, что тебя вырубили, — отвечает Вайз. Его губы растягиваются в небольшой улыбке. — Они беспокоятся о тебе.       Билли отводит взгляд, почесывая голову.       — Конечно беспокоятся! Я тут лучший работник… Почти. Кроме Некоматы. Она прямо туз в рукаве.       — Ага, — улыбается Вайз. — Ты и правда честнее обычного, да?       — К несчастью.       — Ты прячешь какой-нибудь ужасный тёмный секрет? — говорит Вайз, внезапно став слишком охочим до правды. — Ты столько скрываешь под своим детским поведением, что мне интересно, что ты еще не говоришь.       — М, — Билли начинает нервничать. Ощущается это… странно. — Нет?       — Это вопрос или утверждение?       — Вопрос. Блять, — ругнулся Билли.       Вайз поднимает бровь и откидывается на стойку.       — Ты не знаешь, есть ли у тебя секреты?       — У меня есть… право… хранить… молчание… — мямлит Билли, пятясь назад от Вайза, практически сбивая полку со старыми CD-дисками. — Ты такой злой.       — Да-да, конечно, — смеется прокси.       — Нет, правда, ты очень злой, — говорит Билли, пятясь быстрее и врезаясь в дверь. — И да. Мне надо спешить. Внезапная встреча. Пока.       Цепь на двери звенит, когда он захлопывает её. Убегая подальше от Random Play, Билли замедляется только тогда, когда решает, что между видеопрокатом и ним есть приличное расстояние, и прячет лицо в ладонях.       — Мне нужно избегать Вайза, — говорит он. — Мне правда нужно избегать Вайза.

***

      Билли умудряется избегать Вайза на протяжении недели. Он прячется в своей квартире, отвергая любую, особенно связанную с прокси, работу, когда получает звонок от Белль.       — Я просто пытаюсь быть вежливой и предупреждаю тебя о том, что Вайз идет навестить тебя, — с порога начинает она.       — Чт… — только хочет спросить Билли, но девушка уже повесила трубку. Он недовольно стонет что-то сам себе, глядя в зеркало.       — Почему он вообще идет сюда. Он никогда так не делал… из нас двоих я тут смущающий человек.       Впрочем, уже через десять минут Вайз показывается на пороге его дома. Билли чертовски не хочет ему отвечать, особенно пока следит за ситуацией через глазок.       — Я знаю, что ты там, Билли, и я слышал, как ты подходил к двери, — говорит Вайз уставшим тоном. — Впусти меня.       — Зачем? — без промедления спрашивает Билли. Да блять. Он не хотел этого говорить.       — Потому что у меня есть коллекция вестернов и новая антистресс-игрушка, которая тебе понравится.       Киборг одним махом открывает дверь, едва останавливая ручку от столкновения со стеной. Он все же хочет вернуть себе свой депозит, черт побери! Даже если он не раз шкрябал пол своей металлической ногой, оторвал часть обоев вместе с постерами и случайно испортил стену около изголовья кровати из-за… некоторых телодвижений.       Да.       — Коллекция?       — Она самая, — выдыхает Вайз, передавая диски прямо Билли в руки. Он входит, захлопнув дверь и взглянув на Билли. Его правая рука теребит одну несчастную пуговицу на куртке.       — Зачем ты со мной флиртовал? — спрашивает Вайз, пугая Билли внезапным вопросом. Речевой центр Билли решает выдать фразу быстрее, чем он мог себя остановить.       — Ты горяч.       Вайз издает короткий смешок. Он перестает издеваться над пуговицей и вместо этого начинает выверенно-медленно снимать куртку, как в стриптизе. Зрительный аппарат Билли его не обманывает. Секундочку.       — Считаешь меня горячим? — спрашивает Вайз с растущей уверенностью. Он откидывает свои серые волосы в сторону, его взгляд буквально говорит Билли: «Я знаю, я и вправду горяч».       — Ага, — беспомощно отвечает Билли, уже не способный контролировать собственные мысли. И не уверенный, а хочет ли он вообще их контролировать. После стольких лет флирта с Вайзом (и отрицанием того, что это была не шутка), Билли наконец-то может заполучить его зад. Господи Боже.       Он сдается.       — Ты горяч, как не знаю кто. И заставляешь мои шестерни заводиться быстрее, если ты понимаешь, о чем я. Ну, до того, что я начинаю сомневаться в своей ориентации. Наверное, если ты меня привлекаешь, то ты уже в моей ориентации. Добро пожаловать в клуб, сексуашка.       — Больше никогда не называй меня сексуашкой, — Вайз вздыхает, а затем начинает снимать с себя футболку и Боже мой…       Черт, он такой горячий. Я определенно бисексуал.       — Я определенно бисексуал, — вслух говорит Билли, его синтезированный голос слегка ломается то ли от похоти, то ли от адреналина. — Можно тебя трахнуть?       Вайз краснеет. Он подходит ближе к Билли и обхватывает руками его плечи, наклоняясь ближе к встроенным микрофонам на чужой шее.       — Пожалуйста, Билли, — шепчет он. Билли приобнимает Вайза, схватившись за его зад.       — Всегда хотел это сделать. Уже Рождество?       — Сейчас только середина июля, — вздыхает Вайз. — Я очень хочу тебя поцеловать.       — Кто сказал, что ты не можешь? — отвечает Билли.       — Разве это не будет выглядеть странно? — смеется Вайз.       — Не, — отвечает Билли. — Это горячо. Очень горячо. Крайне горячо. А теперь поцелуй меня.       Вайз облизывает свои губы, пока Билли завороженно смотрит на это. Когда Вайз его целует, по всему телу киборга проходятся мурашки - пусть он не может ничего почувствовать, однако он может увидеть вблизи, каким нуждающимся стало лицо Вайза. Ему и вправду нравится Билли как минимум до такой степени, чтобы хотелось его поцеловать — может быть, даже без сексуального подтекста. Вайз сводит брови, начав тихо постанывать от мокрых звуков поцелуев, и это оказывается непередаваемо горячо.       Билли прижимает Вайза к себе за его задницу, позволяя прокси притереться к его бедрам.       — Вот так, малыш, — практически мурчит Билли. — Ты слишком милый в таком положении.       — Помнится, я просил тебя не называть себя папочкой, — говорит Вайз, немного отодвигаясь, но все равно дыша прямо в микрофон Билли. — Мне кажется, такое не для меня.       — Тебе кажется?!       — Теперь моя очередь пользоваться правом хранить молчание, — говорит Вайз, снова целуя Билли. И тот позволяет это, поднимая свою металлическую ногу и притираясь ею к чужому твердеющему члену. Кто знал, что члены такие забавные? Единственное, что Билли знает, это то, что ему нравится свой собственный член (поправочка: его собственный протез члена, который он держит в шкафу в ожидании «гостей»), но он никогда не думал, что ему нравятся члены других людей. В любом случае, Вайз оказался таким милым, таким нуждающимся, таким горячим и просто…       — Ты мне нравишься, — говорит Билли, — Как человек и как партнер. Я не хочу, чтобы это был секс на один раз.       Вайз молчит слишком долго, смотря на него с удивлением. Кид вдруг чувствует себя так, будто на него вылили воду со льдом, заливающую его бедные микросхемы.       — Что ж, — мямлит Билли. — Я просто пойду куда-нибудь и вышибу себе мозги.       — Нет! — кричит Вайз, смотря на Билли со огнем в глазах. — Нет. То есть да. Ты мне тоже нравишься. В романтическом смысле. Я думал, что ты умер, и ревел в своей комнате, пока Белль не вытащила меня поблагодарить остальных Зайцев. Пока тебя не починили, я был в ужасе — полнейшем ужасе. И когда ты вернулся, я почти не отходил от тебя, но потом понял, что я делаю слишком много для роли друга, и я дистанцировался, не должен был, но сделал это. А потом… — Вайз вздыхает, выражение его лица становится расстроенным, — Ты вернулся, и все встало на круги своя, а потом ты начал говорить все эти вещи и…       — Я тебе нравлюсь, — просто говорит Билли. — Божечки-кошечки!       Лицо Вайза кривится.       — Да, поверить не могу, что я это сказал. Ну что, ты трахнешь меня сейчас или потом?       — Трахну сейчас, — отвечает Билли, как настоящий неандерталец. — Да, пожалуйста.       Вайз закатывает глаза. Тогда Билли решает поднять его самым бесцеремонным способом и пронести, как невесту, к своей кровати в углу обшарпанной квартиры-студии. Он бросает Вайза на матрас, смотря, как тот немного отскакивает от простыней, и распрямляется, снимая свою рубашку и спортивные шорты, в которых ходил дома, мягко нависает над Вайзом лицом к лицу, проскользнув живой ногой между бедрами прокси.       Зрительный аппарат складывается в умилительные глазки.       — Хочешь притереться?       — Я хочу сделать все, что ты мне предложишь, — отвечает Вайз, жаждущий и задыхающийся. Его зрачки расширены. Это нравится Билли.       Он притирается мягким бедром к члену Вайза, наклоняясь немного вперед, чтобы расстегнуть джинсы прокси так, чтобы было видно его нижнее белье. На нем уже виднеется мокрая точка в том месте, где головка упирается в трусы. У Вайза, оказывается, милый член с крайне хорошей длиной, и Билли жалеет, что у него нет рта, чтобы отсосать прокси.       — Ох, милашка, — урчит Билли. — Я точно куплю искусственную вагину ради тебя, дорогой.       — А ради тебя? — сглатывает Вайз. — Что мне делать для того, чтобы тебе понравилось?       — Просто сидеть и быть таким офигенно красивым, — рычит Билли. — Боги, ты такой восхитительный. Хотел бы я, чтобы у меня был чертов рот.       — Билли, правда, что ты получаешь от этого? — хныкает Вайз.       Билли притирается бедром о член Вайза и приближается, заставляя их смотреть друг другу в глаза, и делает самое серьезное выражение на лице, которое только может воспроизвести.       — Я ведь сейчас не могу врать, — говорит Билли. — Поверь мне, когда я говорю, что твоего удовольствия более чем достаточно. Однако, если ты хочешь что-нибудь сделать… говори. Мне нравится твой голос. Мог бы слушать его днями напролет. Знаешь, как мучительно было слышать твой голос в ушах, прямо в голове? Как будто ты совсем рядом. Это сводит с ума.       Вайз на секунду отворачивается, но Билли берет его ладонью за подбородок, разворачивая обратно.       — Я бы тебя поцеловал, если бы мог, — обещает Билли. — Я бы целовал тебя так долго. Обхватил бы руками щеки, засунул язык тебе в рот, весь. Я бы все это сделал, малыш, так что можешь поставить свой шикарный зад на то, что я получаю от этого удовольствие. Я должен знать, что это я приношу тебе удовольствие, настолько, чтобы не думать ни о чем другом, пока сплю и вижу сны. Ты, я и мой полностью реальный член в твоей заднице. М-м-м.       — Да? — спрашивает Вайз скачущим то ли от нервов, то ли от возбуждения голосом. Скорее всего от всего и сразу. — Хочешь заставить меня чувствовать себя лучше?       От такого обращения Билли практически плавится на месте.       — Да. Да, прошу.       Вайз раздвигает свои ноги еще шире, позволяя Билли прижаться совсем тесно.       — Тогда дай мне все, что можешь.       Позволив своим бедрам расслабиться, Билли притирается к Вайзу в приступе возбуждения. Пластины его металлического тела чувственно и медленно скользят по телу человека снизу, мягко придавливая его. Билли закрывает свой зрительный аппарат и представляет, что он – все еще живое существо из плоти и крови, притирающееся к своему любовнику живыми ногами, реальным членом и целующее его реальным ртом. Поглощенный фантазией, он капитулирует и позволяет мозгу дорисовывать детали: к примеру, чувство трущейся о кожу кожи или вкус слюны Вайза. Ему кажется, что прокси на вкус как тот ненатуральный апельсиновый сок, который он постоянно пьет — жгучий и сладкий.       Вайз тяжело дышит ему в микрофон. Он звучит так, так хорошо и так возбужденно. Билли впитывает вздохи, как человек, нашедший в пустыне оазис, и, честно говоря, Кид им и был: умирал, слыша слишком много от развязанного и дерзкого парня, который знает, как завести киборга с пол-оборота.       — Ты издаешь такие милые звуки, — говорит Билли. — Чертовски соблазнительно. Кстати, я никогда не говорил тебе о том, как мне нравятся твои глаза? Они такие зелёные!       Вайз стонет ему в шею, и Билли бы слетел с катушек, если бы было, откуда слетать.       — Чёрт, малыш…       Он сдается. Встает, не желая терять времени, больше ни секунды! Где там его протез…       — Ты куда? — бормочет Вайз со слезящимися глазами и садится на колени. — Не уходи.       — Не ухожу, — говорит Билли, перерывая весь шкаф. — Предпочтения по размерам?       — Чего?       — Размера члена, — объясняет Билли, держа в руках искусственный член побольше и искусственный член поменьше. — Ну, знаешь, чтобы, когда мы трахались, ты бы увидел звезды и небеса благодаря скромному мне.       — У тебя высокая самооценка, — смущается Вайз.       — Ага, и как ты догадался? — смеется Билли. — Выбери одно из зол… точнее, членов.       Вайз краснеет еще сильнее, и Билли это чертовски сильно нравится. Прокси указывает на член побольше.       — Вау, а ты амбициозен, котенок. Мне нравится. Думаешь, сможешь его принять?       Медленно кивнув, Вайз разворачивается и одним махом снимает штаны с бельем. Он отпихивает их в сторону и ложится на живот, приподнимая зад.       — Я знаю, что смогу, — бухтит он в подушки Билли.       Чёрт, какого бога я убил в прошлой жизни?       — М, — мычит Билли. — Боги, у тебя просто шикарная задница!       Билли прижимает основание дилдо к состыковочному механизму и поворачивает ствол, присоединяя его к себе. И крутит член.       — Перестань делать из него вертолет.       — Извини, — смеется Билли. — Просто проверяю, чтобы он не отпал в процессе.       — Понятно, — фыркает Вайз. — А теперь иди сюда.       — Так точно, сэр, — отвечает Билли, подходя ближе. Он обхватывает руками задницу Вайза и сжимает её, смотря, как краснеет мягкая кожа под его железными ладонями. На первый взгляд, Вайз был потрясающим — острый силуэт мешался с мягкими бедрами и пышным задом. У него на спине также оказались ямочки, и…       — Просто чёртово произведение искусства, — рычит Билли, слегка хлопая по заднице Вайза и смотря, как она покачивается от удара. — Тебе место в музее.       — По-моему, мне место здесь, — отвечает Вайз.       — Красивый ответ, — поддевает Билли.       Вайз прикусывает губу, чтобы не разулыбаться, но не получается – они уже распухли от односторонних поцелуев. У Билли появилось ощущение, что его мозг перегружен, будто сервоприводы раскалились до аномальной температуры и плавились изнутри. Ему так нравится Вайз. Так нравится.       Вайз немного сжимается, внезапно застеснявшись. Билли не может не рассмеяться.       — Ой-ёй, — поддразнивает Билли. — Где все то упрямство, которое я слышал по рации? Слишком занят мыслями о моем члене, чтобы сформулировать предложение?       Он шлёпает по заду Вайза снова, немного больнее, но не слишком. У него всё-таки железные руки.       — Хочешь насадиться на член и ни о чем не думать? Хочешь, чтобы я обо всем позаботился? — говорит Билли трескающимся голосом — что только не делает похоть с людьми… — Давай. Сделай это. Отпусти себя и дай мне тебя разработать.       — Мгм, — угукает Вайз. Он зарывается лицом в подушку. — Начинай.       — Он говорит «начинай», — смеется Билли. Он достает упаковки смазки из прикроватной тумбочки и вскрывает сразу две, проливая лубрикант на чужой зад и дырочку. Ему нравится видеть, как они блестят. Билли смазывает свой палец и проскальзывает внутрь Вайза, вздрогнувшего от холода металла. Билли шепчет извинения, продолжая двигать внутри пальцем, медленно и нежно, частично вытаскивая его и наблюдая, как Вайз пытается насадиться бедрами обратно.       Как же Билли хочет его вылизать. И хочет иметь язык, которым мог бы погрузиться в Вайза, смачивая его и готовя. Он хочет плюнуть на колечко мышцы и разрабатывать его пальцами, пока язык скользит между фалангами – он бы с легкостью заставил Вайза дрожать, жаль, что все это оказалась невозможно.       Вместо этого Билли бессвязно говорит Вайзу, какой же он милый, пока его растягивают, измываясь над его простатой и параллельно озвучивая все вещи, которые Билли хотел бы с ним совершить, в каких позах иметь и сколько раз заставить Вайза кончить…       Проникая внутрь двумя пальцами, Билли с довольством видит, как дырочка Вайза легко растягивается. Хм.       — Ты часто с собой играешь, сладкий? — улыбается Билли. — Разводишь ноги и наслаждаешься вечером с самим собой? Прыгаешь на страпоне и забываешь обо всем?       Вайз начинает хрипеть.       — Т-ты говоришь так, будто я озабоченный.       — Неа, — мычит Билли. — Это не плохо. Нормально быть озабоченным. Мне даже нравится.       Простонав в подушку, Вайз толкается бедрами прямо Билли в руку.       — Тебе это нравится? Хочешь побыть шлюшкой? Моей шлюшкой?       Вайз угукает, серые волосы на шее промокли от пота.       — Что такое? Я тебя не слышу.       — Я хочу побыть твоей шлюшкой, — низко, но тихо стонет Вайз. Билли улыбается.       — Хорошо… ты такой хороший, да, сладкий?       Вытащив пальцы из чужой задницы, Билли ныряет рукой между ног Вайза и обхватывает его член. Он наблюдает, как его колени трясутся на каждом движении кулака, и как Вайз поворачивает голову, чтобы посмотреть на Билли. Выражение его лица растерянно, брови сошлись домиком, а слюна медленно течет из уголка рта.       — Да-а, — кивает Вайз. Он крепко зажмуривается и выпускает высокий стон, когда Билли теснее сжимает его член, тиская яица в перерывах между фрикциями. — Стой, остановись, я сейчас кончу.       — Как думаешь, ты сможешь кончить дважды? — спрашивает Билли, пока по его несуществующим венам разливается огонь. Психологически это нереально заводит.       — Нг-г-гх, — стонет Вайз, — Не знаю.       — Давай попробуем, — попробует убедить его Билли, быстрее надрачивая Вайзу, пока его член не становится каменно-твердым. Он играет с кончиком, проходясь по стволу кулаком, пока прокси не кончает прямо ему в руку. Билли чувствует себя так, будто только что занюхнул хорошую дорожку.       — Черт возьми, — выдыхает Билли. — Боги, ты потрясающий.       — Ах… — Вайз вздыхает в подушку. — Дай мне минуту.       — Конечно, — говорит Билли, нежность так и сквозит в его голосе. — Не торопись, детка. Мой член физически не может обмякнуть.       Вайз громко смеется.       — Билли!       — Но это правда!       — Неважно, — говорит Вайз, потряхивая головой и переворачиваясь. Он хлопает по кровати рядом с собой. — Обними меня.       — У меня все еще стоит, — тупо говорит Билли. Вайз улыбается.       — Ага, ты так и сказал.       — Это была шутка? — на этот раз улыбается Билли.       — Не знаю. Возможно.       — Вау, — выдыхает Билли перед тем, как лечь рядом с Вайзом и мягко обнять его со спины, беря на себя роль «большой ложки». — Ты воруешь мои шутки.       — Потому что ты имеешь на них права?       — Да? У меня есть авторские права, знаешь ли, — отвечает Билли нежным голосом. Он отключает зрительный аппарат и зарывается лицом в основание шеи Вайза, представляя, как мог бы пахнуть прокси и его шампунь. Билли вдруг чувствует себя крайне уязвимым, будто он сделан не из металла, а стекла, и готов рассыпаться он любого движения.       — Извини, что напугал тебя, — тихо, на грани с шепотом, говорит Билли.       Вайз ничего не говорит. Билли чувствует, как прокси берет его руку, сенсоры бездушно информируют мозг о соприкосновении. Это просто физический контакт, и все-таки он - все, что нужно Билли.       — Не извиняйся, — отвечает Вайз. — Это была не твоя вина. Это был особенный эфириал. То же самое могло случиться с абсолютно любым.       — И все же, — говорит Билли затихающим голосом. Он снова включает зрительный аппарат, и вид смотрящего на него из-за плеча Вайза ему очень нравится. Слишком сильно нравится.       — И все же что? — спрашивает Вайз через мгновение.       Билли наклоняется вперед, прижимая свой лицевой дисплей к губам Вайза — лучшая альтернатива поцелуя, которую он может себе позволить.       — И все же ничего. Ты прав, — говорит Билли, прижимаясь к бедрам Вайза, чтобы слегка потереться о них членом. — Я сделаю все, что угодно, чтобы сделать мир безопасней для тебя. Вообще все. Это все будет стоить того.       — Не смей умирать, — шипит Вайз. — Даже не думай об этом, ни под каким предлогом.       — Даже ради твоего спасения?       — Особенно ради моего спасения, — говорит Вайз. — Я не хочу жить в мире без твоих ужасных шуток.       — Правда? — хихикает Билли.       — Правда, — кивает Вайз. Он прижимает свой зад к Билли. — А теперь трахни меня так, как ты хотел.       — О, малыш, тебе не нужно просить дважды.       Потираясь фаллоимитатором о задницу Вайза, Билли снова представляет, что чувствует все. Он на секунду убеждает себя, что резина — это его плоть и кровь, и что он правда трахает Вайза. Он позволяет головке пройтись по чужой дырочке, и кончик члена утыкается в нее несколько раз, доводя Вайза до фрустрации.       Вайз пытается шлепнуть его по бедру. Вместо этого Билли перехватывает его руку и переплетает их пальцы.       — Сжимай так сильно, как захочешь, — говорит Билли, потираясь лицом о плечо и шею Вайза в своеобразном поцелуе. — Это не заставит меня трахать тебя быстрее.       — А если я попрошу?       Билли стонет. Вайз смеется.       — Что ж, это бы сработало, — отвечает Билли.       — Тогда… — Вайз вздыхает, готовясь. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Нет, мне нужно, чтобы ты меня трахнул. Мне нужно чувствовать твои руки и твой член внутри. Я хочу почувствовать, что ты хочешь тоже. Билли, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока я не смогу ходить.       — Обещания, обещания, — рычит Билли. Кончик его члена снова утыкается в дырочку Вайза, но на этот раз он проскальзывает внутрь на два-три сантиметра прежде, чем его вытаскивают. Затем аккуратно начинают входить толчок за толчком, пока он весь не оказывается внутри до самых яиц. Вайз выпускает долгий и чувственный стон, приятно щекоча мозги Билли.       — Черт побери, ты такой идеальный, — говорит Билли, сильнее сжимая ладонь Вайза. Другой рукой он обнимает Вайза и прижимает его к своей груди для большей устойчивости. — Держись крепче, малыш, поездка будет жесткой.       — Наконец-то, — шепчет Вайз, и тогда Билли берет практически карательный темп. Он слушает и наслаждается стонами своего любовника, его мозг плавится от осознания того, что это он приносит Вайзу столько удовольствия. Вайз его — и ничей больше.       Билли замедляется, намереваясь выжать из Вайза все, что можно, прежде, чем он кончит. Каждый толчок был спланирован, и подрагивания чужого члена и трясущиеся ноги доказывали, что он все делает правильно. Вайз обильно стонет и сжимает его руку на каждом толчке, влажный и скользкий от смазки. Билли чувствовал себя на Небе-7.       — Так приятно, — рычит Вайз. — Такой чертовски толстый.       — Правда? — усмехается Билли. — Тебе нравится?       — Мгм, — Вайз кивает. Билли снова увеличивает темп, выбивая из прокси воздух, пока он извивается и не может даже вздохнуть.       — Блять, блять, блять! — Вайз уже плачет. — Я так близок, я так чертовски близок.       Билли снова замедляется, толкая головку прямо в то место, которое заставляет Вайза дрожать. Он подносит переплетенные ладони к лицу, прижимая их ближе к своему экрану. Он позволяет зрению отключиться, наслаждаясь чувством близости, пока его бедра работают в том же темпе. Он чувствует каждый вдох, каждый вздох, каждое содрогание, каждое движение тела Вайза. И тогда, когда Вайз заходится в плаксивом стоне от оргазма, Билли испытывает восторг, сравнимый только с собственным оргазмом.       Он трахает Вайза, пока тот кончает, пока тот не начинает хлопать его по руке, прося остановиться. Вытаскивая член, Билли снова включает зрительный аппарат и утыкается Вайзу в плечо, смотря на беспорядок, что учинил прокси на его простынях.       — Упс. Я забыл поставить стирку… — вздыхает Билли.       — У тебя нет чистых простыней? — спрашивает Вайз, оборачиваясь. — У тебя просто кость ленивая.       — У меня осталось где-то пять костей. Как смеешь ты называть их ленивыми. У них есть принципы, — шутит Билли.       — Заткнись к чертовой матери, — ворчливо смеется Вайз. — Ты такой глупый.       — Ага, — улыбается Билли. — И все же, я тебя нравлюсь.       Вайз глубоко вздыхает и слегка улыбается, смотря на загоревшееся лампочками лицо Билли. Он наклоняется вперед, оставив легкий поцелуй на дисплее.       — И все же, ты мне нравишься.