Рецидив

      Лёгкий ветерок треплет абсолютно безвкусные большие белые банты на спинках стульев, украшенную бутонами белых роз арку и тоненькие, как салфеточки, скатерти на маленьких столиках с бокалами шампанского и лёгкими закусками. Стулья стоят рядами по обе стороны от ковровой дорожки, по которой предстоит пройти жениху и невесте. Свадебный организатор суетливо носится туда-сюда с папкой в руках, проверяя, всё ли сделано согласно плану, всего ли хватает, в своей суете успевает спросить гостей о впечатлениях и раздать указания несчастным, задёрганным официантам.       Гостей меньше, чем предполагалось. Все мужчины в чёрных костюмах, женщины — в платьях оттенках бежевого. Он сканирует лица, находя среди них знакомые: тут сотрудники клиники и, по всей видимости, деловые партнёры отца, а также друзья будущей семьи.       На небе ни облачка — день солнечный, тёплый, идеальный для такого события. Тэхён хмыкает невесело: он бы обрадовался, начнись сейчас дождь, что смоет всю эту блевотную нежность и красоту, а вместе с ней и отвратный макияж Луизы.       Он стоит в сторонке, крутит в руке стакан с апельсиновым соком, смотря на всё скучающе. До начала торжества остаётся совсем немного.       Юнги и Хосок стоят чуть в стороне, около маленьких столиков с закусками. Пока Чон опустошает бокал шампанского, его парень уплетает фруктовые канапе с максимально кислым лицом. Их не интересуют люди и вся эта белоснежная, до рези в глазах, красота с приторно-сладким ароматом цветов, от которого чешется в носу и хочется чихать. Юнги то и дело бросает на Тэхёна обеспокоенные взгляды.       Ким ставит пустой стакан на поднос мимо проходящего официанта, когда к нему подходит Чонгук. Кладёт ладонь на поясницу, поглаживая и выражая тем самым поддержку.       Регистратор с красной корочкой движется к арке, и свадебный организатор принимается бегать вокруг, одёргивая и предлагая каждому занять места, ведь самое важное событие сегодняшнего дня вот-вот начнётся.       Чонгук с Тэхёном занимают место во втором ряду слева рядом с друзьями.       Отец в чёрном костюме и с маленькой белой розочкой в нагрудном кармашке пиджака выходит к арке. Светится, как начищенная монета, и выискивает среди присутствующих сына. Тэхён, встретившись с ним взглядом, криво улыбается.       Луиза выходит в сопровождении нежной скрипки под руку с пожилым мужчиной, который, должно быть, приходится ей отцом.       Из желудка поднимается волна жгучей желчи, горчит на языке невысказанной гадостью: а её дорогой папаша в курсе, как именно его дочурка познакомилась со своим, без пяти минут, мужем? Знает ли он, что будущий зять был мужем её пациентки?       Прикусывает кончик языка, чтобы не выплюнуть порцию жгучего яда, что зашипит и подобно кислоте растворит всё вокруг. И это блядское семейное счастье в том числе.       — Добрый день, уважаемые гости! — Звонкий голос женщины-регистратора разносится по площадке, заставляя стихнуть шёпот, перетекающий по рядам. Она говорит на немецком языке, но Тэхён не видит смысла переводить для друзей, а те, кажется, и знать не хотят, о чём она там воркует. — Дорогие Луиза и Бёнчхоль! Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец… — Тэхён прокашливается в кулак, стараясь скрыть поднимающийся из груди истерический смешок. — С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения…       Он поднимает на отца взгляд. Острый, как хирургическая игла. Тэхён прожигает глазами точку меж лопаток, словно желает, чтобы эта самая игла вошла прямиком меж позвонков дорогого папаши, чтобы прокрутить её, намотать на хирургическую сталь нервные волокна, запутать узлами и хорошенько дёрнуть. Хочет услышать этот болезненный вой, хочет, чтобы отец рухнул перед всеми на колени, роняя горячие слёзы. Хочет, чтобы почувствовал себя так же, как и Тэхён в тот роковой день.       Рука об руку?       И в горе, и в радости?       Новая волна истерического хохота поднимается из груди. Хах, вы это слышали? Эта женщина вообще понимает, кому об этом говорит?       — Как трудно в нашем сложном и огромном мире встретить человека, который будет любить, и ценить, принимать твои недостатки и восхищаться достоинствами, который всегда поймёт и простит. Судьба подарила вам счастье встретить такого человека!       Да… Действительно, сложно.       Он вдруг думает о маме. Смотрит на Луизу и представляет вместо неё дорогую мамочку. Она также сияла от счастья, стоя в платье рядом с его отцом? Также волновалась, сжимая в руках букетик?       Она была уверена, что Бёнчхоль — тот самый человек. Её опора, её поддержка, её подарок судьбы. Тот, кто и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии… И как жаль, что отец оказался вовсе не подарком, а ужасной насмешкой этой самой судьбы. Годы счастья, крепкой любви, трепетной нежности обернулись предательством. Он бросил её в момент, когда был нужен, отказался от родного и израненного, отрёкся, не пожелал идти вместе с ней к исцелению. Вместо этого выбрал лёгкое, доступное, здоровое и готовое на всё.       Стискивает челюсти до скрипа зубов и боли в мышцах. Не может контролировать свою злость и обиду, не может засунуть её глубоко, в самый дальний пыльный угол. Это рвётся наружу, скребётся в грудной клетке, царапает сердце.       Вопрос и произнесённые невестой и женихом «да» проносятся мимо него. Собственный стук сердца заглушает всё.       Чонгук мягко берёт его ладонь в свою, поглаживая холодную кожу. Поддерживает как может.       Когда регистратор просит новоиспечённых супругов поцеловаться, Тэхён кривится и опускает голову. Не может на это смотреть. Это мерзко, это выворачивает наизнанку внутренности.       Гости взрываются криками и аплодисментами, а четвёрка друзей остаётся на своих местах.       Родители невесты спешат сделать совместную фотографию. Вслед за ними в очередь выстраиваются друзья и коллеги. Тэхён поднимается на ноги, огибает толпу и движется к столику с шампанским. Ему нужно немного расслабиться, чтобы выдержать этот вечер. Чонгук порывается его одёрнуть, но Юнги успевает схватить его за плечо и притормозить, покачав головой.       Когда люди отступают, Бёнчхоль бегает глазами по залу в поисках сына и рукой подзывает его к себе улыбнувшись. Эта фотография для него важнее снимков с друзьями и коллегами.       Тэхён не хочет быть причастным, не хочет быть запечатлённым в моменте их радости, от которой тошнит и сердце трескается.       Но вдруг улыбается легко и мелко кивает, двигаясь к супругам.       Пусть это станет прощальным подарком.       Он встаёт рядом с отцом и выдавливает из себя подобие самой счастливой улыбки. Вспышка фотоаппарата на миг ослепляет. Становится своеобразным спусковым крючком. Запускает обратный отсчёт.       До финала драмы остаётся всего ничего.

***

      Лёгкая музыка заполняет пространство с не стихающими разговорами. Все обсуждают атмосферу, декорации, блюда, что приносят официанты, новоиспечённую пару.       В разговоре людей за соседним столиком проскакивает фраза о возможном пополнении в семье, ведь животик Луизы выглядит подозрительно округлившимся, и Тэхён давится, тянется за бокалом, желая проглотить пищевой комок, пока не выблевал его вместе с желудком.       Молодожёны танцуют свой первый танец. Отец любовно держит ладони на талии своей новой жены, улыбается ей ласково, склоняется, то и дело, шепча что-то на ушко, не сдерживаясь от поцелуя в щеку. А Луиза светится ярче фонариков, украшающих веранду.       Тэхён прикрывает глаза. Под веками картинка со свадьбы маминой коллеги. Тогда родители тоже кружились в танце. Отец также обнимал её за талию, шептал нежности, заставляя маму тихонько смеяться, целовал в щеку или висок, а она укладывала голову на его плечо, родное крепкое плечо, прикрывала глаза и просто была счастлива.       Внутри воспоминания сплетаются с болью и душат тоской. Происходящее вызывает в груди тепло о маме, что была здорова и улыбчива, и в то же время заливает дёгтем всю эту баночку мёда, ведь сейчас рядом с отцом не мама, обнимает он не её, шепчет нежности не ей, и кольцо на палец надел совершенно чужой женщине.       Выдыхает. Ему стоит потерпеть ещё немного, и всё закончится. Он поставит в этой истории жирную точку. Закроет эту дверь, запрёт на десяток замков и выкинет в море все ключи, чтобы не иметь больше возможности открыть и вернуться.       Он долго об этом думал и понял: так правильно для него. Для его душевного состояния, для его внутреннего климата, для его израненной души.       Ведущий просит желающих сказать тост. И Тэхён чувствует, что его звёздный час настал. Поднимает руку и выходит из-за стола, цепляя пальцами ножку бокала с шампанским.       Все аплодируют — сам сын вышел пожелать счастья отцу и его новой супруге.       Тихими остаются лишь друзья. Юнги нервно теребит в руках салфетку. По тени лёгкой хитрости и предвкушения на лице Тэхёна, Мин понимает: никакого пожелания счастья не будет.       Это не тост.       Это акт освобождения собственной души от груза.       — Что ж, вот и настал этот день, — усмехается, замечая на лицах супругов улыбку и предвкушение. Глаза Луизы светятся счастьем и надеждой, что сын её мужа принял ситуацию и действительно за них рад. Какая наивность. — Признаться честно, я не ожидал, что всё случится так быстро… — Улыбки на лицах подрагивают, но не сползают. Они чувствуют подвох. А Тэхён упивается беспокойством на их лицах. — Ваша история знакомства поистине удивительна, не правда ли? — не улыбка, а оскал. — Вы ведь все её знаете, верно? — оборачивается к гостям, замечая улыбки и довольные кивки. — А знаете ли вы, как всё было на самом деле? Врач-реабилитолог, посвятивший свою жизнь помощи людям, и бизнесмен из Южной Кореи… Уверен, рассказанная ими история была сладкой. Вероятно, моему отцу понадобилась реабилитация, а прекрасная Луиза стала его лечащим врачом, и между ними прошла та самая искра! — Он всплёскивает руками с издевательской усмешкой, и несколько капель выпрыгивают из бокала, стекая по стенкам ему на пальцы.       По лицам присутствующих понимает: именно такую сказку им и рассказали.       Друзья же не понимают, о чём он говорит на немецком. Чонгук успевает включить аудиопереводчик, чтобы понимать хотя бы общие фразы. Они смотрят то на экран с переводом, то на Тэхёна. Хосок чувствует, что придётся вмешаться. Юнги же решает для себя, что не станет мешать и не позволит сделать этого другим.       Это должно было случиться. Да, Тэхён решил высказаться сейчас, выбрав день счастья, но это его воля и желание.       — Что ж, позвольте мне рассказать вам, как дела обстояли на самом деле! — улыбается широко, а взгляд застилает пелена злости при взгляде на супругов. — Отец действительно обратился в клинику. Потому что его жене, моей маме, требовалась реабилитация после перенесённого инсульта. И Луиза стала её лечащим врачом. И не только… — Зал затихает, смиренно ожидая подробностей. — Луиза также стала… любовницей моего отца. — Шокированное «ах!» проносится волной за его спиной, и Тэхён готов поклясться, что чувствует, как у него вырастают и раскрываются крылья. — Удивительно, правда? Пока моя мама лежала в палате под присмотром среднего медицинского персонала, они трахались в её кабинете! — Луиза бледнеет. Улыбки сползают с их лиц вмиг. Тэхён хочет рассмеяться в голос. Неужели они думали, что он примет всё происходящее, как данное, и действительно будет за них счастлив? — У мамы случился второй инсульт. И спустя короткое время она умерла. И знаете, что? Даже когда у неё остановилось сердце, когда она сделала свой последний вдох, они трахались в кабинете. Забавно было наблюдать, как они бежали к палате, поправляя одежду и скрывая следы секса, пока реанимационная бригада пыталась вернуть маму к жизни… — Шёпот за его спиной становится громче. Да. Говорите. Обсуждайте. Осуждайте! — Действительно, идеальная пара… — усмехается, покачивая меж пальцев бокал. — Что ж, вступление закончено. — Тэхён смахивает на само воплощение дьявола. Его глаза безумно сверкают, улыбка растянулась на пухлых сухих губах до мелких ранок из-за трещин кожи. Он слизывает капельки крови и делает глубокий вдох. — Я хочу пожелать тебе, Луиза, крепкого здоровья. Ты как врач, уверен, следишь за ним и знаешь, что это самое важное и ценное в жизни каждого человека. Будь здорова, ведь нет гарантии, что он не станет трахать твоего врача, пока ты лежишь на больничной койке!       Все настолько шокированы происходящим, что ни у кого не возникает мысли подняться с места и выставить прочь парня, что явно перебрал и решил испортить такое яркое счастливое событие.       А Тэхён лишь слегка пьян. И день этот он выбрал намеренно.       Он хочет причинить отцу боль. Хочет сломать клетку рёбер, залезть рукой в грудную полость и впиться ногтями в его сердце, заливая кровью руку и запястье. Хочет, чтобы он испытал всё то, что чувствовал Тэхён, разрушаясь и погибая. Хочет отмщения и вершит его. И плевать, что скажут и подумают даже самые близкие.       Ему это нужно, как глоток свежего воздуха. Это возрождение через разрушение.       Ему нужно разнести в пух и прах этот шаткий воздушный замок надежды на то, что отец одумается, извинится, признает вину. Он должен превратить замок в руины, смести всю пыль, выкинуть каждый камушек и кирпичик, чтобы на его месте возвести новый: крепкий, красивый, реальный. В котором будет царить лишь его личное счастье и безграничное спокойствие.       — А тебе, отец, я желаю быть внимательнее к мужьям её пациенток. Кто знает, на чей член она захочет прыгнуть в следующий раз, — усмехается, не сдержавшись, и делает глоток шампанского, чтобы смочить горло. Опустошает бокал и, вознеся руку над головой, бросает его на пол. Стекло разлетается вдребезги у его ног, мелкие осколки противно царапают кожу, но ему всё равно. — На счастье!       Разворачивается, не взглянув на отца и Луизу, и уходит прочь, хрустя осколками под ногами.       Друзья подрываются вслед за ним и догоняют уже на улице у ворот ресторана. Тэхён идёт ровным шагом. Уходит прочь.       — Тэхён! — Чонгук преграждает ему путь, хватает за плечи и обеспокоенно заглядывает в глаза. Но не видит там боли или тоски. Тэхён спокоен.       — Закурить есть?       Он оборачивается к Юнги. Мин шарится по карманам, находя пачку сигарет, но не нащупывая зажигалки.       В этот момент из ресторана выбегает отец и спешным шагом движется к ним.       — Тэхён! — Парень оборачивается со скучающим видом. — Ты что устроил?!       Брюнет усмехается.       — А на что похоже? — дёргает подбородком. — Станешь ругать? Бессмысленно — мне глубоко насрать. — Бёнчхоль сжимает челюсти, словно не находит что сказать. — Ты действительно думал, что я безумно счастлив всему этому? Ждал, что я пожелаю вам долгих лет совместной жизни да ораву детишек? — хмыкает, засовывая руки в карманы, и делает к отцу шаг. — Я сделал это специально. Я хотел, чтобы тебе было больно. Так же, как и мне тогда. Как все эти месяцы, что мне пришлось справляться со смертью мамы в одиночку, потому что ты был слишком занят, трахаясь с её врачом. Ты ни разу за всё это время не поинтересовался, как моё состояние, хотя тебе прекрасно известно о моём расстройстве. Ты не принял ни малейшего участия ни в чём, только разбрасывался деньгами и ловко продавал ваше с мамой совместно нажитое имущество. Это я собирал её вещи в коробки и отдавал на благотворительность, я вёз её прах обратно в Корею, я заказывал ячейку в колумбарии, я ходил к ней и возлагал цветы! Тебя не было! Не было рядом со мной, не было с ней, когда она умирала! Тебя, мать твою, не было! Ты променял нас на какую-то бабу! Ты предал маму! Ты должен был быть рядом с ней, держать её за руку, поддерживать, давать ей надежду на то, что станет лучше, что она встанет на ноги и покинет ту треклятую клинику! Ты, блядь, должен был быть рядом со своей женой!       Тэхён рычит, ругается и кричит так громко, что друзья делают шаг к ним, беспокоясь, как бы не началась драка.       — У неё не было шансов! Она бы не встала на ноги, не вернулась к прежней жизни! Инсульт сделал из неё овоща!       Замах и удар. Бёнчхоль отшатывается, не успевает приложить руку к разбитому носу, а Тэхён хватает его за грудки и замахивается вновь.       Хосок и Чонгук оттаскивают его, но Ким дёргается и вырывается. Ярость застилает глаза, а из груди жгучей волной поднимается желание набить этому подонку морду. Как тогда в больнице.       Чон становится перед ним, обхватывает лицо руками и заставляет смотреть в глаза.       — Успокойся, Тэхён, пожалуйста, успокойся, — шепчет, поглаживая по щекам. — Он этого не стоит.       Бёнчхоль тем временем поднимается на ноги, оглядывая свою белую рубашку в каплях крови.       Тэхён дёргает плечами, чтобы Хосок наконец отпустил его, и выдыхает, поправляя пиджак.       — Мне противно от осознания, что ты мой отец, — выплёвывает, глядя мужчине в глаза. — Я не желаю тебя больше знать, не желаю слышать упоминания твоего имени. — Делает шаг, и друзья напрягаются вновь. Хосок хватается за его рукав. — Ты свой выбор сделал. Поздравляю со свадьбой. И прощай.       Разворачивается, двигаясь по дорожке к воротам.       «Прощай» зависает в воздухе и тяжёлым облаком опускается на голову Бёнчхолю.       — Тэхён! Пожалуйста, давай поговорим!       — О чём? — оборачивается, глядя с отвращением. — Я сказал всё, что хотел, а тебя слушать больше не хочу. Ты лишился жены. Сейчас лишился сына. Ты свободен! И это по-прежнему твой выбор.       Выходит за калитку, по пути доставая телефон, чтобы вызвать такси. Юнги протягивает ему пачку сигарет с зажигалкой, и Тэхён забирает её дрожащей рукой. Калитка за их спинами закрывается, отделяя прошлое и будущее, и её шум становится жирной точкой в этой драме.       Финал.       Титры.       — Хочу напиться, — выдыхает Тэхён вместе с облаком дыма и вбивает адрес ближайшего бара.

***

      Лёгкий ветерок из открытого окна гуляет по комнате. Он ёжится, сильнее кутаясь в одеяло, и отворачивается от яркого света. Голова трещит так, словно по ней хорошенько долбанули молотком, и сейчас кусочки кости медленно отваливаются от черепа. Во рту сухо, как в пустыне.       Кровать рядом прогибается. Он приоткрывает глаз, замечая протянутый любезно стакан воды с растворенной в ней таблеткой от головной боли. Со стоном садится, щурясь от яркого света, и осушает стакан вмиг, выдыхая с облегчением. Валится обратно.       Чонгук убирает стакан на столик и ложится рядом. Зарывается пальцами в чёрные кудряшки, массируя кожу головы, и Тэхён довольно мурлычет.       — Как ты?       Прошлым вечером Тэхён действительно привёз их в бар. Они пробыли там несколько часов, за которые Ким влил в себя немыслимое количество алкоголя, чтобы унять дрожь в руках от выплеснувшегося в кровь адреналина. Друзья ожидали, что он расплачется, что боль и осознание содеянного догонят его по мере повышения градуса, но Тэхён выглядел спокойным и даже счастливым.       — Физически — херово, — морщится от горечи во рту. — Не надо было столько пить…       — А морально?       — Чудесно, веришь? — Открывает глаза, смотря в любимое лицо. — Я должен был высказаться давно, но всё никак не находил в себе сил. Каким бы мерзким не был мой поступок вчера, для меня это был первый шаг к свободе и спокойствию. Обида и злость меня не гложут, не жрут мою душу. Я впервые за последние пару лет дышу полной грудью.       Чонгук счастлив это слышать. Он придвигается ближе, и, несмотря на ворчание Тэхёна о нечищеных зубах, зацеловывает его лицо, обнимая крепко-крепко. Тэхён как плюшевый медвежонок — Чону до одурения хочется прижать его к себе что есть мочи и затискать до потери пульса.       — Что будем делать дальше?       — Не вижу смысла здесь быть. Погнали в Берлин? Напьёмся пива, наедимся колбасок и посмотрим все возможные достопримечательности. Сделаем кучу фотографий, — я видел у Юнги фотоаппарат — распечатаем по приезде, купим альбом и вставим туда. Будем пересматривать в старости и вспоминать шальную молодость.       Чонгук смеётся вместе с ним.       — Погнали.       Улыбается, глядя в любимые карамельные глаза. Тэхён вошкается в одеяле, высовывает ногу и закидывает её на Чонгука. Прижимается близко-близко котёнком и просит проваляться в кровати ещё пару часиков.       И это меньшее, что Чонгук может для него сделать.       Всё будет хорошо. И в Берлин съездят, и пива выпьют, и колбасок съедят, и посмотрят достопримечательности. Сделают много-много фотографий, распечатают и вставят в альбом. И вместе, сидя на диване в гостиной спустя много-много лет, буду пересматривать и счастливо улыбаться.       А сейчас Чонгук целует его в макушку, прикрывая глаза, а Тэхён выдыхает, улыбаясь в чужую грудь от такого тёплого в груди спокойствия.