Сказание о мамоно

Павел полулежал на повозке, опершись спиной на какой-то мешок и дымил сигаретой. На его взгляд, пока что все шло неплохо и даже развлекательно - на чужую планету с инопланетянками посмотрел, с серьезным уркой закорешился, хабара добыли - бабосы будут. На свиней гигантских вот еще позырил и даже фоток нащелкал. Осталась, по большому счету, мелочь - доложиться инопланетным мусорам и шуровать домой. Иного варианта гопник не рассматривал - ну, а чо, вон по ящику показывали, что даже шпионов меняли и ваще за так отпускали, а они-то не шпионы, они сами как бы пострадавшие - должны отпустить. Закрадывалась, правда, в голову мыслишка, что он, Павел - не разведчик, не олигарх и не депутат, и если он сгинет на этом сраном Марсе, то "Искандеры" в отместку точно не полетят. От таких мыслей парень поеживался и пытался себя убедить, что даже террористы в Сирии заложников отпускали, правда, иногда и за выкуп, но они-то и не заложники, должны же быть какие-то дипломатические отношения. Зато, как вернутся домой, как скинут хабар - можно будет пожить в свое удовольствие, и даже послать на три веселых буквы Хабиба с его металлобазой. Да, несмотря на убеждение Ирины, Павел работал, причем даже официально, пусть и за серый налик, но все же сидеть на шее родителей, по его понятиям, было западло. В общем-то, Павел шел по дороге, проторенной сотнями тысяч вот таких провинциальных ребят, которым за свои перспективы в жизни проходится драться, как волкам за течную самку. После девяти классов, он пошел в ПТУ, через три года вышел оттуда почти прямиком в военкомат, имея при себе корочки сварщика третьего разряда. Попав в автомобильные войска, львиную долю своего года в сапогах Павел занимался тем, что варил офицерам каркасы для парников, заборы, мангалы, банные котлы и прочие вещи, за которые обычным людям приходится платить, но которые офицеры по царской еще традиции привыкли получать бесплатно, за счет труда тех, кого они, теоретически, должны были учить воевать. Сказать правду, Павла это ничуть не беспокоило - он считал сложившийся порядок одной из российских традиций, и вообще был уверен, что со службой ему повезло - уж лучше парники варить, чем сортиры драить, землю на дачах копать, или в караулах стоять. Уйдя на дембель в разукрашенной, как костюм от Юдашкина, форме, Павел, опять же по традиции, первую неделю пил с корешами, не просыхая, а потом, немного отойдя от веселья, задумался, что пора бы искать работу. С работой все было печально - там, где были готовы платить действительно нормальные деньги, требовались спецы не ниже пятого разряда, с аттестацией НАКС, а некоторые вакансии вообще вызывали истерический смех, ибо требовали специалистов не старше двадцати пяти, но со стажем не менее десяти лет - как можно было совместить несовместимое, знают, наверное, только российские эйчары, как нынче стало модно называть кадровиков. Идти на завод за копейки, чтобы потом несколько лет рвать жопу ради повышения разряда, да и то, если штатное будет, Павел категорически не хотел. В итоге устроился он на какую-то полулегальную базу по переработке металлолома, которую держал кавказец Хабиб. Платил Хабиб прилично выше среднего по району и закрывал глаза на умеренное употребление спиртного, иногда даже подкидывая шабашки с отдельной оплатой, но зато работать приходилось по десять часов в сутки, а официальная зарплата составляла один несчастный МРОТ, прожить на который было абсолютно нереально, что понимали все, включая власть. Понимали, но для исправления ситуации не делали абсолютно ничего. Впрочем, о пенсии Павел все равно еще не задумывался, зато деньги в кармане водились, а набрав стаж в трудовой, через несколько лет можно было претендовать на место повкуснее. Как и его невольные спутники, Павел тоже вписал всех окружающих в четко определенные позиции мироздания. Оставшийся на хуторе Кирилл был полупокером крашеным, с таким, по понятиям, даже пиво западло пить - наверняка он еще и на китайские порно-мультики теребонькает, зашквар полный. Слился в туман - ну и заебись, воздух чище стал. Алексей ему представлялся молодым, и оттого пока еще туповатым, зато инициативным ментом - у такого в голове пока еще сплошной устав, сам думать не научился. Чем для гопника были плохи такие менты - тем, что с бывалым еще можно попробовать договориться в случае чего, а молодой будет жопу рвать ради палочек, дабы еще одна звездочка на погон порхнула. Андрея Павел уважал и побаивался, одновременно раздуваясь от гордости - вот как расскажет дома корешам, что с настоящим уркаганом на дело ходил - так его авторитет и вовсе в небеса взлетит. А он, Павел, потом еще и в кабаке эдак небрежно шлепнет пачкой вырученных за хабар денег о стол - эй, официант, пять пузырей "Хаски" сюда - так бабы сами будут юбки задирать и нагибаться - только выбирай. Александр был для него мутноват - нет, за то, что бабу на место поставить сумел, уважуха, но кто он сам по жизни - определить было затруднительно. Впрочем, на педика не похож, и ладно, не запомоишься. Максима Павел не то чтобы боялся, но остерегался - на взрощенных улицей инстинктах чувствовалась в этом камуфляжном мужике какая-то смутная сила. Сила не злобная, не агрессивная, но в случае чего защищаться готовая без тормозов. Лучше ну его нахер, может он ломом подпоясанный. К священнику Павел испытывал некоторое уважение, пожалуй что, не личное, а все по тем же понятиям - принято в арестантской среде уважать религию и священнослужителей - значит так тому и быть. Лично ему, Павлу, от отца Михаила не будет ни убытку, ни прибытку. Бабы - они и есть бабы, особо-то за самостоятельных людей воспитанный в провинциальном патриархате Павел их и не считал - ну какая самостоятельность может быть у того, кто лампочку поменять не может. По уголовно-патриархальным понятиям, к бабам следовало относиться с усталой снисходительностью, но при этом жестко пресекая все попытки взбрыкнуть, ибо баба - она как собака: должна знать свое место, иначе дал раз слабину, так потом и на хозяина кидаться будет. Ирина как раз и была вот такой борзой, но, поскольку была она, по понятиям, ничейной бабой, то осадить на словах ее было не только можно, но и нужно, но вот тумаки были строго запрещены по принципу "не твое - не трогай". Алевтина для гопника была и вовсе эдаким приложением к священнику. Несколько уважая христианство, как таковое, фанатично верующих Павел считал обычными психами, которых, по уму, надо бы держать в психушках, но пока на людей не бросаются - так и быть, пусть ходят на свободе. Выщелкнув за борт окурок, Павел переключил свои раздумья на машину, которую он обязательно купит, как хабар опрокинут. Обязательно иномарку черный металлик, пусть и бэушную - баб катать с понтом. И тонировка обязательно чтобы была, хотя, если и не будет - не особо беда, есть знакомые в автосервисе. Вот какая коробка лучше - механика или автомат? Автомат удобнее, но дороже, механика надежнее и дешевле - надо думать, бывалых людей поспрошать, поставив пиво... За раздумьями Павел не заметил, как задремал с мечтательной полуулыбкой на лице. Проснулся он от тычка в бок. Разлепив глаза, гопник увидел Андрея, прижавшего к губам палец, и ткнувшего через плечо на корму повозки. Бросив взгляд на потягивающую что-то из бурдюка рыжую возницу, Павел тихонько поднялся и пошустрил за подельником. - Слушай сюда, малой. - прошептал Андрей, наклонясь к подельнику. - Во всю глотку не баклань, местным много знать ни к чему. Слышал, что их паханша базарила? - Про баб, что ли? - вопросительно воззрился на него Павел. - А не похер на них? Одних мы их не оставили, а дальше тут эта овца шишку держит. Щас до мусоров добраться и домой. Потерпят. - Да нахуй твоих баб, им там самое место. - сплюнул жулик. - Помнишь, что она нашему ментенку ляпнула? Мол, будь она не замужем - втащила бы ему и использовала в позе наездницы. Вот это меня напрягает. - Да может она понты корявые лепит. - почесал бритый затылок гопник. - Левых херов с бугра приопустить - по понятиям. - Я не про это. - поморщился Андрей. - Может и понтуется, базар не в том. Ты рогом пошевели - как обычно бабы понтуются? Пихарями своими понтуются. А тут она за себя базарит, и походу, не боится, что за базар спросить могут. - А кто спросит, мы что ли? - ухмыльнулся Павел. - Мы тут как раз и есть левые пацаны с чужого района, нам на уши навешать можно лапши килограмм. - Мы тут передел районов мутить не собираемся, и она это знает. - задумчиво протянул Андрей. - Ей смысла нет нам фуфло загонять. Так что, скорее всего, не понтуется, а по жизни ломом подпоясанная. Мне вот что интересно - тут все бабы такие, или мы нарвались на кого-то типа местных шерстяных, которые без ножей на виду базарить не умеют? - А нам не один ли хер? - недоуменно посмотрел на него Павел. - Мусорня тут всяко по закону работает, мусорне особо беспределить запрещено, у них на это прокуратура есть, там свои палки рубят. - Мусорня мусорне рознь. - наставительно поднял палец жулик. - Это в нашем Мухосранске тебя по закону будут прессовать, потому что ты гражданин и права имеешь, а на Кавказе тебя вывезут за город, отрежут голову и аллахом поклянутся, что ты таким уже приехал, с головой подмышкой. Вот мне и интересно - на чьей мы земле сейчас. - А, вкурил! - наконец-то допетрил гопник. - То есть, либо тут все подряд отморозки, либо это мы на отморозков нарвались, а какой-никакой закон в городе есть. - Молодец, возьми с полки пирожок. - усмехнулся Андрей. - Там их два, бери средний, с гвоздями. В общем, если это мы нарвались на бригаду - нам крепко повезло: нас не тронули, да еще и в город везут. А вот если тут Кавказ - висит над нами пизда, большая и волосатая. Мы тут никто и сдается мне, если мы тут потеряемся - нашему любимому отечеству на нас будет глубоко похуй. - Да мы типа граждане иностранного государства. - неуверенно промычал Павел, ощущая, как старший наступил на и без того больную мозоль. - Должна же быть дипломатия, вся херня… - Дипломатию ведут с сильными. - криво улыбнулся жулик. - А слабых можно прессовать по беспределу, спросить некому. Вон евреи, или янки - дохера у них дипломатии с арабами? То-то и оно. Кстати, а чем докажешь, что ты гражданин великой и могучей РФ? Документики-то у тебя есть? - Я че, масквач полупокерный - по городу с паспортом ходить? - буркнул гопник, мрачнея на глазах. Окружающая ситуация уже не казалась ему столь беспечным приключением - подельник разбередил те опасения, которые сам Павел старательно загонял куда-то вглубь мозга. - Да ведь наши же должны разобраться - ебнул портал этот марсианский, пропали люди, че, мусора совсем дебилы, одно с другим не свяжут? - Ну, свяжут. - с ехидной улыбкой кивнул Андрей. - И даже запросик отправят - а не попадали ли к вам на Марс гражданин Биба с гражданином Бобой? Местные скажут - неее, не видели. Что дальше будет, сам докумекаешь, или на пальцах разложить? - Ничего дальше не будет. - Павел нервно вытащил сигарету. - На тормозах спустят. Думаешь, я эти ебальники помолодевшие по ящику не видел? Отсюда огромный гешефт идет. И ради нас от этого не откажутся. Тут расклад в другом - нахера мы инопланетянам нужны? Ты же не всерьез про шахты говорил? - Да хер его знай, всерьез или как. - досадливо поморщился Андрей. - Тут средневековье, если ты еще не вкурил. Значит горных машин у них нет, две руки и кирка. Так что могут быть и шахты. А могут, как эта коблиха базарила, по башке и в койку. Будешь в гареме любимой, блять, женой. А не встанет - перетянут жгутом, на один раз сгодишься, потом отсохнет, так нового поймают. - Да ты ж сам базарил, что это, может, гопа залетная. - от описанных перспектив Павел побледнел, но перед старшим старался не выдавать свой страх. - А большинство по нормальным понятиям живет. - Может и так, поди знай. - сплюнул Андрей. - Я просто расклады расписал. Одно тебе скажу - тут на шухере надо быть всегда, даже во сне - целее будешь. А с ихними мусорами пусть наш базарит, они все одной крови, а мы будем слушать и запоминать. Надо быть готовыми к любому кипишу, в любое время. Усек? Павел молча кивнул головой. Вообще, перспектива быть оттраханным местными инопланетянками его не особо пугала - пока что все виденные им местные бабы были сплошь красивы, как фотомодели - с такой чего бы и не покувыркаться. Но жить в этом мире - Павел просто не представлял себе местной иерархии, и какое место в ней он сам мог бы занять. Словам Андрея парень доверял, но при этом понимал, что опыт старшего на чужой планете не в особо-то большом авторитете будет, так что надо и своими мозгами пошевелить. Наилучший расклад, конечно - вернуться домой, тут без базара. Но надеяться, как на воровское слово, на это не выйдет - тут уж как судьба карты сдаст, так и играть придется. По всему выходило, что пока что, сам Павел для своей судьбы не может сделать абсолютно ничего. Стало быть оставалось ждать. После недолгих споров и обсуждений на каждой повозке, груженных разнообразными «дарами леса», разместились по паре попаданцев. Александр и Максим сели вместе случайно, в какой-то мере, ибо молодой сторонник МД хотел расспросить старшую орчиху о интересующих его моментах местной действительности, а вот беглец от правосудия же, в свою очередь, просто посчитал компанию парня наиболее приемлемой из представленного разнообразия чудаков всех мастей. Священник, разумеется, сел вместе с Алевтиной. Дрэка, по каким-то своим причинам, была против такой расстановки, утверждая, что от «жинок человекофф» одни проблемы. И, мол, «мохут наброситься». Почему несчастные женщины должны были так поступить - орчиха нормально не объяснила, да и по итогу махнула рукой, пригрозив тех с повозок скинуть, коль начнут «многа чудить». С гопником и жуликом вышло ожидаемо, не разбили они свою сложившуюся «мини-банду». Алексей же оказался с Ириной - как сильно подозревали остальные, полицейский решил держать истеричную бабу под контролем. Пепловолосая глав-орчиха, как и до этого, казалась дамой словоохотливой. Простой, как некрашеный забор. Этим и собирался воспользоваться Александр, дабы разузнать побольше о иномирном житии-бытии без прикрас. Максим же был тоже далеко не прочь разузнать побольше информации об этом мире, но молодой пролез первым. Пусть спрашивает, беглецу же пока хватало возможности просто погреть уши чужой беседой, лениво дымя остатки дешёвого курева, горького привета из оставшегося позади мира. – Дурной совсем ваша бабьë, – первой, как ни странно, начала разговор монстродева, пока молодой попаданец раздумывал, с какого боку подойти к предстоящему разговору. – Неправильный совсем, да? Наглый, слабый и злой. Мамона лучше, аха-ха-ха. С нами муже совсем хорошо буит. Не как с чело-жинки, тьфу на них! – Такова женская природа, – грустно усмехнулся Александр, подбирая слова. – Всегда рулит инстинкт отдаться сильному самцу. Или успешному. Налет цивилизации приравнял одно к другому - чем богаче мужчина, тем он желаннее, даже если на деле урод, каких поискать, внутренне и внешне. Хотя, иногда, случаются забавные эксцессы, когда ноги раздвинула, дабы ребёночка заиметь от мужественного и сильного, но бедного Васи, зато узами брака себя уже связывает с успешным, богатым, но субтильным Серёжей. Но это только там, где женщинам дали волю. Если у нас страны, где их держат в ежовых рукавицах. Там неверность для них заканчивается, порой, даже смертью, если поймают, – впрочем, поняв, что несёт его уже куда-то не туда, парень решил много лишнего не говорить, а вместо этого подвести своеобразную черту под всем сказанным: – В общем, мужчина для женщин – ресурс. И «любят» его только пока он его не выработал. Как приходит в негодность – выбрасывают, забрав приличную долю имущества, а то и вообще всё. – Сложна гриш, - после пары минут размышлений, вынесла вердикт Дрэка, лениво возлежа на звериных шкурах. – Вумный совсем, да? Вумный, но грустный. Чет мало чë поняла, но жинки-человеки совсем плохи, совсем негодны, да. Мамка грила, кои они плохи и негодны, теперь твоя грить, шо ещё страшнее. Зачем муже вырубыть… вырабать… ых-хых, дурной слова. Муже не раб. Муже – эт муже. Даж тёмный остроухый злыдня добрей ваш чело-жинка, а ведь любят много больно-сладко стукать, хе-хе, – общий смысл внимательно слушающие мужчины уловили, хотя и со скрипом. Магический псевдо-переводчик разошёлся во всю, выдавая приправленный лютым акцентом перл за перлом. – От мужа шо надоть гарной мамоно? Шоб трахал. Усë. Выроб… выраб… ох… хлавное шоб вот вон туда беленхое мноха-мноха текло. Моя сильный, моя сама еда делай, от хыщных хыщниц дубина махай, шоб не лезли. Ваш муже совсем глупый? Че злой баба позволяй так подло быть? – Да потому, что принято так, навязано и вбито воспитанием, – найдя в орчихе довольно интересную и любопытную собеседницу, начал ей пояснять за земную действительность Саша. – Давным-давно, был такой социальный строй - патриархат. Мужик защищал, добывал и нес домой мясо, потом, как изобрели - деньги, а женщины ухаживала за домом и детьми. И за мужчиной тоже ухаживала - накормить, постирать, ублажить. Эдакий социальный договор. Сейчас же патриархата уже давно нет, осталось одно название. Женщины никому ничего не обязаны, а вот мужик, как был должен добывать, обеспечивать, защищать да первым помирать – так и остался. Только ему, несчастному тер… кхм, теперь никто ничего не должен. У женщин прав больше, чем у мужчин, а обязанностей меньше. Хотя в конституции вещают про равноправие всех перед… ох, ладно, короче, матриархат у нас. В самом мерзком и неприятном из существующих для мужчины виде. – Лыцарей чет вспомнилась, – задумчиво протянула Дрэка. – Тож всё служу-служу, защищаю, хых, но там хоть красывый железяка был. Папка мой – лыцарь, красивый железяка весит дома, но мятый совсем, да. Мамка хотеть его, он брыкался, ну вотъ и помяла маленька шелезяки эти, а потом к себе папку моего утащила в пещеру, хех, – Александр невольно улыбнулся от слов орчихи, но на ус мотал, что здесь водятся… ну, или водились так называемые «рыцари». И что монстродевы сильно любят… или любили таких ребят сначала нещадно пиздить, а потом не менее нещадно трахать. Прям хентай классический, свиноорковский, но те всяких рыцарш или принцессок любили… любить. Здесь же инверсия какая-то, коль не врут. А Дрэка, тем временем, продолжала свой рассказ: – Быль у лыцарей и бабы боевой. Не больш муже, но были. Злющие быль, уххх, нас не любить, стукать. Муже наш стукать. Злой совсем, зато честный и сильный, да. Такой жинка мож уважать, хоть всё равно баб бесчестный. Много разный муже спать. Фуууу… такой жинка помойка, бээ-ээ… Зато мужа из лыцарей быль хорошй, крепкие. Сначала стукать друг-другу, шоб смотреть, хто сильнее, потом трахать! Гарный орка сильный – она сверху трахать, сильный лыцарь совсем сильный – он сверху трахать. Усë честно. Только сильный муже мала-мала совсем. Крепкий – да. Сильный – неа. Но шо сильный, шо несильный муже долж дома сидеть. Мамона сама всё делать. Муже – трахать и быть счастливым. А ваша глупый кой-то… ведёт как лыцарь, защищает как лыцарь, но шот совсем не крепкий… и красивый железяка нет. – А это у всех мамоно так? – аккуратно влез в беседу Макс, пока Александр соображал про каких "лыцарей" говорила Дрэка. – В смысле, что мужик дома сидит, как зверушка ручная? – Это орка так житует, – гордо хлопнула себя ладонью по колену Дрэка. – И ещё немнога других гарных мамоно. Мы прально житуем - кого хотим, трахаем, что хотим, берем. Мало хто так гарно житует, слабачки хородские, тьху. Волю мужэ дают, даж не постукав друх-друха. Нет шоб сразу трахат, не-е-ет, соблзняют, жопой крутят, шоб муже сам бросился, хлавным себя считал, шо сам усë порешал. Вот хончие гарные девчины, сразу бросаюццо. И трахають, трахають, трахають, пока муже орать и стонать не перестанет, а лышь тихончка булькает от удовольствия. Вот эт прально, так с муже и надо. – Ага, почувствуй себя бабой в исламистском маня-мирке, – криво усмехнулся Макс, а после обернулся к своему попутчику. – Чет не горю я желанием в таком участвовать. А ты? Саша не ответил, возможно, даже не услышал вопроса, думая о своём. Макс тоже задумался над словами орчихи. Рабовладение он ненавидел, а вот равноправие уважал, и именно по этой причине презирал феминисток. Те дико драли глотку за равные права, но стоило зайти речи о равных обязанностях, так сразу же в прыжке переобувались и начинали орать про "так по природе не положено". Впрочем, истинного равноправия он не видел нигде - ни в реальной жизни, ни в исторических источниках. Разве что, Израиль худо-бедно мог похвастаться приближенной к идеалу ситуацией, да и там картину портили религиозники, которым непонятно с какого хрена добавлялись права и урезались обязанности. В этом же мире, как минимум, в некоторых местах, царил самый настоящий матриархат, который для Макса был ничем не лучше и не хуже патриархата - мужчина одинаково не хотел быть ни рабовладельцем, ни рабом. Впрочем, слова насчет "городских слабачек", которых, походу, побольше будет, чем матриархальных дикарок, его успокоили. Бытие постельной принадлежностью беглеца от закона совсем не прельщало. С другой же стороны, он понимал, что выбери возвращение домой - за порталом его уже будет ждать ментовоз с усиленным нарядом. Федеральный розыск точно успеет включиться, а их личности при возвращении наверняка будут сверяться с земными властями. Так что остаётся либо вести житие вольным бобылем вдали от населённых мест, либо остепениться. С «мужевладелицами» же он предпочел бы вообще никаких дел не иметь. Даже с Дрэкой. Это сейчас она весёлая и улыбчивая, предложила подвезти, но чем всё это может закончится? Это на словах у неё муж есть, а вдруг ещё один понадобится? Многим земным женщинам нужно, чтобы помимо мужа была еще пара пихарей для разнообразия, так чем местные барышни тогда хуже? Сложно всё, зыбко. Максу не хотелось лишней крови, поэтому при конфликте… он попытается уйти аккуратно. А если аккуратно сработать не получится, то придется бежать в неизвестность с еще одним убийством за спиной. И если злобных мохнорылых любителей ишаков мужчине не было жаль вообще, то вот местных… ему бы очень не хотелось доводить дело до их смерти. Да еще и слуги могут на пути попасться... в общем, нужен план. Желательно дельный, а не как обычно. Как вариант, разрекламировать себя человеком крайне нужным, чьи небольшие желания выгоднее соблюсти, чем идти на конфликт. Наверняка же тут найдутся механизмы, хотя бы уровня тех же Греции и Рима, если не сложнее. А он, Макс, как раз умеет с ними работать, обслуживать, а если понадобится, то и конструировать, что попроще. Главное – показать свою ценность, а ценный человек голодным и раздетым не бывает. – Пока что тут мягче, чем женщинам исламистским, – наконец ответил Александр. – И я, в целом, не против привилегированного положения. Для себя. Было бы интересно посмотреть на ужимки дамочек всех мастей, стремящихся мне угодить. Подарки, цветы, конфеты… звучит вкусно. В конце концов, настоящая женщина должна обеспечивать своего мужчину. А он в ответ… ну… мужской энергией там делиться. Быть красивым. Создавать этот, как его, домашний уют! – О, понимаешь, да! – всячески одобрила слова парня орчиха. – Была б доча рядом, ей б тебя и отдала, да. Но она ужэ как свалила лет десять назад. К муже моему лезла, ну я ей дубиной пояснила, шоб своего в друхом месте искала. Любимке и десятох жинок-свинок за глаза хватит, аха-хах-ах!!! – Э-э-э, доча? – от слов орчихи Саша впал в лёгкий ступор. – Каких ещё десяток свинок? – Дак, вот энтих! – махнула рукой в сторону возничей Дрэка. – Все жинки мояво хрюнделя. Ток я самая главная. А доча чо, тож муже хочет, вот и лезла. Будь ещё тута, точна б кого-нбудь заценила прям в телехе, хе-хе! – А второго мужа вам не надо? – таки решил проверить свои опасения Максим, мысленно готовясь прыгать с телеги в ближайшие кусты. – Десяток баб на одного мужика не многовато ли? – Зачем второй? – удивлённо покосилась на него орчиха. – Гарный мамона всегда один мужа иметь. Самый сладенькый, самый любименькый! Нинада нам второй муже. И один хватаить для счастья. Мы не мерзкий чело-девка, тьфу! Муже не меняем! Беглый инженер, определённо, приятно бы удивился такой верности, но сейчас его мозг немного прикипел от полученной информации из двух источников. Ведь, как получается, мужиков тут мало, баб… то есть мамоно – много, и те совсем не против мимопроходящих представителей «сильного пола» огреть дубиной по башке, чтобы потом «употребить» по назначению. То есть, банально трахнуть. Поиметь, изнасиловать, совершить акт любви, называйте как хотите, факт остаётся фактом, мужика делят чуть ли не на десятерых здоровенных фигуристых бабищ. Звучит, как чья-то дурная шутка. А ещё смешнее становится от того, что обнаружив целую толпу одиноких мужчин, тот самый десяток вооружённых дубинами бабищ даже не думает разнообразить свой досуг, а хранит верность своему секс-рабу. Называть несчастного, пойманного хрен знает как и когда орками мужичка «мужем» у Макса язык не поворачивался. Бред… ну бред же! В жизни так не бывает! А ведь это точно реальность, а не упоротая японская манга. Пока же Максим пребывал в прострации, его товарищ по телеге тоже обдумывал услышанное . В конце-то концов, дикарка быть может и брехала, дабы похвалиться перед залётными гостями своей крутостью и альфосамковостью. Ведь Хокан-то, хозяин хутора, не производил впечатление человека, из которого сделали секс-игрушку. Скорее уж он ощущался полновластным Хозяином с гаремом, чье мнение – самая большая величина их необычного семейства. А даже если Дрэка и правду говорит - ну что ж… на Земле тоже есть исламисты со своим диким патриархатом. Но их государств не сказать чтобы много. И местность, где оказались попаданцы, тоже не являлась вотчиной непримиримого воинствующего матриархата. Иначе бы хозяин хутора был бы совсем не хозяином, а любимой писюкатой игрушкой большого женского коллектива. А раз такого не было, стало быть, такие вот дикарки – точно не подавляющие большинство. Да и вообще, смысл об этих бабах вообще думать? Они, конечно, часть мира, но далеко не самая важная. Ну встретилась парочка странных гаремных семеек, так это ничего и не значит. Надо до города добраться, там-то понятно всё будет. И окажется по итогу, что просто нарвались попаданцы на каких-нибудь сектантов или местные аналоги «шведской семьи». А на деле всё намного прозаичнее, чем сейчас вырисовывает возбуждённый разум. Но вот чего не отнять, Дрэка ему понравилась. Особенно её слова про глупых «лыцарей» без «красивой шелезяки». Действительно, мужчины земли – те ещё идиоты. Особенно те, что под дудку о «мужественности» скачут, словно пудели тренированные. Забавно, что иномирная дикарка-свиноводка это поняла, а вроде как образованные представители «сильного пола» даже, порой, после сотен перепитий не понимают. – То есть, нам очень сильно повезло, что вы все дамы замужние? – задумчиво поинтересовался Макс. – И что дочек подходящего возраста тоже нет. – Эээ, не оскорбляй, да, – добродушно скорчилась Дрэка. – Дамкать в хороде мож. Тут усе обычные девахи. И шо знач, повезло? Луше нас мамоно не найти, вот! Бедолахи вы, такий гарный мамона уже занята, а ведь мохли прям счас на шкурах дэтишек делать, эх… невизучие. А дочи да, в люлька спят, молоко сосут, мелкие совсем. – Да, не повезло, – согласился с орчихой Александр, чем вызвал её полное одобрения хеканье. – Было бы интересно посмотреть, как такие красивые женщины мужчин обхаживают. – Повезло? Скажи тетке Судьбе спасибо, что наши провожатые честные семьянинки и верные рабовла… кхм… в смысле жены, – Макс мотнул головой в сторону Дрэки. – Вон, кстати, и ухаживалка имеется. Килограммов, эдак, на десять. По голове погладить - самое то. – На двенадцать! – пододвинув к себе дубину, нежно её погладила женщина, стрельнув в сторону попутчиков многообещающий взгляд. – Постукать – эт святое. Как ж ыщë определить, хто главный и сверху буит? Не, в семейной шизни без постука никак. – Понял, подруга, стукать будут по-любому, – усмехнулся Макс, доставая ещё одну сигарету из полупустой пачки. После же, сосредоточившись, заговорил на чистом русском, как-то умудрившись «отключить» волшебный переводчик. – Хех, работает. Давно хотел попробовать гипноз этот пересилить. Короче, не хочу как-то оскорбить нашу могучую атаманшу, поэтому давай-ка на великом и могучем побалакаем. Это несложно, просто контролируй каждое слово, что говоришь, и заставляй язык шевелиться как положено, а не как подталкивает эта хрень магическая, – Саша невольно удивился такому повороту. Даже восхитился прозорливости своего попутчика, умудрившегося «отключить» магическую приблуду. – Знаешь, может быть Дрэка просто понтуется, марку перед остальным бабьем держит, а может и правду говорит. Есть желание проверить? У меня, вот, нет. Не знаю, как ты, но я попадаться в лапы матриархально настроенных варварш не горю желанием. И по башке получить дубиной тоже не хочу. Ты со мной согласен? – Скорее да, чем нет, – ответил Александр, размеренно, словно боясь сбиться, заговорив по-русски. – Мне больше любопытно, почему они так за мужчин цепляются. Понимаю, что нас в этом мире, по какой-то причине, мало. Явно меньше женщин, но картинка не складывается. Самки всегда будет стремиться воспользоваться мужчиной, как ресурсом, это аксиома. А уж работник он плантации или привязанный к кровати секс-раб, вопрос отдельный. В первую очередь – ресурс, с которого можно что-то поиметь. Хех… я сначала не думал об этом… но, разве, этой банде орчих не логичнее было бы нас всех скопом скрутить, а после «употребить» по назначению? Один-то член хорошо, но два и больше, для десятка девиц, гораздо лучше. Так… почему нас не «постукали» ещё? – Они уже замужем, – развёл руками мужчина, но поймав полный скепсиса взгляд собеседника, продолжил. – В России тоже честные и порядочные женщины есть, если не знал. Почему здесь их быть не должно? Или есть запрет по религиозным причинам на… хух… многомужество. Об этом нет смысла гадать, лучше думай, как будешь отмахиваться от толпы незамужних любительниц дубинами помахать. – Не думаю, что местные власти позволят такой беспредел, – ответил Саша, невольно поморщившись от возможных «перспектив» получить большой палкой по лицу. – Дрэка явно сказала, что городские не уважают обычаи «гарных мамоно». Да и в тех путеводителях местные описывались как мирные, в целом приветливые и добрые создания. – Да все они могут, мягко скажем, пиздеть, – грубовато, но по существу заявил Макс. – В писульках-то тех то про гаремы из воинственных матриархальных орчих явно не слова. Но с другой стороны, будь тут повсеместная дикарская вольница, мозгов бы таким не хватило порталы открывать, да брошюрки раздавать. Короче, черт его знает, какая шняга нас ждёт впереди, но вдвоём прорываться явно сподручнее, чем одному. Если прижмет, не струсишь, хотя бы, попытаться сбежать? – Если, действительно, будет грозить дикарский беспредел, не струшу, – фыркнул Александр. – Если без вариантов дубиной по кумполу получать, так хоть за дело. Пусть хоть так бабы за мной побегают, хех… – Макс, – посчитав ответ собеседника приемлемым, протянул ему руку беглец для рукопожатия. – Уже представлялись, конечно, но по нормальному знакомимся только сейчас. – Саша, – пожал руку парень. – Чëй-то странна балакайте, давай по нормальному! – явно расстроившись из-за невозможности погреть уши, подала голос орчиха. – И дай дымный палка дыхнуть. Чет интересна мне, шо за штука по вкусу. Когда солнце неспешно начало клониться к закату, даже редкие разговоры в караване стихли. Орчихи, насытив собственное любопытство, молчали. Дрэка и вовсе посапывала. Разговоры успели наскучить даже путешествующим с ней в одной телеге мужчинам. Макс, прислонившись спиной к бортику, пребывал в полудрëме, Саша же тупо рассматривал пустым взглядом облака. Было настолько лениво и безмятежно, что он впал в своеобразный транс, вообще ни о чем не думая. Из этого состояния его вывел пробившийся сквозь скрип повозки и фырканье гигантских кабанов непривычный, чуждый звук. Сначала молодой мужчина подумал, что ему просто показалось, но куда там. Звук повторился, став громче, чётче и, кажется, ближе. – Что это? – Макс очнулся. Поведя затёкшими плечами, он вопросительно глянул в сторону своего спутника. – Я не знаю, – ответил Александр, садясь. – Но если ты тоже заметил, значит мне не показалось. Может… растолкаем нашу могучую атаманшу? – Тц-тц, эт вылка, – неожиданно заговорила орчиха, правящая гигантским кабаном. До этого она и слова не сказала за весь путь, а потому немного удивила невольных попаданцев. – Фенрика. – Чего? – глаза беглеца удивлённо расширились. – Ну, дык, вылка с Фэнрика! – повторила мамоно, аж полуобернувшись, чтобы придать солидности и увесистости своим словам. – Оттудаво. – Но… на Фенрисе нет волков, – натянуто улыбнувшись, пробормотал Александр, а после нервно хихикнул, ибо звук… стал ещё ближе. Отчётливее. И представлял он из себя самый настоящий вой, крайне близкий к издаваемому шерстяными санитарами леса. – Ага, нема их, – открыв глаза, резко села Дрека, первым делом несильно ладонью шлепнув на крупу деловито хрюкнувшего кабанчика. – Э-э-э, свинка, вперёд зырь, да. С муже я грить, не ты. – Я чо, я ничо… – послушно отвернулась женщина. – У Фенрика волков нема, да, – повернувшись к мужчинам, пояснила атаманша, многозначительно положив руку на свою дубину. – Эт вылка. – А что такое… – хотел было поинтересоваться Макс, но раздался совсем близко вой его оборвал на полуслове. – Му-уу-ж… му-у-у-уж… – казалось, начало доносится одновременно со всех сторон от телеги. – Му-у-у-уу-ж! Вой очень напоминал звериный, нагонял жути, по крайней мере Саше не стыдно было признать, что жопа у него невольно вспотела от такого поворота событий. Максим тоже выглядел напряжённо. Аж за холодняк схватился, не стесняясь. – Во, потому и вылка, – чему-то улыбнувшись, покивала Дрека. – Пошти приэхали. Хородок близка. Вылки то Фэенрика у хорода в лесочке бытуют. – Да что за Фенрис-то? – не сдержался парень. Может нервы, может ещё чего, но сказал он первое, что на языке крутилось, не подумав. – И что за «вылки»? Мне, как-то, в далёкое тёмное будущее совсем не хочется! – Намана усë в томном будушим, не кыпешуй, – криво усмехнулась орчиха. – Там есть ток эбля, да. А вылки – эт вылки. Фэнрик батя их, мы дружим… сэмьями. Он эт, сыльный, да. Своих жинок прогнул. Поэтому вылки Фэнрика. Как ехо альфа заборыт однажды, бут вылки Живоданкы. Но чет пока она внызу, хех. Ответить орчихе мужчины не успели. Под натужный вой, залихватский визг и визгливое тявканье из перелеска наскочило с десяток размытых теней. Молниеносно поравнявшись с идущими на всех парах телегами, неизвестные начали, в прыжке, цепляться за борта. И всё это под гортанный хохот и подзуживание всего орочьего сестринства. Если реакция мамоно была расслабленно-благодушной, то вот жертвы поломанного телепорта были, мягком скажем, на нервах от столь громкого и дерзкого появления. – Эт чë за курва-боберы?! – в сердцах высказал общее мнение гопник, резко сдвинувшись от края повозки к центру. Так, впрочем, поступили почти все люди, с опасливым интересом рассматривая названных гостей. – Рав! Ваф! Фыр! – стала ему ответом череда непереводимых звуков, издаваемых повисшими на бортиках… девочками. Лет 6-8 на вид, одетыми кто во что горазд из тряпок, шкур или когда-то целых, но теперь безбожно порванных платьицев. Кроме же дикарского вида, было в их облике и нечто откровенно нечеловеческое. Крупные, словно у пустынного лиса-фенека, звериные ушки, покрытые шерстью и оканчивающиеся когтями ручки и глаза. Нечеловечески яркие, пронзительные глаза. – Ох, сила нечистая, бесы окаянные… – испуганно забормотала Алевтина, в очередной раз ища защиты и утешения у привычного человека в чёрной рясе, который, в свою очередь, тоже чуть ли не вслух начал читать первую же на ум пришедшую молитву. – О, вылки, – осклабилась глав орчиха, а после обратились уже к радостно виляющей хвостом мелочи, повисшей на ближайшем к ней бортике телеги. – Вы хто такие, мы вас не звали, идите лесом! От слов атаманши маленькая полуволчица обиженно насупилась, надулась, расправила свои непропорционально большие, похожие на локаторы ушки, и выдала: – Неть! Тетя Дрэка плохая, снова зло шу-у-утит! Удивительно, но речь девочки была относительно «чистой». Небо и земля по сравнению с бравирующими всевозможными акцентами орчих. – А что это у вас, раф? Кто это в тележке сидит, тяф?! – пока одна маленькая мамоно сосредоточила на себе внимание пассажиров, со спины к Александру подобралась ещё одна, повиснув с борта противоположной стороны. И не просто подобралась, а, буквально, носом уткнулась тому куда-то в район ключицы, начав ту старательно обнюхивать. Каких моральных сил стоило парню не взвизгнуть, знает, пожалуй, только он сам. Но отполз от края Александр весьма поспешно. Решившая его обнюхать особа тоже подалась вперёд, не желая разрывать «контакт», но поняв, что не дотягивается, недовольно, по собачьи, «вуфнула», уставившись на попаданца своими ярко синими, полными жизни и задора глазками. Мужчина тоже уставился в ответ. Но поняв, что имеет дело, по сути, с детьми, заметно успокоился. Да и девочки не выглядели опасными, так, игривая толпа щенков, что скорее до смерти залижет чью-нибудь лицо, чем причинит хоть какой-то вред. – У, бл… ин, собаки сутулые! – хотел было привычно матюкнуться гопник из соседней телеги, оглядывая свою порцию любопытных вторженок, но передумал. Дети, всё же. Пусть ушастые, хвостатые и шерстяные, но дети. – Волчары шерстяные, напугали. – Ой, какие милые… – хотела, тем временем, погладить одну из заскочивших на борт телеги «щенков» Ирина, но услышав предупреждающий рык в ответ на протянутую руку, передумала. Ещё и смотрели эти молодые монстродевы на человеческих женщин как-то… недобро. – Муж! – неожиданно выдала одна из девочек этой своеобразной стаи. Какая именно никто не понял, да и не важно, ибо клич моментально подхватили всё остальные. – Муж, муж, муж!!! МУЖ, МУЖ, МУЖ МУЖ!!! Наверняка каждый хоть раз в жизни видел, как собачья стая заливается лаем. Вздыбленная шерстка, прижатые к голове уши, поднятый трубой или гордым бубликом хвост, полные страстного иль злобного воодушевления глаза. Здесь происходило почти тоже самое. Вот только если собаки лаяли и пытались набросится, дабы сгрызть свою жертву, то у этих маленьких монстродевочек были со-о-овсем иные планы. – А ну ЦЫЦ! – рявкнула Дрека, да так, что у сидящих с ней в одной телеге мужчин чуть уши не заложило. – Совсем мэлкие ещё вылки, шоб мужить тут! Вот буд с меня росточка, я б ыщë подумала, – под взглядом орчихи шебутные звероподобные малышки подрастеряли свой задор. Хвосты пристыжено подопустились, ушки поникли, взгляд из задорно-дерзкого стал испугано-виноватым. Дети, куда уж им против такой значимой фигуры, как огромная орочья атаманша? Впрочем, взгляд пепельновласой смягчился. – Ну лан, мелюзга, ща вам буит прызэнт от тёти Дреки. Большой ы сочный, куды там этим унылым мясным сосыськам, аха-ха-ха! – рассмеявшись от своей же грубой шутки, женщина начала копаться в сложенных кучей шкурах, пока не извлекла оттуда нечто размером с собственную дубину, но замотанное в множество слоев сначала ткани, потом кожи, да и Бог его знает чего ещё. Распутав несколько бичевок и избавившись от всего лишнего, орчиха с довольным урчанием продемонстрировала всём присутствующим огромный кусок мяса. Окорок величины, соответствующей габаритам тягающих повозки гигантских кабанов. – Во, зырьте! Удостоверившись, что все собравшиеся оценили широту её души, орчиха размахнулась, а после со всех сил запустила свой мясной снаряд куда-то в лес. Юные монстродевочки весёлой, завывающей гурьбой, ломанулись следом, позабыв о всяких там «мужах» и иных бесполезных вещах. Как только молодняк скрылся с глаз, Макс немного ошарашенно поинтересовался: – Это что было? – Вылки Фенрика, – как ни в чем не бывало ответила женщина. – Повызло, шо есче мелкие. Инач б пришлось кидать мясную сардельку, – ехидный взгляд Дреки мимолётно пробивался по мужской части телеги. – А то ы не одну, аха-ха-ха! *** Экстренное заседание Иммиграционного Совета в Маккае было в самом разгаре. Повод был исключительно серьезный - впервые за все время, портал потерял стабильность, схлопнулся, и несколько десятков человек без подготовки, без регистрации, оказались мало того, что заброшены в мир мамоно, но еще и разбросаны в пространстве и времени. Научно-магический отдел работал круглосуточно, пытаясь хотя бы приблизительно определить местонахождение людей, но, судя по всему, успехов пока не добился. В общем-то, основную опасность для людей представляли дикие звери, которым было глубоко плевать на все эдикты и законы, и основная деятельность мамоно сейчас была направлена именно на этот фактор. Живых со временем всегда можно найти, главное - сохранить эти жизни. Но были и несколько второстепенных проблем, всплывших по ходу обсуждения, и все понимали, что эти проблемы лучше решить в зародыше, чем допустить, чтобы они разрослись во что-то неприятное. И, словно без того проблем было мало, куда-то запропастилась госпожа Координатор Совета. - Зеркало дальновидения так и молчит? - с безнадежностью в голосе поинтересовалась семихвостая инари Юмико, и сама понимавшая, что магия может как сработать неправильно, так и не сработать вообще. - Для приличия гоняем, частотами астрального спектра играемся. - с кислым выражением лица отрапортовала гремлинша Роксана. Ее напарница по техномагическому наблюдению, темная волшебница Нэшиар добавила. - Только бессмысленно это все - слепков духовной энергии людей у нас нет, а наудачу шанс один из миллиона. - Что будем делать, если перемещение прошло в океан? - нервно барабаня алыми ногтями по обсидиановому столу, вопросила демонесса Сиунн. - Почти две трети планеты, и заселен куда реже, чем суша. - Сила Посейдон не даст людям погибнуть. - качнула рогатой головой хакутаку Мэй Линь. - А дальше подрейфуют в анабиозе, пока их не найдут русалки и прочие морские обитатели. Слава Посейдон, с хищниками в океане вопрос решен еще во времена Великой Трансформации. - Я отправила сообщение в Главный Храм Посейдон. - подняла голову отохимэ Масами. - Думаю, даже замужние согласятся выйти на патрулирование безлюдных вод. - Еще бы - незамужние дочери у всех имеются. - фыркнула Нэшиар, но ее сарказм никто не поддержал, что, впрочем, ничуть не смутило волшебницу - к ее язвительному характеру все давно привыкли. - Зверье на Диких Землях плодится, как оглашенное. - поморщилась суккуба Саббатиэль. - Да еще и новые ареалы пытаются захватывать. Но на заселенных землях хотя бы достаточный фон демонической энергии, а вот демонизируются ли вообще звери на Окраине… - Демонизируются. - поправила очки Мэй Линь. - По нашим расчетам, через семь поколений, то есть, через, примерно, двадцать лет, хищная фауна перестанет существовать в своем нынешнем виде. - Двадцать лет. - иронически хмыкнула Сиунн. - У нас и двадцати дней-то не будет - люди с голоду помрут. - Согласно методике психологии людей - распушила хвосты Юмико. - В критической ситуации они сами будут стараться выбраться в населенные места. Даже Дикие Земли заселены достаточно, чтобы за неделю выйти на жилые места. - Без еды человек может прожить около трех недель. - бесстрастно проинформировала окружающих Мэй Линь. - Без воды - максимум неделю, и то, на активные действия будет способен не дольше трех-четырех дней. - Я часто бываю в Диких Землях. - задумчиво вздохнула Саббатиэль. - Демоническое терраформирование. Суть в том, что даже там за день поиска можно найти пару ручьев, или родников. А еще грибы, орехи, фрукты - растения уже достаточно демонизировались, что ядовитых среди них нет. - Людей могло выбросить на полюсах. - вступила в разговор доселе закопавшаяся в бумаги ведьма Миранда. - Или в пустыне. И если пустынники хотя бы периодически рассылают дальние дозоры, да и оазисы есть, то среди вечных снегов, без теплой одежды... Суток не проживут. - Надо срочно разослать циркуляры снежным обитателям! - рыкнула драконица Ингрид. - А я свяжусь с нашими девочками - дочерям пламени и ветра холода не страшны, а с воздуха видно далеко. Юмико, как заместитель Координатора Совета, выхватила из складок юкаты магический шар дальней связи, и, обхватив его ладонями, закрыла глаза, что-то беззвучно шепча. Призрачное лисье пламя затрепетало на кончиках ее семи хвостов. Ингрид, в свою очередь, драконьим дыханием зажгла алое пламя на кончике когтя и принялась чертить в воздухе драконийские руны. Тем временем, перед Мирандой в зеленоватой вспышке возник свиток, и ведьма, быстро его развернув, углубилась в чтение. Стремительно хмурившееся лицо двенадцатилетней девочки со стороны выглядело забавно, однако все понимали, что коли некто, или нечто ухитрилось испортить настроение неунывающей ведьме - ничего хорошего тут не светит. - Причина схлопывания портала на стороне людей. - хмуро заявила ведьма, передавая свиток гремлинше. - У них там какой-то митинг был. И что они на этом митинге натворили - даже Древние не знают. - Мира, у людей же нет магии. - неуловимо улыбнулась Саббатиэль. - Их экстрасенсы, которые наводят порчу по фотографии и делают приворот по номеру банковской карты - всего лишь жалкие шуты. Ну что могли сделать люди? - В общем, одна из наших связных впечаталась сиськами в граничный контур портала, причем в фазе перехода - быстро пробежав глазами свиток на пару с Нэшиар и передавая его Юмико, заявила Роксана. - Произошла перегрузка, и портал сперва скачком расширился, а потом контур просто перегорел. К счастью, мы изначально рассчитывали тройную нагрузку, но тут была превышена даже она, поэтому вектор переноса рассыпался после прокола Границы, отчего людей и раскидало кого куда. - А вот почему она впечаталась - это нужно разобраться. - нахмурилась Ингрид. - Правила безопасности при работе с порталом - это как техника минета для суккубы - ночью разбуди, должна назубок рассказать. - Ее могли просто толкнуть, причем даже без злого умысла. - задумчиво сказала Мэй Линь. - Как правило, несколько людей, собравшиеся в группу, ослабляют, а зачастую и вообще теряют контроль за своим поведением, становясь частью толпы, частью коллективного разума. И чем больше людей - тем ярче это проявляется. - В любом случае, с этим надо разобраться. - решительно заявила Сиунн. - Не хотелось бы подвергать наших эмиссаров опасности - тот мир достаточно развит технологически, чтобы причинить вред мамоно. - Тут не технологии виноваты, а несчастный случай. - возразила Масами. - Помнишь этот, как его... Пакистан? Портал уверенно держит выстрел человеческой ручной ракеты, да и личная броня тоже. - А можем ли мы смоделировать этот несчастный случай? - посреди комнаты внезапно материализовалась Друэлла, госпожа Координатор и Ее Высочество четвертая принцесса Маккая в одном лице. - Дабы при необходимости повторить его вновь. - Госпожа координатор. - поклонилась соориентировавшаяся первой Юмико. - Советом за время вашего отсутствия выработаны решения… - Не надо, Юми. - улыбнулась лилим. - Я все время была тут. Мне хотелось узнать, смогут ли мои девочки справиться без меня - вдруг я не смогу в нужный момент быть рядом. И я рада тому, что увидела. Итак, я повторяю свой вопрос - сможем ли мы повторить ситуацию с порталом под нашим контролем? - Потребуются расчеты, госпожа Координатор. - после некоторой заминки осторожно начала Миранда, переглянувшись с Роксаной и Нэшиар. - Если мы сможем рассчитать минимальные значения перегрузки для потери вектора направления, то, думаю, получим контроль над точкой перемещения. Но позвольте поинтересоваться - а зачем нам это? - А ты еще не поняла, Мира? - на прекрасном лице Друэллы играла загадочная улыбка. - И никто не понял? Сколько людей соглашаются уйти с каждым открытием портала? - В среднем, два человека, госпожа Координатор. - быстро откликнулась Юмико, привыкшая держать в голове всю нужную информацию. - А сколько попало к нам с этой аварией? - Пятьдесят три человека, госп... - инари замолчала на полуслове. До нее наконец-то дошла идея лилим. Впрочем, судя по лицам присутствующих, Юмико была в этом не одинока. - Но госпожа Координатор. - первой сориентировалась в новой информации хакутаку. - Нам следует учитывать такие факторы, как люди, не желавшие уходить с Земли, а также женщины, которые тоже попали к нам. - Женщин обогреть, напоить, накормить, и пинком в обратный портал. - безапелляционно заявила Нэшиар. - Зачем плодить конкуренток? Сейчас не старые времена… - Жен с мужьями разлучать? - нахмурилась Юмико. - что, захотелось целительный подзатыльник от Эрос получить? - Да эти жены с мужьями может спят и видят, как друг другу отравы подсыпать. - выдала кривую ухмылку Нэшиар. - Люди же… - А вот мужчин хорошо бы переубедить... - с мечтательной улыбкой протянула суккуба. - Отвести на это, допустим, месяц - скажем, что раньше отправить домой не можем, проблемы с работой порталов. А за этот месяц проведем путем наслаждения - сами захотят остаться. - Вступать в конфликт с человеческими правительствами из-за похищенных людей не хотелось бы. - негромко сказала Масами. - Ни к чему нам терять репутацию. Иначе потом по всей Земле для нас будет один большой Пакистан… - Утрутся все эти правительства. - хохотнула Сиунн. - Они прекрасно понимают, чем нам обязаны, и что с ними будет после окончания поставок. Иногда мне кажется, что стоит на них нажать хорошенько - они нам сами караваны из людей снаряжать будут. - Которые придется в каждом городе держать наготове, как солдат в казарме, неизвестно, сколько времени. - парировала Ингрид. - Контролировать точку открытия портала на стороне людей мы не можем, и неизвестно, сможем ли когда-нибудь. Думали ведь уже над этим - люди и сами прекрасно организоваться смогут - тех, кто хочет к нам уйти добровольно и с радостью, отнюдь не мало. Только толку в этом пока что никакого. - Значит так. - хлопнула в ладоши Друэлла. - Начинаем работу по контролируемому перегрузу порталов. Что же до взаимодействия с перенесенными людьми - опытная группа у нас уже есть, варианты будем отрабатывать на них. Осталось их разыскать. За работу, девочки! "Пришло время исправлять допущенные ошибки." - подумала лилим, сохраняя на лице ободряющую улыбку. - "И тут я должна быть в первых рядах. Это шанс расплатиться по старым счетам..."