Рецидив

      Есть ли в этом вообще какой-то смысл?       Этот вопрос — первое, что возникает в голове, стоит открыть глаза утром… Утром ли? Шторы плотно закрыты, так что утро или глубокая ночь — в комнате всё одинаково.       За вопросом обычно следует краткий монолог в голове на тему этого самого смысла, тяжёлый вздох и тихое: «да прошло оно всё на хуй».       Нет никакого смысла.       В коконе одеяла он лежит, пока желудок не прилипнет к позвоночнику от голода, издав вой умирающего кита. Тогда приходится встать с тёплой постели и вынырнуть в холодный коридор, из него на кухню, поставить чайник и выпить кружку отвратного кофе 3в1 из пакетика. И выкурить сигарету. Может, две. Смотря насколько тяжёлые будут мысли. Вот только в последнее время они тяжёлые всегда.       Тушит окурок и достаёт вторую сигарету. Щелчок зажигалки. Тонкая струйка дыма и новая затяжка, дерущая горло.       Это оказалось во сто крат сложнее, чем он думал.       Он подходил к несчастной двери по нескольку раз на дню. Стоял, то протягивая руку к ручке, то отводя, то намереваясь открыть, то вздыхая и уходя прочь.       Позавчера, наконец, набрался сил. Открыл злосчастную дверь, переступил порог. И рассыпался стеклянной крошкой в тот же миг, как сделал вдох.       В комнате скопился приличный слой пыли, но тонкий аромат парфюма и диффузора, несмотря на то, что палочки давно высохли, всё ещё витал в воздухе. И вещи всё ещё лежали на местах. Всё осталось также: чуть скомканный плед, сдвинутые подушки, стопка вещей, не сложенных в чемодан, покоилась на стуле, тёмно-синий свитер лежал на постели, тапочки стояли возле.       Задача стояла простая: собрать вещи в коробки. Однако простой она была с точки зрения физических действий. Морально оказалась невозможной.       Парень прошёл вглубь, кончиками пальцев пробежался по покрывалу, подушкам, ощупал мягкость свитера. Взял в руки, грузно опустившись на постель.       Он всё ещё пах духами.       Поднёс к лицу, вдыхая глубже. Запах проникал в лёгкие, оседал, сжимал, ломал. Горло сдавило невидимой колючей проволокой. Убрать бы да не мучить себя, но он дышит и дышит, уничтожаясь всё больше с каждым вдохом.       Это выше его сил.       Прижимает к груди, задыхается. Валится на подушки, а те тоже пахнут, помнят, хранят.       Он ломается. Снова и снова.       Скулит побитой собакой, всхлипывает, захлёбывается тусклым ароматом вперемешку с душевной болью.       Коробки даже не были принесены в комнату. Весь день он пролежал, обложившись вещами и заливая слезами подушку.       Телефон издаёт писк, вырвав из воспоминаний. На экране всплывает уведомление. Ещё одно сообщение в кучу таких же непрочитанных.       minsugar: тэ, ты как там?       minsugar: что говорят врачи?       yourhooope: Тэ! Как дела?       rkivenrm: Тэхён, есть новости? Ты никому не отвечаешь. Мы волнуемся.       minsugar: тэхён?       minsugar: твоё молчание напрягает       yourhooope: друг, напиши хоть строчку       yourhooope: мы дико волнуемся       minsugar: как прочтешь, напиши       rkivenrm: Тэхён?       minsugar: тэхён.       minsugar: я знаю, что ты читаешь       minsugar: неужели так сложно ответить?       minsugar: я поседею, пока дождусь       yourhooope: юнги грозится оторвать тебе яйца       yourhooope: мы дико волнуемся. чувак, хотя бы дай знать, что ты жив       minsugar: блядь, ты там сдох что ли?       minsugar: неужели так сложно написать «я в порядке»?       Несложно.       Только он не в порядке.       Далее следует ряд пропущенных звонков и ещё цепочка сообщений с угрозами натянуть глаз на жопу от Юнги, волнений от Хосока и просьб написать хотя бы точку от Намджуна.       И, наконец, последнее смс, пришедшее несколько минут назад:       Отец: Тэхён, пожалуйста, возьми трубку. Нам надо поговорить.       Хмыкает, затянувшись в последний раз. Выдыхает дым, тушит сигарету и допивает остывший кофе одним глотком, морщась.       И отправляет рассылкой друзьям одну фразу:       Я в Сеуле