Испорченное заклятье

Постель в комнате была уже неопрятно раскидана, как будто её кто-то попросту вытряхнул. Его нервы были в напряжении, а сердце стучало как молот, когда он заметил Жана, задержавшегося у входной двери. Джереми был на грани. Он наблюдал за тем, как Жан стоит у лестницы, разговаривая с одногруппником, и что-то в этом моменте пробудило в нём невыразимый гнев. Когда защитник, наконец, повернулся и направился к двери, Нокс не выдержал. Он рванул к двери, отворил её с таким усилием, что она со скрипом разверзлась, и выскочил в коридор. В его глазах пылал адский огонь, и каждый его шаг был наполнен яростью. — Жан! — он закричал, и его голос был словно раскат грома, разрывающий тишину. — Ты решил задержаться там на целую вечность, или что? Тот, заметив возлюбленного, замер на месте. В глазах отразилось замешательство и, возможно, доля вины. Он потянулся к нему, но тот не дал ему времени на объяснения. — Что ты, черт возьми, делал там? — продолжал Джереми, его голос звучал как скрежет. — Ты просто стоял и болтал с этим одногруппником, а я тут… ждал, как дурак! Жан пытался подойти ближе, но капитан отстранил его, и его глаза вспыхнули яростью. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать бурю эмоций, но это было невозможно. — Ты знаешь, что я не могу переносить, когда ты так ведёшь себя, Жан! — он продолжал кричать. — Ты думаешь, что я просто буду сидеть здесь и ждать, пока ты решишь вернуться? У тебя есть хоть капля уважения ко мне? Француженка открыл рот, чтобы что-то сказать, но Нокс не дал ему возможности. Он схватил стул, стоявший рядом, и с силой швырнул его через комнату. Стул ударился о стену и упал на пол, ломая одну из ножек. Джереми швырнул на пол лампу, и её стеклянный плафон разбился на сотни осколков. — Ты хочешь, чтобы я умер от беспокойства? — его голос был пронзительным, как нож. — Ты думаешь, что твои опоздания и эти бесконечные разговоры с другими людьми не касаются меня? Ты что, считаешь, что я просто пустое место, которое можно игнорировать?! Жан стоял, сглотнув ком в горле. Его лицо было бледным, а глаза полными растерянности и печали. Он, наконец, попытался подойти к парню, который уже явно сошел с ума, но тот снова оттолкнул его резким и безжалостным движением. — Ты не можешь просто уйти от меня, когда мне это нужно, — Джереми продолжал, почти как сумасшедший. — Ты не понимаешь, что каждое твоё опоздание, каждый разговор с другими людьми — это как нож в спину мне! Моро, наконец, собрался с духом и произнёс: — Джереми, я не хотел тебя обидеть. Я просто… Я был задержан. Это не то, что ты думаешь. Тот схватил его за плечи, и его пальцы вцепились в него как железные клещи. Глаза были полны отчаяния и обиды. — Не смей мне врать! — он закричал голосом, полным отчаяния. — Ты что, думаешь, что я не вижу, как ты общаешься с другими? Я видел, как ты флиртовал с ним! Ты думаешь, что мне всё равно? Мне не всё равно! Жан отшатнулся, как будто от полученного удара. Его губы дрожали, а глаза наполнялись слезами. — Это не так, Джереми, честно, — он попытался объяснить. — Я просто… Но его не хотели слушать. Джер развернулся, и в порыве ярости ударил по стене, оставив вмятину в штукатурке. Каждый удар был полон боли и разочарования. — Я не хочу тебя больше видеть! — он кричал, и его голос был как разрывная струна. — Если ты так продолжишь, я не смогу это выдержать! Я не могу больше быть твоим запасным планом! Жан повернулся к двери, его шаги были тяжёлые и медленные. Он пытался успокоиться, но в глубине души чувствовал, как вся комната накрывается тяжёлым, удушающим чувством вины. Нокс продолжал стоять посреди комнаты, его дыхание было прерывистым, а его тело дрожало от избытка эмоций. — Я не знаю, что делать, — прошептал он, и голос его стал почти неразборчивым. — Я просто не знаю, как мне дальше жить, если всё это продолжится. Прошло несколько минут тишины, наполненной лишь тяжёлым дыханием Джереми. Его ярость начала угасать, оставив за собой чувство опустошения. Он медленно опустился на пол, его лицо стало жестоким и усталым. — Я просто не могу… — пробормотал он, обхватив голову руками. — Я не могу продолжать это, если ты так себя ведёшь. Жан, наконец, открыл дверь и вышел, оставив Джереми наедине с его собственным гневом и обидой. В комнате осталась лишь тишина, гулкая и давящая, как тяжёлое молчание после бури.