Рецидив

      Берлин встречает их теплом и солнцем. Положившись на Тэхёна, единственного из них, кто свободно разговаривает на немецком, ребята добираются до отеля, забронированного днями ранее, чтобы оставить вещи и отправиться на прогулку.       Чонгук несет на спине рюкзак, куда спрятаны вещи его и Тэхёна, позади Хосок с сумкой Юнги на плече и сам Мин, у которого из вещей исключительно фотоаппарат, весящий на шее. Он то и дело останавливается, чтобы сфотографировать пейзаж, интересную вывеску, красивую улочку или витрину, чем тормозит всех остальных. Но никто не ворчит и не торопит его.       После коллективно пережитого стресса в виде свадьбы, напрягаться и куда-то спешить совсем не хотелось. Они прогуливаются не спеша, в своё удовольствие, смотрят окрестности, а как чувствуют голод, заходят в ближайший ресторанчик, чтобы отведать фирменных сосисок и вкусного пива.       Так в первый день они просто гуляют по городу, стараясь не уходить далеко от отеля, пробуют местную кухню, пьют пиво и долго спорят, выстраивая последовательность посещений достопримечательностей, которые нашли в поисковике браузера буквально несколько минут назад.       Завтрашним днём решают отправиться на Парижскую площадь к Бранденбургским воротам, на следующий день — в художественную галерею East Side Gallery, а после… не определились, но обязательно что-нибудь придумают потом.       Эти несколько дней становятся глотком свежего воздуха для всех.       Тэхён ожидает, что пройдёт пару дней, стресс отступит, он проанализирует ситуацию и, наверное, будет лить слёзы и корить себя за совершенный поступок. Упадёт до треклятого «минуса», свалится в пучину тревоги и тоски, вернётся на исходную ступень. Однако ничего из этого не случается.       Наоборот, за его спиной словно расправились раненые крылья, стряхнули пыль с перьев, окрепли.       Тэхён чувствует себя легко и счастливо.       Он ощущает себя так, словно всё это время барахтался в холодной воде, борясь с волнами и скованными мышцами, уходил под воду, захлёбывался и вдруг вынырнул, выбрался, задышал полной грудью.       Это не означает, что депрессия отступила и скрылась в тени, оставив его несчастную душу. Но это определённо первый шаг на пути к ремиссии.       Они возвращаются в Сеул довольные. Привозят с собой кучу сувениров, интересных статуэток, брелоков и значков. Теперь на ключах от квартиры на один брелок больше, а на рюкзаке, кажется, нет свободного места из-за обилия значков, что гремят при каждом шаге.       Тэхён привёз Джину открытки-фотокарточки, упаковки разного вкусного чая и несколько плиток самого разного шоколада в благодарность за то, что приютил у себя домашних питомцев. Мун заметно отъел пузико за эти полторы недели, потому что «ну как я могу отказать этим глазкам-бусинкам и котёночному плачу?!». Округлился и Пирожок, теперь действительно походя на круглый рисовый пирожок. Юнги хочет поворчать, что крыса откормили ещё больше, а в итоге долго хихикает над питомцем, обещая ему диету и каждодневный фитнес в пластиковом шаре для передвижения по квартире. В общем, Пирожку сулит сложный путь похудения.       Шоколад привозят и Чимину, который от счастья едва не прыгает, разглядывая плитки и спеша откусить по кусочку от каждой. Намджуну достается большая пивная кружка, футболка с эмблемой футбольного клуба «Унион» и несколько книг Канта на немецком языке. Как он собирается их читать, Тэхён, честно, понятия не имеет, но друг доволен.       Спустя пару дней после возвращения Чонгук решается на разговор.       Тэхён сидит на кухне у открытого окна: курит, посмеиваясь с какой-то забавной телепередачи, что смотрит на телефоне. Бам спит под столом, а Мун носится по кухне, гоняя из угла в угол плюшевую изрядно потрёпанную мышку, что купил ему Джин. Первое время она противно пищала, стоило кошачьей лапке придавить её к полу, и по ночам это особенно раздражало, поэтому Тэхён решился на хирургическое вмешательство и вырезал из плюшевого пузика устройство, что не давало им спать по ночам.       — Тэхён-и? — зовет парень, садясь напротив, и Ким спешит нажать на паузу и затушить сигарету. По одному виду своего парня понимает: разговор предстоит серьёзный. — Я хотел с тобой поговорить.       — Я тебя слушаю.       — Незадолго до нашего отъезда в Германию я разговаривал с мамой. Она психотерапевт…       Чонгук рассказывает сбивчиво и нервно. Прерывается, глядит на любимого испуганным зверьком, страшась возможной реакции. Говорит, что советовался с Хаянми, потому что очень за него переживал и не знал, как помочь, как поддержать. Говорит, что мама может посоветовать ему нового хорошего психотерапевта и тоже переживает за Тэхёна. Говорит, что и сам за него переживает до сих пор, пусть Ким и чувствует себя хорошо в последнее время. Парень слушает, удивляясь и чувствуя, как из солнечного сплетения по телу медленно разливается волна тепла от любви к этому человеку, и увлажняются ресницы.       — Тэхён? Ты чего?       Чонгук, увидев блестящие глаза, наполняющиеся слезами, не на шутку пугается и подскакивает с места. Тэхён шагает к нему, прижимается крепко-крепко, стискивая в кулаки ткань его футболки на спине, и утыкается носом в плечо, заливая то слезами. Чон понять не может, что вдруг случилось, чем он мог его обидеть или расстроить, потому просто стоит, поглаживая по голове, и уже собирается извиниться, когда Ким сдавленно шепчет:       — Я согласен. На нового психотерапевта. И… спасибо.       Чонгук облегчённо выдыхает. Отступает на шаг, берет любимое лицо в ладони, стирая солёные капли большими пальцами, и целует в покрасневший кончик носа.       Он пишет маме в тот же вечер, попросив контакты врача. Тэхён отправляется на первую встречу с доктором Кан уже на следующей неделе. Чонгук отвозит его и, дабы не смущать и не напрягать своим присутствием после личной беседы, возвращается домой. Спокоен ли он? Нет. Наворачивает круги по квартире, не зная, чем себя занять, чтобы унять тревогу. Перемывает посуду, протирает пыль во всей квартире, запускает стирку и развешивает бельё, меняет постельное, на кой-то чёрт расставляет книги на полках стеллажа в алфавитном порядке и перебирает вещи в шкафу… Подумывает о том, чтобы навести порядок на полочках в ванной, когда кодовый замок пищит, и в квартиру заходит Тэхён.       Его глаза красные, а ресницы влажные. Он шмыгает носом. Ему навстречу выбегают Бам и Мун, выходит в прихожую и Чонгук. Стоит, оглядывает обеспокоенно, не зная, как поступить: обнять и расспросить или оставить в покое и дать время всё осмыслить и прийти в себя после встречи с психотерапевтом?       Тэхён, посмотрев ему в глаза, улыбается. И это не выглядит натянуто и вымучено, как раньше. В его улыбке чувствуется лёгкость.       — Как всё прошло? — спрашивает, с трудом сглатывая вязкую слюну и чувствуя, как пересохло в горле.       — Хорошо. Правда, хорошо. Мы смогли многое обсудить… И договорились о встрече на следующей неделе.       Чонгук выдыхает с таким облегчением, что вмиг сдувается, подобно воздушному шарику. Подходит к своему парню, обнимает крепко, поглаживая влажную из-за жары спину под тканью футболки.       Всё обязательно будет хорошо.

***

      Август выдается жарким.       Открытое окно не спасает, поэтому Тэхён купил в квартиру большой вентилятор. И сейчас в тишине утра его жужжание кажется Чонгуку слишком громким. Он тихонько открывает дверь в комнату, не сдерживая улыбки. На постели в одних боксерах звездой раскинулся Тэхён, тонкая простыня, которой они укрываются, сбита непонятным комом в ногах. На ней удобно устроился подросший Бам. Мун свернулся клубочком на освободившейся подушке Чонгука.       Чон тихо проходит по комнате и упирается коленом в постель, медленно заползая. Нависает над Тэхёном, целует в щеку, затем в уголок губ, подбородок. Касается губами шеи аккурат в месте распустившегося наутро засоса, и чуть ниже, спускается до ключиц, повторяя путь жарких ночных поцелуев.       Тэхён мычит, просыпаясь, и с трудом открывает глаза. Улыбается расслабленно, запуская пальцы в волосы на затылке Чонгука и лениво массируя.       — Доброе утро, — почти мурлычет, хихикнув от щекотливых поцелуев под пупком.       — Доброе, — улыбается Чонгук, возвращаясь к губам и целуя нежно и долго.       Тэхён отвечает лениво. Он только проснулся, весь такой тёплый и мягкий, ему хочется уложить Чонгука рядом, закинуть на него ногу и сладко подремать ещё полчаса, но у его парня явно другие планы на это утро.       Руки Чона оглаживают бока и спускаются на бёдра, сжимая мягкую кожу. Он наваливается на Тэхёна, и тяжесть его тела ощущается приятно, пусть и жарко. Ким обнимает его за шею, упирается ступнями в его бёдра, двигая тазом и потираясь утренним возбуждением о чужой пресс. Чонгук усмехается ему в губы и спускается к груди, захватывая губами бусину соска. Второй тёплой ладонью накрывает, кружит, массирует подушечкой большого пальца, наслаждаясь вздохами и тихим постаныванием сверху.       Мун и Бам ретируются прочь из комнаты.       Ореолы сосков розовеют, истерзанные губами, и Чонгук довольно оглядывает их, садясь меж любимых бёдер. Цепляет указательными пальцами резинку чужих боксеров и тянет вниз, после отбрасывая в сторону. Подхватывает его ногу, целует маленький шрамик на коленной чашечке, тягучими влажными касаниями поднимаясь выше по внутренней стороне бедра. Чуть втягивает кожу с громким звуком, улыбаясь при виде наливающихся розовых пятен.       Чонгук его любит до одури. Обожает его тело, его длинные ноги, подтянутый живот и эти безумно сладкие пухлые губы. Тэхён мычит, когда он целует паховую складочку и переходит на лобок, дразнясь и специально игнорируя изнывающий от возбуждения член. А Ким слишком разнежен, чтобы возмутиться. Проходится широким мазком языка по налитой красной головке, и Тэхёна выгибает дугой. Громкий стон отскакивает от стен спальни. Чонгук сосёт с нескрываемым удовольствием, берёт глубже, и Ким чувствует, как горят щёки при одном виде слюны, стекающей по его члену, губ, что обхватывают ствол, и голодного взгляда агатовых глаз.       Он зарывается рукой в смоляные волосы, стискивает меж пальцев пряди, раскрывая рот в немом стоне. Чонгук стискивает его бёдра, и там к вечеру явно расцветут синяки, но сейчас эта лёгкая боль так приятна вкупе с горячей влажностью его рта. Тэхён сгорает на простынях, дышит тяжело, чувствуя, как оргазм медленно приближается и вот-вот захлестнёт его огромной волной.       Он кончает с громким «Чонгук!» на губах, сильнее сжимая его волосы и явно причиняя боль, но Чон никак не реагирует, похабно собирая языком белёсые капли с его члена и облизываясь сытым котом.       У Тэхёна пелена перед глазами и приятная дрожь в мышцах, за которой следует расслабление. Лежит, закрыв глаза, отходя от оргазма.       Чонгук поднимается, чтобы снять с себя шорты. Тэхён касается ступнёй его пресса, когда он возвращается, ведёт ниже, желая коснуться налитого, тяжело покачивающегося члена, но Чон перехватывает его за лодыжку и звонко шлёпает по аппетитной половинке.       — Переворачивайся, — ухмыляется, и Ким вымученно стонет.       Он слишком разнежен, чтобы двигаться, но всё равно встаёт на колени и подтаскивает подушку, укладываясь на неё грудью.       Чонгук кладёт ладони на его ягодицы, оглаживает, мнёт, раздвигает и вновь отвешивает звонкий шлепок. Тэхён вскрикивает, и он тут же зацеловывает краснеющую половинку. Открывает со щелчком колпачок смазки, выдавливает на пальцы. Кружит вокруг колечка мышц, проникая одним до самой костяшки. Стенки Тэхёна все ещё мягкие и податливые с ночи. Добавляет второй палец, двигая нарочито медленно, и нащупывает подушечками простату массируя. Ким стонет, его колени разъезжаются, и Чонгук хватает его за талию удерживая.       Целует ямочки на пояснице, поднимается по ступенькам выпирающих позвонков до лопаток, прикусывает за загривок. На него нападает жгучее животное желание. Тэхён под ним стонет и ёрзает, то ли желая насадиться на пальцы глубже, то ли вовсе слезть с них.       — Прекрати, — шепчет, оборачиваясь через плечо.       Чонгук впивается в его губы нетерпеливым поцелуем, кусает нижнюю, двигая пальцами быстрее. Отрывается от губ так же резко, как вытаскивает пальцы, оставляя Тэхёна с ощущением холодной пустоты.       Раскатывает по члену презерватив, оглаживает поясницу и хватает Кима за локоть, заставляя встать на коленях. Приставляет головку к входу, проникает наполовину и резко, со шлепком бёдер о ягодицы, вгоняет член до основания. Тэхён громко стонет, запрокидывая голову и хватаясь за его руки, обнимающие со спины. Чонгук двигается резко, сжимая меж пальцев один сосок. Второй рукой обнимает поперёк живота, прижимая к себе крепче. Прикусывает за плечо, тут же проводит языком по оставленному от зубов следу, целует. Медленно выходит и резко вгоняет член со шлепком.       У Тэхёна капельки пота стекают по вискам и шее, ладони, держащиеся за запястья Чонгука, потеют и соскальзывают. Он стонет громко, наплевав на соседей и звукоизоляцию, теряет рассудок, запрокидывая голову на плечо Чона, и хрипло выстанывает глухое «да, да». Чонгук толкается резко, прикусывает мочку, тихо рыча ему на ухо, и кончает в презерватив. Тэхён пачкает спермой простыни и свой живот, дрожь охватывает бёдра, и он теряет опору, рискуя сползти кучей на постель, но крепкие руки его держат.       Пару минут на то, чтобы отдышаться. Ким валится животом на постель абсолютно поверженный и мычит в подушку:       — Всю душу из меня вытрахал.       Чонгук смеётся, завязывает презерватив и выкидывает в мусорное ведро у стола. Ложится рядом, улыбаясь довольно и расслабленно. Тэхён перебирает на него, укладывает голову на грудь и закрывает глаза. Чон оглаживает спину, поясницу и спускается к ягодицам, шаловливо похлопывая по ним ладонями и целуя своего парня в макушку.       Вентилятор гоняет по комнате воздух, он приятно облизывает взмокшую разгорячённую кожу и играется с волосами.       — Пойдём в душ? — тихо спрашивает Чонгук, подозревая, что его любимый успел задремать.       Тэхён поднимается на руках и садится на его бёдра. Откидывает со лба непослушные кудряшки и тянется за новым квадратиком презерватива, открывая упаковку зубами.       — Попозже, — улыбается и раскатывает латекс по члену Чонгука.       Чон усмехается, укладывая ладони на его талию, и ёрзает, устраиваясь удобнее.

***

      Тэхён рассыпает корм по мискам и ворчит на Муна и Бама, путающихся под ногами, скуля и громко мяукая. Чонгук улыбается, перекладывая на тарелку поджаренные тосты. Ким ставит миски на резиновом коврике у холодильника и достаёт из него две бутылочки бананового молока. Опирается поясницей на столешницу, наблюдая за приготовлением завтрака, и, подумав и покусав нижнюю губу, вдруг говорит:       — Давай съедемся?       Чонгук вздрагивает, толкает рукой бутылочку молока и в последний момент успевает поймать. Сердце колотится как бешеное, и неизвестно, то ли от быстрой реакции, то ли от предложения Тэхёна.       Ким смотрит на него с ожиданием.       — Ч-чего?       — Давай съедемся!       — Типа…       Тэхён тяжело вздыхает. Порой Чонгук тормозит так сильно, что хочется стукнуть его по лбу, как старый компьютер, надеясь, что в его мозгу всё встанет на место, и он станет обрабатывать поступающую информацию в разы быстрее.       — Типа я хочу жить вместе со своим парнем и нашими питомцами. Здесь. Хочу вместе завтракать, ходить гулять с Бамом, смотреть фильмы, готовить ужин, принимать ванную после тяжёлого дня и долго целоваться, а после вместе засыпать…       — Хочешь, чтобы я переехал к тебе?       — Неужели до тебя дошло? — усмехается, подходит ближе и обнимает, сцепляя руки в замок у него за спиной.       Чонгук улыбается, чуть склонив голову, и обнимает в ответ.       — Давай съедемся.       — Можем перевести твои вещи в воскресенье! — На губах Тэхёна растягивается широкая квадратная улыбка.       — Хорошо.       Чон притягивает его ближе, коротко целуя в губы, спинку носа, его кончик с очаровательной родинкой и щеку. Ким смеётся, выпутываясь из его объятий.       — Давай завтракать. Мне нужно быть в кофейне через час.       Тэхён продолжает работать в кофейне Джина вместе с Чимином. И делает это не столько из-за денег, сколько для души. Это место стало родным и тёплым, ему нравится обмениваться улыбками с посетителями и коротко переговариваться, пока готовит их заказ. Чимин стал близким другом, а Сокджин был и есть замечательный начальник, разрешающий пить столько холодного кофе и лимонадов, сколько душа пожелает. Старенький кондиционер справляется с трудом.       Тэхён также продолжает общение с доктором Кан, но сейчас они встречаются реже — раз в две недели. О чём ведутся разговоры, Чонгук не знает, да и не хочет. Ему достаточно видеть, что Тэхёну эти встречи помогают. Он чувствует себя лучше. Счастливее.       Чонгук познакомил его с родителями. Официально. Хаянми, что уже была наслышана о парне своего сына, приняла его тепло и с улыбкой. В общении с отцом Чонгука ощущалась некая неловкость, но после ужина и разговор и та медленно исчезла. Чон и не заметил, когда Тэхён ушёл с отцом на балкон, чтобы покурить и продолжить беседу о творчестве Мураками.       И сегодня они вновь собираются к ним в гости на барбекю. Только теперь всей дружной компанией.

***

      Чимин громко тянет через трубочку остатки лимонада и размешивает кусочки льда, надеясь, что так он быстрее растает. Жара беспощадна. Пак открывает пластиковую крышку стакана, достаёт кубик и кидает в рот. Морщится от холода и всё равно гоняет его от щеки к щеке, рассчитывая, что это поможет ему охладиться.       У него до закрытия полчаса, что тянутся мучительно долго. Людей нет, так и сидит, смотря глупые видеоролики на телефоне и уничтожая запасы всего холодного, что есть в кофейне.       Остаётся пять минут до закрытия, когда в кофейню заходят ребята. Юнги с ними нет, он заканчивает набивать тату последнему на сегодня клиенту и должен подойти позже.       Намджун подходит к стойке, наклоняется и звонко чмокает Чимина в губы, а потом ещё и ещё.       — Йа! А ну, прекратите! — громко возмущается Хосок, и Чонгук над ним посмеивается. — Я ведь завидую! А ну, кыш, разбежались по разным углам!       Ребята смеются, а старший Чон продолжает ворчать.       Тэхёна с ними нет — он уехал к доктору Кан и сказал, что приедет сразу к родителям Чонгука.       Ким выходит из клиники и глубоко вдыхает горячий воздух. Жарко до одури, но он всё равно улыбается. Заходит в цветочный по пути к автобусной остановке — ему нужно съездить в ещё одно место.       В колумбарии нет людей, и стоит привычная тишина. Тэхён разглядывает ячейки, находит нужную и улыбается.       Сегодня он пришёл с лёгким сердцем. И надеется, что так теперь будет всегда.       — Привет, мамуль. — Открывает дверцу, меняя засохший букетик белых гипсофил на новый. Стирает пыль влажными салфетками, сухой протирает фоторамку и ровнее ставит вазочку с букетом. — За последние два месяца столько всего произошло… Хорошего. Во-первых, я теперь хожу к новому психотерапевту, и наши с ней беседы действительно мне помогают! Доктор Кан замечательная! — Улыбка становится ещё шире. — Во-вторых, я официально познакомился с родителями Чонгука! У него чудесная мама. Тебя мне чем-то напоминает. — В карамельных глазах проскальзывает тёплая печаль. — В-третьих, мы с Чонгуком съехались! Да! Теперь мы живём вместе, — жмурится довольным котом. — Вместе просыпаемся, завтракаем, выходим из дома. Вместе возвращаемся, гуляем с Бамом, готовим ужин и засыпаем… Мне с ним… Мне очень повезло вновь встретить его. Он замечательный. — Становится отчего-то неловко. Тэхён поднимает глаза на фоторамку, и ему кажется, что мама на фотографии улыбается шире и теплее, чем есть на самом деле. Словно действительно его слышит и действительно радуется за сына. — А, кстати! Представляешь, кто объявился спустя два месяца? — посмеивается и лезет в карман за телефоном. — Ты должна это услышать!       Он открывает сообщения и листает до диалога с отцом. Там длинное сообщение, пришедшее несколько дней назад. Тэхён прокашливается и читает вслух:       Тэхён, здравствуй. Ты назовёшь меня трусом, и я не смогу возразить, ведь мне и правда не хватило смелости, чтобы позвонить тебе и сказать всё это по телефону, а не в смс. Я должен перед тобой извиниться. И перед мамой тоже. Я много думал о том, что произошло на свадьбе. О том, что ты сказал. О том, что случилось до. Ты прав: я подонок. Я вёл себя ужасно, и моим поступкам нет прощения, но я всё равно хочу принести тебе свои искренние извинения.Прости меня, сынок. Прости за то, что меня не было рядом после смерти мамы. Прости за холодность и равнодушие. Прости за моё ужасное поведение, за мои грубые слова, за мою отстранённость. Ты прав: я должен был быть рядом с вами. Рядом с тобой, рядом с Наён. Я должен был поддерживать вас. Её. А не трахаться в кабинете с Луизой.За это тоже, если сможешь, прости. Странно, наверное, звучит… Я должен был быть рядом с тобой, ведь я единственный близкий, кто у тебя остался. Я должен был взять на себя вопросы с колумбарием со всем остальным, потому что ты был уязвим и разбит. Я должен был быть внимателен к тебе, уделять тебе больше внимания и давать тебе необходимую поддержку. Я должен был быть хорошим отцом и хорошим мужем.Но я не смог. Потому что, как ты и сказал, я подонок. И эгоист.Прости меня за все грубые слова.Мне очень больно от осознания, что наши с тобой отношения пришли к такому финалу. Я виноват в этом, я знаю. И надеюсь, что ты сможешь меня простить.Я не отказываюсь от тебя. Ты мой сын. Единственный, любимый сын. Я горжусь тобой и благодарен Наён за то, что она вырастила достойного человека.Я продолжу отправлять тебе деньги. Распоряжайся ими, как пожелаешь. И, я надеюсь, ты не будешь против, если я буду иногда писать тебе, чтобы узнать, как твои дела.Я рад, что рядом с тобой друзья и любимый человек. Уверен, они делают тебя счастливым и поддерживают.Ещё раз прости меня за всё.       — Осознал что-то, представляешь? — шепчет, ещё раз пробежавшись глазами по тексту.       Тэхён ответил ему тогда:       Возможно, спустя время, поработав с психотерапевтом, я смогу тебя простить и не буду держать зла. Но сейчас я не могу. Я принимаю твои извинения. Ты можешь писать мне, но в деньгах я не нуждаюсь. Я рад, что ты всё обдумал и осознал. Но это ничего не изменит. У тебя теперь своя жизнь, у меня — своя. Будь счастлив. И я буду, но без тебя.       Он прячет телефон обратно в карман и делает шаг к ячейке. Берёт в ладони фоторамку, поглаживает стекло большими пальцами, словно обнимает и произносит сипло:       — Я очень тебя люблю и очень по тебе скучаю. Думаю о тебе каждый день, но теперь с тёплыми воспоминаниями, без злости на отца, без негатива и боли. Ты всегда будешь в моём сердце, мама. Я надеюсь, что там у тебя всё хорошо. Тебе больше не больно… — сглатывает тяжело и шепчет вновь: — Я тебя очень-очень люблю… — Рассматривает фотографию. На стекло всё-таки падают несколько солёных капель, но он наспех вытирает их и щёки и возвращает фоторамку на место. — Не беспокойся за меня, ладно? У меня всё будет хорошо, — улыбается, словно маме в ответ. — Мне пора бежать. Родители Чонгука пригласили нас сегодня на барбекю и, наверное, уже меня заждались. Я обязательно ещё приду.       Закрывает ячейку, смотрит на фотографию и урну с прахом ещё несколько секунд, и разворачивается, чтобы уйти.

***

      Когда он заходит во двор, все уже собрались у стола и мангала. Юнги переговаривается с господином Чоном, жаря мясо, Намджун и Хосок играют с немецкой овчаркой Джуниором, бросая ему мячик, а Чонгук и Чимин помогают Хаянми накрывать на стол.       Тэхён подходит тихонько, и первым, кто его замечает, становится Джуниор. Он выплёвывает мячик и несётся в его сторону. Облизывает ладони, виляет хвостом и хочет прыгнуть, чтобы дотянуться до лица, но господин Чон прикрикивает на него, хлопая себя по бедру с громким «ко мне!».       Хаянми улыбается, увидев его, и подходит с раскрытыми для объятий руками.       — Здравствуй, мой хороший. — Тэхён улыбается, прижимаясь к женскому плечу. Хаянми обнимает ласково и тепло, по-матерински. Они чуть покачиваются, хихикая, и женщина отстраняется. — Всё хорошо?       — Да, — кивает и, подумав несколько секунд, сообщает главную новость этого дня: — Я в ремиссии.       Хаянми смотрит на него широко раскрытыми глазами, что быстро наполняются слезами, и снова обнимает, поглаживая по спине.       — Это замечательная новость, Тэхён-и.       Следующим, кто бросается его обнимать, оказывается не Чонгук, а, что неожиданно, Юнги, обычно сдержанный и не очень эмоциональный. Он прижимает друга к себе, чуть похлопывая по спине, и по его сопению Тэхён понимает: Мин сдерживает слёзы.       — Битва закончена, — шепчет не отпуская. — Ты одержал победу. Ты смог. И я тобой горжусь.       Тэхён улыбается.       Юнги не просто друг. Он некровный брат, старший товарищ, что и плечо подставит, и подзатыльник даст, и отругает, и утешит, и даст пинок под зад в нужный момент.       Остальные вдруг взрываются аплодисментами и криками. У этой встречи появляется радостный повод: Тэхён справился, сука-депрессия повержена.       Ким посмеивается, подходя к столу. Он не хочет думать о том, что рекуррентному депрессивному расстройству присуща цикличность, что ремиссия — явление временное, и нельзя исключать вероятность рецидива. Это всё неважно. Сейчас ему легко, спокойно и счастливо.       Они пьют пиво и наслаждаются стейками.       Позже, когда на город опускаются сумерки, и приходит приятная прохлада, а вместе с ней и назойливые насекомые, за столом ведутся тихие беседы. Хосок и Юнги закидывают вопросами Хаянми о её работе, интересуясь, как у неё хватает сил выдерживать столько чужой боли, как удаётся не воспринимать это близко к сердцу, плачет ли она после бесед с пациентами, и ещё уйму всего. Чимин, сидящий рядом, переписывает в заметки рецепт малинового пирога из блокнота госпожи Чон, кажется, позабыв, что мог просто сфотографировать, и порой спрашивает, что написано, когда не может разобрать почерк. Намджун с господином Чоном ведут какие-то высокие разговоры о философии и истории. Чонгук с Тэхёном сидят вдвоём, перешёптываясь и целуясь, когда никто не видит.       Ким поднимается на ноги и хватает со стола пачку сигарет. Чонгук накидывает на его плечи плед и идёт следом, убедившись, что все заняты своими разговорами. Тэхён щёлкает зажигалкой, делает первую затяжку и выдыхает в сторону, расслабленно прикрывая глаза. Чон забирает у него сигарету, затягиваясь, и Ким рассматривает его лицо: густые брови с пирсингом в правой, чёрные глаза, маленький шрамик на щеке, пухлые губы с серебряным колечком.       — Ты чего? — улыбается Чонгук.       — Хочу тебе кое-что сказать, позволишь? — Склоняет голову к плечу, а в глазах пляшут хитрые искорки.       — Конечно — Парень заметно напрягается.       — Спасибо, — выдыхает Тэхён, и Чонгук замирает, так и не донеся сигарету до губ, — за всё. За твою поддержку, за твоё внимание, за твою любовь. Спасибо за то, что был рядом, не давал пасть ещё глубже в эту яму, подставлял плечо. Спасибо за твою заботу, ласку и нежность. — Тэхён говорит и говорит, а Чон смотрит на него, не моргая, и почему-то в уголках глаз пощипывает. — Я должен был сказать тебе это намного раньше. Прости, что задержался, — улыбается и делает к нему шажок, обнимая за талию. — Я люблю тебя, Чонгук.       Он прикрывает глаза с шумным выдохом и, делая вид, что потирает переносицу, смахивает подушечками пальцев солёные капли в уголках глаз, но влажные ресницы всё равно выдают его с потрохами.       Чонгук обнимает Тэхёна в ответ свободной рукой, прижимает к себе и целует в макушку шепча:       — Я тебя тоже очень люблю, медвежонок.

Конец

      Небольшое послесловие по окончанию работы: что ж, вот и подошла к концу эта история, и завершился путь ее написания, длинною в пять месяцев (вы верите? Я вот не очень: D). Я хочу сказать каждому, кто читал работу в процессе, ставил лайки, добавлял в сборники и писал отзывы; кто поддерживал меня на протяжении всего написания работы — огромное спасибо! Я маленький и пока (надеюсь) никому неизвестный автор, и ваши слова, ваши впечатления для меня на вес золота!       Рецидив был для меня своеобразной отдушиной и способом выплеснуть все болезненное и плохое, что копилось внутри. Я проживала этот сложный период вместе с Тэхёном, и рада, что и у меня, и у него в этой работе, он, наконец, закончился. Мы в ремиссии (юху!).       Здесь не было исключительно хороших и плохих персонажей. Каждый из них по-своему повлиял на историю. Есть те, кто совершил ошибку и смог ее осознать и раскаяться, есть те, кто смогли отпустить обиды и снять с души груз. Есть и любимые, и любящие, счастливые и не очень. Я люблю каждого в этой истории.       Рецидив был не столько о любви, сколько о том, как важно быть внимательными и бережными к своим близким и любимым; о взлетах и падениях, которые бывают у всех; о том, как всем нам важна поддержка в трудную минуту или период, и как тяжело порой нам дается оказывать эту поддержку; о том, как страшна депрессия не только для самого человека, но и для его близких.       Рецидив также был и о дружбе. Изначально я не планировала отношения Тэхёна и Юнги столь близкими и теплыми, они возникли в процессе написания сами собой, и меня это только порадовало. Желаю каждому из вас обрести такого человека рядом, как Юнги.       И, конечно же, он был о семье.       Я знаю, как порою трудно нам бывает, как больно терять самых близких, оставаться одним и не иметь сил, чтобы противостоять тоске и печали. Помните: ваши чувства ценны и важны, вы вправе чувствовать не только радость, но и грусть, и боль, и тревогу. Не обесценивайте их, не пытайтесь задавить в себе и «сглотнуть». Порой нам просто нужно немного времени, чтобы прочувствовать и пережить тот или мной момент или ситуацию.       Будьте внимательны к своему ментальному здоровью и здоровью своих близких. Депрессия страшна, и очень важно не упустить момент и оказать помощь. И получить ее. Если вы чувствуете, что не можете справиться с негативными чувствами самостоятельно, не бойтесь обращаться за помощью к близким и специалистам.       У работы не будет бонусов и дополнений. В этих семнадцати главах и более чем ста страницах, я рассказала обо всем, о чем хотела.       Еще раз большое спасибо всем, кто читал эту работу и проходил со мной этот путь!