Да заткнись ты

Вообразите только: сидишь ты в баре, методично накидываясь дешёвым виски под перекрестьем ненавидящих взглядов от тех, кто в тебя верил и кого ты подвёл. Достаточно дерьмово само по себе, а? Что скажете? Как насчёт непрошенного гостя, чтобы добавить ситуации красок? Он появляется из ниоткуда. Грёбаный клоун в костюме секс-куклы. Несёт какой-то бред. Говорит, что ему, Логану, нужно пойти с ним — в чёрт знает какую вселенную, в которой Росомаха погиб и которая загибается теперь без него. В перерывах между потоком похабных шуточек вклинивается информация, которую можно было сообщить и без попыток потрогать его за хер. Прыжки по измерениям. «Потрошитель времени». УВИ. Гибель вселенной. Он не понимает примерно нихренища. А ещё он никуда не собирается идти. Кажется, именно это он пытается сообщить перед тем, как опустошить бутылку. А потом отрубается. Всё, что происходит после того, как он приходит в себя, напоминает нелепую постановку в ебучем театре абсурда. Логан слишком поздно осознаёт масштабы проблемы. — Ну, могло быть и хуже! — жизнерадостно рассуждает Проблема, пока они тащатся по сраной, мать её, Пустоте, в которую Дэдпула стоило бы сослать ещё при рождении. А лучше до. — Яйчишки у нас на месте, а это для фанбазы самое главное! Вышибить бы тебе мозги, думает Логан, да ты ж, сука, регенерируешь. — Просто закрой хлебало, ради всего святого, — произносит он вслух. Дэдпул ожидаемо не закрывает. Толкнувшийся в щёку язык натягивает тонкий красный спандекс. — Ты недооцениваешь способности этого ротика! О да. Тут Уэйд Уилсон охренительно прав — он недооценивает. Не ожидал, что из-за его неуёмного пиздежа увидит, как высокомерная лысая девка с дурной привычкой пихать пальцы в чужие головы превращает супергероя в фарш. И, если хотите знать, существуют открытия, которым лучше остаться не обнаруженными. Уэйд — одно из них. Сам Уэйд об этом, похоже, не в курсе. — Что это ты мрачный такой? — треплется он, увиваясь вокруг Логана неугомонным красно-чёрным смерчем. — Эта гнусная раковая сучка тебя обидела, малыш? Хочешь поплакать на моей широкой груди? Малышом его ещё не называли. Логан останавливается. И, когда заболтавшийся Дэдпул замирает тоже, ловит его за горло. Когтями. Подтягивает к себе — вплотную. — Ты хоть когда-нибудь замолкаешь? — устало интересуется он. Белые прорези для глаз комично расширяются. Эта маска выразительнее, чем лицо человека под ней. Если, конечно, можно назвать это лицом. — Только между нами, моя мохнатая крошка, — хрипит Дэдпул, и градус веселья в его голосе слишком высок, как для кого-то, кому продырявили трахею, — есть всего один… кх-х… способ заставить меня сделать это. Дэдпул тяжёлый. Они почти одного роста. А ещё у него отличная выправка и две грёбаных катаны за спиной. И он до сих пор не предпринял ни единой попытки высвободиться. Чёртов псих. — Ты о том, чтобы оторвать тебе голову и бросить здесь до прихода Алиота? — сухо осведомляется Логан, отрывая его от земли. По когтям струится кровь. Уэйд Уилсон издаёт забавный сдавленный звук, похожий на смешок. Спандекс в районе его рта темнеет. — Ну, — сипит он, — значит, два. Логан отшвыривает его от себя с такой силой, что тот впечатывается спиной в каменную насыпь, сползает вниз и обмякает. Должно быть, вырубается. Жаль, что ненадолго. Первый его порыв — уйти. Выиграть себе пару минут благословенной тишины. Но Уэйд всё равно нагонит его, рано или поздно. Он хуже, чем триппер. Логан не знает, зачем присаживается на корточки рядом с ним. И ещё — зачем протягивает к нему руку, спрятав когти. Зачем снимает с Дэдпула маску. Ну у него и рожа. Будто кто-то вывернул наизнанку труп койота или вроде того. Изуродованное, обожжённое, усыпанное язвами лицо, лишённое волос, бровей и ресниц. Когда Уэйд закашливается, на его губах пузырится кровь, но Логана заставляет отшатнуться не она, а чужие глаза — чудовищно, неправдоподобно, пугающе живые и блестящие. Лишние на этом искорёженном лице. Завершающий штрих в огромной шутке судьбы. Логану хочется спросить, весь ли Уэйд — такой. Дикий и бессмысленный порыв. — В следующий раз, — говорит он вместо этого, — я тебе язык в жопу затолкаю. Усёк? Из всего многообразия потенциальных вариантов ответа Дэдпул выбирает худший. — Но-но-но, детка, мои мягкие французские булочки заслуживают более нежного обращения! — оскаливается он. Теперь кровь течёт по его подбородку, но ублюдок наверняка уже начал регенерировать. — А вот от твоего языка я бы не отказался! Буду до пенсии всем хвалиться, что Росомаха поцеловал меня в задни… Логан не дожидается завершения фразы и заряжает кулаком ему в переносицу. До омерзительно громкого хруста ломающегося носа. — Ф-фука! — гнусавит Дэдпул, врезавшись лысым затылком в насыпь. — Ды дагой рани… Логан бьёт снова — и на этот раз опомнившийся Уэйд отвечает ему взаимностью. Они сцепляются в один красно-жёлтый клубок из рук, ног, когтей и катан; валятся на землю, Уэйд прикладывает его виском об особенно крупный камень до звёздочек перед глазами, Логан воет и наобум запускает в него когти, попадает в солнечное сплетение, Уэйд закашливается, а потом выбивает ему пару зубов подбородком и ухмыляется: — Теперь из тебя выйдет неплохая минетчица! Как ему, блядь, хватает сил трепаться даже сейчас? Логан сплёвывает кровавый сгусток и нападает вновь. Метит в сердце, но промазывает, Дэдпул ухитряется оказаться сверху, оседлать его бёдра, выражение морды у него до того похабное, что можно не сомневаться — на очереди новая сомнительная шуточка; Логан, воспользовавшись шансом, вспарывает ему брюхо когтями, и тот сипло смеётся: — Так приятно… кх-х-х… ощущать тебя внутри! — Завались! — рявкает Логан, бросаясь на него. Уэйд блокирует попытку перерезать ему глотку с лёгкостью, поразительной для человека, у которого кишки наружу торчат. По башке прикладывает от души, явно не жалея силы. Грёбаный бессмертный говнюк. …Когда — спустя несколько минут напряжённой возни — они оказываются на земле и распростёртый навзничь Дэдпул замирает под ним, Логан впечатывается бедром в чужой стояк. В этом нет ничего удивительного, когда речь идёт о больном ублюдке вроде Уэйда Уилсона. — Оу, — задыхаясь, выдавливает Дэдпул, — это у тебя мачете в кармане, или ты просто рад меня видеть? …удивительно то, что стоит и у него. Логан дёргается. Пытается подняться, а выходит — из-за головокружения, или потери равновесия, или один дьявол знает чего ещё — только притереться ближе. Проехаться своим членом по чужому. Уэйд Уилсон издаёт дрожащий вибрирующий звук, прежде чем растянуть окровавленные губы в бесстыдной ухмылке: — Продолжай, не стесняйся! Потрёмся огурчиками прямо здесь, как настоящие брутальные мужики? Можешь использовать меня вместо банки от Принглс! Зрителям это понравится! Я вот всегда мечтал умереть вот так, раздавленный твоей адамантиевой тушей и протараненный твоим чле… — Да заткнёшься ты наконец? — обречённо интересуется Логан, впечатывая ладонь в чужой рот с куда большей силой, чем необходимо. Он не знает, что или кого винить в том, что происходит после. Может, последний удар Дэдпула привёл к необратимым изменениям его мозга. Может, он очутился в Чистилище, и это его наказание за всё, что он совершил. А может, Кассандра Нова всё ещё в его голове, и происходящее — всего-навсего выбранный ею способ лишить его рассудка. …но, когда Дэдпул неожиданно высовывает язык и мокро, по-собачьи лижет его пальцы прямо через перчатку, что-то в нём взрывается или отрывается к херам собачьим. Что-то, что, по всей видимости, является здравым смыслом, потому что в том, что делает Логан дальше, никакого здравого смысла нет. — Блядь, — выдыхает он глухо. Отнимает руку от чужого рта. Смыкает пальцы на горле; лоскуты разодранного когтями костюма норовят выскользнуть из кулака. И, уперевшись коленом в песок, одним резким стремительным движением перемещается в пространстве. Так, чтобы принять сидячее положение, спиной к грёбаной насыпи. Так, чтобы обрести сомнительную шаткую опору из мелких камешков. Так, чтобы Уэйд чёрт-бы-тебя-побрал Уилсон врезался носом в его живот. — А ты не фанат прелюдий, большой парень, — загнанно смеётся тот. От его горячего рваного дыхания в паху тяжелеет даже через костюм. Дэдпул с силой стискивает его член через спандекс; Логан давится вздохом. — О! И правда большой! А я думал, все качки как Том Харди! В любых других обстоятельствах Логан поинтересовался бы, что за чушь он несёт. В любых других. Здесь и сейчас он только выплёвывает: — Займи свой рот делом. — Да, папочка, — прочувствованно зубоскалит Дэдпул. А потом — удивительно, немыслимо, невозможно — повинуется. Нет ничего классного в этих грёбаных супергеройских костюмах, в которых даже поссать — целое испытание на выдержку. В этот самый момент, пока Уэйд воюет с его ширинкой, Логан ненавидит свой костюм как никогда. И его, Болтливого Наёмника, — его тоже ненавидит. До приступа бешенства. До кома в горле. До твоюжёбануюмамашу рокочущего воя, прорывающегося сквозь спазм, когда Дэдпул добирается до его члена — и насаживается на него горлом. Берёт на всю длину. Он влажный — из-за крови и слюны. И обжигающе горячий, как печка — из-за чего бы то ни было. А ещё он сжимается. И пульсирует. И вибрирует. И сглатывает. И глотка у него охуительно тугая, изумительная, идеальная. И он не возражает, когда ему надавливают на затылок, заставляя пропустить член в горло до упора и впечататься носом в курчавые волоски в паху. — С-с-сука, — хрипит Логан, закатывая глаза. Его дрогнувшие пальцы переползают на чужой загривок, там, где начинается ворот костюма. Кожа здесь такая же бугристая и рельефная, как и на лице. Это не должно ощущаться возбуждающе. Уэйд ты-похож-на-трахнутый-авокадо Уилсон не должен. Логан подумает об этом потом. Когда его член не будут обхватывать упругие стенки чужой глотки. Дэдпул удивительно немногословен, когда отсасывает. То есть он-то, наверное, трепался бы и с членом за щекой, но Логан не оставляет ему такой возможности: запускает когти между позвонков, Дэдпул дёргается и хрипит, давится, пытается соскользнуть — и только насаживается глубже, когда Логан толкается бёдрами ему навстречу. Задавая ритм. Быстрый, жадный и раздражённый. Такой, как надо. И Уэйд позволяет ему — всё. Он восхитительно послушен, когда надевается ртом на член. Адамантиевые лезвия в его шее контролируют каждое его движение. Логану даже нравится такой Уэйд. Уэйд, повинующийся каждому требовательному толчку. Уэйд, принимающий член на полную, кашляющий, сглатывающий, вибрирующий своим ебучим узким горлом. Уэйд, для разнообразия заваливший ебало. Кровь капает на костюм, оставаясь на светлой ткани бурыми разводами. У Дэдпула блестят глаза — два карих провала на обожжённом лице. Когда он, подчинившись движению руки Логана, выпускает член изо рта, от его языка к побагровевшей головке тянется вязкая ниточка розоватой слюны. — Доволен? — шипит Логан, глубже запуская когти в его тело. — Этого. Ты. Блядь. Хотел? Уэйду Уилсону хватает безумия ухмыльнуться. В его зрачках — обречённое жадное сумасшествие. Он вновь насаживается горлом на член сам, не дожидаясь приказа. И стонет. Это тоже своего рода ответ. И Логан хрипит, и вбивается в его податливый рот, и сжимает пальцы, и его когти дробят чужие позвонки, а Уэйд даже не всхлипывает. Логан спускает глубоко ему в глотку с рычанием, оглушившим его самого. …Он приходит в себя долгую минуту спустя. Даже не знает, что именно появляется в его мире, эти шестьдесят секунд состоящем из звенящей пустоты, первым — сытая тяжесть в животе; остаточный дискомфорт от затягивающихся ран; или, может, чужое громкое: — Челюсть мне вывихнул! Логан моргает. Когда он открывает глаза, Уэйд, ещё более жуткий, чем обычно, с залитыми кровью подбородком и горлом, вдавливает пальцы в собственную челюсть и тянет до глухого и мерзкого звука щелчка. Он выглядит как ебучий монстр Франкенштейна. Впрочем, он гораздо хуже. Логан открывает рот — и обнаруживает, что охрип. — С тобой удивительно приятно иметь дело, когда ты молчишь, — всё-таки произносит он. Дэдпул криво ухмыляется. Поднимает с земли присыпанную песком маску. Отряхивает её. Напяливает на лысую башку. — В следующий раз, — говорит он, почему-то подключая проникновенные интонации, которые, на взгляд Логана, здесь совершенно неуместны, — попробуй свернуть мне шею, пока будешь меня натягивать! Обожаю отъезжать на тот свет во время оргазма! Господи. Да он же совсем, наглухо, на всю тыкву отбитый. Логан встаёт на ноги. И, больше не глядя на Уэйда, бросает ему: — Следующего раза не будет. В голове у него, когда он возобновляет путь, не дожидаясь Дэдпула, почему-то начинает играть допотопная Liar, Liar.