Chai and punk

Они бы точно не подумали, что проведут своё свидание в этой вселенной. И что эта вселенная будет Земля-199999. Павитр ощущает мягкую зелёную траву под ногами, приятно щекочущую пятки. Солнце так же ярко слепит глаза, как в родном Мумбэттене, согревая в своих оранжево-желтых лучах жителей этого места, которых Павитр видел лишь единожды. Он всегда считал их довольно интересными для своей формы, но Пробхакара больше влекло разнообразие красок, цвета, и самой структуры этого мира, куда он попал почти по чистой случайности с Хоби. Браун же слишком выделялся на фоне неброских домов и редко-виднеющих детских площадок во дворах, которые пестрят разнообразными яркими оттенками не хуже панка-неформала. Газетные вырезки контрастировали с резкими оттенками красного, синего и тенями изумрудного, из-за чего индус взял анархиста за руку, дабы тот изменил цвет немного на приглушённые тона. И это чертовски сработало, потому что холодные оттенки сменились тёплыми розовыми и мягкими серыми. Просто они оба пестрили своей необычностью и яркостью чувств, аж до искр перед глазами. Маски давно сняты, им до безумия хочется любоваться друг другом в этот день. Это им ещё повезло, что их занесло в нелюдимый двор (хотя в такое время суток люди ещё должны были сновать туда-сюда, спеша по собственным делам). Они условились на том, что не будут пугать местных своими слишком нестандартными обликами, в случае чего сбегая на крыши Сталинских многоэтажных хрущёвок. Эти дома завораживают Хобарта историзмом и тем временем, когда все субкультуры только зарождались, навевая приятные воспоминания и о становлении собственной личности. В мире Брауна приходилось выживать только так: болезненно, самостоятельно, благодаря лишь своим силам. А после получения паучьих способностей в его вселенной не осталось места собственным проблемам, потому что появилось множество новых, в виде жителей «Нью-Лондона». Наступила ответственность за чужие жизни, к которой Хоби, да и впринципе никто из пауков-героев не готовился заранее. Большинство супергероев попросту считали свои дары самыми страшными проклятиями. Поэтому эта нестандартная пара здесь: забыть, что так гложет всё время. Забыть и вспомнить, что они умеют чувствовать, потому что тоже живые. Любовь красит, и она буквально стала чаще раскрывать новые цвета панка, о которых тот сам не знал. Павитру приходилось лишь скромно, но с восхищением наблюдать за этим удивительным явлением, вскоре мягко брав лицо британца в свои руки и зацеловывать такие желанные и приятные губы. Хоби всегда улыбался в поцелуи, ибо это был просто его Павитр Прабхакар. Стоило лишь одного брошенного взгляда на «Солнце» Мумбэттена, что каждый день согревало не только жителей его индийской вселенной, но и всех, с кем был знаком этот замечательный человек-паук, жар разливался по телу Хоби. Ох, ну как же они были влюблены в друг друга. Хоби никогда бы не слушал эти романтичные и попсовые песни, пока сам однажды не осознал, что испытывает эти чувства, понимая, что границы с громким треском рушатся, как эра капитализма в свое время. Приятный ветер обдувает щёки парней, шедших рука об руку, почти плечом к плечу, потому что небольшой рост Павитра был заметной проблемой для этого. Но это не мешало Хобарту наклонятся, если потребуется, так как его малыш даже на носках не совсем достает до него. И ничего, панк готов вечность делать так, чтобы Паву, его любимому пауку-Паву было просто комфортно. Он был как лик социализма в самое страшное время капитализма… Нет, он был просто Раем для тех, кто мечтал быстрее умереть в то время. Они неспешно прогуливаются в ближайших дворах улиц. Тонкие пальцы и немного шершавые подушки пальцев из-за бесчисленной игры на гитаре бережно обвивают руку младшего, пока тот восторженно рассказывает о каждой замеченной детали фасада дома, площадки или просто земли с цветами. Хоби срывает белый, немного потрёпанный цветок из-за ветра с небольшим количеством лепестков, замечая любопытный взгляд индейца с горящими, как самые яркие фонарные столбы по ночам, ореховыми глазами. Панк лишь многозначительно улыбается, несколько секунд смотря на уже смущающегося Павитра. Он осторожно заводит цветок за ухо, вплетая в смольную прядь волос индуса, после чего нежно целует его в лоб. — Ты — моя неразрушимая эра надежды, Пав, моё солнце, согревающее меня в холодном, дождливом Лондоне, — Хоби тут же чувствует теплые руки на своей талии, обвивающую худую фигуру. Индус уткнулся лбом в грудь анархиста, и Браун замечает эту расцветающую улыбку на милом лице Прабхакара. Пускай младший думает, что достаточно скрыл свое смущение, но оба всё равно знают, что это неправда, поэтому Хоби бережно целует его в макушку, лишний раз доказывая, что он всё знает и видит. От этого температура тела подскакивает у обоих парней. В прохладном городке становится слишком жарко. Они идут дальше, приобнимая друг друга. На глаза бросаются многочисленные рядом стоящие многоэтажные дома, асфальт с тротуарами и вечными трещинами там. Они проходят очередной балкон какой-то хрущевки, пока Браун не слышит тихий визг человека-паука рядом. Панк медленно поднимает глаза в сторону такой бурной реакции младшего, и усмехается, понимая, кто вызвал такую реакцию. На балконе сидит кот в мать его костюме человека-паука, и это был заслуженный кот-паук. Хоби не знал чему удивляться больше: что человек-паук был знаменитостью даже в таких местах, или что они по иронии судьбы нашли именно этого кота. Шапочка была связана, а костюм сшит немного небрежно, видимо, хозяйка этого создания юна и не совсем опытна, однако все проходили через это. Куда больше сейчас удивлял Павитр и его умилительное отношения к коту. — Мне теперь тоже нужно котом стать, чтобы меня так лелеяли? — Прабхакар развернулся к нему, цокнув языком и закатывая глаза, хитро улыбнувшись после этого. Он снова вернулся к объекту внимания и постарался подойди ближе к балкону, ведь казалось, что до кота рукой подать. Но рост младшего всё ещё был той проблемой, которую нельзя скрыть, поэтому он лишь разочаровано выдохнул, перестав делать попытки дотянуться на носочках. — Хобс, я не могу дотянуться до этого пушистого создания, — жалобно протягивает Павитр рядом, пока не осознаёт, что уже не чувствует землю под ногами, и его поднимает на руки Хоби, чуть ли не садя на плечо. Он всегда любил высокий рост панка, но сегодня эта любовь выросла до космических пределов. Пав осторожно протягивает руку к животному, чтобы то привыкло к загадочному гостю. Кот оказался слишком ласковым и тактильным, поэтому уже через пару секунд даёт себя почесать за ушком, из-за чего младший чуть ли не визжит от восторга.

***

Этот вечер они проводят на крыше дома, где несколько часов назад Хобарт помог любимому парню погладить кота-паука на балконе. Они посчитали неким символом завершить своё свидание именно здесь, поэтому, сидя на краю крыши и свесив ноги, наблюдают за садящимся солнцем, которое окрашивает небо в багровые и темно-оранжевые краски. Вечер сменяется глубокой ночью, но никто не думает открыть портал в свои миры и уйти, так как долго им тоже нельзя находиться в других вселенных. Однако когда им было не плевать? Особенно Хоби с Павитру. Павитр неплохо устроился на плече панка-анархиста, вскоре тихо посапывая и ощущая, как приятно Хоби массирует его голову и перебирает пряди смольного цвета. Это вводит в глубокое расслабление и, наконец, ощущения вновь быстро забившего сердца в грудной клетке, наровящим вот-вот выпрыгнуть лишь от одного присутствия Брауна рядом. — Твой сон беречь буду я, Пав, — почти невесомо касается губами виска индуса, а Павитр лишь ярко улыбается сквозь пелену дрёмы и неглубокого сна. Он любит Хоби. У любви Пава не было предела, а рядом с Хоби она казалась бесконечной, как все эти вселенные.