Рецидив

      Тэхён наблюдает за Чимином весь день: видит и то, как порой он стирает со щёк слезы, а после давит улыбку перед посетителями; как сбрасывает звонки; как читает всплывающие на экране сообщения и смахивает уведомление в сторону.       Не нужно быть гением, чтобы понять: в их отношениях с Намджуном что-то не так. Это подтверждает и пришедшее Тэхёну смс:       Пожалуйста, скажи Чимину, что мне жаль. Нам надо поговорить. Пусть он позвонит мне. Или напишет смс.       Но Ким передавать весточку не спешит.       — Чимин, — обращается к нему, когда из кофейни выходит посетитель, — у тебя что-то случилось?       — Нет, — качает головой и прячет влажный взгляд.       — А глаза на мокром месте почему? — Да, Тэхён использует этот грязный приём. Пока все вокруг изображают из себя великих слепых и не замечают слёз, ты в силах держаться и дальше, но стоит кому-то ткнуть маленькой иголочкой, показывая, что он всё видит и беспокоится, как солёные ручьи бегут по щекам. Пак всхлипывает, тут же размазывая по лицу слёзы. — Не расскажешь? — Чимин головой качает. Вот ведь упёртый! — Присядь, сделаю тебе чай с мятой, — вздыхает Ким, понимая, что объяснений не дождётся. Спустя пару минут он ставит перед ним кружку с чаем и достаёт кусок шоколадного торта. Протягивает ему чайную ложечку, когда колокольчики над дверью оповещают о новом посетителе.       Вошедший парень стряхивает с выцветших волос снег, хохлится и топает к стойке.       — Привет, Юнги-я.       — Привет, — выдыхает, выпутываясь из шарфа. — Американо и сэндвич с курицей.       — Хосок сегодня не работает?       — На парах. А вечером собирается в бар с университетскими приятелями, — поднимает глаза на заплаканного Чимина, уголки губ которого вымазаны в шоколаде. — Привет, Чимин, верно? У тебя всё в порядке?       Пак теряется, потому только кивает несколько раз. Он Юнги видит впервые, до этого только слышал.       — Не всё у него в порядке, просто он не признаётся, — ворчит Тэхён и достаёт контейнер с сэндвичем.       Чимин совсем сникает, плечи его опускаются, и сейчас он походит на очень грустный рисовый пирожок. Мин от такого сравнения в своей голове не сдерживает усмешки и тут же прокашливается.       — Я сегодня вечером один буду, так что приходите. Попьём пива, я что-нибудь приготовлю.       — И мне можно? — Пак хлюпает носом.       — Конечно, заодно и познакомимся нормально наконец. А то Джун всё прячет тебя.       От упоминания любимого человека Чимин грустнеет ещё больше и снова всхлипывает. Юнги поднимает ничего не понимающий взгляд на брюнета, но Ким только плечами жмёт. Мин глядит на наручные часы, дожидается свой заказ и, оплатив, уходит в студию. Чимин доедает торт, допивает чай и уходит мыть за собой посуду. Тэхён провожает его обеспокоенным взглядом.       К вечеру Чимин немного успокаивается. Слёзы не накатывают на него при виде каждого уведомления — телефон теперь лежит в шкафчике, чтобы не было соблазна посчитать количество пропущенных звонков и прочитать новые сообщения от Намджуна. Но он всё же с какой-то тоской посматривает на Тэхёна, с лёгкой улыбкой отвечающего Чонгуку.       Чонгук-и, 19:39: Во сколько ты заканчиваешь?       Я соскучился       Любимый, 19:42: В девять. Юнги забегал днём, позвал нас с Чимином выпить пива. Хосок собирался с кем-то в бар, а у Чимина и Намджуна всё не очень гладко, и я надеюсь, что алкоголь чуть развяжет ему язык. Он плакал сегодня.       Чонгук-и, 19:45: Оу, надеюсь, всё разрешится       Хорошо проведите время       Чонгук-и, 19:47: Я могу забрать тебя от Юнги и отвезти домой…       Чонгук не упустит возможности увидеть его, обнять и украсть парочку поцелуев. Тэхён едва заметно улыбается и отправляет краткое «можешь».       Они встречаются с Мином у его студии, и все вместе идут домой. По пути заходят в круглосуточный магазин, набирая алкоголя и закусок, а также продуктов, потому что идея Юнги удивить их своим кулинарным шедевром всё ещё в силе.       — Чувствуйте себя как дома, — подаёт им тапочки Юнги, выразительно глядя на стесняющегося Чимина — он ведёт себя настолько осторожно, словно от малейшего его прикосновения мебель осыплется пеплом.       Тэхён, являющийся частым гостем, перемещается свободно, достаёт нужную посуду, раскладывает продукты в холодильник, не забыв отправить кусочек кимпаба с тарелки себе в рот, и располагается за столом.       Чимин вызывается помочь с приготовлением, и Юнги поручает ему чистку и нарезку овощей, пока сам разбирается с мясом. Сегодня в меню куксу и жареная курочка.       Парень выпивает первую банку пива практически залпом на голодный желудок и открывает следующую. Друзья переглядываются.       Вторая банка пустеет как раз когда они садятся за стол. И Чимин переходит на соджу. А Юнги и Тэхён снова переглядываются, спрашивая друг друга безмолвно: стоит ли спросить о случившемся сейчас или подождать ещё пару-тройку стопок?       — Мы ходили на ужин к родителям Джуна в выходные, ну, чтобы познакомиться и всё такое, — начинает вдруг Пак и всхлипывает. Тэхён от неожиданности роняет кусочек курицы на свои джинсы и очень радуется их чёрному цвету — пятно практически незаметно.       — Его родители негативно высказались о вашей паре? — спрашивает Мин, протягивая салфетки другу.       — Его мама очень хорошая, встретила нас с улыбкой, и еда у неё вкусная, — хлюпает носом Чимин, и всё это звучит как-то жалостливо, но вместо того, чтобы посочувствовать, Юнги вдруг умиляется. — Не то, что его отец, — щёки и губы дует в обиде. — И по мне прошёлся, и по Намджуну. Сказал, что Джун притащил в дом «не пойми кого», и вообще ему стыдно за то, что у него такой сын. Они стали ругаться, а я позорно сбежал. — И рыдать начинает пуще прежнего. Мин подсовывает ему салфетки и отодвигает тарелку, чтобы не залил лапшу слезами. Невкусно будет. — Это так глупо и трусливо. Просто в тот момент я так не хотел, чтобы они ругались из-за меня, что решил просто уйти, ничего не сказав.       Тэхён с тихим стуком ставит баночку на стол и откладывает палочки.       — Чимин, пойми и запомни: ты ни в чём не виноват. Я уверен, что ругаться они стали не из-за того, что Джун привёл тебя. Его отец довольно консервативный, и принять факт того, что сыну нравятся люди его пола, мистеру Киму очень тяжело. Госпожа Ким смогла, смирилась и сменила центр внимания с объекта любви сына на его счастье. Неважно, будет с Джуном мальчик или девочка, главное, чтобы им было хорошо вместе, — объясняет простую истину, стараясь ободряюще улыбнуться Паку. — Я более чем уверен, что госпожа Ким на вашей стороне и очень переживает за ваши отношения.       Чимин кивает, утирая салфеткой щеки. И спрашивает вдруг:       — А как ваши родители относятся к вашей ориентации и отношениям?       Юнги тут же поворачивает голову к Тэхёну — брюнет улыбается горько, опуская голову. Пак ничего не знает.       — Думаю, если бы мама была жива, то отнеслась бы нормально. Ей важнее было моё счастье, а не пол моего партнёра. — И пресекая возможные извинения от Чимина, продолжает: — А с отцом у нас отношения так себе. Думаю, ему плевать.       — Мои бы к этому никак не отнеслись. Мы не общаемся, — легко бросает Мин, хватая палочками лапшу и громко втягивая её, пачкая губы соусом. — А с Намджуном вам надо поговорить, — добавляет Юнги жуя. — Он переживает, я уверен. Не знаю, как долго вы вместе, но ты ему очень дорог. Он всегда с особой нежностью и теплотой отзывается о тебе. И улыбается как придурок, — усмехается, закидывая в рот кусочек курочки.       Чимин всхлипывает снова, выпячивая нижнюю губу.       — Я скучаю по нему.       Теперь же друзья переглядываются, безмолвно соглашаясь: Чимин явно перебрал.       Тема разговора меняется на что-то приятное: планы на будущее лето и возвращение Тэхёна в университет. Ким несколько дней назад сходил в деканат и отнёс необходимые документы. Чимин радуется тому, что пересекаться они теперь будут не только на работе. Юнги испытывает облегчение: возвращение в университет — хороший знак.       Спустя пару часов Чимин выглядит настолько пьяненьким и уставшим от слёз и переживаний, что почти засыпает на диване в гостиной. Тэхён его тормошит, говоря, что сейчас вызовет такси, а Юнги пишет Хосоку с вопросом, когда он вернётся домой, и добавляет, что спать ляжет без него.       Тэхён пишет две смс разным контактам.       Намджуну:       Мы у Юнги. Чимин перебрал с алкоголем. Я могу вызвать такси. Или можешь забрать его ты.       И Чонгуку:       Мы собираемся домой. Намджун должен забрать Чимина. Приедешь?       И получает два одинаковых ответа:       выезжаю       На улице Чимину становится чуть легче, и выглядит он уже бодрее. Глубоко дышит холодным воздухом и подставляет горящие щёки ветру. Тэхён отходит на пару шагов и закуривает.       Через несколько минут у подъезда паркуется чёрный автомобиль Намджуна.       — Твоё такси приехало, — улыбается Ким, наблюдая за широко раскрытыми глазами друга. Чимин даже рот открывает, глядя на Намджуна с полным непониманием.       Джун кивает с благодарностью и подходит к Паку. Не говорит ничего, даже банального «привет» — сразу обнимает, укладывая подбородок на его макушку. Чимин первые секунды стоит истуканом, а после и сам обнимает, прижимаясь ближе и всхлипывая.       — Прости, малыш, — шепчет Джун, целуя в висок. Они обязательно обсудят все позже. — Поехали домой? — парень кивает. — Тэхён, тебя подбросить?       — За мной Чонгук приедет.       Намджун кивает с улыбкой и ведёт Чимина к машине. Пак по-детски машет ладошкой на прощание и забирается на пассажирское сидение.       Тэхён провожает уезжающий автомобиль глазами. Затягивается, запрокидывает голову и выдыхает большое облако дыма, наблюдая за тем, как он поднимается выше и растворяется на холодном ветру.       Внутри странная пустота. Не опустошение, нет. Скорее, отсутствие дурных мыслей и тьмы, пожирающей душу. Тот самый нуль в графике настроения.       Он давно не чувствовал себя так. Из переживаний только замерзающие руки и лёгкое головокружение от никотина и алкоголя.       Колёса шумно тормозят на замерзшем асфальте. Тэхён затягивается в последний раз, видя, как Чонгук выходит из машины и спешит к нему. Он едва успевает выкинуть сигарету в снег и притоптать ботинком, как чужие руки ныряют под распахнутую куртку и крепко обнимают. Чонгук тёплый, согретый печкой в машине, от него приятно пахнет парфюмом и чем-то ещё, не то кофе, не то какао.       Он зарывается носом в воротник его куртки, касается кончиком тёплой кожи, вдыхая как-то жадно и мягко поглаживая спину. Тэхён прижимается щекой к его виску и прикрывает глаза. Спокойно. Впервые за долгое время.       — Как вы посидели?       — Хорошо, — отвечает лениво. Двигаться совсем не хочется. Так бы и простоял, да только уши мёрзнут, и ногам в конверсах зябко, потому пальцы поджимает.       Чьи-то шуршащие быстрые шаги прерываются глухим звуком и звонким «блядь!». Они вздрагивают как птенцы и головами крутят, замечая на тротуаре у подъезда Хосока. Чон неуклюже встать пытается, но ноги в кроссовках то и дело разъезжаются, а шапка съезжает на глаза.       — Привет, — машет им и тут же спрашивает: — Юнги лёг?       — Собирался мыть посуду, когда я уходил, — отвечает Ким.       Хосок кивает и спешит к подъезду, ища по карманам ключи. Угроза «лягу спать без тебя», однако, хорошо на него действует.       — А где Чимин?       — Намджун забрал его.       — Поехали, отвезу тебя домой.       — Не хочу домой, — тормозит его Тэхён. — Хочу к тебе.       Чонгук моргает глупо и сглатывает тяжело. Теряется, как самый настоящий подросток, а у Кима в глазах помимо пьяного блеска весёлые искорки пляшут. Он голову чуть склоняет, губы растягивая в улыбке по лисьему хитрой, и ждёт, когда его парень наконец отомрёт.       — Поехали.

***

      Всю дорогу Чимин молчит. Намджун не спрашивает адрес, и Пак решает, что тот запомнил его с первого раза.       Ким же планирует отвезти парня к себе.       Когда машина паркуется у многоэтажки, Чимин понимает, что дом вовсе не его, и выходить из машины не спешит. Наоборот, в сиденье вжимается и хохлится, зарываясь носом в шарф.       — Пойдём, — отстёгивает ремень Намджун.       — Не хочу.       Окей, думает Джун, с повышением содержания алкоголя в организме растёт и градус вредности Пака. Ким выходит из машины, чтобы обойти её и открыть пассажирскую дверь.       — Малыш, выключи вредину, — улыбается тепло, отстёгивая его ремень. — Пойдём. Я сделаю тебе горячий шоколад, буду крепко обнимать, и мы поговорим.       Чимин смотрит на него недоверчивым зверьком, вздыхает и вылезает из машины. Молчит, когда заходят в подъезд, когда поднимаются на лифте и входят в квартиру. Улыбается, присаживаясь на корточки и почёсывая за ушами Мони, даёт Джуну снять с себя одежду и разувается, оставаясь в прихожей. Он тут впервые.       Намджун мягко берёт его за руку, отводит в ванную и сообщает, что будет ждать на кухне.       Пак тихонько садится за стол, наблюдая за своим парнем, что увлечён приготовлением горячего шоколада. Он даже маленькие маршмеллоу в кружку кидает и корицей посыпает, потому что знает, что Чимин любит именно так.       Ставит перед ним кружку и руки протягивает.       У Чимина снова губа нижняя дрожит и слёзы накатывают, но он тянется в ответ, облепляя его маленькой обезьянкой, и всхлипывает.       Окей, Намджун делает ещё одну пометку в голове: по мере опьянения в Чимине растёт не только вредность, но и плаксивость.       — Прости, что я убежал, — хлюпает носом и сильнее жмётся к нему. — Я не хотел, чтобы вы с папой ругались из-за меня…       — Чимин, — вздыхает, обнимая крепче, — ты ни в чём не виноват. У отца сложный характер, подобный спектакль был ожидаем, но мама уверяла меня, что поговорила с ним, и всё пройдёт хорошо. Как видишь, не вышло… Факт моей «неправильной» ориентации известен давно, просто он никак не может это принять, в отличие от мамы.       — У тебя хорошая мама, — шепчет ему в шею.       — Да, — улыбается Джун. — И ты ей понравился, пусть у вас и не получилось нормально пообщаться, — вздыхает и протягивает Чимину кружку. — Это я должен перед тобой извиниться. Я знаю, что ты очень переживал, а тут ещё отец…       — Всё в порядке, — делает маленький глоток и растаявшее маршмеллоу остаётся на верхней губе.       Намджун усмехается тихо и целует, слизывая сладость. Не останавливается, рассыпает поцелуи по щекам.       — Люблю тебя, — шепчет, поглаживая поясницу. У Чимина глаза опять на мокром месте. — Какой же ты сентиментальный, когда выпьешь, — смеётся, стирая со щёк слезы.       — Я тоже тебя люблю, — бормочет, шмыгая носом.       Пак возвращает кружку на стол и обнимает, укладывая голову на родное плечо. За эти несколько дней он очень соскучился.

***

      Чонгук не может перестать нервничать, потому что чувствует исходящую от Тэхёна хитрость и витающий в воздухе подвох. Неспроста же он так резко в гости напросился? Он судорожно пытается вспомнить, есть у ли у него презервативы и смазка, вдруг задаётся вопросом, кому придётся стать принимающей стороной, и в итоге сам же себя ругает — о чём вообще думает? Может, Тэхёну просто захотелось побывать у него в квартире.       Переступая порог, их встречает маленький Бам — трёхмесячный щенок добермана. Всё внимание Кима тут же направлено на маленькое чудо, что тявкает ещё пискляво, пятится назад боязливо и тут же подходит ближе, чтобы понюхать ладонь нового человека. Чонгук спешит осмотреть пелёнки и сменить на чистые. Тэхён, так и сидя на полу в прихожей, лепечет щенку что-то глупо-ласковое, поглаживая спинку.       В голове проскальзывает вредная мысль, что лучше бы Тэхён гладил его спинку и с ним так забавно разговаривал.       Ким всё же разувается и снимает с себя куртку, неспешно проходя вглубь квартиры и осматриваясь. Чонгук его не останавливает и не мешает, наблюдает со стороны. Ким, засунув руки в задние карманы джинсов, ходит туда-сюда, оглядываясь, иногда подходя ближе, чтобы лучше рассмотреть статуэтки, фотографии или книги.       Бам выбегает из комнаты с маленьким плюшевым зайцем и выплёвывает игрушку Киму под ноги, ожидая, когда с ним поиграют. Чонгук тяжело вздыхает — его питомец украл всё внимание его парня.       Тэхён балуется с доберманом на полу в гостиной, забирая игрушку, кидая в другой конец комнаты и ожидая, пока щенок её вернёт. Чон в это время лезет в свой шкаф, чтобы достать штаны, футболку и нижнее бельё, и вдруг замирает. Тэхён останется у него ночевать. Осознание приходит только сейчас, разливается в груди чем-то приятно-тёплым и нежным. У него ладошки зудят от желания поскорее завалиться вместе в кровать под одеяло и крепко-крепко обниматься, закидывая друг на друга ноги, и долго-долго целоваться.       По пути в ванную Тэхён оставляет на его щеке поцелуй, и Чон едва сдерживает себя, чтобы не отправиться вслед за ним. Он выключает основной свет, оставляя лишь гирлянду на стене, расправляет кровать и обнимает соскучившегося Бама.       — Этот парень украл всё твоё внимание, — ворчит, наблюдая за Тэхёном, что после душа вновь отдался игре с доберманом.       Ким усмехается, целует щенка в нос и шепчет что-то про сладкие сны, забираясь наконец к Чонгуку в кровать. Жмётся ближе, укладывается удобнее на подушку, закидывает на него ногу и обнимает за шею.       Чон сжимает его бедро, поворачивается на бок и притягивает ближе, нетерпеливо целуя. Он ужасно соскучился.       Когда Тэхён был объектом влюблённости, казался далёким и недоступным, Чонгук мог лишь мечтать и фантазировать об объятиях, поцелуях и чем-то большем с ним. Когда Тэхён стал его парнем, желание прикасаться к нему руками и губами лишь усилилось, заполнило его полностью, овладело. Расставаясь, он начинал скучать в ту же минуту. Отправляя сообщение с договорённостью встретиться, не мог думать ни о чём больше, кроме грядущей встречи и возможности коснуться.       Тэхён по щеке его гладит, целует сладко и не менее жадно, сам ближе прижимается и мычит ему в губы, когда рука Чонгука сильнее сжимает его бедро. Нависает над ним, руками под футболку забирается, оглаживая бока и живот, отрывается от губ, чтобы рассыпать щекотные поцелуи по щекам, шее и выглядывающим из-за ворота ключицам. Ким смеётся, и Чонгук клянётся: его смех — лучшее, что он слышал в своей жизни.       Тэхён улыбается широко, в глазах искорки весёлые пляшут. Чонгук любуется им, и сердце замирает от мысли, что он действительно в силах помочь ему почувствовать себя лучше, спокойнее, живее.       Это даёт надежду, что всё обязательно будет хорошо.