Буйство умирающих цветов

«Провал – это не потеря.

Это приобретение. Ты учишься.

Ты меняешься. Ты растёшь».

(Кловис Дж. Чеппелла.)

      — Прости ещë раз, что приходится опять уезжать... Я думал, что всë сделал, а тут такой сюрприз... — с грустью говорил Флойд, плетясь за Цветаном вдоль тропинки. — Я попытаюсь как можно скорее...       — Флойд, поверь, я буду только счастлив, если ты там ещë и задержишься, — спокойно отвечал Цветан.       — Но, всë же... Это как-то некрасиво — оставлять тебя одного в такой ситуации... Да я ведь ещë и Джона утащу. — Флойд продолжал грустно смотреть в землю, чувствуя, будто весь мир сейчас обозлится на него за этот акт невиданного невежества. — Ах! — Флойд взялся за волосы. — А через неделю праздник светлячков! Мне так жаль!       — Флойд! — Цветан резко остановился и посмотрел на брата. — У нас тут проблемы не ахти, если не заметил. Моя душа будет спокойна за вас, пока я уверен, что вы не здесь. Я...       Флойд виновато смотрел на тролля, но в какой-то момент совсем перестал улавливать, что ему говорят. Его взгляд устремился далеко за спину Цветана.       «Джессика?..»       Из-за большого листа травы выглядывал до боли знакомый цветок. Парень не мог поверить своим глазам — она была меньше, чем он помнил. Но тут же у него появилась парочка других вопросов и потрясений, когда он заметил в тени ещë пару таких же красных цветочков. Кто-то побольше, кто-то поменьше. Флойд так бы и пялился на эту толпу любителей теней, если бы пронзительный голос Цветана не вернул его в реальность.       — ...в следующем году, — закончил угрюмец свою, явно очень интересную, речь.       — Э... Что?... — быстро взглянул Флойд на брата.       — Ты слушал меня? — с упрëком посмотрел тот на тролля.       — Да... Да. Н-нет... Просто там... — Он снова посмотрел на траву, но там уже никого не было. — Ой... Показалось, наверное...       Цветан с подозрением устремил взгляд на интересующее Флойда место, но, ничего там не обнаружив, снова пялился на брата.       Тролль грустно вздохнул.       — Может... я просто устал? Не знаю, что со мной в последнее время.       Цветан перестал хмуриться и понимающе похлопал Флойда по плечу.       — Серьёзно, не надо спешить. Я думаю, тебе стоит отдохнуть.       — Ну вы там долго ещë, не?! — послышался крик Джона. Он стоял около Ронды, недовольный такой сильной задержкой. — Я вообще-то тоже уезжаю! Почему около меня розовые сопли никто не льëт?       Цветан кинул на самого старшего брата злобный взгляд и обнял Флойда.       — Пишите, как только будете возвращаться.       — Хорошо! — улыбнулся тролль.

***

      — Розочка?.. — Пеппи аккуратно вошëл в дом.       Он часто бывал у дочери, но видеть знакомый бутон в такой незнакомой темноте было непривычно. В моменте тролль подумал, что нужно включить свет и открыть окна, дабы комната снова приобрела яркие оттенки, но вовремя одумался. Не будет же Розочка просто так завешивать шторами окна?       — Розочка! — позвал бывший король уже более громко. — Доченька, я тебе тут печенек принëс! — В руках у Пеппи была корзина с выпечкой, которую так любезно изготовил Купер. Старый тролль неоднократно говорил ему, что в таком возрасте есть большое количество сахара вредно, а из него несомненно сделано всë, к чему прикасается Купер. Но тот в сотый раз про это забыл и радостно вручил корзинку бывшему королю. Отказывать Пеппи не видел смысла, корзинка всë равно окажется у порога его дома вечером, так почему бы не раздать выпечку желающим? Розочка всегда любила печенья.       Пеппи обратил внимание на тëмный силуэт, сидящий за столом. Из-за того, что зашторенное окно находилось прямо у стола, а через ткань немного проходили солнечные лучи, можно было разобрать, что творится на деревянном изделии, за которым сидит чëрная тень. Так, что же у нас здесь? Весь стол в блëстках? Это неудивительно, Розочка всегда славилась своей любовью к блестящим скрапбукам. Огромная куча недопитых кружек кофе? Ну, королева всегда была бодрой, а холодные напитки в нежаркую погоду она не очень признавала — может, кофе просто остывал? Пеппи как следует напряг глаза: перед Розочкой ровным рядом лежало большое количество фотографий. Вряд ли она всë это время делала рамки...       Пеппи тихо поставил корзинку на пол и начал медленно подходить к столу. Когда он оказался ближе, то смог внимательнее рассмотреть снимки: на всех без исключения были запечатлены пропавшие тролли. Пеппи на секунду замер, после чего нежно положил руку на плечо тролля.       Розочка дëрнулась и с испугом посмотрела своими красными глазами на отца.       — Девочка моя, что же ты с собой делаешь?.. — с горечью в голосе прошептал Пеппи.       Королева только грустно посмотрела на свои руки, а затем снова уставилась на фотографии.       С минуту в доме была тишина. В какой-то момент бывший король услышал шорох позади себя, в другой комнате. Немного развернувшись, он увидел Рокс, подзывающую его к себе. Пеппи ещë какое-то время постоял рядом со столом, после направившись к другой девушке.       — Милая, скажи мне, пожалуйста, что с ней? — сразу же спросил обеспокоенный отец.       — Понятия не имею!.. Она весь день сидит и пялится на фото пропавших. Я пыталась с ней поговорить, но она как будто, не знаю, выпала куда-то!.. Она вообще почти ни на что не реагирует. — Рокс с опаской посмотрела на стол, застланный кружками. — Она литрами пьëт кофе.       Пеппи с грустью посмотрел на свою дочь. Он вздохнул и вернулся за стол.       — Тебе, кажется, печально, не так ли?..       От Розочки донёсся тихий шмыг.       — Я ужасная королева... — наконец выдавила из себя девушка. По аккуратным шагам сзади можно было понять, что Рокс тоже решилась подойти. — Посмотри, сколько невинных троллей пропали неизвестно куда, а я почти ничего не сделала, чтобы помочь их найти!       — Н-ну, как же это ничего?.. Вы сутками напролёт допрашивали всех в деревне и рыскали по лесу. Ты делала то, что можно...       — Нет! Это Цветан занимался пропавшими, а Рокс всех допрашивала! Я просто рядом была... Я, мало того, что ничего не делаю, так ещё из-за меня страдают мои друзья... — более подавленно сказала Розочка.       Пеппи повернулся к Рокс, но по еë лицу было понятно, что она не знает, что ей делать.       — Посмотри, пап... — Розочка провела рукой по фотографиям. — Сколько замечательных лиц просто испарились из жизни... Они все были такими яркими, счастливыми, а теперь от них осталось лишь имя...       — Розочка... Это не похоже на тебя... — тролль сел за стол рядом с дочерью. — Я знаю, это тяжело, но если ты каждый раз будешь плакать из-за проблем, то из тебя действительно ничего толкового не выйдет. — Рокс слегка повела бровью и удивлённо уставилась на Пеппи, но ничего не сказала. — Где Розочка, которую я знаю? Ты должна с вызовом смотреть в лицо трудности, а не запираться у себя дома.       — Да и пропаж меньше стало, за последние дня два никто не жаловался, — добавила королева рок-троллей. — Я уверена, что к вашему этому празднику летающих и светящихся тварей всё уладится.       — А... а как же..?       — Нам сейчас важно, чтобы пропажи прекратились. Вряд ли мы найдём кого-то из них... — мрачно посмотрела Рокс на фотографии.       Розочка тяжело вздохнула.       — Может вы правы... Всё будет хорошо. Сейчас я тем более ничего не делаю... — Она еле-еле выдавила из себя улыбку. — Думаю, мне стоит прогуляться и потанцевать, может настроение улучшится. — Она улыбнулась чуть увереннее и с лукавством посмотрела на отца. — Ты сказал, что принёс мне печенья?

      Сатинка и Синелька спокойно сидели за столами, упорно разрисовывая какой-то огромный плакат. Обе девушки были недовольны, что это делают именно они.       — Я не понимаю! Все в деревне знают, на чём мы специализируемся! Почему мы это делаем? — возмущалась Сатинка. — Мы можем помочь с украшениями, сшить кому-нибудь платье, да в конце концов научить всех троллей танцевать «Летучий свет»! Но никак не заниматься макулатурой!       Сестра легонько приподняла руку, прося тролля замолчать.        — Во-первых, сомневаюсь, что то, что мы делаем — работа с макулатурой. Мы всё-таки рисуем. — Сатинка надула губы и показала близняшке язык. Синелька притворилась, что не заметила. — Во-вторых, это не просто от балды занятие. Праздник светлячков важен для всех, даже тролли других жанров, живущих у нас здесь, помогают с приготовлениями. — Сатинка встала со своего места, подошла к Синельке и подождала, пока та посмотрит ей в глаза. Как только лавандово-голубой тролль совершил ошибку и поднял голову, девушка тут же повторно показала свой язык. Только теперь она беспощадно лезла на свою сестру, пытаясь достать еë нос языком. — Эй! Прекрати! Какая мерзость! — Синелька удерживала близняшку, с силой убирая свою голову от неё, но сплетённые вместе волосы давали обратный эффект. — Ха-ха! Сатинка, отстань! — У пастельно-розового тролля получилось свершить задуманное.       Сатинка отпрянула от сестры и залилась радостным смехом.       — Я же просила так не делать! — гневно сказала Синелька, хоть на её лице не было видно ни капли злости.       — Прости-прости. Не могу смотреть на то, как ты хмуришься, — попыталась оправдаться сестра.       — Это так не работает! — крикнула близняшка, на что тролль лишь легкомысленно улыбнулся. Синелька вздохнула. — Знаешь, я тоже не рада, что этим занимаюсь, но нас об этом попросила Розочка. Она, помимо того, что наш друг, так ещё и наша королева, а это, — она указала на плакат, — был её приказ.       — Это так не похоже на неё...       — Это из-за Цветана. — Сатинка уставилась на Синельку, требуя объяснений. — Цветан до сих пор печётся о пропавших и делает абсолютно всё, чтобы мы сидели дома.       — Но ведь никто не пропадает уже неделю-две, а буквально завтра праздник... — Сатинка непонятливо почесала затылок.       Синелька усмехнулась:       — Это же Цветан... Он параноик от мозга костей, он может париться об этом ещё год, если не больше, ты же знаешь.       — Ха-ха, да, ты права... Просто обидно, — выдавила из себя Сатинка, садясь на своё место.       — А так как мы Цветаном очень дорожим и всё такое, придётся заниматься плакатами...       Резко послышались громкие шаги, и, не дав сёстрам ни секунды понять, что происходит, дверь с грохотом открылась.       — Я слышала, что вам нужна помощь! — крикнула вбежавшая девушка. Она выглядела очень нервно и потрёпанно, предпринимая попытки отдышаться. Кажется, она долго бежала... — Я-я готова вызваться! Правда-правда! Я могу хоть всё сама сделать!       — Воу-воу! Малышка, успокойся! Сначала дыхание нормализуй, ты сейчас задохнёшься! — подбежала к ней Сатинка, так и не продолжив работать. — Ты откуда так бежала?       — Из «Лунного посева»... — отрывками выплёвывал коричневый тролль.       — Я не буду спрашивать, что ты делала в борделе... — неловко хихикнула Сатинка.       — Я там по... ух... делу... — продолжая задыхаться, говорила девушка.       — Понятно, понятно. Успокойся, — тихо сказала Синелька, подойдя к ней. — Карамелька, я понятия не имею, кто тебе сказал, что нам нужна помощь, но если ты так хочешь, то можешь помочь. Хотя я уверена, что мы бы и сами справились, — продолжал говорить тролль. — Правда же, Сатинка?       Почувствовав некий намëк в словах сестры, она с неподдельным возмущением посмотрела на Синельку, молча передавая ей все ругательства, которые только знала. Эх, а ведь возможность не заниматься плакатами была так близка.       Всë же смирившись с положением вещей и немного поразмышляв над тем, как у коричневого тролля получаются некоторые вещи, Сатинка угрюмо согласилась со своей близняшкой:       — Да, Карамелька, мы и сами справимся, нечего работать в свой выходной.       — А если я хочу помочь не как ваша работница? А как друг, например? — Карамелька сложила руки вместе и щенячьими глазами смотрела на девушек.       Сатинка с Синелькой удивлëнно переглянулись.       — Милая, ты уверена? Это довольно нудная работа и...       — Да! Я очень хочу вам помочь!       Синелька растерянно почесала затылок, пытаясь как-нибудь помягче отказать столь сильному порыву помочь.       — Ну... видишь ли... мы, я... э...       — Девочки! — послышался громкий голос Цветана, буквально влетевшего во всю ту же громыхающую дверь.       — А можно поаккуратнее заходить?! — крикнула Сатинка.       Услышав недовольство, Цветан тут же попытался извиниться, хоть угрюмое выражение всë ещë красовалось у него на лице, однако сделать ему этого не дали. Так же, как не дали продолжить гневаться Сатинке. Синелька резко рванула с места, где стояла, взяла обоих троллей под руки, и вытащила за дверь.       — Карамелька, постой пока тут, хорошо? Мы сейчас вернëмся. — И она громко хлопнула дверью. — Цветан! Прошу, помоги!       Цветан удивлëнно вскинул брови, забыв, зачем пришëл к близняшкам.       — Да, нам очень нужно, чтобы ты помог, — продолжила Сатинка, уловив ход мыслей сестры. — Видел ту девчонку, что стояла рядом с нами? — Цветан недоверчиво кивнул. — Нам нужно, чтобы ты... ну, не знаю... запретил ей рисовать плакат?..       Брюзга похлопал глазами, явно ожидая разъяснений этой странной просьбы.       — Погодите, что? — Встряхнул он головой. — Почему я должен кому-то что-то запрещать? Да и полномочий у меня таких нет. Это буквально общее правило: готовится к празднику может каждый желающий. Да и... мне казалось, вы были бы не против лишних рук.       — Так это ты еë послал сюда?! — вспылила Синелька.       Цветан, не поняв, на что именно так разозлился тролль, быстро отмахнулся:       — Нет, что вы! Я просто сказал некоторым, что вы делаете плакат. Сатинка выглядела такой насупистой. Да и так быстрее будет, разве нет? До неë видимо просто дошла эта новость, вот и всë, — спокойно говорил Цветан. Увидев, как Синелька раздражëнно потирает лоб, он осмелился спросить: — А что с ней не так? Она же вроде работает у вас здесь, нет?       — Цветан, она работает у нас, потому что нам еë жалко, — ответила Сатинка. — У неë абсолютно ничего не получается! Я не знаю почему, но еë руки просто не способны творить и создавать!       — А ещë у нас работает еë сестра. Они вместе приехали в Поп-Сити и устроились к нам. Язва создана для платьев, украшений, красивой ткани. У неë много знаний на эту тему...       — Язва?.. — не понял Цветан.       — Так зовут еë старшую сестру. Знаю, интересное имя, — объяснила Сатинка.       — Так вот, Язва для нас идеальна, но вот Карамелька... Она... она просто другая. Мы не можем еë уволить, она очень сильно цепляется за сестру. У них кроме друг друга больше никого нет!       — Мы пытались еë чему-то научить! Но это просто невозможно!       — Может это просто не еë дело? — здраво предположил Цветан. — Может рисовать у неë лучше получается?       — Нет, Цветан. Нет...       — И мы не знаем, что делать! Мы очень не хотим, чтобы она испортила плакат, но мы никак не можем сказать ей «нет», — взвыла Синелька. — Она очень хорошая девочка, но...       Дверь резко распахнулась, и на улицу вышла девушка с фиолетовыми волосами.       — Так я могу помочь? — не унималась она.       Близняшки с испугом переглянулись и вопросительно посмотрели на угрюмца.       Цветан тяжело вздохнул.       — К вечеру мне нужен плакат, — твëрдо сказал тролль сëстрам. Повернувшись к девушке рядом, он немного улыбнулся. — Карамелька, да? Я знаю, что ты хочешь помочь с плакатом, но не могла бы ты помочь мне?       Карамелька удивлëнно открыла рот, а затем радостно запрыгала на месте.       — Да, да! Очень хочу! Что угодно сделаю!       — Отлично. — Цветан помахал Сатинке и Синельке, показал коричневому троллю жестом, чтобы он шëл за ним, и начал спускаться вниз. — А почему твою сестру зовут «Язва»? — сразу же спросил брюзга, как только они спустились вниз.       — Не знаю. Родители так назвали. Язва очень часто просила называть себя по-другому. Помню: «Кошечка», «Ласточка», «Листик»... Но в итоге она смирилась со своим именем. Некоторые говорят, что оно ей очень даже подходит... — болтала Карамелька, пока шла сзади. Она не совсем понимала, куда они идут и что будут делать.       — Скажи, а у тебя есть умения какие-нибудь? Хоть какие? — пытался разузнать Цветан, думая, куда же пристроить нового помощника.       — Да не особо... Ну, может пару-тройку раз мы с папой гимнастикой занимались. Ну... если это считается. Я не то чтобы мастер, скорее совсем наоборот, но... — Цветан еë уже не слушал. Он остановился сразу, как только услышал слово «гимнастика». Карамелька врезалась в него и больно потëрла нос. — Вы чего?       В голове Цветана резко появилась идея. Он не очень хотел выявлять у Карамельки какие-нибудь способности, но зато точно знал, кому это поручит.              — Ножка вправо! Ножка влево! Поворот! — раздавался радостный голос Алмаза.       — А теперь кувырок! — поддерживал отца Брюлик.       Толпа троллей повторяла действия сияющих парней. Может и не в точности, всё-таки кувырок не всем под силу, но они очень пытались не отставать от яркого учителя.       — Я так смотрю, у вас тут всё хорошо? — раздался спокойный голос бывшего короля.       — Так точно, сэр! — отсалютовал Брюлик.       — Я так рада, что вы веселитесь! — раздался рядом с Пеппи радостный голос Розочки. — Я, честно, боялась, что вы не захотите учить танцам светлячков троллей других жанров, но вы очень даже хорошо справляетесь! — засияла она. — Если бы мы раньше до этого додумались, то их движения было бы не отличить от движений поп-троллей, я уверена!       — Ну, в этом я очень сильно сомневаюсь, но они, по крайней мере, стараются. Я даже удивлён... Эй, я же говорил, что после правой руки идёт выпад вперёд! Давайте ещё раз! — крикнул Алмаз своим новоиспечённым ученикам. — Память у них ни туда, ни сюда, но я справлюсь, не переживай, — тихо сказал он Розочке, подмигнул, после чего быстро спустился вниз и снова закричал: — Так, руки назад и голову ввысь! Давайте, это же самое лёгкое!       Розочка с счастьем смотрела на эту картину: огромная толпа грозных с виду рок-троллей, немного неуклюжих классиков и даже кантри-троллей без вопросов следовала указаниям голого тролля в блёстках, разговаривающего автотюном. Забавно, но очень приятно.       Пеппи аккуратно посмотрел на дочь.       — Смотрю, тебе уже лучше? — тихо поинтересовался он, начиная двигаться.       Розочка быстро последовала за ним.       — Да, — без промедлений ответила она. — Я тут подумала и поняла, что ты прав. Из меня выйдет никудышная королева, если я буду лить сопли над тем, что уже произошло. Наша деревня полностью обезопасена, благодаря Цветану, поэтому единственное, из-за чего нужно переживать, так это чтобы тролли в лес не ходили. С чем Цветан тоже благополучно справился. Мне кажется, он со своими допросами запугал жителей больше, чем сама новость об исчезновениях, — хихикнула королева.       — Я рад, что ты пришла в норму. Завтра важный день, и я не хочу, чтобы ты грустила накануне. Всё будет хорошо, — спокойно говорил старый тролль. Ни одна мышца не дёрнулась на его лице при этих словах. Он говорил что-то совершенно обыденное. Что он говорит всегда, чтобы успокоить Розочку, жителей, самого себя. И обычно королеве действительно помогают эти слова. Она ещё с детства выучила, что слёзы и грусть — признак чего-то нехорошего. Если ты грустишь — всё плохо. «Всё будет хорошо» — всегда нужно держать в голове. Обычно это действительно успокаивает девушку. Но в этот раз такие привычные и даже любимые слова больно кольнули в сердце. Почему? Розочка не знала. Так происходит впервые. Просто что-то в глубине души рвалось и металось.       Что-то, что никогда не видело свет и общалось с темнотой, где-то внутри, куда никто и никогда не заглянет, кричало:

Всё будет нехорошо.

***

      — Нет! Я не могу!       — Это ещё почему? — Цветан радостно глядел на недовольное лицо перед собой.       Ручеёк зло смотрел на, по его мнению, высокомерно счастливое выражение, следуя его мыслям, угрюмого выскочки, но не мог сделать ничего более, как бесконечно возмущаться столь подлому действию.       — Она мне тут всё разгромит! Убирай её отсюда! — тихо шипел гуру. На заднем фоне слышались усердные кряхтения коричневого тролля, что пытался встать в какую-то позу. Ей не повезло с выбором, Ручейку очень нужно было избавиться от лишних ушей.       — Зря ты так... Она очень способная девочка! — продолжал улыбаться Цветан. В эту же секунду послышался звон разбитого стекла. Хоть бы не зеркало...       — Я знаю, кто такая Карамелька, и какая она «способная», — продолжал ругаться тролль, не решаясь посмотреть назад. — Мне совершенно не нужно, чтобы мне тут народ пугали!       — А разве не ты говорил мне про терпимость и выдержку...       — Терпимость и осознанное истязание своих нервов — это разные вещи!       — Да ладно! Она целых три раза занималась твоей ебурдой, значит и тут...       — Йога и гимнастика — это не одно и то же!       Сзади послышалось, как упало сразу несколько троллей.       — Можно как-то поаккуратнее?! — крикнул кто-то.       — Простите! — тут же раздался голос Карамельки. — Я вам сейчас помогу!       — Что? Нет! Не надо! Не трогай меня!       Ручеёк устало потёр виски.       — Ну, удачи... — похлопал гуру по плечу Цветан и развернулся, направляясь к двери. — Это королевский приказ, кстати!       Ручеёк гневно смотрел ему вслед. Что-то в его голове звякнуло, и он громко окликнул угрюмца:       — Эй, Цветан! — Тот развернулся. Сиреневый тролль ехидно улыбнулся и нежным голосочком пролепетал: — Раз уж мне придётся тут развлекаться с мисс «очень пытаюсь, но ничего не получается», то я не смогу собрать и подсчитать всех светлячков... Придётся этим заниматься тебе... — намеренно грустно выдавил он из себя. Как только Цветан понял, о чём говорит гуру, то сразу открыл рот, но его прервали. — Да... как жаль, что у меня приказ... Я бы с превеликим удовольствием занялся этим сам...       Брюзга возмущённо похлопал глазами, но всё же ничего не ответил. Он послал грозный взгляд Ручейку и удалился из помещения.       Ручеёк с триумфальной улыбкой повернулся к Карамельке. Настроение у него явно улучшилось.       — И так... — Он улыбнулся. — Что ты у нас умеешь?       — Я? Я умею... э... — замялся тролль.       Гуру с интересом рассматривал Карамельку. Она была довольно симпатичной, если посмотреть: у неё была ярко выраженная коричневая кожа, что довольно редко встречается у поп-троллей, ибо обычно преобладают яркие цвета; фиолетовые волосы, которые она завязывает в тугой хвост; тёмно-фиолетовый нос и чёрные глаза. У неё была немного квадратная форма лица, и выглядела она довольно хмуро, хотя когда она начинала говорить, то весь угрюмый образ рушился — довольно мелодичный голос. Петь она, конечно, тоже не умела. Карамелька как будто была рождена, чтобы разрушать.       Ручеёк мельком взглянул на пол. К превеликому счастью, разбилось не зеркало, а какая-то ваза. Откуда она в гимнастическом зале? Ну, сложно контролировать бесчисленное множество творческих личностей в одном месте. Каждый месяц здесь оказываются различные самодельные вещи, но они исчезают также резко, как и появляются. Ручеёк привык к этому, поэтому не особо расстроился осколкам вазы на полу. Их явно пытались убрать, но это, на удивление, у кого-то тоже не получилось.       Гуру печально смотрел в одну точку.       — Ты что, даже убираться не умеешь?..       — Умею! Просто... — Карамелька неловко почесала голову. — Я пока не настолько опытная, чтобы в идеале повторять за вами ваши действия... — сменила она тему. Видимо, убираться она всё же не умеет.       Ручеёк глубоко вздохнул.       — Ладно, проехали... Какие позы ты знаешь?       — Ну... Я могу делать ласточку.       — Очень многофункционально... — Карамелька грустно наклонила голову. — Э... это хотя бы что-то, верно? — попытался он её поддержать.       Повисло неловкое молчание. Ручейку совершенно не хотелось заниматься Карамелькой, но какая-то его часть понимала, что девочке и без того тяжело.       Он посмотрел на троллей в зале, что терпеливо ждали его указаний.       — Ладно, ребят. Вставайте в журавля. — По залу раздался разочарованный вздох. — Я знаю, вы её не любите, но попытайтесь себя перебороть. Может, я отпущу вас пораньше. Те, у кого проблемы со спиной, могут встать в позу верблюда.       Ручеёк взял Карамельку под руку и отвёл её в сторону.       — Давай начнём с лёгкого?       — С ласточки?       — Нет. Скажи мне, у тебя есть проблемы с давлением?       — Нет, вроде... А что?       — Слушай внимательно. — Карамелька навострила уши. — Встань на четвереньки и положи ладони под плечами. — Девушка с лёгкостью справилась с поставленной задачей. — Молодец. Теперь приподними таз и начни вытягивать спину. Колени не сгибай, точка опоры в руках. — Карамелька с трудом смогла встать, однако выпрямиться так и не смогла. — Пятки в пол, таз вверх тяни. Ты должна напоминать треугольник.       — Эм... — Тролль всё ещё пытался встать правильно, но она скорее напоминала квадрат, чем треугольник.       — Выпрями спину, — спокойно говорил Ручеёк.       — У меня... не получается... — доносились от неё кряхтения.       — Потому что ты не выпрямляешь спину, — продолжал спокойно говорить Ручеёк. — Спина, Карамелька. — Он аккуратно подошёл и коснулся её спины, но коричневый тролль тут же вскочил.       — Я просто горбачусь много, вот у меня и не получается! — воскликнула она.       — Э, нет... Это потому что ты...       — Когда мы жили с родителями, мама всегда ругалась на нас, когда мы горбатились! Тогда она брала палку, приставляла к нашей спину и из-за всех сил тянула нас назад!       Гуру удивлённо похлопал глазами.       — Как мило...       — Я до сих пор помню, как она это делала! Мне бы палку какую-нибудь... — Карамелька начала оглядываться. Она заметила рядом с собой несколько на вид прочных палок и взяла одну из них.       — Карамелька, подожди!.. — испугался Ручеёк, когда заметил, что она берёт в руки. — Это сукупира, не стоит...       — Да там легкотня!       — Нет, я серьёзно... Положи на место!       Гуру попытался выхватить у девушки кусок дерева, но тролль оказался быстрее. Она мигом приставила палку к спине и потянулась назад. В этот момент раздался громкий треск.       — Ой... — Карамелька держала в руках два конца палки. — Простите... Я не хотела...       — Ты... — Ручеёк в шоке смотрел на поломанное дерево, — только что её сломала?.. Спиной?..       — Когда это делала мама, такого не было. Может я сделала что-то не так?..       — Нет... ты... ты... — сиреневый тролль в отрубе пялился на Карамельку. — А... ты можешь... — Он взял ещё одну палку, — сломать её? Просто так? Руками?       Девушка непонимающе взяла предмет в руки и повела бровью.       — Вы хотите... чтобы я её просто сломала? — осмелилась поинтересоваться она.       — Да...       Карамелька взяла палку в руки и напрягла мышцы. В следующий миг по залу раздался ещё один треск. Палка сломана.       — Пузыри мне в горло...       Коричневый тролль радостно смотрел на выполненную работу.       — У меня впервые получилось сделать то, что от меня требуют! — Она почти что прыгала от счастья. Ручеёк сам невольно улыбнулся такой банальной радости, однако уже в последующую минуту Карамелька грустно смотрела на свои руки. — Только... Чем мне это в жизни поможет?..       — Чем-нибудь да поможет, — без промедлений ответил гуру. Девушка вопросительно посмотрела на него. — Всё в этом мире создано не просто так. У всего есть своё предназначение. То, что не дано судьбой, никогда не сможет быть изучено кем бы то ни было. Понимаешь?       — Немного... Типа... если у меня не получается шить платья, как у сестры, то это не то, чем я должна заниматься по жизни?       — То есть раньше это было неочевидно?..       — Обычно семьи занимаются одним делом... Даже у вас с вашей кузиной одна работа!       — Так... необязательно должно быть у всех?.. — Ручеёк действительно не понимал логику Карамельки. — У каждого есть свои способности и умения. Твоя сестра может уметь делать что-то, что ты никогда не сумеешь. И это нормально!       — Но это единственное, что меня с ней связывает! — неожиданно резко вскрикнула она.       Сиреневый тролль подозрительно посмотрел на девушку.       — Сложные отношения с семьёй?       — С семьёй... Она — единственный оставшийся у меня член семьи. У меня больше никого нет. — Карамелька грустно посмотрела в пол. Ручеёк хотел было поинтересоваться семейным положением тролля, но ему даже не дали начать. — Да и смысл мне от ломания палок?! Почему я не могу делать другие, даже элементарные, вещи? Моя судьба, что, настолько короткая, что мне пригодится в жизни только это?       Ручеёк продолжал в шоке смотреть на девушку, не понимая, действительно ли она думает, что у неё получилось просто сломать палку.       — Я, к сожалению, не ясновидящий. Но... ты просто должна, знаешь, найти свою стихию. — Он показал плавный жест рукой, имитируя волну. — Я знаю, куда ты должна пойти!       — Правда? — с надеждой в глазах посмотрела она на Ручейка.       — Сходи к Крохе. Она такая маленькая, с жёлтой кожей. И голос у неё... э... грубый, скажем так. Не ошибёшься. Вы с ней подружитесь.       — Вы так думаете?       — Я уверен.       Карамелька широко улыбнулась, помахала рукой на прощание и убежала, хлопнув дверью.       Ручеёк с облегчением смотрел ей вслед.       — Это было быстрее, чем я думал.       — Ух! — послышалось сзади.       Гуру быстро развернулся, заметив целый зал находящихся на последнем издыхании троллей.       «Точно...»       Сиреневый тролль быстро подбежал в центр комнаты.       — Так, давайте-ка сделаем перерыв!..

***

      Улица была заполнена запахами цветов. В воздухе ощущалась свежесть: деревья создавали лёгкую влажность, из-за чего становилось легче дышать. Где-то вдалеке слышалось пение птиц, небольшое жужжание насекомых и тихий свист ветра. Было по-вечернему тепло. Было слегка темно, но большое обилие разноцветных фонарей освещали красочные дома и счастливые лица троллей. Сегодня был праздник.       — Ах! — томно вздохнула Звуки. — День светлячков... Обожаю этот праздник! В одном месте собирается почти весь свет Поп-Сити, а потом он резко исчезает! Это такой контраст!       — А я вот не очень люблю вторую часть... В темноте я не свечусь... — грустно подмечал Алмаз.       Они шли к центру деревни. Рядом шли точно такие же воодушевлённые тролли. У некоторых в руках были фрукты, у кого-то — самодельные фонарики.       — Да ладно тебе... Неделя — это не так много. И на улице без светлячков не так уж и темно. Ну, только если это не прям поздняя ночь... Но ты в это время уже спишь, я знаю, — приободряла друга Звуки. — Кстати, ты будешь танцевать в этот раз? Помню, в прошлый ты что-то себе сломал и не смог. Ты был таким подавленным...       — Ха... Да, я сломал руку. Просто физически было невозможно сделать сальто с переломом! Мне было паршиво... Но в этом году я буду одним из ведущих! Представляешь? — Они начали подходить к огромному сымпровизированному залу, сделанному из листьев, рисунков и плакатов. За километр можно было увидеть, как оттуда сочится свет.       — Розочка попросила или...       — Сам! Я совру, если скажу, что не упал к ней в ноги с этой просьбой.       — Что?.. Зачем? Я уверена, одного «пожалуйста» бы хватило. Хотя, вероятнее, она бы своим согласием прервала тебя на полу-слове.       — Я знаю. Просто мне хотелось драматичности. У меня в тот день было такое театральное настроение! — Алмаз широко улыбнулся.       Звуки даже не удивилась. Это просто была неотъемлемая часть сверкающего тролля. Иногда ей казалось, что ему следовало бы податься в театр. Со временем она просто привыкла, что Алмазу было жизненно необходимо включать в себе «королеву драмы». Иногда это даже смешно.       Так посмотришь на него и не скажешь, что умный парень. Но диджей точно знала, с кем дружила. Они знакомы не один год. Алмаз был прекрасным слушателем и умел поддержать. Он здраво мыслил. Его советы всегда помогают. Поэтому Звуки могла простить ему некоторые его странности.       — Кстати говоря о драматичности... Ты не знаешь, где Ручеёк? — вспомнил о ещё одном актёре тролль. — Я его сегодня почти не видела. Я перед тобой к нему заходила, но его уже не было дома.       — Он у гриба. Он сказал мне, что Розочка очень сильно попросила его помочь ей с именами светлячков.       — А что с ними не так?       — Ну, если кратко... Списки с именами плавают где-то в озере... — Звуки не стала спрашивать, как они там оказались. — И поэтому Розочка попросила всех, кто часто контактирует со светлячками, помочь ей с этим вопросом.       — Понятно... Ну, тогда, думаю, мы его сейчас встретим. — Они прошли мимо стола с огромной кучей конвертов, усыпанных блёстками и цветами.       Чем дальше они шли, тем ярче становилась улица. Сверху над грибом красовалась большая и длинная верёвка. Почти в каждую её верёвочку были вплетены лампочки. Лепестки всех цветов, что были в зале, были искусно переделаны в фигуры светлячков. Корни деревьев были с любовью окрашены в различные яркие цвета, а вся земля была утыкана воздушными шарами. Центр площади был немного освобождён и также, как и всё остальное, осыпан блёстками и цветочками.       — Смотри! Вон Розочка! — толкнул Звуки в плечо Алмаз. — И Ручеёк там. И... что они делают?..       Около небольшого выступа дерева стояло пять троллей. Розочка, две миловидные девчонки и Цветан с Ручейком. А между ними невинно сидел маленький светлячок.       Цветан сильно хмурился и с серьёзным лицом о чём-то говорил Ручейку, а тот, в свою очередь, скрестив руки на груди, раздражённо что-то отвечал тому в ответ. Рядом стояла королева и пыталась между ними встрять, но её, судя по всему, тут же останавливали. У её ног сидело светящееся зелёным насекомое, неловко шевеля крыльями. Около Розочки находились ещё две девочки. Одна из них с интересом смотрела на бесплатное представление, а другая — с волнением.       — Они, похоже, о чём-то спорят... — тихо ответила Звуки.       Они подошли чуть ближе.       — Сахар!       — Малина!       — Хей, ребята. Что у вас тут происходит? — поинтересовался Алмаз.       — Мы не можем вспомнить его имя... — устало отвечала Розочка, смотря на светлячка у её ног.       — Почему это не можем? Можем. Его зовут Сахар, — быстро сказал Ручеёк.       — Его зовут Малина, а не Сахар, — топнул ногой Цветан.       — Сахар!       — Малина!       — И так уже минут десять... — Королева вздохнула.       Алмаз внимательно посмотрел на насекомое.       — Так у него же двойное имя, — удивлённо заметил он. Ручеёк с Цветаном повернули к нему свои головы. — Малина-Сахар. Его так и зовут. Ещё очень давно с его именем определится не могли, и вот решили, что у него два имени будет. А вы тут опять из-за этого срач устроили.       Спустя несколько секунд молчания послышалось:       — Я был прав! — крикнули оба тролля с победоносной улыбкой.       — Ребят, вы такие придурки...       — Значит, Малина-Сахар! Наконец-то! Закончили. Теперь мы сможем начать, вон сколько народу собралось! Цветан, ты мне нужен, пошли за мной.       — Прошу внимания!       Тролли устремили свои взгляды на королеву. Розочка стояла на грибе и с огромной улыбкой на лице вещала, какой сегодня великий праздник. Рядом с ней стоял Цветан и держал какие-то бумажки и пару других занятных вещей, о предназначении которых в душе не чаял. Вообще, ему казалось, что большинство из того, что он держит, даже не будет использовано, и он носит всё это просто по прихоти Розочки. Но он был не против. Раньше он никогда не был на дне светлячков и только иногда, краем уха, слышал, как другие нахваливают этот праздник. В детстве, на Дереве Троллей, когда они ещё не сбежали из Бергентауна, Цветан лишь глазком смог посмотреть, как празднуется этот праздник. Большое обилие света собирается в одном месте и, как по сигналу, улетает ввысь. Все фонарики выключаются, и ближайшую неделю тролли живут в темноте. Потом прилетают новые светлячки, и всё снова озаряется светом. Это действительно красиво, даже тогда Цветан с этим согласился, но он не совсем понимал, зачем это нужно было делать, когда они буквально жили в заточении. От этого не было никакого смысла. В конце концов, брюзга пришёл к мысли, что это просто почитание старых традиций. Даже сейчас он не совсем понимал истинное предназначение этого праздника, тем более, считал это опасным. Однако он всё равно согласился на проведение этого праздника, несмотря на свои опасения и недавние события. Это действительно важный момент для поп-троллей, так почему бы на один день не расслабится?       — ...и поэтому, раз в пять лет, мы выпускаем наших маленьких друзей в свободное плаванье! Так давайте устроим перегруз света в этот день! — радостно кричала Розочка.       По площади раздались громкие вопли. Несколько ребят запустили в небо фейерверки, а на середину улицы выпрыгнуло большое количество народу, во главе со сверкающими троллями. Они начали кружится и танцевать, показывая какие-то акробатические трюки так быстро, что мозг просто не успевал обработать всю поступавшую в него информацию. Вдобавок к этому, почти все ребята исполняли абсолютно разные движения, и уследить за ними казалось невозможной задачей. В уши безжалостно вливалась музыка, тролли продолжали радостно кричать. Каждую секунду кто-то запускал в небо шарики. Поп-тролли определённо умели создавать шоу. Но, если так подумать, это даже не предел их возможностей.       Под всем этим шумом, на удивление, Розочка продолжала говорить. Она поименно называла каждого светлячка, листая огромный лист бумаги, что держал Цветан. Насекомые по очереди вылетали в небо и начинали кружится вслед за троллями, танцующими внизу. Разноцветные огоньки сменялись так быстро, что некоторым приходилось надевать тёмные очки, чтобы не потерять сознание. Розовый сменялся фиолетовым, зелёный — красным, и так по кругу.       Наконец Розочка крикнула последнее имя. Тролли внизу встали друг на друга, цепляясь руками и ногами, растягивая свои волосы в разные стороны. Когда они достигли уровня, где летали светлячки, то всё резко остановилось: музыка перестала играть, крики успокоились, а сами светлячки приняли один цвет.       Через секунду в небо взлетел самый большой фейерверк. Как только послышался толчок и сверху показался яркий свет, светлячки взмыли вверх и разлетелись в разные стороны.       По поляне прошёлся свист. Музыка снова включилась, и площадь стала ещё громче, чем была.       — С праздником! — крикнула напоследок Розочка, но её голос затерялся среди криков жителей. — Ну как? Здорово? — спросила она, как только они спустились вниз.       — Я бы сказал, очень ярко и шумно, — ответил Цветан своей подруге. Увидев её озадаченное выражение лица, он быстро объяснил: — В смысле, очень круто! У меня аж уши заложило!       Розочка широко улыбнулась и хотела что-то сказать в ответ, но в этот момент к ним подбежала большая толпа троллей. Они быстро схватили Розочку на руки и с радостными воплями куда-то унесли. Королева быстро помахала Цветану и крикнула:       — Веселись!

***

      Синелька внимательно переводила взгляд с Ручейка, который прощался с куда-то уходящей Сибил, на Цветана, танцующего где-то в толпе вместе со Здоровяком.       — Эй, ребят... — обратилась она к друзьям. Рядом с ней стояли Розочка вместе с Рокс, её сестра, Звуки и Купер. Они почти самые первые пустились в пляс, поэтому сейчас стояли под тенью и о чём-то болтали. Недавно от них отделился Пеппи. Он сказал, что ему нужно отдохнуть от такой массивной атаки света и музыки, поэтому пошёл в свой домик. — Ребята! — ещё раз позвала троллей Синелька. Когда они прекратили смеяться и устремили к ней свои глаза, девушка робко спросила: — Вам не кажется, что между Цветаном и Ручейком что-то происходит? Или я одна это заметила?       Рокс повела плечами и лениво ответила:       — Не знаю. Объединение жанров случилось не так уж и давно, чтобы я успела с ними сдружиться. Особенно с фиолетовым. Но судя по тому, что мне рассказывали, то всё как обычно.       — Я особо не следила за ними в последнее время. Так много всего произошло за последние два месяца... — сказала Розочка виноватым голосом. — Но зато я точно знаю, что они стали меньше ругаться!       — Да! И это странно! — поддержала сестру Сатинка. — Даже когда Цветан днями сидел в своём бункере, они находили абсолютно любой повод, чтобы поцапаться! Просто не может быть такого, чтобы Цветан с Ручейком резко поладили! Что-то точно должно было случиться!       Пока ребята с интересом обсуждали это необычное явление, Звуки всерьёз задумалась. И ведь действительно, она всё меньше и меньше замечала за ними какие-либо ссоры. Да даже если те и случались, то они мигом прекращались. Это было странно и несвойственно обоим троллям. Цветан был очень упёртым и был готов отстаивать своё мнение до конца, даже если оно ошибочное, а Ручеёк на редкость вредное создание. Даже не имея чёткой позиции, он был готов злить и раздражать Цветана. Ему это нравилось, Звуки точно знала. Тогда почему это всё резко прекратилось? Что диджей упустила?       — Они стали меньше видеться, вот и ругань как рукой смело, — резко сказал Купер так, как будто это очень очевидная вещь, и не заметить такую простую истину — преступление.       — Да! Вот что мне показалось странным! Они избегают друг друга! — спохватилась Синелька. — То-то я думаю что-то не так.       — А... Так это типа так не должно быть у них? — Рокс аккуратно взяла в руки какой-то стакан и выпила оттуда содержимое. Вновь посмотрев на троллей, она поняла, что те явно ожидают какого-то продолжения её мыслей. — Ну, я не то чтобы прям следила за ними... Просто иногда замечала, как они друг на друга пялятся. Знаете, так... озадаченно что ли... Понятия не имею, как объяснить! В общем, я думала, это для них норма.       — Ладно, если так хорошенько подумать, то они взаимно решили друг друга сторониться где-то после вашего союза... — заметила Синелька.       — Я не думаю, что это какая-то большая проблема... По-моему, когда они не грызутся за крошку, упавшую на землю, всем как-то спокойнее, — рассуждала Рокс. — А что? Я так поняла, они не ладили лет так с пяти. Ты, Розочка, сама говорила, что тебе надоело их разнимать. Вот! Они сами решили свою проблему!       — Я думаю, они эту проблему только создали. И причём нехилую такую проблему. Самое страшное, что о ней знают только они... — не согласилась с королевой рока Сатинка. — Это больше похоже на бомбу замедленного действия... И чем меньше мы будем прилагать усилий, чтобы они померились, тем больше будет взрыв.       — Мне это что-то напоминает... — Звуки тоже решила попить неизвестное содержимое стаканов. Сладко. Похоже, это бакка. — У меня раньше была пара знакомых. Мне было лет четырнадцать. Они были не шибко старше меня. Короче, в какой-то момент начали вести себя, как вот эти два маразматика.       — Правда?       — Ага... Вот только тогда причина проблемы была известна. Они просто были очень... — Звуки резко поменялась в лице. Стакан в её руке упал на землю, а сама она широко раскрыла глаза. — Не может... — В её голове промчалась тысяча воспоминаний. Множество фраз, ситуаций и обрывков её личных наблюдений. Всё резко сложилось в один цельный пазл. — Да ладно... Но... но... как?.. Почему?.. — лепетала она. Понимание так резко стрельнуло в её сознание, что на секунду она как будто потерялась во времени.       — Звуки? Всё хорошо?       Если так подумать, она могла заметить это ещё раньше. Звуки всё время думала, что она внимательная и догадливая, но только сейчас она поняла, что не видела под своим носом катастрофу, длящуюся на протяжении двух десятков лет. Это было так очевидно! Это было так заметно! Почему она, постоянно находившаяся рядом с Ручейком, упустила такие важные детали? И ведь правда, вспомнить только, сколько раз она могла догадаться о действительной причине таких странных взаимоотношений. Почему она никогда не задавалась вопросом, куда исчезали Цветан с Ручейком, после того как начнут ругаться? Почему она никогда не интересовалась, где пропадали эти двое на совместных вечеринках? Да в конце концов! Почему она никогда не спрашивала себя, почему эти два заносчивых и невыносимых вместе тролля так сильно любили доставать друг друга, как только подвернётся случай?! Неужели дело в исключительном желании насолить неприятелю?       Ну уж нет, теперь Звуки точно знала ответ. Она поверить не могла, что позволила пройти столь важной части жизни друга мимо себя. С другой стороны, он и сам с ней не делился. Значит ли это, что он не хочет слушать чужое мнение? Но диджей знала всех своих друзей. Ей нетрудно догадаться, что Ручеёк сам толком ничего не понял. И может это даже к лучшему. Но если бы Звуки раньше заметила это странное поведение, если бы она ещё тогда поняла, что что-то не так!       — Да... всё в порядке, я просто задумалась.       Ещё одна волна осознания накатила на тролля. Вопросы посыпались один за другим. Но все они сводились к одному: что случилось? Звуки напрягла все свои мозговые извилины и резко поняла, что после дня союза это уже не те Ручеёк с Цветаном. Цветан выглядел, как выжатый лимон. Впрочем, почему он так выглядел, Звуки и так знала. Но вот почему Ручеёк выглядел так удручённо, ей было неизвестно. Они поругались, это она точно помнила. Она даже не спросила причину. Звуки не находила себе места от того, как она могла позволить произойти столь сильному разрыву. Ей нужно было всё узнать и исправить.       — Так и что с теми ребятами, про которых ты говорила? Почему они в итоге себя так вели? — безуспешно спрашивала Сатинка.       — А... — Звуки резко пришла в себя. — Да так, просто парочка идиотов, неумеющих выяснять между собой отношения. Ничего необычного. — Она взяла ещё один стакан бакки и снова приняла расслабляющую позу. Поражённое удивлением лицо в мгновение ока исчезло, и на его место пришла привычная улыбка. — Я согласна с Сатинкой, проблема стала только хуже. Сами они не справятся. Мы должны что-то сделать.       — Хм... — Розочка вдумчиво почесала за ухом. — Обычно, если я вмешиваюсь в жизнь Цветана, то он очень сердится. Но помощь от друзей никогда не бывает лишней!       — Тогда мы должны помочь им! — воодушевлённо крикнул Купер.       — Э... ребят, я конечно понимаю, дружба, помощь... бабочки-цветочки... Но мне кажется, что не стоит лезть в неизведанные дебри... — неуверенно запротестовала Рокс. — Всё-таки это их дело... Нет, если у поп-троллей всё по-другому, то я попытаюсь понять. Но просто это как-то... лицемерно что ли...       — Да мы не будем сильно налегать! Мы лишь подтолкнём.       — Ладно... представьте, что я ничего не говорила...       — И как мы их подтолкнём? — Синелька была заряжена энергией. Ничто в мире ей не давало такое сильно удовольствие, как помощь близким друзьям.       — Ну... вообще-то я не знаю. — Розочка перестала прыгать на одном месте и глубоко задумалась. — Нам нужно, чтобы они поговорили... У меня есть это. — Она достала из волос знакомый гребешок. — Ручеёк его давно ищет, а я всё не могу найти время, чтобы ему отдать. Я смогу заставить Цветана пойти к нему, вот только этого будет мало... нужно ещё...       — Я поговорю с ним.       Все повернулись к Звуки.       — Поговоришь? — переспросил Купер.       — Да. Мне и самой нужно кое о чём поинтересоваться. Думаю, у меня получится подбить его на нужные мысли.       — А с Ручейком что? — не унималась Розочка.       — Он никогда в жизни первым не заговорит. Если начнёт Цветан, то у них может выйти что-то наподобие разговора, — объясняла Звуки. — К тому же, мне кажется, что Ручеёк скоро пойдёт домой. Он выглядит уставшим.       — Тогда решено! — Розочка гордо подняла расчёску вверх, после чего сразу почувствовала удар по руке. — Эй!       — Ты хочешь, чтобы всё раньше времени провалилось или что? — грозно спросила Рокс, опуская её руку вниз. — Я не буду говорить Цветану, что вы тут задумали, но и участвовать тоже не собираюсь. Понятно?       Розочка радостно обняла её за шею.       Цветан сидел на краю ветки одного из деревьев. Пару минут назад он танцевал так, что у него отваливались ноги. Что ж, надо отдать должное Розочке. Это действительно было весело. Но всё же Цветан остаётся себе верен — ему просто нужна минутка тишины.       Он смотрел вниз, на обилие разноцветных огоньков и вечно шумной музыки. Ветер легонько обдувал его волосы. Брюзга слышал шелест листьев, далёкое журчание ручья и пение ночных насекомых. Музыка лишь гулом доставала до его ушей. Он чувствовал умиротворение. Приятные отголоски тёплого вечера щекотали его кожу.       Цветан расслаблено зевнул. В нос ему били тёплые запахи какой-то выпечки, небольшая влажность и странный запах.       Запах... Цветану ещё никогда не приходилось встречать этот аромат. Он был ужасно приторным. Брюзга лишь слегка чувствовал этот запах, но почему-то он его ещё больше расслабил.       — Цветан? — послышалось сзади.       Бирюзовый тролль резко развернулся.       Почти что рядом с ним, держась за дерево, стояла Звуки. В руках она держала небольшой стаканчик.       Как только диджей увидела, что угрюмец её заметил, она не замедлила сесть рядом с ним. Она протянула ему стакан, но получив отрицательные мотки головой, пожала плечами.       Цветан грозно покосился на девушку. Он хотел побыть один. Совсем ненадолго оказаться наедине с природой и её успокаивающими звуками.       Звуки посмотрела на тролля. Немного погодя она улыбнулась и тихо рассмеялась.       — Что? Что смешного? — не понял Цветан.       — Ха-ха! Прости, просто твоё лицо... — Она с лёгкой улыбкой посмотрела вниз. — Я так вижу, ты не очень рад меня здесь наблюдать?       — Ну, я просто не ожидал, что ко мне кто-то придёт.       — Ты такое лицо скорчил! Мне это напомнило одну игру... — Звуки отпила из стакана.       — Моя недовольная рожа напомнила тебе о какой-то игре? Заинтересовала.       — Да, она называлась... даже и не вспомню. То ли «Изобрази Цветана», то ли «Покажи Цветана»... В названии точно было твоё имя. В общем, правила были простые: надо было как можно лучше показать тебя. Начиная от лица, заканчивая фразами и действиями. — Звуки снова рассмеялась. — Наша любимая была — «бергены идут!»       — Я так погляжу, вам было весело.       Диджей взглянула на тролля и быстро ответила:       — Ты только не обижайся! Нам было лет по десять. Глупыши ещё совсем...       — Да я и не собирался.       Звуки внимательно рассматривала Цветана. Он выглядел одновременно очень расслабленным и очень напряжённым. Только он умел совместить в себе два абсолютно разных состояния.       — Смотря назад, я задаюсь вопросом: почему эта игра вообще появилась?       — Очень просто: вам нравилось надо мной смеяться, — буркнул брюзга.       — Нет... ты не понял. Я имею ввиду... почему ты был таким?       Цветан вопросительно посмотрел на рядом сидящую девушку.       — Я вроде уже рассказывал.       — Да это понятно! Бабушка, братья... Просто, знаешь... Мы веками жили в месте, где раз в год, а то и больше, ели наших близких в немереных количествах. Но почему-то только ты потерял цвета. Ты сам не задавался этим вопросом?       Бирюзовый тролль взглянул на свои руки. Он немного помолчал, а после сказал:       — Я думаю, потому что у меня не было надежды? Да и во всех своих бедах я винил себя. — Он повернулся к Звуки. — Понимаешь, я всё время думал одинаково: бабушки не стало, потому что я не услышал её; братья ушли, потому что я сделал что-то не то; друзей у меня нет, потому что я странный. У остальных оставался хотя бы кто-то. Будь то озлобленная сестра или заботливый друг. У каждого всегда оставался тот, кто мог о них позаботится. Я такой радости был лишён.       Звуки похлопала Цветана по плечу.       — Главное, что сейчас всё хорошо. Да?       — Ну да... — неуверенно согласился Цветан.       Они сидели в молчании ещё несколько минут. Ветер медленно сходил на нет, а ночные звуки леса засыпали. В воздухе оставался слышен тихий гул музыки.       Цветан всё ещё чувствовал странный запах. Парень не понимал, откуда шёл столь приторно-сладкий вкус, но задавался вопросом, чувствует ли его тролль рядом с ним.       Сознание угрюмца заполнили куча мыслей. О бабушке, о братьях, о друзьях. Действительно ли сейчас всё хорошо? Но вот же он сидит на ветке дерева, внизу танцуют несколько сотен троллей разных жанров! Сегодня Цветан впервые побывал на празднике светлячков и был более чем доволен! У него были прекрасные друзья. Он буквально королевский советник! Он снова проводит большое количество часов вместе с братьями, они вновь поют песни. Как раньше! Его кожа блестит бирюзовыми оттенками, и каждый в деревне его уважает. Если бы три года назад ему сказали, что у него будет всё, о чём он мечтал в детстве, то Цветан, вероятнее всего, не поверил бы. Но что-то не давало троллю покоя. Что-то очень сильно удерживало его на месте, не давало идти дальше.       Цветан вспомнил слова брата. Флойд сказал, что его примут с любым его характером. Цветан даже с этим согласился! Но он продолжал делать всё то, что ему не нравится. Он продолжал чувствовать себя не в своей тарелке.       Да и вдобавок ко всему этому, у Цветана было плохое предчувствие. Ему всё время казалось, что за ним наблюдают. Он на подсознательном уровне ощущал, что что-то не так.       — Какие у тебя отношения с Ручейком? — резко вывела тролля из раздумий Звуки.       — Что?       — Какие у тебя отношения с Ручейком? — повторила она вопрос.       — Да... Обычные?.. — Звуки выглядела серьёзно. Как будто у неё назревал большой разговор с Цветаном, о коем он пока не догадывался. — В смысле, он меня бесит, и я мечтаю его задушить. Всё как обычно.       — Нет... Цветан, ты опять не понял. — Звуки спрятала выпитый до дна стакан в волосы и внимательно всмотрелась в глаза брюзги. — Какие у тебя отношения с Ручейком?       — Звуки, скажи мне прямо! Что ты хочешь, чтобы я ответил? — Цветан слегка отполз от девушки. Он неловко смотрел, как она продолжает на него напирать.       — Хорошо, тогда давай другой вопрос. Что случилось на балу?       — Что? На каком балу? Звуки, о чём ты говоришь?       Диджей разочарованно вздохнула.       — На союзе Розочки и Рокс, когда мы были в Бергентауне. Перед тем, как тебя чуть не съели, ты разговаривал с Ручейком. О чём вы говорили? — подробно разъясняла Звуки.       — Да я не помню уже, это когда было-то... И почему ты вообще этим интересуешься?!       — Просто... Ручеёк выглядел расстроенным. Что ты ему сказал?       Цветан глупо похлопал глазами. Расстроенным? Из-за него? Звучит не очень правдоподобно. Даже, если бы можно было так выразиться, смехотворно.       — Что ты ему сказал, Цветан?! — требовательнее спросил малиновый тролль.       — Не помню! Что-то про эгоизм и отказы! Я не держу такую мелочь в голове!       — Значит, надавил на больное, а?       — Я не знаю! — Цветан резко отпрянул назад и замахал руками. — Неужели ты думаешь, что из-за моих слов он ходил с кислой миной? Я ни в жизнь в это не поверю.       — Нет, с кислой миной он ходил, потому что ты чуть не умер.       Цветан опять похлопал глазами. Ему казалось, что Звуки его разыгрывала.       — Да с чего бы ему не насрать?       — А это отсылает нас к первому вопросу! Какие у тебя с ним отношения? — продолжала стоять на своём диджей.       — Звуки, я не... я правда... правда не понимаю, что ты от меня хочешь. Ты можешь прямым текстом мне сказать?       Звуки глубоко вздохнула и недовольно посмотрела на Цветана.       — Если я скажу прямо, ты испугаешься.       Бирюзовый тролль открыл рот от возмущения. Он не знал, что во всей этой ситуации его раздражает больше: Звуки со своими вопросами, сами вопросы или Ручеёк, фигурирующий основным предметом в этих вопросах.       — Давай я тогда, так скажем, подскажу тебе, — со вздохом проговорила диджей. — Иногда вы, ребята, куда-то пропадаете. Не скажу, что очень надолго, хотя и такое бывало, но обычно после того, как вы возвращаетесь, все недавние обиды будто забываются. Я знаю, вы оба — два взрослых мужчины, умеющих открывать свои рты для той цели, чтобы разобраться в сложившихся ситуациях. Хотя, впрочем, и руки никто из вас не брезгует использовать. Просто, я очень сомневаюсь, что вы уходите ссориться на улицу — не в вашем характере. Ручеёк любит показуху, а ты, проще говоря, готов головой о стену разбиться, лишь бы твоя точка зрения для всех стала понятна. Усвоена, если точно.       Вот оно. Кажется, в этот миг мир Цветана рухнул. Разбился вдребезги. Превратился в пыль. Исчез! Пропал без вести! Всё случилось в один момент и в нескольких простых предложениях.       — Звуки... — Он взял девушку за края её майки.       Малиновый тролль немного опешил от таких действий, но быстро пришёл в себя. Будто готовилась.       — Клянусь, сама догадалась. — Она подняла руки вверх.       Цветан выпустил одежду из рук и взялся за волосы, предварительно отвернувшись от девушки.       — Так что там с первым вопросом?       Брюзга недовольно покосился на неё, и первое, что пришло в его голову, так это как можно скорее послать её на все четыре стороны. Но сама ситуация не позволяла ему осуществить задуманное.       Вместо тысячи злобных слов, Цветан просто тяжело вздохнул, отпустил свои волосы и принял поражение.       — Всё сложно. — Звуки мысленно отпраздновала свою победу и благодарила всё живое на свете, что осталась жива. Это было рискованно. — Меня корёжит от того, что по факту между нами ничего не изменилось.       — А должно было?       — Понимаешь... Я его ненавижу. С момента предательства ещё сильнее. Но почему-то эта ненависть ни на что не влияет.       — В смысле, так и раньше у вас было? — У Звуки был миллион и один вопрос в голове, но она благоразумно их не озвучивала.       — Можно и так сказать.       Снова наступило молчание. Цветан не знал, что говорить. В его горле просто застрял ком. Единственное чего он хотел — посидеть в тишине. С самого начала знал, что Звуки пришла к нему не для приятной компании.       — Вы не больно-таки общаетесь в последнее время... Это входило в планы? — нарушил молчание малиновый тролль.       — Нет. Он просто в какой-то момент стал сторониться меня и всё тут.       — И тебя это устраивает?       — Пф! Мне плевать!       — Плевать?       — Плевать.       — Ладно. — Звуки встала со своего места. — Мне, правда, кажется, что ему не плевать.       Цветан недоверчиво смотрел вслед уходящей девушке.       — Если тебе плевать, то значит ли это, что тебя абсолютно устраивает то, что между вами происходит? — Звуки схватилась волосами за ближайшую ветку. — Поговори с ним.       Брюзга отвернулся. Это явно не то, о чём он хотел думать сейчас. И этот раздражающий сладкий запах всё ещё бил ему в нос.       — И ещё! Розочка попросила тебя подойти к ней, как освободишься! — крикнула напоследок Звуки и спрыгнула с дерева.       Теперь он снова один. В столь желанной тишине. Раздражённый, злой, недовольный и нервный.       Он устало потёр переносицу.       Мысли покинули Цветана. Да, он пришёл сюда, чтобы побыть в тишине. Но долго без дела тролль сидеть не мог. Он любил размышлять, думать на разные темы, будь то погода или что похуже. Он был не против даже плохих мыслей. Потому что в тишине случалось это: Цветан начинал чувствовать своё тело. В этот момент голова отключилась, или, скорее, разум. Какой-то ветер, пропитанный пустотой, скользил по обломкам старых дум. Но теперь была тишина. Тишина и ощущения.       Звуки становились слишком громкими. Настолько, что желание оглохнуть было сильнее, чем желание насытить свой желудок после трёх недель голода. Кожа ощущалась жирной и грязной, на лице как будто слой пыли. Да и в принципе было чувство, что ты не в своём теле. Одежда, какого бы размера она ни была, становилась тесной, неприятной и мокрой — она липла к телу. Тролли внизу и их радостные выражения лиц начинали раздражать. Подумать только: ещё минут пятнадцать назад он с такой же улыбкой танцевал с ними бок о бок, а теперь с презрением смотрел на веселящихся и не имеющих забот знакомых. Цветана подташнивало. В груди застрял сгусток из органов, которые хотелось просто выкинуть — чтобы не мешали.       Цветан ненавидел эти моменты. Именно они заставляли его чувствовать себя также, как и раньше. То есть тогда, когда у него ничего не было. Когда у него было то, что помогало ему также не иметь забот, а потом это что-то — незаменимая вещь, грызущая душу вот уже два десятка лет — пропадает. Резко, без предупреждения и какой-либо капли сожаления. Единственное, что помогало жить, исчезло, не сказав прощай. Не имея такой возможности.       Тролль резко ощутил на себе непонятный холод — пошли мурашки.       Теперь воздух ощущался тошнотворно омерзительным. Теперь ветер был не таким тёплым, как некоторое время назад. Но Цветан точно знал, что погода не менялась.       Запах. Тот сладкий в начале запах, сначала придававший троллю странное чувство комфорта, стал настолько перегружен сахаром, что терпеть было невыносимо. Его нюх, кажется, атрофировался. Но при этом он всё ещё был расслаблен. Его тело было спокойно, плевав на бешенную работу его мозга, заставляющего Цветана хмуриться от тошноты и томящего давления в груди.       Цветан решил, что спустится вниз к Розочке, как об этом доложила Звуки, было бы более чем правильным решением. Не факт, что ему станет лучше, да и вероятность, что королева загрузит его работой, была очень большой. Но это хотя бы помогло ему избавиться от тишины в голове — недовольные размышления о безответственности Розочки нравились ему гораздо больше.       — ...и потом она разламывает её в щепки! Представьте моё лицо! — грубым басом вещала Кроха, активно жестикулируя руками.       — Прям в щепки?! — удивлённо раскрыли рты Брюлик с отцом.       — Да у меня у самой глаза на лоб полезли! Я, если честно, думала, что это какая-то шутка, когда она пришла. Совсем такого не ожидала.       Алмаз вдумчиво почесал голову. Он неловко рассмеялся и тихо произнёс:       — На самом деле, я был уверен, что она ни на что не способна... Рад, что это оказалось не так! — уже чуть громче сказал тролль. — Я как-то пытался научить её танцам — дохлый номер. Это было неожиданно — чтобы поп-тролль, да не умел петь и танцевать! Я впервые с таким встретился.       — У меня получалось растягивать гласные лучше, чем у неё! А мне полгода от силы! — поддержал отца Брюлик. — Она ни в одну ноту не попала.       — Да, вот это номер, конечно... — рассмеялась Кроха. — А вообще, жалко девку, — тут же поменялась она в настроении. — Единственное, что я знаю о Карамельке, так это тот факт, что они с сестрой приехали из какого-то захолустья где-то рядом с Одинокими Равнинами.       — Да, вроде, им пришлось переехать после тура. Они не особо разглагольствуют, по какой именно причине.       — Тётя Кроха! А она сможет сорвать мне листок с дерева? Даже у папы не получилось! — вклеился в разговор Брюлик.       — Хм... Не знаю! Думаю, надо у неё спросить. Я видела её где-то рядом. — Кроха повернулась к семье спиной и стала взглядом выискивать девушку. — Вон она! У стола с фонариками!       — Пап, можно я схожу с тётей Крохой?       — Да, конечно! Но не смей убегать от неё! — наказал Алмаз сыну.       — Будет исполнено! — Брюлик соскочил с тролля прямиком в руки к Крохе.       — Алмаз, мы быстро! — заверила она его.       После этих слов они развернулись и побежали в указанном Крохой направлении.       Алмаз смотрел им вслед, всё ещё думая о недавно сказанных им словах. Ему действительно было жалко Карамельку. Было ощущение, будто сама жизнь решила сыграть с ней злую шутку. Она ведь хорошая. Жаль её. Жаль.       — Алмаз! — громко крикнула троллю в ухо Звуки.       Парень подскочил на месте и удивлённо уставился на подругу.       — Ты чего кричишь?! Я бы и так услышал! — не замедлил начать возмущаться он.       — Мне нужно, чтобы ты мне помог.       Только сейчас Алмаз обратил внимание на Ручейка, что пытался вырваться из крепкой хватки Звуки. Он выглядел очень недовольным и явно злящимся.       — Что происходит? — спросил он наконец.       — Посмотри на него! — Диджей дёрнула гуру за руку и поставила его носом к Алмазу. — Скажи, что ты видишь?       — Э... — Перед его взором представился раздражённо глядящий на Звуки Ручеёк. Прежде чем сиреневый тролль успел огрызнуться на диджея, она быстро зыркнула на Алмаза, подзывая его отвечать. — Я вижу очень злого Ручейка, которого ты держишь за руку и почему-то удерживаешь передо мной. Силой.       — Ну, да... Но ты больше ничего не замечаешь? — явно на что-то намекала девушка. Она снова развернула уже успевшего немного вырваться Ручейка перед Алмазом и начала показывать на его лицо. — Смотри, какие у него глаза красные. Мне кажется, что он сегодня плохо спал.       У него были абсолютно нормальные глаза.       — Ты мне сейчас их выколешь! — Гуру попытался оттолкнуть Звуки, но когда это у него не получилось, жалобно обратился к парню: — Алмаз! Эта сумасшедшая уверяет, что я устал и мне нужно уйти домой! Сделай что-нибудь!       Сверкающий тролль переводил свой взгляд с одного друга на другого. Он не мог полностью ручаться за физическое состояние Ручейка, но мог смело утверждать, что особо измотавшимся тот не выглядел.       Тут Алмаз услышал какой-то писк и слегка дёрнул ухом, заостряя своё внимание на диджее. Она широко открыла глаза и водила своими зрачками туда-сюда. И хоть тролль не совсем понял, что это значит, но смог догадаться, что ему нужно подыграть.       — Ам... Да! Ручеёк, ты какой-то вялый. Чем ты занимался ночью?       Гуру возмущённо открыл рот.       — Да вы что, издеваетесь? — в конец разочарованным голосом спросил он. — Звуки, отпусти меня! — Он начал ещё сильнее вырываться из рук девушки.       — Ладно! Ладно! И нечего так брыкаться! — перестала его держать она. — Мы же о тебе заботимся. Понимаешь?       — Нет! Я что-то упустил момент, когда заботой начало считаться насильное удержание троллей. Я не устал! И домой не уйду!       — Да блин... Что ж ты такой упрямый... — угрюмо произнесла Звуки. — Короче, не знаю как тебе объяснить, но тебе нужно...       В этот момент где-то сверху раздался громкий грохот. Ребята быстро подняли свои головы и смогли лицезреть огромный залп света, стремящийся в небо. Кажется, кто-то запустил самодельные летающие фонари. Фонтан из света был настолько ярким, что троим троллям пришлось прикрыть свои глаза, дабы не ослепнуть. Помимо прочего, эта выжигающая глазницы яркость всё ещё сопровождалась каким-то жутким грохотом. Да что там говорить! Музыка стала раз в десять громче, чем раньше.       — Что это за белиберда сейчас произошла?! — спросил Ручеёк, пытаясь перекричать шум.       — Не знаю! Судя по всему, праздник близится к концу! — пыталась ответить Звуки, надеясь, что её хоть капельку слышно.       Громкий грохот стал резко уменьшаться, пока не превратился в мерзкий пищащий звук и вовсе не пропал. Однако музыка обороты не сбавила.       — Вот это по ушам бьёт! Я сейчас оглохну! — крикнул Алмаз. — Мне нравится!       — А у меня сейчас башка лопнет... — потёр лоб Ручеёк. В это время какой-то тошнотворно сладкий запах ударил гуру в нос. — Эй, вы это чувствуете?       Звуки с Алмазом переглянулись. Они оба прекрасно учуяли странный привкус в воздухе.       — Ты о чём? — спросила диджей.       — Что мы должны чувствовать? — подыграл ей сверкающий тролль.       — Ну, аромат такой... приторный что ли... — попытался объяснить он.       — Может, ты всё-таки не выспался? — стояла на своём Звуки.       Ручеёк оглянулся на поляну, заполненную остатками фонарей, троллями и различными яркими украшениями. Они находились на небольшом возвышении, поэтому отсюда все танцующие тела снизу казались кучкой копошащихся муравьёв. Огромной оравой, ползающей из стороны в сторону, наполняя пространство духотой и жарким воздухом. Для муравейника большое обилие толкающихся и несущихся туда-сюда существ — абсолютно приемлемая и даже систематизированная вещь. Но со стороны обычного глаза это система выглядит неуравновешенной и неправильной — как толпы народа по утрам в метро.       Сиреневый тролль ненадолго удержал взгляд на этой картине и тяжело вздохнул.       — Может быть...       Звуки просто поверить не могла. В этот миг на её лице проскользнула настолько широкая улыбка, что, казалось, только она на нём и осталась. Однако быстро взяв себя в руки, диджей тут же поменялась в лице.       — Иди домой, а?.. День светлячков всё равно скоро закончится, ты ничего не потеряешь, — продолжала уговаривать она. — Если что-то произойдёт — мы тебе расскажем.       — Да! Ты, честно, засохшим фруктом кажешься.       — Не надо преувеличивать! Я ничего не делал, чтобы так выглядеть, — грозно ответил Ручеёк. — Ладно... В принципе, идти домой, не задыхаясь в куче троллей, всяко лучше, чем пытаться найти дорогу в этой же самой куче.       Звуки радостно замахала головой. Она помахала другу на прощание.       Как только Ручеёк скрылся из зоны их видимости, она облегчённо вздохнула.       — А зачем мы пытались заставить его пойти домой? — поинтересовался Алмаз.       — Потом как-нибудь расскажу. Сейчас я должна бежать к Розочке.       Цветан медленно шёл по поляне, полностью заполненной троллями. Они веселились и продолжали танцевать, не обращая внимания на пытающегося протиснуться между ними парня. Вдобавок ко всему прочему, в какой-то момент вверх выпустили огромное количество фонарей и салютов. Красиво, бесспорно, но бирюзовый тролль никогда не понимал смысл этой традиции. Когда-то в детстве, на Дереве Троллей, это его завораживало, хоть он ещë тогда задавался вопросом, зачем это нужно. В Поп-Сити же, до того, как они подружились с бергенами, Цветан особенно сильно протестовал против идеи с фонарями — он считал, что так они привлекут ещë больше внимания, чем обычно. И хоть сейчас он также считал, что это просто бессмысленная трата материалов и времени, он смог принять тот факт, что это традиция и еë нарушать нельзя.       Некоторые фонарики были связаны между собой верëвкой — обычно такие делали семьи. Одна из таких систем фонариков была довольно выдающегося размера, и находилась эта устрашающая яркая серенада около диджейского пульта. Цветан особенно заострил на нëм своë внимание, ибо сам диджей там не то что не сидел, а даже не находился где-то поблизости. Обычное явление, Звуки могла танцевать или разговаривать с кем-то, но, насколько тролль помнил, она всегда сидела у пульта в начале и в конце праздника. Учитывая запуск фонарей, сейчас был конец, но Звуки, вопреки самой себе, не заводила музыку.       Цветан даже был рад, что в этот момент смотрел на диджейскую установку, так как именно та огромная верëвка с фонарями зацепилась за какой-то провод и под порывами ветра полетела дальше. В результате этой катастрофы и ещë одного небольшого казуса с рядом танцующими ребятами, которые по своей же неаккуратности задевали аппаратуру, некоторые колонки сломались. Вместо весëлой музыки одна из колонок выдавала дикий рëв и грохот, а другая — очень громкую музыку. Благо, некоторые тролли подбежали и попытались исправить положение, по крайней мере, больше не было ужасного грохота, однако с проблемой шумной музыки они справиться не смогли.       Забавное зрелище.       Однако у Цветана были дела поважнее. Хотя, с их важностью он мог бы поспорить. Чтобы сейчас не сказала ему Розочка, угрюмец более чем уверен, что это не требует его внимания и присутствия. Но, с другой стороны, обычно так всегда и бывало. Редко королева просила его о чём-то дельном. А если и не просила, то там и так всё было понятно. В любом случае, ему нужно что-то сделать, иначе он окончательно сойдёт с ума от неприятных ощущений по всему телу. Но что в данный момент бесило его больше всего — этот сладкий запах с каждым шагом будто усиливался. Он был вкусным, даже напоминал какой-то пирог, может с апельсинами или с грейпфрутом, но постоянно носить его в своём носу уже было невозможно. Это как человек, помывшийся с утра в флаконах так пятидесяти, если не больше, духов с ароматом роз или, упаси Господи, лаванды.       Цветан уже начал подходить к Розочке, которая стояла в окружении Рокс и близняшек. Он заметил рядом с ней Звуки, очень быстро что-то ей объясняющую. Потом малиновый тролль помотал головой и посмотрел в сторону диджейского пульта и колонок соответственно. Секунды не прошло, как она быстро убежала в указанном направлении. По выражению её лица было понятно, что она не особо-то довольна поломке её техники. Цветан даже немного обрадовался — это было неправильно, конечно, но всё-таки именно она испортила ему настроение несколько минут назад. Как хорошо, что именно она его ему и подняла.       — Цветан! — послышался радостный и громкий голос.       — Привет.       — Ты не занят?       — Разве это имеет какое-то значение? — саркастично поинтересовался Цветан.       — Ну, если ты занят, то я попрошу кого-нибудь другого, — проигнорировала она его.       Краем уха брюзга услышал тихий смешок и посмотрел в сторону Рокс. Она, по неизвестной ему причине, пыталась не засмеяться и чуть ли не носом зализала в стакан у неё в руках. Было заметно, что она это делала не из-за вдруг открывшегося для неё волшебства вкуса бакки, а, скорее, чтобы скрыть свою широкую улыбку. У неё это не особо получалось.       Рядом с ней стояли близняшки с абсолютно идентичными лицами. Они обе щурили глаза и мило улыбались, с тем лишь отличием, что Синелька при этом ещё и зачем-то активно двигала бровями.       — Так ты занят или нет?       Цветан посмотрел на розового тролля с лёгким подозрением.       — Нет... А что?..       — Тогда я бы очень хотела тебя попросить! — неожиданно резко крикнула Розочка и подошла к нему чуть ближе. В это время у Рокс уже не осталось сил сдерживаться и она начала задыхаться от смеха. Королева рока с долью сожаления во взгляде посмотрела на Цветана и прошептала что-то очень похожее на «беги». Сатинка тут же закрыла ей рот и встала перед ней, так что от Рокс остался лишь шум в виде смеха. — Понимаешь, тут такое дело!..       — Розочка, говори сразу.       — Мне нужно, чтобы ты кое-что отнёс Ручейку, — быстро протараторила она и достала из волос знакомую расчёску. — Я как-то давно одолжила её у него и вот только сейчас смогла найти. Отдашь?       Цветан с возмущением смотрел на развернувшуюся перед ним картину: Рокс лежала на земле и пыталась перестать смеяться, близняшки продолжали глупо улыбаться, с каждой секундой делая рот всё шире и шире, Розочка протягивала ему зачинщицу сего спектакля, а где-то сзади он услышал, как Купер жаловался на то, что они все так заняты и он очень устал. Бирюзовый тролль нахмурился.       — Это у вас план такой? Не очень умно.       — О чём ты?! — крикнула с земли Рокс. Актриса она никудышная.       — И зачем это? Для какой цели? — злобно спрашивал Цветан.       — Ты про что? Я просто попросила тебя помочь! — обиженно сказала Розочка. — Но, если тебе так сложно...       Близняшки начали театрально вздыхать и неодобрительно кивать головами. Они тут все сговорились. Негодяи.       — Ладно! Но помяни моё слово — я это не забуду. — Он угрюмо взял в руки расчёску.       — Во-первых, не понимаю о чём ты. Во-вторых, он у себя дома. Да и плюс, ты сходишь развеешься. Подышишь свежим воздухом. Тут такая духота...       — Ага... — Духота действительно была, с этим он спорить не мог. Однако улыбающаяся на фоне Рокс мозолила ему глаза.

***

      Нарцисс был не очень рад покидать площадь. Его попросили сходить за некоторыми напитками и заодно унести поломавшиеся фонарики. Как будто кто-то другой не мог это сделать! У него почти получилось доказать Миллеру, что блюз-рок — туфта полная. Наверняка это именно он подговорил кого-то. Сомнений нет.       В любом случае, сейчас он уже был не там. Он сможет поворчать потом, а в данный момент он должен найти склад с баккой и ещё какой-то фигнёй. Как же у этих поп-троллей всё замудрено! Ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, куда идти. А ещё, из объяснений какого-то огромного синего парня, он понял, что они толком и не закрывают свой «погреб». Опрометчивое действие. В Вулкано-Сити уже бы давно всё растащили. Надо будет запомнить этот познавательный факт вечно открытого источника пропитания.       Нарцисс заворачивает за угол и идёт прямо, после чего опять поворачивает за угол, но уже в другую сторону. Когда он начал видеть небольшое сооружение из палок, листьев и, по какой-то непонятной ему причине, блёсток, он резко понял, что просто сделал большой круг. Он мог с самого начала просто пройти чуть вперёд! К чему было вот это всё?! Теперь тролль точно уверен, что это Миллер попросил кого-то его отвлечь. Он даже подумать не мог, что поп-тролли такие продажные!       В явно опущенном настроении он зашёл в постройку, где обнаружил стоящие друг на друге бутылки с ярко-розовой жидкостью. Его всегда удивляла форма этих бутылок. Они не были вытянутыми, а больше приплюснутыми. Бутылки бакки были покрыты какими-то пузырями, из-за чего они напоминали ягоду. Это интересный дизайн, однако Нарцисс считал, что можно было бы сделать обычную бутылку, куда бы влезло гораздо больше алкоголя. Но не ему решать.       Он положил несколько выключенных и поломанных фонариков, что покоились в его руках, на землю. Он понятия не имел, почему его попросили принести их именно сюда, но для него было важно поскорее вернуться, поэтому он не задавался лишними вопросами. Он быстро подошёл к складу из бутылок и взял несколько штук в руки. Как только он начал искать, на что бы положить вещи, он учуял вкусный запах, исходящий от бакки. Странно, когда он пил её из стакана, он ничего не чувствовал. Опять же, у него не было на это времени. Ему нужно было как можно быстрее продолжить спор, иначе бесчисленное количество часов, которые он потратил на это поистине уникальное времяпрепровождение, будут зазря. Так как на улице уже изрядно потемнело, а основной источник света был выпущен на волю именно сегодня, то ничего лучше, чем взять один из неисправных фонарей и зажечь его, что крайне не рекомендовал Цветан, троллю в голову не пришло.       Он вышел из погреба и пошёл к площади, так и не обнаружив ничего, что бы помогло ему донести бутылки. Но прежде чем Нарцисс смог начать проклинать весь мир за столь нечестное происшествие, тот приятный запах, исходящий от бакки, усилился и прямо-таки ударил ему в нос. От такого резкого усиления аромата у парня закружилась голова, и он остановился. Он положил бутылки на землю, надеясь, что сможет убрать такой яркий аромат каких-то ягод. Однако это не то чтобы не очень помогло, а вообще ни на что не повлияло. Наоборот, запах ещё сильнее усилился. Нарцисс отчётливо слышал смесь несочетающихся вкусов, например, шалфея и лимонной травы. Это были настолько резкие ароматы, что у парня заболела голова, нос сильно заколол, а глаза начали слезиться. Кажется, даже сами лёгкие не выдерживали такую нагрузку запахов.       Но несмотря на своё болезненное состояние, тело Нарцисса стало постепенно расслабляться. Сначала он почувствовал лёгкость в руках, а потом и в ногах. Тролль попытался двинуться, решив, что все как-нибудь обойдутся без дополнительных напитков, но вместо этого он лениво двинул ногой. Усталость накатила на него целиком и полностью.       Нарцисс больше не мог держать своё тело. Он упал на землю, не в силах пошевелить ни пальцем. Его разум тем временем рисовал перед его глазами различные яркие узоры: здесь появилась спиралька, а на том дереве красуется звезда! Его уши стали улавливать мельчайшие звуки, даже те, которые Нарцисс в жизни никогда не слышал. А вместе с ними и противное чавканье мокрой земли откуда-то сбоку. Запах усиливался, глаза уже застилало миллион ручьёв. Они безумно щипали, и тролль то и дело жмурился. Краем глаза, как мог, он увидел, что фонарь, упавший вместе с ним, начинает гореть. Первобытный ужас охватил парня в этот момент. Он перестал чувствовать своё тело — оно будто парализовано. Он не может ни кричать, ни даже вздохнуть. Хотя дышать по сути и нечем.       Где-то снизу, остатками мышечной системы, он почувствовал лёгкие уколы. Потом на руках, бёдрах, животе и шее.       Сквозь влагу в глазах он видел нависающее над ним красное пятно.

***

      Как только Ручеёк зашёл за порог своего дома, он резко ощутил всю ту усталость в теле, которую не замечал на площади. Он не хотел признавать, что Звуки с Алмазом были правы, поэтому решил списать это на длинную дорогу, хоть она и занимала всего минут пять. Однако сейчас это было не то чтобы важно. Гуру не знал, сколько конкретно прошло времени, но музыка, доносящаяся до его дома, значительно убавилась. В некоторых моментах её вообще не было слышно. Тролль по какой-то причине был абсолютно уверен, что шум не будет утихать до самого утра, но он не жаловался. Как будто так не заканчивалась половина их праздников.       На улице было темно, и продолжаться так будет ещё где-то с неделю. Это единственная вещь, которая, по мнению Ручейка, немного портила праздник. Да, в деревне будут расставлены фонарики и прочие источники света, но это уже будет совсем другая атмосфера. Хоть и расставание с братьями нашими меньшими тоже придавало дню светлячков немного грустный оттенок, но с этим гуру мог смириться.       Его дом тоже не блистал обилием света. Но совсем не из-за темноты снаружи или какого-то правила в праздник, а просто потому, что у Ручейка банально начали болеть глаза. Представьте, что вы несколько часов подряд находитесь в месте, где буквально весь свет вашего города, или, правильней, страны, собрался в одну точку, сопровождаясь другими яркими световыми точками. Вам повезёт, если вы слепой. Поэтому свет в доме у сиреневого тролля был выключен, и единственное, что помогало глазу увидеть хоть что-то рядом с собой, была небольшого размера лампа на столе.       Ручеёк стоял около кухонного стола и спокойно нарезал фрукты. Было уже довольно поздно, но спать не хотелось. Есть на ночь глядя вредно, поэтому гуру делал себе еду на утро. В данный момент ему не хотелось ничего. Он просто не знал, чем занять руки.       — ...pour over me... — тихо напевал он себе под нос какую-то мелодию. — Hey, hey! На-на что-то там... — Из окна подул ветер. Слабый свет от настольной лампы мягко падал на его кожу. Глаз успел привыкнуть к темноте. Ручейку нравились такие спокойные вечера, когда на улице была тишина. Это умиротворяло. — Oh baby fly away, to... — Среди этого природного молчания тролль расслышал какие-то лёгкие толчки и непонятное чавканье на улице. Он на время прекратил петь, после чего предположил, что это просто кто-то из жителей направляется в сторону дома. Пение продолжилось, однако теперь Ручеёк пел вполголоса: — ...Malibu. Cry to the angels... And let them swallow you. — Чавканье становилось громче. Ручеёк слегка напрягся и на время прекратил двигать рукой, останавливаясь в готовке. Он навострил свои уши и стал петь ещё тише. — Go and part the sea, па-пам... — Чавканье становилось ещё громче. Ручеёк хотел не обращать на это внимания, однако лёгкие сглатывания в горле он остановить уже не мог. — ...in... — В какой-то момент наступил пик шума. Теперь непонятный шум с улицы, который очень хотелось принять за уставших троллей, звучал как будто у Ручейка за спиной. Он окончательно прекратил акты действия на своей кухне и с огромными глазами смотрел в окно. Гуру пытался дышать ровно, но его трясущиеся руки мешали ему это сделать. — ...in Malibu... — на последнем слове его голос дрогнул.       Звуки прекратились. Неприятное чавканье не просто затихло, а исчезло от слова совсем. Вот только из-за этого Ручейка охватила настоящая паника. Столь любимая ранее тишина теперь вгоняла его в ужас.       Он крепко схватился за нож, что держал в руке, и аккуратно направился в сторону окна. Ручеёк шёл медленно, всё так же не понимая, что именно издавало те неприятные звуки. Тролль слегка выглянул в окно, но ничего дельного там не увидел. Темнота била по его глазам сейчас намного больнее, чем это делал свет на протяжении долгого времени. Под ногами он почувствовал что-то мокрое, но не особо обратил на это внимание. Ручеёк слегка отошёл от окна и встал посреди комнаты, всё так же крепко обхватывая нож обеими руками. Полумрак облепил его с ног до головы. Никогда он ещё не чувствовал себя так небезопасно в своём доме. Это было затишье перед бурей... наверное. Он не знал. И знать не хотел. Ему сейчас ничего не хотелось. Даже больше, чем ничего. Всё его тело дрожало, сердце билось, как угорелое. Он ощущал это биение через руки. Хотя Ручеёк даже не знал, чего конкретно испугался.       Послышался стук. Ещё один. И наконец его уши стали улавливать чуть ли не барабанную трель из-за его двери. Только сейчас он понял, что ему стучались в дверь.       Он встал как вкопанный. Кажется, он чувствовал свой пульс.       — Ручеёк! — послышалось из-за двери. Странно, напоминало голос Цветана. — Открой дверь, фиолетовый клоун! Я знаю, что ты там! Я вижу свет! — Это был Цветан.       Ещё секунд пятнадцать тролль оставался на одном месте, не веря, что вообще что-то слышал. Но после повторных стуков и пары-тройки проклятий в свою сторону, он понял, что ему не показалось.       Ручеёк быстро подошёл к двери и незамедлительно открыл её, продолжая держать в руке нож. Около двери его встретило самое хмурое выражение лица Цветана, которое он только видел. Гуру хотелось одновременно и разбить ему голову об стену, за то, что он торчит тут в такое время, и вскочить на шею от радости, по той же самой причине.       — Я конечно знал, что ты будешь не очень рад меня тут видеть, но не думал, что настолько... — после минутного молчания выдал Цветан, пальцем убирая от себя всё тот же нож, который Ручеёк неосознанно поставил между ними, как только открыл дверь, всё ещё пребывая в неуверенном состоянии о правдивости нахождения угрюмца рядом с его домом.       — Ха-ха, очень остроумно, — нарочито фальшиво отреагировал сиреневый тролль. — Я вообще-то тут чуть кони не двинул, пока ты стучался. Нельзя было сразу голос подать?       — Не волнуйся, это был первый и последний раз, когда я стоял рядом с твоей дверью.       — Что тебе надо?       Цветан устремил на Ручейка свой взгляд. Тот выглядел немного пошарпанным и нервным, но мысль о том, что это из-за него, брюзге только льстила. У него из дома пахло фруктами и, мать твою, всё тем же сладким запахом! Окно у него было открыто чуть ли не нараспашку, вся комната была окутана темнотой, освещаемой только одинокой лампой. Кончики волос Ручейка были направлены не назад, как обычно, а вперёд, что свидетельствовало о честности его же слов — он в самом деле сильно пересрался.       — Розочка попросила тебе отдать. — Цветан достал из волос расчёску и передал её гуру.       — Я так и знал, что она была у неё... — недовольно забрал он свою вещь.       Наступило неловкое молчание. По-хорошему, Цветан бы уже давно спустился и ушёл назад, как он и планировал, однако он всё равно торчал здесь, на одном месте, и тупо смотрел на Ручейка. Сиреневый же тролль в свою очередь разделял в себе два мнения: он хотел, чтобы тот и ушёл, ибо видеть Цветана сейчас — последнее, чего он хочет в данный момент, и остался, потому что Ручеёк до сих пор не знает, что это были за звуки около его окна.       — Кхм... — всё-таки подал голос гуру. — А ты, пока сюда шёл, ничего не слышал?       — А что именно я должен был услышать? — в последний момент решил поддержать разговор Цветан.       — Ну не знаю... там, такие звуки, чавкающие немного... может быть?..       — И ты ещё меня параноиком называешь?       — Во-первых, заткнись. Во-вторых, ответь на вопрос.       Цветан ещё раз с интересом взглянул на сиреневую рожу перед собой. Учитывая, что из-за спины тускло горела лампа, а всё остальное было погружено в темень, выглядел он довольно зловеще. Но это больше смешило, чем пугало. Да и лицо его выражало недовольство, а не злобу, поэтому красивая игра света только контрастировала с его эмоциями.       — Нет, я ничего не слышал.       — Понятно. — Он заглянул Цветану за спину, всё ещё находясь в состоянии некой фрустрации. Через несколько секунд Ручеёк всё же обратился к нему с вопросом, который должен был задать ещё несколько минут назад: — И что ты тут стоишь? Или тебе ещё что-то нужно?       — Я... — Цветан запнулся. Он не был уверен, чего он хочет, продолжая стоять здесь. В его голове звучали несколько голосов, но больше всех выделялись голоса Флойда и Звуки. Хотя диджей даже больше засела у него в мыслях. Он ещё раз внимательно взглянул на Ручейка, сбиваясь со счёта, сколько раз за эти пять или шесть минут он уже на него посмотрел. На лице сиреневого тролля читался интерес. Ему действительно было любопытно, что держало Цветана около его двери вот уже столько времени. — Нам нужно поговорить, — наконец, тихим голосом выдал угрюмец. Он звучал хрипло, хотя и не планировал.       — Поговорить? О чём? — быстро отреагировал Ручеёк. — Мне казалось, что мы уже давно обо всём «поговорили».       Цветан виновато впёрся в него взглядом, однако ж не совсем понимая, что имеет в виду Ручеёк. Манипулятор чистой воды.       — Ты знаешь, о чём я.       — Почему это я должен тратить на тебя своё внимание? — недовольно буркнул гуру. — Когда я хотел поговорить, ты что-то несильно светился энтузиазмом уделять мне своё драгоценное время. Почему я вдруг должен об этом забыть?       — Я же знаю, что ты только и ждал, чтобы я «созрел». У тебя это было написано на лице буквально всё время, как ты находился рядом со мной. Большими, красными буквами. Чтобы я точно заметил, — в ответ съязвил брюзга. На его лице мельком проскочило раздражение, но он смог быстро его спрятать, дабы окончательно не испортить так сложно начавшийся разговор. — Но я всё же не изверг, заставлять тебя не буду. Если не хочешь — пожалуйста.       Секунды не прошло, как Ручеёк схватил Цветана за рукав, не дав его телу даже немного развернуться в сторону.       — Стой!       Бирюзовый тролль вопросительно посмотрел на гуру.       — Хорошо. Только без твоих грубостей и прочей ерунды. Я не намерен на ночь глядя это слушать.       — Не припомню за собой, чтобы я когда-то так делал. — Они ещё какое-то время попялились друг на друга в полной тишине. — Я могу зайти?..       — А!.. Да. Конечно... — Ручеёк отступил на шаг назад.       — У тебя тут совсем темно. Извини, конечно, но обо что-то споткнуться и упасть у тебя здесь я не очень хочу. — Он потянулся к выключателю и нажал на него прежде, чем Ручеёк успел понять смысл его слов. Пока гуру недовольно жмурился от резкого света, Цветан с ужасом смотрел за его спину. В его глазах, кажется, пролетела вся его жизнь. Он замер на месте, пытаясь не шевелиться, и тихо подал голос: — Какой, говоришь, звук ты слышал около дома?..       — Э... чавкающий?.. — протёр он свои глаза. — А что?       Бирюзовый тролль схватил его за плечи, не дав ему развернуться назад.       — Не двигайся!.. — неожиданно резко, но одновременно тихо, крикнул Цветан. — Я слышал, что у тебя кто-то украл тот цветок... который я тебе... отдал. Когда там это было?..       — Ну... месяц назад? Может больше, точно не помню. — Ручеёк внимательно рассматривал, как угрюмец с широко открытыми глазами глядел куда-то вглубь его дома. — Да что там такое?       Сиреневый тролль не выдержал и обернулся назад, уже в следующее мгновение пожалев, что это сделал.       Там, в самом конце комнаты, стояла она. Огромная, занимавшая половину дома. От неё тянулся шлейф воды, начинавшийся у самого окна. Холодок пробежался по спине, когда Ручеёк осознал, что всё это время находился рядом с ней. Её листья были не просто кроваво-красными, этот цвет был настолько тёмным и вызывающим отторжение, что глаза попросту не воспринимали его, как что-то действительное. На одном из лепестков красовалась бумажка с красиво выгравированным словом: «Джессика». Почти всё в доме было заставлено лианами и стеблями с шипами.       У неё был хищно открыт рот, обнажающий все её зубы. Знакомый аромат чего-то сладкого стал разноситься рядом.       Ручеёк пялился на столь знакомый цветок с ужасом лани, находящейся в лапах хищника. Его тело настолько оцепенело в момент осознания всего происходящего, что он просто перестал контролировать свои конечности. Руки предательски задрожали и больше не могли удерживать в себе злосчастный нож. Прибор стремительно полетел вниз, громко звякнув об пол.       Джессика открыла рот ещё шире и, кажется, начала двигаться вперёд.       Ручеёк почувствовал сзади чужие руки. В тот момент, когда его глаза успели запечатлеть быстрый и животный рывок цветка, сам он летел куда-то вниз. Его мозг просто не мог обработать всю информацию так быстро, но вот он уже стоит, а скорее лежит, на другой ветке, находящейся напротив его дома, а из самой двери, где он стоял минуту назад, опасно торчала Джессика.       — Твою мать! — привёл его в чувства крик рядом. — Их же тут дохрена!       Сиреневый тролль на дрожащих ногах встал и проследил за взглядом Цветана. Внизу, около корней деревьев, травы, воды и всего прочего, что только есть на земле, торчали сотни, а то и тысячи похожих на Джессику цветов. Да что там! На самих деревьях тоже хищно ползали кровожадные красные листья и шипы.       Эта картина вгоняла в ужас не только своей пугающей численностью монстров, а ещё и пониманием, куда подевались все пропавшие тролли. А самое главное, чётким представлением о том, что же будет дальше.       Ручеёк удивлённо покосился на Цветана. Тот, в свою очередь, достал откуда-то из кармана небольшой пульт с красной кнопкой. Гуру понял, что сейчас будет.       Из кустов и веток начали выдвигаться палки с лампами, что тут же начали своё действие. Деревня окрасилась в красный цвет, воздух заполнила пронзающая песня сирены, а через несколько секунд послышался голос Цветана, который говорил в маленький микрофон во всё тот же пульт:       — Всем немедленно бежать к бункеру! Без вопросов и промедлений! Бегом!       В голове Ручейка что-то щёлкнуло. Он вскочил со своего места, крикнув: «Сибил!», и побежал вниз по дереву, прежде чем брюзга успел его остановить. Хотя сейчас у него были дела намного важнее.       Народ стал понемногу расходиться. Оставались танцевать либо самые стойкие, либо вконец напившиеся. Хотя чаще всего это было комбо.       — Ах! — положив ногу на ногу, расслаблено вздохнула Звуки, сидя за диджейским пультом. Она уже давным-давно перестала контролировать музыку, давая тихой и размеренной мелодии возможность разгуляться. — Хорошо... У меня болит всё. Нам надо почаще устраивать праздник светлячков. Ну или что-то похожее по масштабности.       — Согласна, — отвечала рядом сидящая Розочка. — Люблю уставать на праздниках! Только в эти моменты боль в ногах мне нравится.       — Надо бы заканчивать, вон какая темень... так ещё немного посижу и дорогу до дома точно найти не смогу!       — Ты даже со светлячками её с трудностями находила. Не думаю, что темнота играет какую-то особенно важную роль.       На улице становилось прохладно, ветер легонько касался кожи, однако усердно развевал волосы. Нос чуял теплоту, влажность и даже запах каких-то фруктов.       Звуки внимательно рассматривала деревья, что окружали всю поляну, и её взгляд упёрся в непонятное тёмное пятно, обхватившее как будто весь ствол. Оно двигалось.       — Эй... — Диджей толкнула Розочку в плечо. — А что это там за хрень из дерева торчит? На цветок какой-то похож.       Королева посмотрела на указанное малиновым троллем место и также вопросительно уставилась на непонятное нечто.       — Не знаю. У нас на деревьях не растут цветы.       — Что это тогда? Не рассмотреть даже толком!       — Может это... — начала было говорить Розочка, прежде чем её перебил прерывистый и пугающий звук завывания сирены, которую Цветан буквально требовал установить по всему периметру деревни.       Отовсюду повылезали красные мигающие лампы, а звук с каждой секунды нарастал, становясь трубным и оглушающим. Две девушки непонятливо друг на друга уставились, когда услышали обеспокоенный и нервный голос Цветана из динамиков. По его тону было понятно одно — что-то случилось. Что-то важное. Он почти что приказал троллям бежать к его бункеру, внятно не объяснив причину важности этого действия. Более того, угрюмец сказал не задавать вопросов и бежать, бросив все свои дела. Жители не особо начали спешить куда-то, наоборот, беспокойно заозирались и последовали прямо противоположно указанию: стали спрашивать, что случилось и к чему сирена. Через несколько секунд Цветан снова заговорил, только теперь более уверенно:       — Избегайте красных цветов! Если почуете сладкий запах — не дышите! Быстрее!       — Чё за фигня?.. — дрожащим голосом в никуда обратилась Звуки.       Розочка помотала головой и медленно начала вставать, не понимая, про какие ещё цветы говорил брюзга. Тролли на поляне неловко переглядывались, постоянно спрашивая, что происходит. Гул голосов нарастал.       Откуда-то сбоку раздался громкий крик.       В мгновение ока все обернулись на шум и смогли лицезреть цепочку из красных цветов с зубами. Все они были разного размера и поистине устрашающей длины. Во рту одного из таких цветков душераздирающе кричала какая-то девушка. Помочь ей было уже нельзя, она очень быстро растворялась в огромной дыре монстра, очень похожей на рот. Её кожа слезала с её же черепа, открывая всем снизу тошнотворную и мерзкую картину.       Теперь все наконец поняли, что бежать и правда нужно.       Площадь поглотили крики. С каждой стороны вылезали цветы и не давали прохода убегающим троллям. Саму деревню начали поглощать танцы огня, образовавшиеся от множества упавших в суматохе фонарей. Из земли с громким рёвом вырывались красные мортисы, унося за собой не успевший среагировать народ. Жуткий запах окутал всё пространство: некоторые начали закрывать носы, в то время как другие позабыли про наставление и вдыхали раздражающе сладкий аромат. Все надышавшиеся вкусом ягод и сахара падали на землю с парализованными телами, не в силах ни пошевелиться, ни что-нибудь сказать. Неравнодушные тролли поднимали с земли застывшие в одной безжизненной позе статуи и бежали сломя голову к бункеру.       Розочка вместе со Звуки бежала в знакомом направлении, с ужасом смотря на быстро сменившуюся обстановку праздника: с одной стороны она слышала крики и плач, с другой — чавканье и жевание. В каждую секунду из земли, из воды и даже из деревьев выскакивали цветы. Иногда вместо них наружу с ошеломляющей скоростью просачивались длинные лианы с шипами, забирающие особо медленных троллей с собой под грунт. Удивительно, как так быстро всё пространство сумел поглотить огонь. От запаха гари задыхались больше, чем от сладкого аромата. Длинные склизкие штуки, напоминающие язык, хватали всех без разбора, заглатывая внутрь красных монстров. Сирена до сих пор резала слух.       Некоторые ребята пытались спасти своих друзей, обхватывая волосами цветы, в несколько раз больше их самих, и пытаясь хоть как-то помешать жестокой работе красных лепестков. Но все их старания прекращались, когда длинные стебли обхватывали их тела, поднимая высоко над землёй, а после отпускали, давая не успевшему среагировать троллю возможность разбиться.       Розочка остановилась, не зная, что делать. Её глаза быстро бегали из стороны в сторону, а конечности норовили что-то сделать, но она не могла пошевелится. Королева со слезами на глазах наблюдала за терзаниями и мучениями своего народа. И чужого, в том числе. Было больно осознавать, что такой важный для их жанра праздник станет причиной для других снова усомниться в поп-троллях. Не этого хотела Розочка. Никогда она ещё не чувствовала себя настолько беспомощной и слабой.       Сверху послышался хруст, и, подняв голову, Розочка могла наблюдать, как на неё падает чей-то горящий дом.       — Розочка!       Цветан схватил её за плечи и прыгнул вперёд, в последний момент убежав из-под летящей на них громадины.       — Цветан! — дрожащим голосом крикнула Розочка. В её голове было столько мыслей и эмоций, что она просто не могла вымолвить из себя ни слова, кроме тихих и беспокойных всхлипываний.       — Розочка, вставай, — тихо, но не без страха, сказал Цветан, пытаясь поднять тролля с земли. — Нам нужно убегать, скорее.       — Н-но как же... — Розочка не могла оторвать глаз от неприятной сцены: в нескольких метрах от них большое красное существо заглатывало кричащую от боли девушку, а внизу, под ними, стояла маленькая плачущая девочка, надрывисто крича: «Мама!»             — Розочка! Вставай!       Цветан быстро проследил за взглядом королевы и, не медля ни секунды, подбежал к ребёнку, быстро взяв его на руки. В этот момент цветок уже закончил с одной трапезой и начал наклоняться за второй.       — Розочка, давай же! — испуганно говорила Звуки, помогая королеве встать на ноги. — Нельзя останавливаться! Чем больше мы стоим, тем больше страдают другие! Скорее! — Она периферическим зрением наблюдала за малышкой и её слезами, горем и криками, в которых уже непонятно было, кричала она слово из четырёх букв или просто ревела от беспомощности. — Я понимаю, что ты королева, но сейчас ты должна думать о своей семье, — попыталась она более мягко заставить Розочку сдвинуться с места, подразумевая под словом «семья» всех её близких и друзей. Но, кажется, это слово пробудило в розовом тролле страшное воспоминание — кто-то, кто не так давно ушёл в самую глубь деревни.       У Розочки ёкнуло сердце. Она взялась за волосы и громко прокричала:       — Папа!       Девушка сорвалась с места, прямо как хотела Звуки, только в совсем ином направлении. Она быстро побежала прямо в огонь, запах и полчище инородных существ.       — Розочка!       Она оббегала всё, что мешало ей на пути. Теперь крики и сирена стали для неё фоновым шумом. Будто всё в мире больше не имело такого большого значения, как раньше. Огонь, кровь, запах — всё это даже близко не стояло рядом с её быстротой и решимостью, что подрывалась всё стремительнее, когда она видела разрушенные дома на дороге. Чем дальше она забиралась внутрь деревни, тем больше крушений видела. Но она верила.       Возможно, анализируя все её действия и поступки, кто-то назовёт её плохой королевой. Что ж, вероятно.       Она перепрыгивает вырытую цветами яму в земле.       Возможно, кто-то даже назовёт её безответственной и эгоистичной. Возможно, даже её собственные друзья.       Она хватается волосами за ближайшую ветку и уворачивается от тянущихся к ней стеблей, мастерски перекатываясь, оказавшись снова на земле.       Или, может быть, у неё у самой будут таиться где-то в глубине души такие мысли.       Она быстро заворачивает в стороны, остерегаясь падающих веток и домов.       Вот только загвоздка в том, что королевой была лишь её внешняя оболочка. После Пеппи нового правителя не было. А будет ли? Никто не знал.       Она подбиралась к грибу. Уже близко.       Произошло ужасное — сбой в системе. Ещё один. Всё детство ей говорили улыбаться и не думать о плохом. Так говорили всем, но в какой-то момент маленькая девочка в жёлтеньком платьице сделала для себя вывод: если ты несчастлив — ты что-то неправильное, что-то, что выбивается из-под контроля. А всё неправильное — плохое и разочаровывающее. Это гнев и недовольство окружающих. Это гнев отца.       Она бежала, не чувствуя ног. Она бежала, несмотря на опасность. Она бежала, а в голове было только одно: «Хоть бы успеть...»       Цветан был настолько очевидным и явным примером, что об этом даже упоминать глупо. Розочка смотрела на него, на его постоянные хмурые взгляды и язвительные словечки — всё то, что, как она поняла, в деревне считается негативным и печальным. А значит разочаровывающим. Цветан долгое время был изгоем, Розочке белило это глаза. Она хотела, чтобы он был счастлив, как другие. Она хотела, чтобы отец не злился. Злился ли он? Ну, Розочка не могла сказать наверняка, она никогда не видела, чтобы Пеппи гневался на этого маленького потерянного мальчика. Но принцесса была уверена, хоть и не могла ничем это подтвердить, что отец недоволен. Розочка увидела, что значит неодобрение и разочарование. Она сделала вывод: если ты не рад — тебя не любят. Всё должно быть на своих местах. Идеально.       Она из последних сил цепляется за знакомый цветок и бежит к двери.       В её душе была почти что анархия. Какие ещё места? Что идеального может быть в месте без особых правил? Что может считать идеальным тролль, что и идеал-то никогда не видел? Это вопросы, требующие особого внимания, но не имеющие ни единого шанса на реализацию ответов. Из этих кричащих вопросов и состояла Розочка. Из вопросов, которые рождаются постоянно и уходят в неизвестное никуда и далёкое нигде.       Дверь выломана. Огонь пожирает дом снаружи. Он держится на последних волосках. Она подбегает.       В общем, Розочка состояла из хаоса, где есть свой неповторимый идеал. На поверхности плавали вопросы и опасения. Убеждения, не основывающиеся ни на чём, кроме заблуждений. Она была олицетворением халатности, безответственности и сумбурного поведения.       Она встала в проёме, смотря в пожирающую темноту дома.       Но в душе у неё всегда были бабочки.

***

      Под звуки сирен и обеспокоенный голос Цветана Ручеёк вспомнил, что сказала ему Сибил, перед тем как уйти: «Я пойду к озеру, может даже чуть дальше. Чтобы шум было меньше слышно». Она хотела спокойствия и тишины. Его кузина никогда не была особой фанаткой громкой музыки и всего остального, что в деревне любили почти все. Хотя она всё так же была на большинстве вечеринок, но долго девушка там не задерживалась. Вот и сейчас Сибил решила прогуляться около воды, докуда в принципе мало что доносится, так и ещё объявила, что пройдёт чуть дальше. У Ручейка не было сомнений, что она не услышит даже намёка на сирену. Хоть она и была громкой.       Гуру бежал по знакомой тропинке, вытоптанной между деревьями. У него болели ноги, и он явно уже начал задыхаться, но тем не менее, он пытался не останавливаться. По вине самой судьбы случилось так, что, увы, она — что-то большее, чем просто сестра. Намного большее. Потерять её ему было страшно. Так же страшно, как и когда-то давным-давно, стоя рядом с бергенами...       Но сейчас он мог что-то сделать. И он хотел. Очень хотел.       Ручеёк начал видеть озеро. Звук сирены до сих пор отдалённо был слышен где-то позади. Его охватил приступ паники, когда он начал замечать лёгкие толчки и подрагивания земли рядом с кузиной.       — Сибил!       Она не услышала.       Тролль с нежно зелёным цветом кожи стоял на берегу. Её ноги омывала вода, а сама она стояла в какой-то скрючившейся позе. Однако, несмотря на неудобное положение, Сибил испытывала момент максимального умиротворения и спокойствия. Она давно перестала улавливать звуки из Поп-Сити, позволяя себе слиться с природой воедино. Она чувствовала, как что-то шевелилось у неё под ногами, но решила, что это земля уходит у неё из-под ног из-за влияния воды.       Остатками сознания, что ещё связывали её с внешним миром, она услышала знакомый голос. Он, кажется, кричал её имя.       Сибил медленно открыла глаза и встала прямо. Она увидела, как Ручеёк бежит к ней и что-то ей кричит. Но она не могла разобрать слов. Она всё ещё находилась где-то там, далеко.       Девушка улыбнулась и помахала брату рукой. Он выглядел взволнованным и даже чем-то очень сильно напуганным.       Земля крошилась у её ног. Сибил посмотрела вниз и резко осознала, что уже какое-то время не стоит в воде. А земля так колышется по какой-то другой причине...       До тролля стали доноситься слабые звуки завывания. Она наконец обратила внимание на красные огни, мигающие со стороны деревни. О нет...       Произошёл резкий толчок. Тролль почти что подпрыгнул. Земля стала трястись интенсивнее. Снизу что-то было.       Ручеёк прыгнул на неё, упав вместе с девушкой в воду. В этот момент, в месте, где совсем недавно стояла Сибил, послышался грохот. Земля с громким хрустом пропустила через себя огромный красный цветок, издающий какие-то животные вопли. Своими красными и зелёными стеблями он зацепился за все рядом лежащие предметы. Своим ртом он обернулся на двух троллей.       Сибил, отплывая всё дальше в воду, с ужасом глядела на страшное создание, что чуть заживо её не проглотило. Теперь ей стала ясна причина сирены. Джессикаподобное существо полностью прорвало землю под собой, его язык спускался чуть ли не до самой воды. Он был размером с дерево. Огромное чудовище, что обнажило свои шипы, стало хвататься лианами в направлении двух родственников. Он широко открыл свой рот, обнажив зубы, с которых мерзко стекали кислота и слюни. Цветок стал быстро подбираться к двум шокированным троллям.       Параллельно с этим вода около них стала бурлиться, а где-то снизу ощущалось что-то быстро к ним надвигающееся.       Сибил взглянула на брата и осознала, что это был предел его героических поступков на сегодня. Теперь пришло её время.       Она обхватила Ручейка руками и направила свои волосы в дерево неподалёку. И, когда существо, прорвавшееся из земли, набросилось на них, она потянулась и быстро оказалась по другую сторону цветка. Из воды также молниеносно выскочил другой монстр, в результате чего оба цветка столкнулись, давая троллям время убежать.       — Пойдём, — твёрдо сказала девушка, беря гуру за руку.       Ручеёк ещё не успел оправиться от бега и всё так же тяжело дышал, но без промедлений побежал за сестрой, понимая, что теперь от этого зависит ещё и его жизнь.       Они бежали напролом, через лес. Времени сворачивать на тропу не было, сзади слышались вопли и звук скрипа земли. Сирена становилась всё слышнее, а вместе с тем и ярче мигал красный свет. В воздухе чувствовался запах гари. Слышались крики.       Земля около двух троллей постоянно трещала и дрожала, с разных сторон также вылазили цветы. В какой-то момент они начали вылезать и спереди.       В голове Сибил раздался громкий щелчок. Она вспомнила главную нелюбовь мортисов. Девушка достала из своих волос фонарик, что берегла для пути до дома.       Она включила прибор и направила яркий луч прямо на цветы. Те со скрипом и воплями отстранились, однако их красные стебли всё ещё цеплялись за землю, мешая идти. Ребятам пришлось бежать прямо по ним, повреждая свои ноги острыми шипами.       Они выбежали в деревню. Впереди Сибил увидела Кроху, с Брюликом в руках, и Алмаза, очень нервно оглядывающегося по сторонам. Они быстро подбежали к ним, Алмаз что-то сказал Ручейку, но тот ничего не услышал. Звон в ушах и собственное сердцебиение сейчас звучали гораздо громче.       Ребята двинулись дальше, направляясь в сторону бункера.       Ручеёк двинулся было за ними, но крики, вернувшие его слух в нормальное состояние, заставили его остановиться и повернуть голову. Какой ужас. На один цветок приходилось троллей по пять: один во рту, корчится от боли, ещё трое запутаны в стеблях с шипами, выпускающих у них лужи крови, а последний пытается обвить волосами чудовище и хоть что-то сделать. И так было почти на каждом из цветков. А их тут было немереное количество. Всё оглушало сирена, в воздухе чувствовалась помесь гари и сахара. Вся земля представляла собой изрытую почву, вся трава полыхала и тлела. Всё это сопровождалось красным светом от лампочек. Кое-где валялись безжизненные тела, а где-то только их часть...       Ручеёк смотрел на это по ощущениям вечность. Он ещё никогда не видел столько боли и насилия в одном месте. Его начинало тошнить.       Его ухо дёрнулось, когда услышало рядом с собой скрипучий вопль. Резко обернувшись, Ручеёк увидел нависающее над ним красное нечто, что уже буквально летело в его направлении. В миг, когда гуру уже прощался со своей жизнью, цветка отпугнул маленький лучик, направленный прямо в обитель его зубов.       — Что ты встал тут как вкопанный?! Бежим! — раздался громкий бас Крохи, что брала его за руку.       Ручеёк увидел, что Сибил, находящаяся далеко впереди, направляет на Алмаза свой фонарик, тем самым освещая маленькими лучиками небольшой радиус рядом. Сиреневый тролль снова пришёл в движение. Когда он опять оказался рядом с сестрой, она буркнула ему:       — Золотце, не останавливайся, пожалуйста, ты нужен мне целым.       Теперь они бежали позади Алмаза, светя на него фонариком.

***

      — Папа?..       Розочка смотрела в кромешную тьму. Лишь слабый свет от огня освещал проём, в котором она стояла.       — Папа!       Тролль рванул с места к спокойно лежащему на полу телу.       Пеппи не отвечал. Его дом уже какое-то время поглощал огонь, в воздухе было много дыма, но Розочка не обращала на это должного внимания. Она села около отца и начала лихорадочно трясти его за плечи. Она бормотала себе под нос никому кроме неё непонятные слова и постоянно взывала к лежащему у неё на руках троллю.       Пеппи не отвечал. Было заметно, как он слегка дышит — его грудная клетка почти незаметно поднималась и опускалась. Рвано. Но Розочке этого было достаточно.       — Папа... — всхлипывала она. Из её глаз текла влажность, которая никогда не была ей знакома. Розочка не могла нормально дышать: нос был забит, в горле застрял комок. Она тряслась, её кожу покрыли мурашки, хоть и назвать окружение холодным было нельзя. — Папочка... пожалуйста, ответь...       Пеппи не отвечал. Да и ответил ли бы? Лёгкие подрагивания груди — а не бурлящее ли воображение Розочки это было? Может, перед ней лежит отец, непохожий на себя самого? Может, у него нет какой-то части тела? Или вовсе тех признаков, по которым вообще можно сказать, что это был он.       Пеппи не ответит. Уши Розочки заполнил звук её же сердца, теперь слёзы катились из её глаз непрерывно, почти что жадно. Дым был почти везде, Розочка начала задыхаться и кашлять, искривляя своё лицо, и так полностью мокрое от слёз и соплей, ещё большим количеством безысходности и мрака. Яркость её кожи на секунду поблекла. Она не могла в это поверить.       — ПАПА!       Розочка заорала во весь голос, не боясь сорвать его, что в данный момент и делала. Она прижалась к очертанию своего родителя и вжалась в него так сильно, что сама бы смогла придушить его. Всхлипы, рыдания или просто крики — теперь было не разобрать. Это всё смешалось в один голос. В один звук.       Огонь начал обрывать верёвки, на которых висел дом.       — Розочка! — Цветан быстро показался из дверного проёма, загромождая своим телом тот немногий свет, что освещал комнату. — Розочка...       Она — сгорбившееся тело, похожее на корягу дерева, — сидела около чего-то розовато-красного, вперемешку с чёрными обугленными частями не разобрать чего. Она прижалась к этому нечто так сильно, что сама стала похожего цвета. От неё исходили животные крики.       От этой картины Цветан застыл. Он точно мог сказать, около чего, или, вернее, кого, сидела его подруга. У него самого подкосились ноги. Он тяжело вздохнул, понимая, как нелегко будет в ближайшие дни. Немного помолчав, брюзга заметил, как сильно шатается дом. Это заставило его очнуться от оцепенения и подойти к источнику жалобных звуков.       — Розочка... — повторил он тихо. Легонько взяв её за плечо, стараясь не смотреть на Пеппи, до которого до сих пор пыталась дозваться девушка, Цветан начал её поднимать. Он знал, что не сможет ей сейчас помочь.       — Не трогай меня! — оттолкнула она его, ещё сильнее вжимаясь в тело отца.       — Розочка, мы должны уходить!.. Дом сейчас упадёт! — немного твёрже сказал он и начал более уверенно тянуть Розочку к выходу.       — Оставь меня! Я не... не могу! Я не хочу! — прикрикивал тролль, всё же не в силах в таком состоянии препятствовать Цветану. — Папа... пожалуйста! Нет! Не трогай меня!       Розочка сильно брыкалась и пыталась вырваться, но Цветан действовал решительно. Он не мог сказать чего-то дельного сейчас, и вряд ли сможет. Слова поддержки просто не лезли брюзге в голову, слишком много всего произошло. Да и время поджимает. Он может только молча взять тролля на руки и с силой вытащить из дома, с болью слушая истеричные протесты.       — Папочка... — уже тише всхлипывала Розочка, оказавшись на земле.       Цветан отпустил еë на твëрдую поверхность, но всë так же крепко держал за руку. Он пытался идти вперëд, чтобы поскорее увести Розочку, но королева пыталась препятствовать, смотря на дом.       Послышался треск. Дом упал.       — Нет! Нет, нет, нет! Пожалуйста, Цветан!       — Пойдëм, — только и смог выдавить он из себя. Он не осилился смотреть на девушку. Его уши поражали крики, которые он надеялся никогда не слышать от Розочки.       — Папа!       Цветан взял руку тролля крепче, чуть ли не ломая запястье, и побежал в известном ему направлении. Розочка уже не могла сопротивляться. На еë душе остался только груз опустошения и одиночества.       Пробегая мимо сгоревших домов, мимо красных цветков и лежащих на земле троллей, по которым уже непонятно, мертвы они или просто парализованы, они увидели большое количество огня где-то рядом с воздушными шарами. Цветан мельком кинул взгляд в ту сторону, сумев увидеть Рокс. Она что-то яростно кричала, отмахиваясь от цветов горящей палкой. Сзади неë запускались шары и машины рок-троллей. Секунда, и уже сама королева рока была на машине, увозя с собой всех, кто был отстранëн от бункера стеной огня. Угрюмец был рад, что Розочка этого не увидела. По крайней мере, сейчас.       Ещë несколько метров бега и они увидели свет. Вооружившись фонариками, ребята светили на осмелившихся стоять снаружи блестящих троллей. Под дождëм из световых зайчиков, они запрыгнули внутрь. За ними также быстро спустился оставшийся на улице народ.       Люк закрылся.