Надеяться безнадёжно

— Этот новый закон... Нет, ну отнимать у честных людей по четыре часа в неделю – полнейшее кощунство! — на всю улицу возмущался Оникс, засунув одну руку в карман кожаных штанов, а другой энергично жестикулируя. — И не только у людей, — напомнила о правах самого анимаморфа Нова, вышагивающая рядом с ним и в глубине души ворча на принятый позавчера закон. Он обязывал каждого Другого два раза в неделю посещать проповеди. Причём молиться им до сих пор было строго запрещено – разрешалось только сидеть и внимательно слушать. Даже по поводу введения обязательных трудовых часов "на благо общества" реакция компании оказалась спокойнее. — Подумать только, сначала называют отродьями дьявола, нечестивыми, а затем заставляют сидеть два часа в церкви, слушая священника, — включилась в разговор Веспер, тоже недовольная произошедшим. Старшая ведьма всегда ответственно подходила к своим делам, заранее составляя планы на день и даже на неделю. И весь её расписанный вечер в одночасье исказился, что не могло не раздражать. Шен шёл молча, но сдвинутые брови не оставляли сомнений: чернокнижник был рад не больше остальных. Как, собственно, и Хорхе, из последних сил сдерживающий себя от какого-нибудь пусть и безобидного, но ругательства в сторону "учудивших этот бред". Единственный их друг, не присоединившийся к ним, был вампир. Люсьен предпочёл общество Константино, своего наставника. Никто не возразил. Перед нужной им церковью уже толпились две группы Других, наперебой обсуждающих то причину их нахождения в столь непривычном для них месте, то какие-то свои личные дела. Четвёртая группа подошла, когда часы на невысокой башне уже пробили восемь ударов. Створки массивных дверей со скрипом открылись, и поток людей неохотно проследовал внутрь. Шен, Веспер, Нова, Хорхе и Оникс заняли самый дальний ряд, скамьи которого стояли вплотную к деревянной стене. Разношёрстная компания и тут вела себя по-разному: Оникс демонстративно зевнул и, подтянув к себе одну ногу, обернул её хвостом, после чего закрыл глаза и притворился спящим. Нова отсутствующим взглядом смотрела на свои сложенные на коленях руки. Веспер приготовилась закатывать глаза и скептически обсуждать каждое слово священнослужителя, а Шен не особо возражал, ибо в отличие от Оникса задремал по-настоящему. Хорхе же достал тетрадку со своими рецептами и начал думать над новыми с таким важным видом, будто разгадывал секреты мироздания. Когда к алтарю вышел молодой человек в рясе, никто не обратил на него внимания. Но стоило ему подать голос, как Нова вздрогнула и подняла голову. За свою жизнь ведьма не раз встречала богослужителей, но почти все они говорили высокомерно и ядовито, когда обращались к Другим. Голос же этого священника оказался спокойным, мягким и мелодичным, чем сразу привлёк внимание Ловчей. — Я искренне рад видеть такое количество людей в стенах своей церкви. Надеюсь, наши с вами встречи будут плодотворными и принесут чистоту и свет в ваши души. Кто-то прыснул, кто-то хихикнул, а Нова хмыкнула и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку скамьи. Её взгляд сразу потерял выражение заинтересованности: он говорил, как все остальные священнослужители. Впрочем, а что ему оставалось? Стоит отдать должное, мужчина не кричал, не делал замечания и не грозил вызвать Магистериум. Видно, понимал, что прийти сюда его слушателей заставили силой, и накалять и без того пасмурную обстановку не хотел. Просто выполнял свой долг, размеренным голосом читая проповедь, под которую Оникс окончательно уснул, а молодая ведьма погрузилась в свои мысли. В какой-то момент её взгляд сместился влево, и вдруг на подоконнике она заметила кое-что необычное. "Цветы в горшках? И не только цветы, кажется... Деревья миниатюрные, что ли?" — размышляла Нова, щурясь в попытках разглядеть растения получше. "Занятно, никогда раньше не видела в церквях такого. Хотя нельзя сказать, что в такие здания часто попадаю... Надо будет спросить, сам ли он ухаживает за ними. Надеюсь, не сочтёт за грубость? А если сочтёт, то и ладно. Мне какое до этого дело?" Веспер удивлённо посмотрела на соседку по месту, которая ни с того ни с сего подалась вперёд, будто пыталась рассмотреть нечто очень далёкое. Но спрашивать старшая ведьма ничего не стала: священник снова сказал что-то, что непременно стоило обсудить с Шеном, пусть известно наверняка, что он ничего не ответит. Дождавшись окончания службы, Другие повскакивали с мест и заторопились к выходу. Ловчая тоже устремилась к дверям, но пламя любопытства продолжало жечь её изнутри, и, не сумев ему воспротивиться, она бросила через плечо: — Подождите меня снаружи, я сейчас вернусь. Два раза повторять уставшим от духоты и скуки друзьям не пришлось. Равнодушно пожав плечами, Шен покинул церковь первым, за ним – все остальные. Пораскинув мозгами над формулировкой своего необычного вопроса, девушка медленно приблизилась к стоящему к ней спиной священнику. Он, невесомо проводя пальцами по страницам, постепенно закрывал старинную книгу, в которую за всю службу ни разу не заглянул. "Знает наизусть?" — появилось наиболее очевидное предположение в голове ведьмы. Завороженная, она не могла ни пошевелиться, ни привлечь к себе внимание словами. Но, почувствовав на себе взгляд чужих глаз, мужчина обернулся сам. От неожиданности Нова вздрогнула, пожалуй, слишком сильно, чем вызвала лёгкую улыбку на его лице. — Чем могу помочь? — добродушно спросил священнослужитель, бегло осмотрев прихожанку с головы до ног. — Я хотела задать один вопрос, — начала ведьма довольно тихо, но, кашлянув, продолжила уже увереннее: — Надеюсь, Вам он не покажется чересчур личным и странным, отец... — Ренато, — закончил за неё фразу мужчина и кивнул, сцепив в замок руки перед собой. — Я постараюсь ответить на все интересующие Вас вопросы. "Он со всеми так участливо обращается? Ну да, определённо. С чего бы ему делать для меня исключение? Видно же, человек воспитанный, добрый. Наверно. Хоть и неприятно такое признавать – священник всё-таки. Так, кхм, вопрос..." — Отец Ренато, скажите, пожалуйста... Те растения на дальнем подоконнике — Ваших рук дело? — и тут же мысленно хлопнула себя по лбу: настолько глупо сформулировать вопрос под силу было только ей. — То есть, я хотела сказать... Вы их выращиваете? Нова лишь договорив заметила весёлую улыбку на его устах. Она рассмешила его своей нелепостью? Уже намереваясь извиниться, сбежать и никогда больше здесь не появляться, девушка услышала его ответ: — Да, я их выращиваю. Все растения внутри и возле церкви – моих рук дело, — он снова улыбнулся, заразив своей искренней улыбкой собеседницу. — Благодарю за ответ, — ловчая кивнула и, решив более не задерживать, вероятно, занятого человека, поспешила к выходу, но вдруг обернулась. Уйти не попрощавшись не хотелось. — Доброго Вам вечера. — Взаимно, — медленно и тихо проговорил вслед удаляющейся ведьме Ренато. Как только Нова оказалась на улице, её обступили друзья. Кто с интересом, а кто с подозрением сканировал её взглядом, безуспешно пытаясь найти в ней какие-либо внешние изменения. — Ты со священником разговаривала? Зачем? — спросила Веспер, первой догадавшись, чем могла заниматься задержавшаяся в церкви ведьма. — Да так, о цветах спросила, — отмахнулась девушка. — Как вам служба? Всё настолько плохо, как подозревали, или ещё хуже? — Ну слушай, если честно, я рад, что этот священник говорил достаточно тихо, чтобы не отвлекать меня от моих дел, — тут же ответил Хорхе, — и я, кстати, рецептик нового супа изобрёл! Сегодня на ужин приготовлю. Шен фыркнул, а Оникс с напускным драматизмом запричитал: — И почему, ну по-че-му он не мог говорить громче?.. Хотя я смог вздремнуть. Так что везде есть свои плюсы, — он перевёл взгляд на Хорхе, — и минусы... — Так, а ну-ка отставить! — вклинилась в начавшуюся перебранку Веспер. — Хорхе, между прочим, отличный травник. — А я что говорю? Везде – везде, даже в Хорхе! – есть свои плюсы и минусы, — развёл руками Оникс, после чего получил дружескую затрещину от подкравшегося сзади оппонента. — Ай, ну! Нова рассмеялась, снова ощущая себя в своей стези. Только-только заселившись в "Гнездо" – этакое общежитие для обладающих Присутствием – Ловчая оказалась в этой приятной компании совсем непохожих друг на друга людей. Они стали её опорой и поддержкой в трудные минуты, как и она – их. Диалог со священником мигом вылетел из её головы, толком в ней не задержавшись. Вечер прошёл безмятежно. В отличие от утра следующего дня, когда после доставленных почтальоном распределительных писем общая комната наполнилась звуками негодования и возмущения.