Рецидив

      Чимин выставляет на витрину новые пирожные, поправляя, чтобы стояли ровным рядочком, и по несколько раз переписывает информацию на ценнике, потому что выходит как-то криво и смазано. Пак заменяет буклет с зимними напитками на более свежие и прохладные: близится март, и латте с имбирным пряником уже не так актуально.       Тэхён написал, что проспал, поэтому придёт позже.       Пак садится на барный стул, ожидая посетителей, подпирает подбородок ладонью и смотрит в окна, рассматривая прохожих и проезжающие машины. Температура на градуснике стабильно держится выше нуля, но солнцем не радует. На улице серо и уныло, и на душе примерно так же. От тяжести облаков болит голова, и хочется то ли дождя, что принесёт облегчение, то ли солнышка, чтобы стало чуть веселее.       Колокольчик над дверью переливается мелодией, оповещая о первом за этот день посетителе. Чимин тут же подскакивает, разглаживая складки на фартуке с названием кофейни, и поднимает приветливый взгляд с такой же улыбкой. В следующую секунду она сползает, глаза широко раскрываются, а лицо удивлённо вытягивается.       — З-здравствуйте, — произносит сбивчиво, хлопая глазами.       — Здравствуй, Чимин, — госпожа Ким тепло улыбается, подходя к стойке.       — Что будете пить? - Взгляд бегает по интерьеру, по стойке и витрине. Чимин чувствует себя неловко.       — Чай с чабрецом, пожалуйста. Средний объём.       — Что-нибудь ещё? Печенье, пирожные?       — Нет, спасибо, — женщина продолжает улыбаться.       Пак кивает то ли ей, то ли самому себе, пробивая заказ и указывая на терминал для оплаты. Приступает к работе, чувствуя лопатками чужой взгляд, и оттого нервничает сильнее: просыпает сахар, роняет стаканчик, обжигает пальцы кипятком. Женщина наблюдает обеспокоенно.       — Ваш чай. — Ставит на стойку стаканчик, пряча покрасневшую руку.       — Спасибо. — Она забирает стакан, держит в руках и всё ещё стоит у стойки. Молча. Вздыхает и вдруг говорит: — Чимин, на самом деле я пришла поговорить. - У него сердце замирает и ухает в пятки, словно убежать хочет. Госпожа Ким выглядит серьёзной. Что она скажет? Что не хочет его видеть рядом со своим сыном? — Я должна извиниться перед тобой за поведение своего мужа, — выдыхает тяжело, и на лицо её падает тень недовольства. — Я не думала, что он поведёт себя так некрасиво. У нас действительно был разговор накануне вашего визита, и он уверял меня, что будет вести себя подобающе, но… Я лишь хочу, чтобы ты знал, что я не имею ничего против тебя, против ваших отношений. Ты хороший мальчик, воспитанный, умный. — Чимин молча слушает, не зная, что ответить. Чувствует, что женщина скажет что-то ещё. — Мне, честно говоря, вообще всё равно, с кем будет Намджун: с мальчиком или девочкой. Главное, чтобы мой сын был счастлив. И ты делаешь его счастливым, — улыбается тепло. — Я просто хотела, чтоб ты знал, что я поддержу вас в любом случае. Неважно, что говорит мой муж. Наверное, ему просто нужно время, чтобы принять это. - Пак вдруг осознаёт, что по щеке бежит слеза. То ли от накатившего резко облегчения, то ли от того факта, что госпожа Ким не имеет ничего против него. — Не плачь. — Женщина ставит стаканчик на стойку и тянется, чтобы смахнуть слезу с его щеки. — Мне очень жаль, что вечер был испорчен. Я надеюсь, что это не повлияло на ваши отношения с Намджуном. — Поджимает губы, накрывая его ладони своими. — Я счастлива, что рядом с моим сыном такой хороший человек. Для меня, как для матери, это главное. И буду рада, если вы приедете в гости ещё раз, чтобы мы смогли пообщаться. Конечно, когда моего вредного мужа не будет дома, — посмеивается, и Пак подхватывает её смех.       — Спасибо вам, госпожа Ким.       — Харин, — поправляет его женщина. — Называй меня Харин.       — Спасибо, Харин-щи. Я переживал, что моё появление в вашем доме вызовет конфликт между Джуном и его отцом. Я не хотел, чтобы они ругались из-за меня.       — Чимин-и, понимаешь, дело вовсе не в тебе. Неважно, привёл бы Намджун именно тебя или другого парня — Донсу бы всё равно устроил спектакль. Он просто… никак не может понять, что важно счастье наше ребёнка, а не пол его партнёра, — вздыхает, крепче сжимая его ладошки. — Ну, ничего, он примет и поймёт рано или поздно. Ему придётся.       Харин улыбается, и Чимин вновь повторяет за ней.       Дверь в кофейню распахивается, и на пороге появляется запыхавшийся Тэхён. Кажется, он бежал от автобусной остановки: шапка съехала, шарф развязался и теперь болтается на шее, щёки красные. Он хлопает глазами, глядя на женщину.       — Здравствуйте, Харин-щи, — кивает ей, двигаясь к помещению для персонала, чтобы переодеться.       — Здравствуй, Тэхён-а, — улыбается ему госпожа Ким, и когда парень скрывается за дверью, поворачивается к Чимину: — Как он?       Пак теряется на несколько секунд, а после приходит понимание, что Харин в курсе нестабильного эмоционального состояния Тэхёна. Должно быть, Намджун делился с ней своими переживаниями о друге.       — Кажется, ему лучше.       — Это хорошо, — кивает женщина сама себе. — Ладно, не буду отвлекать вас от работы. Большое спасибо за чай. Надеюсь, вы приедете в гости ещё раз. До свидания, Чимин-и.       — До свидания.       Стоит двери закрыться за ней, из подсобки высовывается голова Тэхёна.       — Всё хорошо?       — Да, она приходила, чтобы извиниться за поведение господина Кима, и сказала, что рада за нас с Джуном. — Щёки его розовеют.       — Я в Харин не сомневался. Она замечательная мать.       В последней фразе чувствуется боль, но Тэхён скрывается в помещении, прежде чем Пак задаст волнующий вопрос.

***

      Хосок сидит на диванчике, ведя переписку с клиентом, что желает записаться к нему на пирсинг. Отвечает на базовые вопросы о стоимости, ходе работы, виде украшений и возможности приобрести их в самой студии, о материалах, из которых сделаны пирсы, и прочее. Но его то и дело отвлекает женский голос. Раздражающий женский голос.       Юнги подготавливает столик к работе: обрабатывает дезинфицирующим раствором, достаёт иглы и краску, салфетки, перчатки. На кушетке перед ним сидит симпатичная девушка, может, ровесница Чона, и щебечет о том, как решилась на тату, как долго выбирала эскиз, как собиралась с мыслями и как выбрала именно студию Юнги, потому что посмотрела его работы, испытала восторг и пришла к выводу, что он настоящий профессионал.       Хосок в профессионализме своего парня не сомневается ни секунды, но эти попытки пофлиртовать выводят его из душевного равновесия, агрессивно раскачивая внутренний маятник.       — Где будем бить? — уточняет Юнги, хватая свой планшет и присаживаясь на табуретку на колёсиках.       Вместо ответа девушка снимает с себя тонкий свитер, оставаясь в одном кружевном бюстгальтере, и показывает пальцами начиная от грудины, спускаясь ниже и обводя грудь. Взгляд Юнги равнодушно скользит за её руками, он задумчиво прикусывает губу, кивает и опускает взгляд в свой планшет, тапая по экрану. Через мгновение принтер пищит и начинает печать эскиза.       — Снимайте бельё.       На этом моменте Хосок едва не вскакивает с диванчика. Это что ещё за безобразие такое?       Девушка понятливо кивает, улыбаясь, и снимает с себя бюстгальтер. Чон видит, как она приподнимает грудь, чтобы та выглядела лучше и больше, и прикрывает ладошками соски.       Юнги забирает ещё тёплый листочек из принтера и принимается отрезать лишние куски бумаги.       — Я перенесу эскиз, посмотрите, всё ли вас устраивает.       Хосок сжимает планшет так сильно, что экран под его пальцами белеет и вот-вот треснет. Новые сообщения от клиента приходят, но ему дела до них нет. Он внимательно наблюдает за каждым движением рук Юнги, чтобы те не дай бог не коснулись лишнего участка кожи, за реакцией девушки и бесится ещё больше, когда видит её лёгкую улыбку и то, как она закусывает нижнюю губу.       Перенеся чернильный рисунок на кожу, тату-мастер указывает рукой на зеркало. Девушка спрыгивает с кушетки, отчего её грудь тоже подпрыгивает, и подходит ближе, крутясь и разглядывая рисунок будущей тату со всех сторон. Юнги молча ждёт её вердикта.       — Супер. Мне всё нравится.       — Тогда ложитесь.       Девушка забирается на кушетку. Через мгновение слышится жужжание тату-машинки.       Хосок опускает глаза обратно на экран планшета, стараясь вникнуть в суть переписки. Какое-то время слышно лишь жужжание, скрип табуретки и тихо льющуюся с колонки музыку. Чон не видит лица чертовки, но замечает, как Мин ведёт плечами, стараясь избавиться от ноющей боли в спине.       — У вас такие красивые руки. И тёплые. - Хосок почти подскакивает с диванчика. Юнги смотрит на свои руки в чёрных латексных перчатках, после на девушку, как на дурочку, и вежливо улыбается. — Думаю, вашей девушке очень повезло с вами.       — У меня нет девушки.       Хосок почти слепнет от довольной улыбки, что расплывается на губах клиентки. И, не дожидаясь пока Юнги скажет что-то ещё, подлетает к ним яростной фурией.       — Котёнок, — окликает Мина, кладя руку на плечо.       — М-м? — мычит Юнги, вытирая салфеткой излишки краски с кожи девушки.       — Я в магазин, что тебе взять?       Клиентка всё это время внимательно наблюдает за ними.       — Рамён. И кимпаб какой-нибудь.       — Хорошо, — улыбается Хосок, стреляя самодовольным взглядом в лежащую на кушетке девушку, и, дождавшись, когда парень выпрямится, ведёт ладонью по его шее, обхватывает за подбородок и, заставив Юнги запрокинуть голову назад, влажно целует.       Шок на её лице становится самой прекрасной картиной сегодняшнего дня. Юнги отпихивает его, ворча, что он отвлекает, и возвращается к работе.       — Захвати колы! — кричит ему вслед и получает в ответ:       — Хорошо, малыш!       На его лице самая довольная улыбка, с которой он покидает студию, заходит в магазин и с тем же выражением лица выбирает для Юнги рамён, не обращая внимания на странные взгляды других покупателей.       Возвращается, отмечая, что никаких разговоров не ведётся.       Спустя пару часов Юнги заканчивает, наклеивает заживляющую плёнку и, получив оплату, прощается с девушкой. Разминает спину и присаживается на диванчик рядом с Хосоком, принимая свой заваренный рамён.       — Кто там у тебя дальше? — Чон берёт салфетку и вытирает его раскрасневшиеся от остроты губы.       — Тату на бедре через полчаса.       — Девушка?       — Угу, — мычит Мин, втягивая лапшу.       Хосок вдруг подвигается ближе, целует в щеку, вызывая у Юнги непонимание, и присасывается к нежной коже шеи. Парень шипит, пытаясь отпихнуть его, но Чон отстраняется сам спустя мгновение, оценивая наливающийся бордовый засос.       — Ты чё творишь? — Юнги суёт ему в руки свою коробочку с рамёном и подскакивает, подходя к зеркалу.       — Чтобы больше ни у кого не возникало сомнений, что ты в отношениях.       — Ага, и мой парень — чёртова пиявка, — ворчит, оглядывая шею, и возвращается на диванчик.       Хосок протягивает ему кимпаб, улыбаясь ласково.

***

      Тэхён поджимает под себя ноги и ёрзает, усаживаясь удобнее. Чонгук кладёт ладонь на его бедро, поглаживая через ткань домашних штанов.       — Тебе ответили из университета? — На экране титры, и у них есть пару минут, чтобы поговорить, прежде чем начнётся следующая серия.       — Да, меня восстановили, — делает глоток колы и возвращает пустой стакан на стол. Думает и просит: — Поставь на паузу.       Забирает пустую посуду, ныряет ногами в тапочки и шаркающим шагом уходит на кухню. Чон идёт следом.       Пока Тэхён наливает себе новую порцию колы и высыпает в пустую миску чипсы, Чонгук прилипает к нему со спины, запуская руки под футболку и поглаживая подтянутый живот. Целует в плечо, в шею, прижимая к себе ближе.       — Ты таблетки пьёшь? — спрашивает, цепляясь взглядом за упаковку антидепрессантов.       — Пью, — отвечает, но Чонгук понять не может, врёт или же говорит правду. Решает не допытывать.       — Скоро буду видеть тебя ещё чаще, — мурлычет довольно ему в затылок. — Буду возить тебя в университет.       Тэхён тихо усмехается и отпихивает его, чтобы выбросить пустую упаковку. Парень разворачивает его в своих руках, опускает ладони на поясницу и прижимает к себе. Ким обнимает за шею, глядя в глаза.       Чонгук бегает взглядом от одного зрачка к другому, стараясь найти что-то ласковое, нежное, влюблённое, но в карамельных глазах только теплота. Его это расстраивает, он хочет видеть в любимых глазах такой же яркий спектр нежных чувств, кои испытывает сам. Видит, что Тэхён оттаивает, смотрит иначе, доверчивее. Он понимает, что тому просто тяжело разобраться в собственных эмоциях, вытащить из моря тоски на поверхность что-то любовное, но всё равно каждый раз надеется, что во взгляде напротив увидит такую же поблескивающую влюблённость.       Оглаживает тёплыми ладонями поясницу, медленно сокращая расстояние между их лицами. Целует в уголок губ, дразнясь. Тэхён зарывается пальцами в его волосы на затылке и резко притягивает, сталкиваясь с ним губами. Чонгук захватывает его нижнюю, посасывая, прикусывая, ныряет языком в его рот, касаясь нёба, обводя ряд верхних зубов, сплетаясь с чужим языком. Целуются жарко, влажно. Возбуждение накатывает медленно, горячей волной. Растекается от макушки, концентрируясь внизу живота и вызывая тяжесть в паху. Руки Чонгука опускаются на его ягодицы, сжимая, притягивая ещё ближе, чтобы ощутил его возбуждение.       Тэхён отстраняется. Гладит его ладонью по задней части шеи, наспех облизывает губы.       — Пошли. Я хочу досмотреть сезон сегодня.       Суёт ему в руки миску с чипсами, забирает свой стакан и уходит в гостиную. Чонгук тяжело вздыхает. Ну и что ему делать со своей проблемой в штанах? Отлучиться на пару минут, чтобы подрочить? И что Тэхён о нём подумает?       Он задерживается на пару минут, чтобы вернуть себе самообладание и сбросить жар возбуждения, и возвращается в гостиную. Тэхён включает следующую серию.       Они молчат. Чон всё так же гладит его по бедру, касается колена, чуть сжимая пальцами мягкую кожу.       Чонгук успокаивается окончательно, возбуждение отступает. Однако главные герои, явно решив над ним поиздеваться, вдруг остаются наедине, начинают жарко целоваться и избавлять друг друга от одежды.       Он сглатывает тяжело, бросая взгляд на Тэхёна. Он спокойно потягивает колу из стакана, не сводя глаз с экрана. Чон знает, что антидепрессанты оказывают влияние на либидо, но отказывается верить, что картинки на экране никак не волнуют его парня.       Тэхён поворачивает к нему голову, дёргая подбородком, мол: ты чего? Чонгук выдыхает отрывисто и подаётся вперёд целуя. Настойчиво, и не менее жарко, чем главные герои сериала. Кладёт руки на его талию, стараясь прижать ближе. Ким хватается за его шею, не успевая за порывом. Парень тянет его ещё ближе, и Тэхён съезжает, падая спиной на диван. Чонгук отрывается на мгновение, заглядывает в глаза, убеждается, что всё в порядке, и целует снова. Нежнее.       Сериал отходит на второй план.       Чонгук терзает его губы, кусая, облизывая. Мажет губами по подбородку, спускается к шее; Тэхён голову запрокидывает, еле слышно выдыхая. Чона разрывает от желания, он пытается коснуться губами и тут, и там, и шеи, и ключиц, чуть прикусывает кожу, тут же зализывая еле заметные следы от зубов. Тэхён сильнее путает пальцы в его волосах. Задирает футболку до самой шеи, обнажая грудь и живот. Начинает дорожку поцелуев от грудины, вырисовывая линии на дуге рёбер, косых мышцах живота и спускается к резинке домашних штанов. Тэхён вздрагивает и напрягается, когда руки Чонгука хватаются за пояс и тянут штаны вниз.       Поднимается на локтях. Чонгук замирает, рассматривая на тазовой косточке свежую татуировку в виде цветка магнолии. Обводит её контуры большим пальцем, поднимая глаза на Тэхёна.       — Маме они нравились.       У Чона в груди всё сжимается. Он спит с игрушками, что она вязала ему ещё в детстве, носит её кардиган и… сделал татуировку в её честь, увековечив память и тоску в чернильном рисунке.       Он знает, что набивать её было больно. Не потому, что кожа тут тонкая, и косточка близко, а потому, что память свежа, и рана в груди не затянувшаяся кровоточит. Наклоняется, прижимается губами к цветку. Целует трепетно каждый лепесточек. Покрывает боль нежностью. Выпрямляется, сжимая пальцами пояс его штанов, и смотрит в глаза.       — Можно?       Тэхён кивает. Разрешает.       Чонгук снимает с него одежду, а хочется оковы недоверия и страха. Хочется обнажить не его тело, а его душу, каждый её мрачный уголок. Узнать не эрогенные точки и чувствительные места, а страхи, тайны и боль.       Он стаскивает с него штаны с бельём до середины бедра, освобождая от ткани возбуждённую плоть. Обжигает головку горячим дыханием, целует лобок. Тэхён шумно выдыхает, сжимая в пальцах ткань своей футболки. Язык касается головки, кружит, толкается кончиком в уретру. Чонгук вбирает член наполовину. Тэхён издаёт первый тихий стон, пуская мурашки по телу своего парня. Чон гладит ладонями его бока, берёт глубже, глядя на Тэхёна. Он стонет, прикрыв глаза тыльной стороной ладони, и сильнее стискивает в кулаке футболку. Чонгук ускоряется. Ким зарывается рукой в его волосы и тянет на себя.       — Не хочу один, — шепчет, свободной рукой выдёргивая конец ремня из шлёвок его джинсов.       Чонгук помогает ему справиться с ремнём, расстёгивает ширинку и спускает джинсы вместе с бельём. Устраивается удобнее меж разведённых ног и обхватывает рукой оба члена. Тихий стон срывается с его губ от столь тесного контакта кожи. Тэхён обнимает его за шею двумя руками, тянет к себе, целует жадно и спешно.       Чон толкается в свой кулак, мыча в чужие губы от горячего трения. Ловит каждый его стон и выдох в промежутках между влажными поцелуями. Толчки становятся отрывистыми и спешными. Тэхён кусает его губы и зализывает ранки. У Чонгука голова начинает кружиться от жара и возбуждения.       Он смотрит на него, ловит каждый взмах ресниц, каждый выдох, и столь тесных касаний становится мало. Хочется забраться под кожу, проникнуть за клетку рёбер, в самое сердце. Свить себе гнёздышко там и поселиться, остаться навсегда.       Тэхён кончает первым. Раскрывает рот, запрокидывает голову и жмуриться до цветных пятен под веками. Чонгук достигает оргазма следом, не зная, то ли от ощущений, то ли от вида своего парня. Валится ему на грудь, пачкая животы в их сперме. Дышит ему в шею, лениво касаясь губами кожи. Тэхён лежит с закрытыми глазами, поглаживая Чона по голове.       — Я больше не буду смотреть с тобой лакорны, — произносит полушепотом, и Чонгук смеётся, поднимаясь.       Уходит в ванную и возвращается с пачкой влажных салфеток. Вытирает и себя, и его.       Тэхён подтягивает обратно штаны, и его парень возвращается в прежнее положение - ложится ему на грудь, зацепив с журнального столика пульт, и перематывает серию к началу. Они пропустили добрую часть сюжета, отдав всё своё внимание друг другу.