Неотложное задание

Миновав жаркие судебные разбирательства, которых Одри так желала избежать, Давид галантно подал руку официально вернувшему лицензию врачу.       — Поздравляю, ведьмочка, ты вновь стала действующим врачом. Ровно тем, кем была без этой формальности в виде бумажки, — подытожил адвокат, по достоинству оценив все знания коллеги, приходящейся оценщицей.       — Слышали бы в зале суда, как ты документы «бумажками» называешь… Лицензию на этот раз возвращать пришлось бы тебе, — шутливо съязвила Одри, посмеиваясь, — и все же если бы такой адвокат, как ты, появился раньше… — Одри благодарно улыбнулась, обнажая ряд ровных зубов, так и не закончив предложение. Разумеется, чтобы выразить благодарность в полной мере, как того желала девушка, простого «спасибо», хоть приправленного улыбкой, было недостаточно, но Давид и не посмел бы просить большего. Он не смог требовать чего-то от коллеги, да еще и от Одри. Ни за что. Разве что не отказался бы от поцелуя.

Или двух. Или трех. И не в щечку.

Одри по-свойски забралась в уже ставшую родной машину. Нахождение в ее салоне доставляло столько же удовольствия, сколько и регулярное общение с хозяином авто. Давид приземлился рядом с Одри, как только любезно толкнул дверь, заведомо убедившись, что механизм по случайности не заденет подол ее черного платья в пол. Даже к одежде Одри Давид относился с особой осторожностью.

Это говорило о многом.

Но еще больше о Давиде говорило его весомое желание переступить черту дозволенного… Да и что греха таить… Одри вовсе не считала себя невинной. Соврала бы, если сказала, что не думала о Давиде в таком же ключе. Одинокое дуновение ветра — и приятный аромат дорогого парфюма уже обволакивал девичий нос, предлагая поддаться искушению, прильнуть к этому засранцу здесь и сейчас, наплевав на все правила приличия. Но не перед зданием, где вершится правосудие. Мужчина завел мотор. Когда автомобиль тронулся с места так же резко, как вздымалась грудь Давида при виде Одри в очередном одеянии, нарочито купленном специально для нее, глаза адвоката заговорщицки сверкнули.

Его голову посетила гениальная мысль.

      — Ведьмочка, как тебе идея обмыть сегодняшнюю победу и ее новоиспеченный результат? — Давид покосился взглядом прямиком на Одри, желая слышать только утвердительный ответ из ее прекрасных, по нескромному мнению мужчины, уст. Одри заметила, с какой характерной долей азарта этому хитрецу не терпелось провести еще хотя бы миг вместе с ней. С напускной задумчивостью, словно поставив под сомнение предложение адвоката, выигравшего для нее сегодняшнее дело, поразмыслила Одри. Разумеется, она была согласна. Но кто она такая, если не станет подливать масла в огонь, когда на кону стоит, кажется, не менее интересное времяпровождение с Давидом, как и любое другое в его обществе.       — Можно рискнуть, — она не спускала глаз с его белой майки, выглядывающей из черного пиджака, идеально отутюженного поутру; с нескольких цацек, звенящих на шее от очередного крутого поворота. — Сегодня я не в том положении, чтобы отказывать тебе в чем-либо, ты и сам знаешь…       — Ох, милая ведьмочка, ты глубоко ошибаешься. Разве я смог хоть раз противиться твоему желанию или идти наперекор твоей воле? Это невозможно. Особенно, когда ты смотришь на меня вот так, как сейчас, — зрачки Давида вновь расширились. Как у кота, что вот-вот готовился ловить добычу. Но в отличие от кота, которому приходилось охотиться на жертву, Давид лишь с распростертыми объятиями принимал ту, что сама стремилась попасть в пасть к хищнику. В ловушку его обаяния, притягательности и, сука, такой вопиющей харизмы, что виднелась за километр.       — Какой длинный у тебя язык, коллега, просто не представляешь, — вызывающе усмехнулась оценщица, чей взгляд в очередной раз зацепился за острые скулы угловатого лица мужчины, что ловко маневрировал на автомобиле, филигранно объезжая каждую неровность на дороге.       — Ведьмочка, мне представлять и не нужно. Только пользоваться.       — Даже не сомневаюсь в твоих способностях, — заключила Одри, поймав себя на мысли, что же еще у Давида там могло бы быть длинным.

Он же меня совсем с ума сведет.

То же думалось и Давиду. Только лишь играющие желваки на его лице выдавали бурлящее воображение, что тревожило все части тела. Когда атмосфера в машине накалилась до предела, будто не оставалось ничего, кроме резкой остановки где-нибудь на обочине и немедленного осуществления всех недосказанных желаний, перед глазами возникла яркая табличка с названием очередного клуба, где Давид, по уже давнему откровению, являлся частым посетителем.       — Прости, ведьмочка, сегодня я крайне не оригинален. Но тебе понравится, обещаю, — убедил он. По классике открывая дверь, Давид пропустил вперед свою спутницу, взглядом оценивая помещение, некогда забитое до отвала людьми. Даже несмотря на то, что время суток можно смело причислить к дневному, посетителей в заведении находилось достаточно, чтобы осмотрительно двигаться вдоль бара или танцпола, пробуя не задеть других. Пьяные тела двигались где-то в центре, рвано повинуясь каждому ритму и биту́ в музыке. Кто-то безвольно расположился около барной стойки, вяло требуя повтора в рюмку, а кто-то и вовсе задремал за столом, так и проведя здесь прошлую ночь и нынешнюю первую половину дня. В мыслях ненароком пронеслась та самая ситуация с Давидом посреди танцпола. Недавно обретенное воспоминание заставило окрасится щеки оценщицы в багровый цвет, а в ногах пронеслась волна дрожи и эдакого приятного предвкушения. «Испортить этот день неожиданными обстоятельствами я просто не позволю», — промелькнуло в голове Одри. И ведь действительно. Словно после первого похода в клуб с Давидом остались некие недомолвки. Признаться честно, они никогда и не покидали эту парочку, однако что-то в тот вечер осталось недосказанным. Что-то, что Давид намеревался исправить сегодня же.       — Желаешь чего-нибудь выпить? — зазывая подвинуться ближе, поинтересовался адвокат. — Заданий на сегодня от Микаэля не планируется. Можешь не переживать, ведьмочка, я все разузнал.       — Какой предусмотрительный, — ухмыльнулась она, ныряя под увесистую руку приятеля. — Тогда можно выпить что-нибудь покрепче бокала шампанского. Опалив мужчину очередной широкой улыбкой, такой искренней, какой только возможно, Одри весело дернула партнера за пиджак, озвучив:       — Тебе не жарко?       — Уже не терпится стянуть с меня одежду, ведьмочка?       — Кому тут еще не терпится, — передразнивала она.       — Мой взгляд всегда цепляется за красивое, что ж поделать, — с наигранной досадой ответил мужчина.       — И сколько красивого ты видел в своей жизни? — Одри не упустила шанса даже во флирте разузнать Давида чуть лучше. Или хотя бы попытаться.       — Ох, ведьмочка… На самое красивое я смотрю прямо сейчас. Мастерски переведя тему, Давид осторожно коснулся пальцами лямки лоснящегося платья Одри, поддевая вместе с ним и тонкую ленту от бюстгальтера. Затем мужчина отпустил оттянутые бретельки, чтобы те звонко цокнули, соприкасаясь с нежной кожей, вызывая жгучие ощущения. Оценщица засмеялась. И не потеряла возможности пихнуть в отместку коллегу.       — Ваш виски со льдом, — раздался громкий голос бармена, сбивая весь настрой на продолжение шуточной перепалки. Очарованная адвокатом, Одри даже не заметила как Давид успел озвучить заказ минутой ранее. Два граненых бокала подвинули ближе.       — Что ж, за прекрасную ведьмочку, скрасившую этот день своим присутствием, — приподнял бокал Давид.       — За горячо любимого адвоката, вернувшего мне право на законную рабочую деятельность! Ребята звонко стукнулись бокалами, а затем досуха осушили все содержимое до последней капли. Моментально согревающая жидкость быстро разлилась внутри, обволакивающим чувством заполняя глотку. Все-таки атмосфера решала многое. Гораздо приятнее пить с человеком, который внушает исключительную уверенность и буквально излучает безопасность. С таким не то, что пить не страшно… Такому не жаль отдаться целиком. Отдаться Давиду… Как давно эти мысли посещали юную голову. Как давно хочется прильнуть к нему всем телом, ластиться, как настойчивая кошка, желающая нежности. Одри поистине жаждала посмотреть на все способности Давида и испытать на себе все, о чем он так сладко говорил… А взамен поделиться тем же. «Кажется, в голову уже ударил алкоголь», — потоком ветра проскользило в голове Одри. Мимолетная вспышка перед глазами — и ребята стояли посреди танцпола, как тогда, в первый раз… Ворковали как пылкие любовники, не сводили друг с друга выдающих возбуждение глаз. Крепкие ладони Давида аккуратно, испытывая и свое терпение, и терпение Одри, бродили по ее тонкой талии, словно мужчина пытался сдержать в себе тех рвущихся наружу демонов, что голосами нескольких десятков твердили, наконец, закинуть ее на плечо, а затем унести куда-нибудь в подсобку для персонала, чтобы там бесстыдно отыметь и показать всю серьезность испытываемых им чувств. Одри же практически взмолилась, когда дразнящие прикосновения обрывались на самом интересном месте. Мужчина все еще держал ту почти исчезнувшую грань между явным флиртом и вопиющей дерзостью, переходящей в необъятную пошлость. Терпкий аромат, исходящий от Давида, не давал покоя. Его подтянутая грудь, покрывшаяся легкой испариной, резко вздымалась и опускалась, не давая успокоиться дыханию. Руки Одри бесстыдно касались мужской талии и время от времени скользили по крепкому торсу, а мешающая на данный момент белоснежная майка не давала насладиться Давидом всецело, как хотелось того изначально. Жаркие безмолвные касания двух людей, которые одномоментно поняли, что были друг для друга и добычей, и хищниками… Мужчина, распаляющий жилистыми ладонями перегретую нежную кожу; девушка, ловко маневрирующая чувствами партнера, не позволяла зайти дальше очерченной нити, что вот-вот со звоном порвётся…       — Скажи… Ты привел меня сюда, чтобы трахнуть? — неожиданно для обоих выпалила Одри, когда приблизилась к самому уху Давида. На ее лице горел румянец. Пьяная то ли от алкоголя, то ли от Давида оценщица посчитала нужным говорить все, что вздумается.

Сегодня можно.

Кажется, этот вопрос вовсе не застал Давида врасплох, а наоборот подогрел его интерес.

Хотя, куда больше?

      — Чтобы насладиться компанией друг друга, которой частенько так не хватает, проницательная ведьмочка, — Давид умышленно мазнул губами по горящему уху Одри, прерывистым шепотом затмив все мысли в ее голове. — Только тебе решать, чем мы будем сегодня заниматься. Хотя я бы предпочел друг другом, раз уж заговорили… Адвокат нагло прикусил нежную мочку уха, давая знать о своих желаниях, какие никогда и не старался скрыть. Тело Одри моментально отозвалось легкой дрожью и приятным покалыванием от дуновения свежего дыхания мужчины.       — Я бы занялась тобой еще в зале суда. Тогда ты выглядел таким… М-м-м… Собранным и серьезным, словно вовсе не ты несколькими минутами ранее призывал меня согрешить…       — И о чем же ты думала в то время? — продолжил тему мужчина, приблизившись к Одри вплотную. Так, что она телом ощутила все присущие исключительно мужчинам рельефы. Одри почувствовала колкую щетину Давида на холеной коже собственного лица, а вскоре вновь подалась к его уху, тихим голосом проговорила:       — Думала, как бы я хорошо смотрелась, сидя на твоих бедрах… И как бы сексуально выглядел ты, словно одурманеный, сжимающий мои ляжки и задницу… — разговор, непременно, зашел в то русло, где любое слово не могло незаметно утечь от каждого из коллег. Глаза Давида вспыхнули красным. Его давно растекшиеся в хитрой ухмылке губы бесстыдно опустились на упругую кожу девушки, стремительно подбираясь к уголкам налитых губ оценщицы.       — Что творишь со мной, ведьмочка… Я же не смогу остановиться, — предупреждал он словно не Одри, а себя.       — Ты говоришь так каждый раз, — буркнула Одри, схватившись за пряжку туго затянутого ремня на выгляженных адвокатских брюках.       — Да ты не ведьмочка вовсе… А сам демон-искуситель! Давид в новом порыве отпрянул от бархатистой кожи Одри и с силой прильнул к ее губам, заключая девушку в объятия так, чтобы она не смогла освободиться. Возбужденный мужчина не сдержанными движениями сминал губы Одри, нахально проникал в ее рот языком, дразня, пробуя на вкус, смакуя, как выпитый виски долгой выдержки. Давид сдался. Сдался перед желанием чего-то большего. Чувство вожделения затуманило в голове все рациональные мысли, но кого это, нахрен волновало?       — Я хочу тебя, Давид, прямо сейчас. Самым что не на есть трезвым голосом отчеканила Одри, судорожно хватаясь за мужчину в самых разных местах.

Адвокат понял все с полуслова.

Несколькими секундами позже встревоженные любовники оказались в каком-то темном помещении, походившим на некую комнату, куда неожиданно для обоих появился доступ. Или Давид просто пренебрег, как иронично, законом. Сильным ударом могучей ладони ударил по двери так, что та распахнулась. Заваливаясь внутрь, Давид прижал утонченную женскую спину к этой же двери, впечатав Одри так сильно, что сперло и без того сбитое дыхание. Размашистые поцелуи распространились по всему лицу, ключицам, открытым плечам, а некогда уложенные волосы взъерошились под натиском костистых сильных пальцев Давида.       — Я старался сдерживать себя, правда старался, ведьмочка… Но это подобно пытке, — сквозь нервные попытки захвата всего и сразу бормотал Давид своим низким, звучным голосом, что вот-вот бы надорвался от неровного дыхания и вопиющего помрачения.       — Можешь не сдерживаться, меня все устраивает. Одри непроизвольно открыла рот, когда Давид фривольно сжал ее грудь трепещущими пальцами. Внутри будто что-то екнуло, отдавая сигнал в самый низ живота. «Боже, да я сама хочу его не меньше», — не переставало крутиться в голове. Давид схватил ногу Одри и намеренно согнул в колене, заставив обогнуть ею его бедро. Не успела оценщица сообразить, как внутреннюю сторону собственных бедер обожгло настойчивым движением шершавых пальцев, а когда тонкую ткань влажного нижнего белья беспардонно сдвинули в сторону, Одри и вовсе вскрикнула, поскольку всем телом ощутила его присутствие. Точнее, присутствие юрких пальцев, что сейчас собственнически касались влажных складок, распределяя равномерно все выделившиеся соки. Предательски мешало только платье, небрежно задранное наверх.       — Любишь касаться себя, воображая, что это я? — заигрывал он. — Теперь и представлять не нужно. Давид остановил движение руки и заметил отчаянное шуршание перед собой. Девушка хотела, нет, требовала продолжения. Желала, чтобы Давид, наконец, доказал ей всю суть своих намерений, брошенных когда-то в ставшей родной манере флиртовать каждый раз, когда представится возможность.       — Ах… Давид, пожалуйста… Так нельзя, — стыдливо заскулила Одри, распахивая глаза.       — Моя ведьмочка хочет продолжения? Тогда кто я такой, чтобы лишать ее этого удовольствия? Тебе же нравится, да, демоница? — Давид продолжил деяние, нажимая двумя пальцами на набухший клитор, требующий внимания. Одри безудержно стонала, понимая собственное бессилие. Она всецело положилась на него — вошедшего в азарт Давида, чьи слова подкреплялись действиями прямо сейчас.       — Да, Боже мой… Давид! — воскликнула Одри. — Только попробуй остановиться, засранец, — голос постоянно срывался. Ее тонкие брови съехались в почти единую полосу, а на лбу образовалась видная складка. Глаза почти закатились от того чувства наполненности, когда мужчина ловко вогнал два пальца в нее, совсем не предупредив.       — Мне нравится слышать свое имя из твоих уст, ведьмочка. Я хочу слышать больше, — требовал он, увлеченно работая пальцами. — Такая напряженная, такая всепоглощающая… Ты просто сводишь меня с ума. Настоящая ведьма… Изворотливые пальцы наращивали темп, а Давид, что не отвел от лица Одри взгляда ни на секунду, грубо, но осторожно, даже в такой момент, взял ее за подбородок и потребовал:       — Смотри мне в глаза, ведьмочка. Я хочу видеть то, что ты испытываешь. Смотри на меня, давай же…       — Я… Ах! Я не могу… — девушка изогнулась в спине, прижавшись всем плоским животом к мужскому торсу, мышцы на котором также конвульсивно перекатывались, как пальцы Давида двигались внутри своей коллеги.       — Ведьмочка хочет, чтобы я остановился?       — Н-нет, пожалуйста… Как только Давид сбавил темп, Одри повиновалась. Она раскрыла вопрошающие глаза и затуманенным от нахлынувших чувств взглядом почти испепелила Давида на месте. Ох, как ему нравилось видеть ее такой — готовой на все, жаждущей и отчаянно желающей близости, как он. Такого зрелища не стоил ни один наряд, заботливо подаренный Одри.

Кстати, об одежде…

      — Я хочу тебя увидеть, ведьмочка. Позволишь? — спросил Давид, не сбавляя темпа взмокшими от смазки пальцами.       — Д-да, Давид… — Одри почти потеряла дар речи. Казалось, еще немного, и она кончит, так и не ощутив главного — как же Давид трахается? Но ответ не заставил себя долго ждать. Мужчина учтиво вытащил пальцы из растянутого ими влагалища, искусно лизнул их языком, насладился каждой ноткой.       — Я больше не могу терпеть, Давид. Это невозможно, — сиюсекундно посерьезнела Одри, будто ударивший в голову виски тактично отступил, давая проблескам разума выйти наружу. Одри завела руку в блестящие кудри цвета каштана, уложенные гелем поутру. Будь на месте Одри другая, Давид бы ни за что не позволил портить его прическу. Но есть один нюанс: на ее месте больше бы никто и не сумел оказаться. Да и Давид по-прежнему считал, что все, чего касались ее тонкие пальцы, не могло портиться. Оттого прикосновение к волосам стало более откровенным жестом, чем могло бы быть.       — Развернись. Повернись ко мне задницей, Одри, — он впервые назвал ее по имени. Девушка послушно обернулась. И как только ее ладони коснулись деревянной поверхности, черное атласное платье свалилось вниз, а чуть позже и вовсе перестало путаться в ногах, будучи отброшенным каблуком в сторону. Пиджак Давида так же куда-то полетел. Оставшись в майке и брюках, мужчина шустро расправился с ремнем. Интересно, сколько раз он делал это в практически непроглядной темноте, когда лишь небольшой участок тел освещался коридорными лучами искусственного света? Двигаясь на ощупь, будто знал ее тело лучше своего, Давид потянул за тонкую ткань трусиков и сдвинул их в сторону, не забыв предварительно высвободить груди от пленившего сейчас бюстгальтера. Стремительно нарастающий шум. Его цепкая рука огладила головку венистого члена, а изо рта вырвался едва сдерживаемый гортанный стон.       — Знала бы ты, милая ведьмочка, сколько раз я думал о таком дуэте. Ты, я, тепло наших тел и безудержное желание насладиться друг другом, насытиться… — заговорил мужчина серьезно. — И каждый раз нас разъединяли обстоятельства. Каждый, сука, раз.       — Думаешь, я представляла это меньше тебя? — игриво подметила Одри, напомнив о саднящей пояснице, требующей продолжения, когда потерлась о пах Давида. Резким движением он оказался в ней. Засадил глубоко. По самые, блять, яйца. Так, что Одри едва сдержалась от того, чтобы закричать. Предусмотрительно на обветренные частым дыханием сухие губы легла ладонь Давида, а подле уха вновь раздался хриплый голос:       — Тише, ведьмочка, иначе наш занимательный раунд кто-то прервет, чего мне очень бы… Не хотелось, — едва сдерживался мужчина, будто сам попал в ловушку. Хотя… Кого он обманывает. Давид угодил в капкан с первого дня знакомства с этой демоницей. Только время расставило всё на свои места. Его член вошел так идеально, так легко и просто, словно был создан для нее. Одри снова всхлипнула. Эта медлительность казалась ей самым настоящим мучением. Таким ужасным, тягостным и невыносимым, что хотелось взвыть или укусить Давида за руку, аккурат лежащей на ее губах. Постепенно он начал двигаться. Нежно, боясь навредить. Привыкал. Обволакивая комнатушку, звуки хлюпанья, характерные для данного действия, вынуждали девушку смущаться. Самую малость. Но все больше и больше верх брало желание быть оттраханной Давидом, а впоследствии и кончить от его разгонистых движений узкими бедрами. Темп совсем слегка возрос, как и ритм. Нежность стала плавно перетекать в грубость, даже ярость. Так быстро менялось его настроение.       — Тебе хорошо, ведьмочка? — дразняще спрашивал Давид, пока в ответ доносились лишь бесконечные стоны, сорванные его же рукой с искусанных губ Одри. Ладонь на ее лице сдвинулась на тонкую шею, а пальцы крепко на ней сомкнулись, пока вместо привычного голоса не послышался гнусавый хрип. Да, черт возьми, Одри до посинения нравилась такая грубость от того, кто всегда был приторно нежен. Давид открылся для оценщицы с другой стороны. Страстный, властный, но понимающий, такой жесткий и одновременно мягкий, боящийся навредить… И всегда добивающийся своего.       — Аа-ах… Сильнее, — вспылила она. На его лбу проступила венка, выдавая напряжение и особую сосредоточенность. В комнате стало жарко. Жарко от нехватки свежего воздуха, от них самих.       — Сильнее? Конечно, ведьмочка. Мужчина стал резче двигать бедрами, вбиваясь в Одри так, словно делал это в последний раз. От амплитудных шлепков кожа звонко ударялась друг о друга, а разбросанные по женской извивающейся спине волосы спадали на грудь, мешая тем самым любоваться ее естественными движениями от набранной скорости. Загребущими руками Давид намотал струящиеся локоны на кулак и оттянул так, что Одри выгнулась. Под натиском превосходящих сил оценщице лишь оставалось упиваться той незначительной возможностью пошевелиться.       — Черт, что же ты делаешь…       — То, что хочет твое тело, ведьмочка. И мы оба. Не успев отдышаться от прежних действий, Давид с новой силой вонзился в Одри, пока та чуть ли не завизжала от накатывающего удовольствия. «Рано, сука, ох как рано», — подумалось ему. Не выдавив ни слова, Давид вышел, мокрым членом повадился водить по покрасневшим от интенсивных ласк половым губам. В моменте развернул Одри к себе и быстрым движением нечеловеческой силы одновременно смахнул все, что мешало, с ближайшей тумбы и стремительно усадил Одри так, что ее вульва, все еще требующая внимания, находилась на должном уровне. Давид вновь слился с оценщицей во влажном поцелуе, таком отчаянно необходимом, как глоток свежего воздуха, как чувство экстаза, что почти настигло обоих… Его требовательный язык медленно прошелся по верхнему ряду зубов Одри, а прикушенная губа совсем малость стала кровоточить, от чего у девушки и вовсе сорвало крышу. Одри решила не медлить. Свободная рука дотянулась до стоящего колом члена и коснулась его сначала нежно, почти невесомо, а затем уверенно легла, как на рукоять. Дрязнящими движениями Одри потерла головку, переходя на натянутую уздечку, пробираясь все ниже и ниже. Поступательные движения не заставили себя долго ждать. В смоченные губы ворвался хриплый, почти глухой стон едва сдерживаемого себя Давида.       — Одри…       — Как ты делаешь, когда жаждешь меня трахнуть? Вот так? Девушка начала наращивать темп. Узкие пальцы отлично маневрировали на скользком члене, имитируя дрочку.       — Да-а-а, точно так… — продолжала дразнить Одри. — Вижу, как тебе нравится. Через пару секунд, когда терпеть стало неимоверно сложно, Давид разорвал поцелуй и снова вошел в Одри до самого основания, не забыв перед этим бегло подразнить членом.

Взял так, как хотели оба. Жёстко и без промедлений.

Девушка вскинула голову, рукой зарывшись в густые волосы любовника. Большим пальцем она заботливо смахнула спадающую прядь волос с его напряженного лица, а сама расплылась в улыбке, полной удовольствия. Давид сомкнул ладони Одри над ее головой. Неоспоримая сила заключила в воображаемые наручники кисти утонченных рук, а приказной тон Давида потребовал махать бедрами в такт его движениям.       — Я… Я больше не могу… Я сейчас к-кон… — дыхание стало совсем робким и быстрым, как и последние толчки Давида внутри Одри.       — Кончай, ведьмочка, давай же.       — Смотри на меня, — скомандовала девушка. — Хочу видеть тебя. Давид не смел перечить. Оба одномоментно напряглись. Одри непроизвольно сжалась, а Давид, охваченный новым ощущением, поддался вперед крайний раз и не пожалел: тело пронзило всепоглощающим чувством наполненности и удовлетворения от неконтролируемого процесса извержения и поглощения.

Они кончили одновременно.

До того момента считали, что так бывает только в фильмах. Но у Давида и Одри был свой. Незабываемый сеанс, который хотелось перематывать назад целую вечность, дабы не упустить ни единой мельчайшей детали.       — Заданий на ночь не планируется?       — Нет.       — Тогда запланируем свое, — подытожила оценщица.