Испорченное заклятье

Комната оставалась погруженной в тихое спокойствие, когда Жан, стиснув губы, быстро вышел, не оставляя никакого знака, что он собирался вернуться. Полное молчание, что повисло в воздухе после его ухода, было нарушено резким, почти истеричным криком Джереми. — Жан! — рявкнул он, его голос был как раскат грома, заставляющий вибрировать стены. Капитан Троянцев вскинул руку и ударил ею по столу, скрипучий деревянный предмет поддался под его мощным ударом и закачался. В комнате посыпались вещи, а лампа качнулась на кронштейне. Он подскочил к двери, и его глаза, обычно такие спокойные и собранные, теперь полыхали неугасимым огнем ярости. Нокс схватился за ручку двери, пытаясь её выломать, но обнаружив, что она заперта, начал в панике стучать по ней, словно срывая с себя цепи. — Как ты мог уйти?! — его голос был наполнен яростью, которая буквально разрывала воздух. — Ты думаешь, что я просто исчезну, когда тебе заблагорассудится, черт возьми?! Он развернулся, словно в поисках чего-то, чтобы выразить свою бешеную злость. Точно так же, как ураган начинает свой путь разрушений, так и он начал крушить всё, что попадалось под руку. Вся комната становилась полем его ярости. В каждом ударе его руки и ног была злость, обида и страх, как если бы он пытался избавиться от всех своих демонов разом. — Ты хочешь, чтобы я умер?! — проревел он, и его голос прозвучал как проклятие. — Потому что если ты хочешь, чтобы я исчез, то просто скажи это прямо, а не убегай от меня, как трус! Джереми швырнул в сторону разорванное полотенце, которое тут же разлетелось на части, и, заметив осколки разбитой вазы, стукнул по ним ногой. Осколки полетели в разные стороны, а он продолжал кричать, как дикий зверь в клетке. — Где ты вообще был?! — его голос был теперь почти шёпотом, но в нём была такая агрессия, что она поднимала волосы на шее. — Ты считаешь, что можешь просто взять и уйти, как будто я просто не существую?! Внезапно он снова ударил кулаком по стене, из которой полетели куски штукатурки. Джереми прикрыл глаза, стараясь сдержать свои эмоции, но это не помогло — он был на грани полного разрушения. Его дыхание стало более прерывистым, а руки тряслись от гнева. — Ты же знаешь, что я не могу просто так… — он замер на секунду, и в его голосе зазвучали нотки боли. — Ты же знаешь, как я чувствую это. Не заставляй меня кричать, как сумасшедший. Ты же не хочешь, чтобы я сдох прямо здесь? В его словах была глубокая рана, и эта рана вырывалась наружу, словно натянутая струна, которая рвётся. Парень сел на пол, облокотившись о стену, и, наконец, прикусил губу, стараясь сдержать рыдания. — Жан, — произнёс он, на этот раз голосом, полным почти умоляющего страха. — Я не могу так больше. Пожалуйста, не оставляй меня одного, как будто я ничего не значу. Прошло несколько минут тишины, прерванной только тяжёлым дыханием Джереми. Он всё ещё сидел на полу, и его гневное выражение постепенно сменилось иссякающей усталостью. Он снова посмотрел на дверь, но его лицо уже больше не выражало ярости — теперь в нём было только опустошение.