ежевичка.

Яркие лучи солнца пробиваются сквозь темные шторы. Наступило раннее утро, город уже ожил, являя взору, как люди во всю бегут по своим делам. Чонгук сонно открывает глаза на раздражающую мелодию будильника, мечтая выкинуть его в окно. Но в другой комнате спит его дочь, которую уже пора будить и собирать в садик. Омега дает себе пятнадцать минут перед пробуждением Мунён на чашечку кофе, чтоб под уговорами дочки не проспать все на свете вместе с ней. Оглядывая оживленные улицы и прикрывая глаза на приятных потоках ветра, Чонгук никогда не сможет понять таких людей. Он тихонько проныривает в комнату своего чада, начиная гладить ребенка по голове с просьбами проснуться. Чонгук уверен, Мунён точно также не жалует вставать ранним утром, но папу всегда слушается. Утро всегда проходит впопыхах, и омега чудом успевает на работу вовремя, отведя дочь в сад. Кажется, будто все дни сливаются воедино: утренние сборы себя и ребенка, куча бумаг на рабочем столе, которые Чонгук никогда не успевает разобрать до конца рабочего дня, приготовление ужина с рассказами подуставшей Мунён, которой в очередной раз кто-то в садике дарит цветочек с клумбы. Чонгук бы никогда не сказал, что его категорически не устраивает его жизнь хотя бы потому, что Мунён всегда заставляет его улыбаться и радоваться жизни вдвоем, но события четырехгодичной давности могли бы знатно изменить их жизнь. Но не изменили. Чонгук смирился. Чонгук не вспоминает прошлое и живет в круговороте повторяющихся дней. Не хочется осознавать, что все могло бы быть по-другому из-за одного человека. Этого человека омега тоже не вспоминает. Прошлое останется в прошлом, но ошибки, совершенные тогда, остаются и сейчас. Утренняя пятиминутка перед началом нового рабочего дня проходит как обычно. Чонгук может даже не вслушиваться в слова начальника, зная, что ничего нового для себя не услышит. Свои обязанности омега выучил вдоль и поперек за пять лет работы в этой компании, но вот новый сотрудник вполне может привлечь его внимание. — Чонгук, ты меня слышишь? — вздыхает господин Хан, обращая внимание всех коллег на омегу. Он знает о ситуации Чонгука, и омега благодарен своему начальнику. — Извините, пожалуйста, можете повторить свои слова, — Чонгук уже понимает, что ему накинут работу. Просто так господин Хан не выделяет никого еще и на пятиминутке. — С сегодняшнего дня с тобой будет работать новый сотрудник. Конечно, сначала его надо будет обучить, но главному менеджеру за пять лет уже можно выделить помощника, — он переводит взгляд на омегу. Хочется понять, сделал ли он верное решение в пользу своего лучшего сотрудника. Чонгук оглядывается. Новый сотрудник, его помощник, сейчас как снег на голову. Омега натыкается взглядом на нового человека, незаметно сидящего в помещении. По спине тут же пробегают мурашки. — Ким Тэхён, — представляет господин Хан того. Альфа поднимается со своего места, — с сегодняшнего дня ты под попечительством Чонгука. В его кабинете в ближайшее время будет второй рабочий стол для тебя. Чонгук сталкивается взглядом с этим альфой лишь единожды. Желания смотреть в его глаза второй раз не возникает. — Теперь все за работу, у нас скоро контракт, если кто забыл. Потому что первого вполне достаточно, чтоб ощутить, как силы будто бы по щелчку покинули тело. Чонгук всегда был сам по себе. Чонгуку правда было бы лучше самому разгребать работу за двоих, потому что однажды он уже понадеялся на человека. С Тэхёном омега говорит не более двух предложений за рабочий день и только по делу. Сегодня альфе Чон поручил изучение документов и правильное их составление. Пока сам занялся заключительной проверкой контракта на сотрудничество с новой компанией. Контракт оформлен и теперь у Чонгука и Тэхёна будет в два раза больше работы, но вроде бы Чона привлекает хотя бы то, что Тэхён хорошо усваивает новую информацию и показывает приемлемые результаты по поставленным задачам для такого короткого срока работы. — Тэхён, Хан дал поручение сделать ежемесячный отчет раньше, поэтому ближайшие дни мы будем заняты только этим, — Чонгук с утра залетает в кабинет после кабинета начальника и сразу оглашает масштабы работы на ближайшее время. В первые дни Чонгук с ним особо не контактировал, будучи занятым своими прямыми обязанностями, но всё-таки смирился и начал включать Тэхён в курс дела поподробнее. Помимо тех основ, которые альфа вполне мог изучить сам. Какая-то личная из ниоткуда взявшаяся неприязнь осталась, но омега доволен тем, что Тэхён ему демонстрирует в конце рабочего дня ежедневно. А свои тараканы в голове можно оставить при себе, а не рассказывать всем подряд. Все эти лишние уважительные словечки Чонгук сразу сказал исключить и не тратить на это время и энергию, Тэхён, естественно спорить не смел. Так рабочий процесс ощущается намного лучше и будто бы продуктивнее. Омега уже привык кататься на своем кресле от одного стола ко второму. А прошла только неделя. Сегодня омега проспал. Тех спокойных пятнадцати минут, которые тот выделял всегда перед бешеным днем не было, и Чонгук бегом ехал из садика на работу. Няня начинает свою работу после обеда, забирая Мунён с садика, и вплоть до вечера, пока папа не придет с работы. — Ты не хочешь кофе? — спрашивает его альфа, зайдя следом, когда Чонгук только забежал в кабинет и сел за стол. — Не стоит, спасибо, — отмахивается тот, уже просматривая новые документы на своем столе. Сегодня выпить кофе он не успел. — Я уже взял на двоих, — Чонгук поднимает на альфу прищуренный взгляд, и тот поспешно говорит: — я спросил ради приличия, — молча ставит кофе рядом с рукой омеги. А через несколько секунд рядом оказывается пакет со свежеиспеченными булочками. Перекусить с утра тоже. Пусть у них в компании есть время обеда, но Чонгук по возможности пытается покушать что-то дома, но всегда, если не успевает дома, Тэхён вместе с кофе приносит ему что-то. — Я тебя не просил. — Я в твоих просьбах не нуждаюсь, — омеге на это ответить просто нечего. Чонгук бесится по этому поводу добрые три дня. Не может быть, чтоб альфа, который, Чонгук уверен, ясно понимает настрой к себе от омеги, делать такое просто так. Или он хочет таким образом с его помощью продвинуться вверх по карьерной лестнице, или же все гораздо проще. Просто затащить в постель, надеясь на то, что Чонгук на это поведется. И через несколько дней, ровно тогда, когда омега снова ничего не успел, на столе к его приходу уже стоит кофе и какие-то хлебобулочные изделия. Всегда разные. — Я все еще не кидал никаких намеков, Тэхён, — первое, что говорит он, видя еду, недовольным тоном, глядя на уже работающего альфу. — Я не просил тебя кидать их, — будто ребенку объясняет. — Иди сюда, посмотри, — просит тот, — вот тут же я правильно сделал? Чонгука всё еще это немного раздражало, несмотря на то что Тэхён не вел себя таким образом, будто хочет извлечь из этого какую-то корыстную выгоду для себя. А будто делает это для своего начальника. Чонгука это вводит в заблуждение. Чонгук осознает многим позже, что Тэхен каким-то волшебным образом понимает, когда стоит что-то принести, а когда нет. Возможно, его внешний вид отличается, когда он утро проводит в спокойной обстановке, а когда ничего не успевает. Но всё же Тэхён обращает внимание на детали, не пропускает это мимо ушей. Возможно, Тэхён и может показаться ему приятным альфой, другом, потому что личностные качества человека не кажутся ему плохими, а даже наоборот. Но что-то мешает ему смотреть на Кима ясно и без предрассудков. Работу выполняет отлично для своего уровня; никаких промахов за это время не было; приносит кофе как данное, а не с видом одолжения, потому что им работать вместе минимум десять часов. Чонгук не отступит от своего чутья насчет Тэхёна, пока не разберется, почему так считает. И отношения своего тоже менять не станет. Омега слишком уж забегался к концу недели с этим отчетом за месяц, к тому же на выходных, объявил господин Хан, будет корпоратив в честь его дня рождения. Сегодня как раз пятница, надо завершить все задачи за этот месяц, потому что уже завтра весь персонал соберется в ресторане. — Оставь это на меня и поезжай домой, мы и так уже работаем сверхурочно три часа и это только сегодня, — устало говорит Тэхён, когда самому уже хочется прикрыть глаза и выдохнуть. Нагрузка слишком бешеная. — Ты выставляешь себя героем? — недовольно фыркает Чонгук. Альфа тяжело вздыхает. Он уже вполне понял, что Чонгук настроен к нему не очень. До сих пор. — Я ни кем себя не выставляю, — терпеливо объясняет Ким, — я сам с этим справлюсь, езжай домой, — звучит уже более ласково, но, он уверен, на омегу это не возымело никакого эффекта. Чонгуку именно в этот момент звонит няня. — Да, госпожа Пак? — Господин Чон, Мунён отказывается засыпать без вас, капризничает. — Скажи ей, что я уже выезжаю и захвачу ее любимых конфеток. Сегодня действительно сильно задержался, пусть не злится и не обижается на меня. — Хорошо, мы... Ой, господин Чон, подождите, Мунён вырывает телефон! — Папа, ты скоро? — Да, доченька, я уже еду к тебе. Тэхён тактично молчит о том, что услышал и не задает лишних вопросов, которые ни к чему хорошему не приведут. — Я надеюсь, что ты не накосячишь без меня, — это единственное, что говорит Чонгук перед уходом, вылетая из кабинета. Альфа только вздыхает, кажется, он уже привык.

***

Мунён с удовольствием уезжает на выходных к дедушке, пока Чонгук планирует прекрасный вечер. Наконец расслабиться и забыть обо всех заботах было просто необходимо. Вечер действительно должен пройти хорошо: Чонгук выпьет несколько бокалов шампанского, находясь в приятной атмосфере с коллегами. Сборы проходят как отдельный вид наслаждения, пора было уже забыть про костюмы, которые словно стали второй кожей омеги, и вспомнить, что такое одеваться привлекательно и сексуально, нравиться себе. Легкий макияж с подведенными глазами и соблазнительно сверкающими губами, несколько украшений, полупрозрачная черная блуза с широкими рукавами, кожаные брюки и лоферы, небрежно распущенные волосы, которые обычно завязаны в хвостик. Чонгук выглядит искусно, гармонируя между запредельной привлекательностью и соблазнительной строгостью. Омега, который знает себе цену. Мероприятие начинается прекрасно: коллектив поздравляет начальника с бокалом в руках. Чонгук присаживается за стол, пробуя некоторые закуски и попивая шампанское, слушает, как коллеги веселятся и сам смеется с шуток. — Ты сегодня выглядишь восхитительно, — подходит альфа и присаживается рядом. До этого Тэхён стоял чуть дальше, рассматривая Чонгука слишком пристально. Дело даже не в том, что тот выглядит действительно хорошо, а в том, что альфа засмотрелся. Чонгук как-то по-особенному привлек его взгляд, хотя большинство коллег сегодня нарядились. Глаза видят что-то очень знакомое. — Я всегда так выгляжу, благодарю, — знает, что нет. Омега обращает внимание на то, что в стакане Тэхёна вино. — По-твоему, я не могу этого сказать сейчас, если так считаю? — интересуется альфа, делая глоток. — Я не запрещал тебе этого говорить, но отвечать должным образом не обязан, — омега также делает глоток, опустошая бокал. — Не думал, что альфы пьют вино, — невзначай высказывается, чтоб поддержать диалог. — Это еще почему? Что за странные стереотипы? — усмехается Тэхён. — Ягодное вино одно из самых лучших. — Ягодное? Ты пьешь ягодное вино? — хмыкает Чонгук. — Думаю, мне стоит проверить твои слова насчет качества. — Пожалуйста, — Тэхён решает поухаживать и наполняет бокал вином, — я люблю сладкие напитки, сладким омегам всегда оно приходит по вкусу, — невозмутимо говорит альфа. Чонгук пропускает намек мимо ушей, всегда зная, что на такое ответить. — В таком случае, сладкий альфа, — омега прерывается, наконец пробуя вино, которое стало почему-то их обсуждаемым объектом, — буду иметь в виду. Тэхён прячет улыбку от такого ответа. — Вино неплохое, — выносит вердикт омега. Тэхён знает, что тот не назовет его вкусным, даже если понравилось. — Не смей назвать меня сладким, — грозно угрожает, смотря Тэхёну в глаза. Тэхён не прячет улыбку, получая наслаждение от такого легкого флирта. — Еще налей, — преспокойно указывает, даже не повернувшись. — Конечно, не сладкий омега, — уголки губ лезут вверх сами по себе. — Тэхён, пошли покурим, — указывает омега, вставая из-за стола. Выкурить сигарету казалось Чонгуку чем-то жизненно необходимым. Это отдельный вид наслаждения, когда ты выдыхаешь дым. Он поглядывает на Тэхёна, курящего рядом, и усмехается своим мыслям, пока никотин действует и затмевает собой здравый рассудок. Веселье за столом в полном разгаре, когда они возвращаются с улицы: господин Хан хохочет с того, что двое альф с серьезными лицами спорят насчет шутки, и прерывает тех новым тостом. — Моя дорогая команда, я очень рад, что собрал таких прекрасных сотрудников, которых считаю уже близкими друзьями. Я надеюсь, что мы таким же состав будем слаженно работать еще много лет. Спасибо вам! — А вам-то какое спасибо, господин Хан! Прекрасный начальник — прекрасный коллектив! — выкрикивает кто-то из-за стола, и все поддерживают аплодисментами. — В таком случае пьем на брудершафт, до дна! За всех нас! — Ну что, сладкий альфа, иди сюда, — обращается Чонгук к Тэхёну с улыбкой, наслаждаясь моментом, который, наконец, отличается от обыденных дней. Они переплетают руки, допивая до дна. Чонгук сталкивается с альфой взглядом, держа пустой бокал в руке, и кажется, в нем что-то переключается в этот момент. Омега в срочном порядке выскакивает из-за стола, направляясь в уборную, потому что те мысли, которые промелькнули в голове, говорят о том, что пора прекращать пить. И стоило бы даже немного протрезветь. Он умывается холодной водой, не затрагивая макияж, выпивает чуть-чуть воды и понимает, что не помогает, когда видит Тэхён рядом с собой в зеркале. — Чонгук, тебе плохо? — абсолютно серьезно и обеспокоено спрашивает альфа, вглядываясь в лицо. — Тебе помочь? Омега глядит на него молча. Тэхён пошел за ним, думая, что ему плохо. Знал бы он, что ему сейчас противоположно понятию «плохо». Хочется так много в данный момент, что же Чонгука ограничивает. Он сам. — Пошли курить, сладкий альфа, — Чонгук проводит по его груди рукой, проходя мимо. Тянет за собой не физически. Желания победили. Тэхён закуривает своей зажигалкой, а Чонгук забирает у него сигарету потому что доставать свою лень. Опирается на стену и не спускает взгляда с Тэхёна. Рассматривает черты лица сквозь пелену дыма. Тот же тоже достаточно пьян. Всё-таки сигареты Тэхёна ему не особо по вкусу. Омега достает свои. — Подкури, — просит, удерживая сигарету меж губ, а, когда Тэхён приближается, чуть наклоняясь вперед к сигарете меж губ с зажигалкой, Чонгук резким движением зажимает ту пальцами, убирая, и встречается губами с чужими. Движет ими в смазанном поцелуе. — Не хочешь — шаг назад. Шага назад не последовало. Чонгук припадает к губам Тэхёна более настойчиво, закидывая руки на плечи. Здравый рассудок растворяется моментально. Глаза прикрываются от наслаждения. Омега теряет такой запал, потому что противостоять альфе в более жадных действиях с его губами не хочется. Хочется отдаться моменту. Тэхён прижимает Чонгука к стене сильнее своим телом, руками удерживает за голову. Контролирует. Он также сильно пьян и также наслаждается превосходно-сладким вкусом губ сладкого омеги. Чонгук чувствует горячее опьяняющее дыхание на своих губах. Чувствует это ягодное вино. И как же, блять, это знакомо. Настолько сильного эффекта дежавю в его жизни не было. Почему так знаком вкус этих губ? Почему, блять, так знаком поцелуй со вкусом табака и ягодного вина? Чонгук отстраняется, запрокидывая голову, и поднимает руку с зажатой сигаретой. — Подкури, — после таких мыслей хочется почувствовать действующий никотин, как сделать вдох воздуха. Чонгук не может и не хочет разбираться. Хочется наслаждения и сигарета вновь сделает свое дело. Омега плотно затягивается, чуть ли не давясь, и сталкивается с чужими губами слишком озлоблено. Углубляет сам, встречаясь языком с языком Тэхёна, выдыхая дым из легких. Тэхён словно чувствует его изменившееся настроение и не пытается забрать инициативу, действуя за Чонгуком. А Чонгук курит и целует, курит и целует. Это помогает выключить голову. Сколько они так стоят на улице никому неизвестно. Чонгуку кажется, что прошлая целая вечность, а на деле около часа. Есть ли смысл уже возвращаться ко всем в ресторан при том, что там все достаточно много выпили. Тэхён отстранятся от омеги, закуривая. В этот раз они курят одну сигарету на двоих, потому что обоим есть над чем подумать. Алкоголь-то частично выветрился. — Тебе помочь добраться до дома? — интересуется альфа, выкидывая бычок. — Не стоит, я сам, — Тэхён ничего другого и не надеялся услышать. — Я уже заказал такси на двоих, называй адрес, — Чонгук смотрит на него несколько секунд и смиряется, диктуя адрес. Тэхён поехал бы с ним, даже если бы омега был категорично против: того еще немного шатает, а альфа хочет быть уверен в его безопасности от самого себя. Поездка в такси проходит в тишине, Ким всё поглядывает на омегу, чтоб того не укачало. Помогает выйти из машины и держит за руку в лифте. Ключ-карту Чонгук прикладывает правильной стороной не с первого раза. Тэхён, глядя на это, тяжело вздыхает и заходит следом в квартиру, чтоб без происшествий уложить омегу спать. Чон проходит вглубь помещения прям в обуви, укладываясь на кровать в своей спальне, и блаженно растягивается, расслабляясь. Альфа заходит следом. Такая картина, вкупе с совсем недавними поцелуями, услада для глаз. Но Тэхён подходит к омеге на кровати, опуская одно колено на матрас, и пытается поймать ногу, чтоб снять обувь. И краем глаза ловит хитрый прищур омежьих глаз, удерживая пойманную ногу в руке. В следующий момент Чонгук ловко закидывает вторую ногу на спину Тэхёна и меняет их местами, оказываясь на крепких бедрах. Омега с чувством превосходства в данной ситуации наклоняется ближе к лицу альфы и томно шепчет почти в самые губы: — Мне кажется, что мы возле ресторана еще не закончили, не думаешь? — руки плавно скользят по вспотевшей шее альфы, забираясь под ворот рубашки. Чонгук развязывает галстук, чтобы расстегнуть верхние пуговицы и продвинутся руками дальше по телу. Сейчас Чонгук не дает права отказаться. Такая вольность была и будет лишь единожды. — Я, конечно, всё понимаю, — хмыкает омега, — но когда ты что-то делал — нравился мне больше. Тэхён намек осознает сразу. Он упирается пятками в матрас, чтобы Чонгук был к нему ближе, сидя на нем, и впивается губами в омежьи. Тогда его не особо интересовали лишние глаза и уши, а сейчас же отключаются абсолютно все посторонние функции мозга. Всё внимание обращено исключительно на Чонгука, который целуется со всей отдачей и рвением, будто бы в последний раз. Вроде бы, за время, которое они ехали в такси должен был хоть чуть-чуть протрезветь, но, кажется, будто только сильнее опьянел. Но Тэхёну нравится всё без исключения сейчас. Если бы он знал, что Чонгук может быть таким. Поцелуи плавно с губ переходят на шею, Тэхён усердно расцеловывает крепкую омежью шею, заставляя Чонгука запрокинуть голову. Альфа всё еще в пиджаке и рубашке, расстегнутой у горла, и омега прикладывает все усилия, чтобы убрать всю мешающую одежду. Пиджак улетает в сторону, кое-как расстегнутая рубашка, — следом. Омега не может нарадоваться новым ощущениям, расслабляется, отдавая контроль альфе, который меняет их местами обратно. Тэхён, на удивление, аккуратно снимает понравившуюся ему блузу, кладя свои большие ладони на нагое тело и пуская по коже мурашки. Губы занимают всё внимание омеги, пока проворные пальцы находят ширинку кожаных брюк и быстро с ней справляются. Чонгук сам дергает ногами, чтоб брюки уже улетели подальше от кровати, а Тэхён размещается меж оголенных ног, поглаживая ладные бедра. Движения нежные, руки блуждают от талии к тазобедренным косточкам и ниже. Чонгук поднимает голову, когда чувствуют на своем теле только ладони. Будто Тэхён любуется. Омега берет всё в свои руки и тянется к чужой ширинке. Ожидание слишком выматывает, когда простые прелюдии довели до невыносимого возбуждения. Всё тело вспотело так, будто они в бане, а не в квартире, и липкость меж ног раздражает, не говоря уже о приятных спазмах внизу живота, которые заставляют вертеться по кровати. Чонгук чувствует чужое возбуждение, пока стягивает штаны, кладет поверх нижнего белья руку, сжимая, и поднимает голову, устремляя черные глаза в глаза Тэхёна. — Тэхён, — сжимает сильнее, очерчивая контур головки, — быстрее растягивай. Всё под соседней подушкой. Думает ли Тэхён, что это были игры с огнем. Чонгук провоцирует, заставляя непреклонно слушаться, зная, что альфа не сделает лишнего, выполнит всё. Будет слушаться. Тэхён не думает. Чонгук прекрасно знает свое превосходство всегда, альфа не имеет права это менять. Пока альфа одной рукой выуживает из-под подушки смазку и презервативы, Чонгук растягивается на кровати и закусывает нижнюю губу от поглаживаний второй руки по члену. Пальцы с уже разогретой смазкой спускаются ниже, очерчивают края влажного ануса. Первый палец проскальзывает внутрь, заставляя омегу сжать ноги. Тэхён сразу же добавляет второй, помня приказы Чона. Движения нежные, Чонгук будто бы не чувствует никаких неприятных ощущений, вертясь по кровати в ожидании и раз за разом подгоняя. Тэхён старается закончить с растяжкой побыстрее, резвее орудуя тремя пальцами внутри. В какой-то момент громкий крик заставляет его замереть: — Сладкий альфа, — угрожающе шипит Чонгук, — к черту растяжку, давай уже, — добавляет с придыханием, глядя на то, как альфа после его слов приступил к выполнению приказа: быстро разрывая презерватив, накатывает его на слишком чувствительный и влажный член, упираясь головкой во вход. Омега томно выдыхает, ощущая первый плавный толчок. Ноги окольцовывают талию Тэхёна, прижимая к себе ближе. Альфа повторяет медленные глубокие фрикции, упираясь локтями по две стороны от головы омеги. Чонгук на него не смотрит. Находит губы интуитивно, оставляя легкий мазок на щеке. Кожа у Тэхёна вкусная, Чонгук бы точно не насладился одними губами, поэтому руками хаотично блуждает по телу: ладони оглаживают шею, зарываясь в волосы на затылке. Притягивают ближе. Гладят плечи, на особо метких попаданиях по простате глубоко внутри оставляют кровавые полосы ногтями и отпечатки пальцев. Омега не щадит никого, полностью отдаваясь процессу. Собственное тело, будто потеряло вес, ощущаются только искры головокружительного удовольствия смутным сознанием. Чонгуку кажется, что он парит где-то в воздухе. Давно не было таких ощущений. Целых четыре года. Тэхён сгорает вместе с омегой. Жар чужого тела, которое плотно прилегает, заставляет воспламениться собственное. Хочется довести Чонгука до звезд перед глазами, ватного мозга и неслушающихся ног, хотя и силы на исходе. Губы в смазанном поцелуе на финальных толчках, которые несколько раз четко задевают простату и доводят Чонгука до оглушающего крика и незабываемого в жизни оргазма, размыкаются. Омега оказывается лицом в чужой шее и от невозможности сдержать в себе все ощущения и эмоции, а не выплеснуть, стискивает губы на пульсирующей вене. Зубы по неосторожности прокусывают кожу, задерживаясь на месте, пока Тэхён доводит себя до пика, и оставляют багровый засос, который в скором времени станет еще больше. Тэхён заваливается рядом на кровати, кажется, ощущая весь спектр эмоций омеги и свой в двойном размере, и пытается отдышаться. От настолько мощного оргазма затмевается боль в шее, хотя она будто бы только добавила приятных ощущений. Тело действительно ватное — пошевелить пальцем на руке кажется невозможной задачей. Альфа никак не мог предугадать, что вечер в прямом смысле закончится сногсшибательно. Чонгук сладко потягивается на постели, чувствуя расползающуюся негу по рукам и ногам, и слизывает капельки чужой крови в уголках губ. — Тэхён... — зовет омега охрипшим голосом, — дай сигарету, пожалуйста, — Чонгуку не хватает только никотина. Курить хочется неимоверно. — Прям в спальне курить будешь? — хмыкает альфа, будучи не прочь тоже сделать несколько тяг, и встает, чтоб найти свои брюки в темноте, где в кармане сигареты и зажигалка. — Тэхён, не беси. Это моя спальня и моя квартира, захочу, хоть кальян тут устрою, — пытается строго возмутится Чонгук, но тут же забывает все, когда к губам подносится подкуренная сигарета. Долго затягиваясь и выпуская большой клуб дыма, омега закрывает глаза, моментально проваливаясь в сон. — Эй, Чонгук, — пытается тот его растормошить, но особо не получается. — Тэхён, делай что хочешь, только не буди меня, — уже на грани бормочет омега, заворачиваясь в одеяло. Альфа понимает, что Чонгук полностью вымотан. Докуривает в тишине, выкидывая бычок в открытое окно, и собирает свои вещи, чтоб уехать домой. Омеге явно хуже, чем ему, пусть выспится. Тихо выходит из квартиры, где его уже ждет такси и выкуривает вторую сигарету. Всё-таки есть о чем подумать.

***

Громкие басы долбят по ушам, а яркие цвета ламп в темноте мешают разглядеть что-то четко. Чонгук пытается в толпе танцующего народа выцепить какое-то лицо, но все сливаются. Он попивает свой, кажется, уже десятый коктейль с ягодным вкусом, решая поддаться манящей музыке. Оставляет деньги на барной стойке и встает с высокого стула, чуть шатаясь, чтобы пробраться в самый центр веселящихся людей. Тело подбирает движения само, Чонгук не думает о том, как будет выглядеть со стороны, просто наслаждаясь своей молодостью. Танцует будто в последний раз, виляя задницей в обтягивающих джинсах, прикрывая глаза и запрокидывая голову от плывущего сознания. Руки вплетаются во вьющиеся каштановые кудри до плеч, взлохмачивая те еще больше. Омега чувствует себя королем. Чужие ладони на тазобедренных косточках ощущаются не сразу. Осознание приходит тогда, когда кто-то уже прижимается сзади, танцуя вместе с омегой. Чонгук не сопротивляется новой компании, кладет голову на плечо альфе, извиваясь в чужих руках и потираясь бедрами. — Ежевичка, может уединимся наверху? — бархатный голос на ухо выбивается из всеобщего гама, Чонгук четко различает чужие слова и, кажется, плывет от такого тембра. Он разворачивается к альфе лицом и припадает к манящим губам, ощущая вкус чего-то сладко-ягодного. Возбуждение накрывает в один момент. Альфа сам всё понимает и ведет Ежевичку за руку на второй этаж, пропуская впереди себя. Закрывающаяся дверь отрезает их от окружающего мира. Альфа с упоением выцеловывает омежьи губы, подходя ближе к кровати. Чонгук падает на постель, утягивая альфу за собой за шею. Пропускает пряди волос на затылке меж пальцев, пока чужие руки стягивают с него шелковую рубашку. Ягодное дыхание ощущается на ключицах, спускается к соскам. Альфа втягивает один в рот, руками расстегивая ширинку джинсов, пока ладони хаотично блуждают по груди и талии. Чонгук задыхается от обилия ощущений. Пальцы проезжаются по истекающей головке, надавливают и заключают в уплотняющееся кольцо. Кажется, будто это уже чересчур, но альфа не планирует на этом закончить. Спускается ниже к истекающему смазкой анусу, собирает влагу пальцем и отправляет обратно. Добавляет второй, нащупывая простату и мягко оглаживая ее изнутри. Омега двигает подрагивающими бедрами в такт чужой руке внутри, извиваясь на кровати от приятных спазмов по всему телу, а в особенности внизу живота. Терпеть больше нет сил. Чонгук поднимает туловище, мешая альфе что-либо делать, и кидает того на постель рукой. Усаживается на бедра, чтоб было удобнее расстегнуть чужую ширинку. Ткань под ладонями красноречиво намокла, но омега быстро от нее избавляется, беря в руки возбужденный член. Несколько движений от основания до головки, чтоб распределить смазку по всей длине. Долгожданная заполненность ощущается просто восхитительно. Сидя на альфе верхом, Чонгук руководит ситуацией. Медленно покачивается из стороны в сторону, но чужие бедра заставляет истинно прыгать. Альфа руками поддерживает Чонгука за талию, чтоб не улетел окончательно, а омега полностью входит во вкус. Каждый толчок внутрь сопровождается искрами удовольствия по всему телу, пока альфа всё нашептывает своё «Ежевичка» прям в ухо бархатным голосом. Несколько раз запинается, когда Чонгук чересчур активно скачет на его члене, желая достичь невозможного наслаждения. Тихие омежьи стоны разносятся по всей комнате, альфа ничего не слышит кроме них. Взъерошенные волосы добавляют Ежевичке неописуемой красоты. Он тянет омегу за них к себе, чтобы глубоко поцеловать, пока сам вбивается в сексуальное тело несколько раз, достигая оргазма и кончая в омегу. Чонгук изливается следом от приятного чувства теплоты внутри и боли от удовольствия в животе. Кажется, это самый лучший оргазм в его жизни.

***

Чонгук с ужасом распахивает глаза, вскакивая с кровати. Его даже не особо беспокоит секс со своим подчиненным прошлой ночью, более весомее сейчас то, что его мозг решил напомнить о том, что перевернуло прекрасную молодую жизнь омеги четыре года назад. Та ночь с неизвестным альфой приснилась ему в точности, только лицо того парня размыто. Но Чонгук помнит голос, которым тот его звал «Ежевичкой». Омега помнит о своей совершенной ошибки и пролитых слезах, когда узнал, что ждет ребенка от человека, которого не может вспомнить. Даже имени. Даже если оно не было озвучено. Чонгук не удосужился спросить. Вся веселая молодая жизнь была перечеркнута моментально, когда тошноту по утрам и непереносимость любых запахов, чего раньше не было, подтвердили две полоски теста на беременность. Пусть Чонгук в тот момент даже не думал о детях, желая для начала построить карьеру и найти хорошего альфу, но аборт делать не решился. Решил брать себя в руки и постараться сделать всё возможное для хорошей жизни ребенка до его рождения. Пытаться найти того альфу, обвинить во всех грехах и заставить выплачивать алименты — не хотел. Родители настаивали. Но Чонгук знал, что тоже виноват. В ту ночь он не думал ни о каких возможных последствиях, будучи уверенным, что с ним такого никогда не произойдет. Стоило всего лишь сказать о контрацепции, но Чонгук был ослеплен. Лишних мыслей в голове даже не промелькнуло, когда тело требовало сексуального удовлетворения, что и получило. Сейчас же Чонгук ни о чем не жалеет. Секс в ту ночь действительно был восхитительным, следующие месяцы после — не очень. Но сейчас, спустя четыре года, омега любит свою дочь невозможно сильно. Он смог с этим справиться, Мунён ни в чем не нуждается. Он смог построить карьеру с ребенком на руках, смог приобрести квартиру, смог воспитать дочь лучшим образом. Смог в одиночку. Зачем сознание решило об этом напомнить, когда всё уже хорошо? Возможно, потому, что ощущения тогда и прошлой ночью уж очень похожи. Чонгук может с огромной уверенностью утверждать это, потому что все эти четыре года так и не смог вновь почувствовать то же самое. Все альфы сравнивались с тем незнакомцем и проигрывали. Но непонятно, почему именно сейчас? Почему после ночи с Тэхёном? Что такого не может понять Чонгук, когда его насильно ткнули в это носом? Проблема в том, что разум может и не помнит, но тело помнит всё. А по ощущениям тела что-то понять сложно, не осознавая это головой. Сейчас, лежа в своей кровати утром воскресенья, омега уже устал. Вспоминать нелегкие времена и пытаться понять, почему это всё столкнулось сейчас. В любом случае Чонгук больше не будет забивать этим голову. Пусть так, но в его жизни всё хорошо. Ничто не сможет на это повлиять.

***

Выходные пролетают в один миг. Дедушка уже привез Мунён обратно к папе, за которым та очень соскучилась. Вечер воскресенья семья провела исключительно так, как хотела девочка. Чонгук не то чтобы не может ей отказать, а не хочет. Конечно, этот единственный выходной в полной тишине и гармонии с собой пошел на пользу, но дочь всё ещё у омеги на первом месте. Смотреть мультики и кушать сладости весь день напролет, кажется, только улучшило его моральное состояние. Утро понедельника, на удивление, проходит не в спешке. Чонгук успел спокойно выпить кофе и позавтракать, собрать Мунён в сад и вовремя приехать на работу. На его рабочем столе стоял зеленый чай, а альфы в кабинете не было. Чонгук только фыркает. Он смог выпроводить Тэхёна из своей головы, придя на работу в прекрасном расположении духа, и хотел бы не вспоминать о помощнике до его появления перед глазами, но Ким решил иначе. Возможно, это уже привычка — что-то покупать омеге, ни о чем не думая, раз тот вроде как смирился, но в данный момент всё, происходящее в течение предыдущих дней, с грохотом свалилось на омежьи плечи. Чонгук пробует чай и садится за рабочий стол. Тэхён появляется на пороге через несколько минут. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется альфа, помня последствия субботнего вечера. Чонгук понимает, на что намёк. Он хотел оставить этот разговор на конец рабочего дня, чтоб не загружать голову лишним, но Тэхёну, видимо, именно сейчас крайне необходимо. — Знаешь, прекрасно, — как ни в чем не бывало отвечает омега, сам направляя диалог в нужное ему русло. Чонгук встает со стула, обходя стол, и опирается на него бедрами. Останавливается напротив альфы. — Раз уж ты заговорил за субботу, то не против ли ты повторять иногда? Скажем так, секс без обязательств. Реакция Тэхёна прослеживается моментально. Он явно не был готов такое услышать, но и отказать тоже не в силах. В конце концов, они взрослые люди, его не должно удивлять такое предложение. Не будут же они смущаться и стыдиться этих вещей, краснея щеками и опуская взгляд в пол. Чонгук — боевой омега. То, что он может выдать, и удивить Тэхёна, следует только опасаться. Чонгук же, в свою очередь, даже не спрашивает, понравилось ли ему, а предлагает потому, что хочет сам. Его не интересует всякие мямли и прочая категория альф такого типа. Если нужен какой-то результат от сильного пола — Чонгук сделает первый шаг, будучи с некоторыми наравне и даже выше. Омега, который на все сто уверен в себе и не боится получить отказ, который его и не особо-то заденет, потому что причины такого предложения у Чонгука есть. А спрашивать чужое мнение, пусть которое в данный момент с ним идентично, не имеет смысла. Омеги редко такое предлагают, потому что чаще всего в сексе без каких-либо обязательств нуждаются, например, женатые альфы. — В принципе, нет. — Тогда день и время будем обговаривать. Заключение такого рода договора говорит о том, что у обоих никого нет. Чонгук в этом только убедился. Он раздает команду приступить к работе как будто ничего такого, что выходит за рамки рабочих отношений, не произошло. А Тэхён впервые видит такого омегу. Чонгук явно заставляет за собой побегать.

*

Тэхён ни на что не рассчитывал, когда устраивался в офис. После окончания университета он уехал на несколько лет в Нью-Йорк к отцу, но альфе не особо понравился сам город, сердце хотело обратно в Южную Корею. Терять было нечего, так как теперь, после окончания учебы, ты предоставлен сам себе, от тебя ничего не требуется. Мужчина планировал жить в свое удовольствие, трудиться на работе, которая ему нравилась. Мыслей о семье и детях никогда не было, Тэхён склоняется к тому, что подходящий партнер еще не появился в его жизни. Но Чонгук. Тэхён даже не может подобрать верное слово, описывающее их взаимоотношения на данный момент, но может четко сказать свое отношение к омеге. Чонгук старше его с непростым характером, вследствие возможных сложных жизненных обстоятельств, состоятельный, самодостаточный и одинокий омега с ребенком. Тэхён подумал бы о том, стоит ли связываться с таким в университетские годы из-за простого интереса попробовать что-то необычное. Но сейчас он не думает, следуя слову омеги как законам Южной Кореи. Если бы Чонгук не был его начальником, Тэхён точно также бы подчинялся каждому слову. Но рассматривают ли его как альфу для отношений? Он предложил просто спать без каких-либо обязательств, и Тэхён даже если бы сильно хотел отказаться, то не смог. Кажется, найден не просто подходящий партнер, а идеальный омега для него. Но Чонгук думает только о себе и своем комфорте, поэтому сложно будет заполучить его внимание. Тэхён помнит, как с первого рабочего дня его воспринимали в штыки. Сейчас, возможно, не так категорично, но добиваться расположения в свою сторону просто необходимо. Считает ли Чонгук его идеальным, как считает сам альфа Чонгука? Тэхён сделает всё, но омегу добьется.

*

Мужчина в приподнятом настроении собирается на работу. Мотивация просто зашкаливает, и сейчас главное хотя бы не испортить то, что между ними уже есть. Чонгук позволил быть максимально рядом с его телом, а Тэхён завладеет телом и сердцем. В этот раз Чонгука будет ждать ягодный чай и чизкейк с ежевичным сиропом. Ягодный омега заслуживает все ягоды в своем распоряжении. Тэхёну обязательно надо будет дать конкретное прозвище своему ягодному омеге, как только он узнает всю многогранность чужого сердца, подберет идеально подходящую и олицетворяющую его ягоду. Наблюдать недовольное лицо за соседним столом стало уже обыденностью. Чонгук снова опоздал, снова молча отчитал за все грехи и снова послушно кушает, купленное специально для него. Тэхён не может с собой совладать, глядя на эту картину и прикрывая улыбку ладонью. Пока что ему еще нельзя демонстрировать такие эмоции наглядно, но можно получать в свою сторону недовольство. — Господин Чон, — ехидно начинает он, — вам нравится чизкейк? — задает наводящий вопрос, потому что видно, что нравится. Чонгук бы не ел то, что ему не нравится, а запустил бы тарелку альфе в лицо, Тэхён уверен. Альфа осматривает своего начальника, который вскинул на такой вопрос в недовольстве брови, и точно также прикрывает улыбку рукой, сверкая лисьими глазами. Глазами, в которых можно прочитать всё недосказанное. — Тэхён, не выводи меня с самого утра, — начинает угрожать Чонгук, — во-первых, я тебе сказал обращаться неформально, ты должен подчиняться указаниям своего непосредственного начальника. Во-вторых, чизкейк неплохой, но еще одно твое слово в таком ключе, и я пожертвую сладостью. Он полетит либо в тебя, либо в мусорное ведро вместе с тобой, — альфа знает, что Чонгук не назовет его вкусным. — Я молчу, — усмехается Тэхён, пытаясь выглядеть напуганным. Чонгук так не сделает, но может убить словами, если захочет. — Сегодня у нас оформление контракта и договора, давай, дуй за мой стол, — то, как меняется настроение омеги, еще одна причина забрать его себе. Слишком серьезные задания, которые занимают всегда много времени и от которых зависит месячная прибыль компании, Чонгука выматывают. Он, будучи главным менеджером своей компании, выполняет большую часть работы. Но на данный момент его помощник действительно ему помогает, а не является обузой и сверхурочной работой. Они вместе сидели за оформлением договора добрую неделю, так как компания, с которой собирались заключать контракт, вечно что-то меняла и приходилось все переделывать. Когда господин Хан поехал уже на встречу с потенциальным партнером, все сотрудники спокойно выдохнули. Чонгук в том числе. А Тэхён выдохнул от того, что Чонгук перестанет гонять его по всему офису и орать, когда что-то не получается. Эти грядущие выходные просто необходимость восстановиться морально и эмоционально. Омега выбирает один из самых действенных способов. Обговорить который собирается прямо сейчас: в последний рабочий день на этой неделе. Господин Хан уехал еще утром, а сейчас около пяти вечера. — Тэхён? — омега заходит в кабинет с двумя чашками кофе, проверяя на месте ли его подчиненный. — Да, я тут, — альфа, по наблюдениям Чонгука, будто вылазит из-под стола, где прятался от него. А на деле он рылся в самых нижних ящиках своего стола так, что его было сначала не видно. — Как насчет того, чтобы встретится завтра? Мунен как раз по субботам уезжает к дедушке, — он ставит вторую чашку с ароматным кофе альфе на стол и вальяжно усаживается за свой. — Давай только вечером, — омега кивает, он уже чувствует, как хорошо выспится завтра. А пока рабочий день всё еще продолжается. Они доводят до ума приличную стопку документов, чтоб не иметь хвостов. Чонгук по ощущениям уже часа два ставит свою подпись везде и некоторую часть относит на подпись начальнику в кабинет, хотя тот еще не вернулся со встречи. Видимо, сотрудничество хорошо идёт. Время пролетает достаточно незаметно. Омега уже наводит на столе порядок, чтоб с чистой душой уехать домой. Напоследок уходит в уборную, чтобы помыть руки и немного приходит в шок, когда на его талию, поверх пиджака, ложатся ладони и сжимают. Чонгук поднимает голову, глядя на свое отражение, пока Тэхён прижимает его сзади к раковине своим телом и смотрит таким взглядом в ответ, от которого по спине бегут мурашки. — Не думаешь, что вечер субботы можно перенести на сейчас? Оба понимают, что это риторический вопрос. Тэхён уже решил, а Чонгук, даже если бы захотел воспротивиться, то не стал бы. Тело моментально охватывает огнём, пока чужие руки забираются под рубашку. Чонгука ведёт за секунду. Как же всё-таки ему не хватало таких эмоций. В этот раз он позволит вести альфе. Никто из них не думает о том, что может кто-то зайти и помешать им. Офис полупустой, некоторые ушли даже раньше, но Тэхён, пока разворачивает будто в миг онемевшего омегу к себе лицом и сажает на раковину, не заботится даже об этом. Он на кулак наматывает чужой чёрный галстук, дергая Чонгука на себя и впиваясь в такие манящие губы, которые сразу же раскрываются шире, впуская в рот язык. Чонгук разводит колени шире, чтоб Тэхён стал ближе, и целуется с таким упоением и отдачей будто в последний раз. Альфа вертит его как хочет, а Чонгук следует чужому желанию. Почему-то в этот раз омега уверен, что не пожалеет, если отдаст контроль в руки сильного пола. Это только банальная прелюдия, а его уже так кроет. Чонгук всегда был таким омегой, которому палец в рот не клади — откусит по локоть. Мунён помогла сформировать сильную, независимую личность, которая любит контролировать абсолютно всё. Омега никогда не мог предположить, что, отдав контроль над ситуацией и над собой, он получит удовольствие. Хоть Тэхён имеет власть только над телом, Чонгук понимает, что такой альфа сможет с ним справиться. Пока альфьи руки безудержно блуждают по омежьему телу, а губы целует без единой остановки, Чонгук спрыгивает с раковины и ведет Тэхёна в первую попавшуюся кабинку, закрывая ту изнутри. Он самостоятельно прижимает крепкое мужское тело к стене, наваливаясь следом, пока непослушные пальцы пытаются расстегнуть чужой ремень и ширинку. Тэхён руками держит омегу за шею, продолжая целовать, издавая непристойные звуки на всю уборную, пока Чонгук не выскальзывает из крепкой хватки. — Ты что делаешь... — в немом шоке бормочет альфа, потому что такого он уж точно не ожидал. — Заткнись и получай удовольствие, такой роскоши во второй раз ты точно не получишь, — фыркает омега, стоя на коленях. Он чудом борется с нахлынувшей волной дрожи по всему телу от осознания, как сейчас выглядит, и стискивает колени изо всех сил, чтоб влага не достала хотя бы до брюк. Нижнее белье уже мокрое. Чонгук злится от того, что до сих пор не может справиться с чужими штанами и стянуть их к чертовой матери, но, когда длинные красивые пальцы оказываются в поле зрения и наконец убирают всё ненужное, он заворожено наблюдает за тем, что делает Тэхён дальше. Альфа одной рукой вынимает налитый толстый член из боксеров с бордовой головкой, а второй дергает резинку на голове Чонгука и вплетается в длинные кудри, запрокидывая голову так, чтобы омега смотрел ему в глаза. Член скользит по алым губам, размазывая смазку по всему подбородку. Чонгук, глядя Тэхёну в глаза снизу вверх, пытается раскрыть губы сильнее, чтоб обхватить головку, но альфа не позволяет. Из омежьих уст вырывается позорный стон запредельного удовольствия. — Ты действительно мне это позволяешь... — на грани быть услышанным шепчет Тэхён, наблюдая за тем, как омега призывно раскрыл рот и высунул язык, не пытаясь уже самостоятельно что-то сделать. И Чонгук даже молчит на такое откровение, хотя прекрасно все слышал. Видит бог, он чудом держит язык за зубами. Тэхён наслаждается действительно роскошью, которую ему позволено было увидеть. У омеги мелко дрожат ноги, на которых ему хотя бы не надо держать весь вес тела; руки то и дело пытаются чуть ли не разорвать брюки, мешающие невозможно сильно; а глаза, этот взгляд из-под прикрытых подрагивающих ресниц, пускает мурашки по телу Тэхёна. У него у самого подрагивают пальцы, пока он удерживает член у основания, и Чонгук ввинчивает язык в уретру, собирая выступающие капли смазки. Чонгук никогда еще не испытывал такого наслаждения от минета, который делает кому-то. Он видит, как Тэхён изо всех сил пытается взять себя в руки и не облажаться с таким омегой, но сам вид такого возбужденного альфы в костюме в уборной полностью удовлетворяет омежьи потребности. Омега полностью закрывает веки, отдаваясь ощущениям. Член, направляемый Тэхёном, скользит по языку, проникая глубже. Сочащаяся головка упирается в стенку горла, вынуждая слезы брызнуть из глаз. Глотнуть воздуха кажется чем-то невозможным, потому что Чонгук начинает давиться членом в глотке, но отсасывать не прекращает. Он сглатывает накопившуюся слюну и смазку, сжимая тем самым головку и вынуждая Тэхёна тихо простонать. Добивает тем, что втягивает щеки и создает вакуум. Тэхён, не в силах это вытерпеть, откидывает голову на стену, не сдерживая очередного томного стона. Рука в омежьих волосах сжимается до побледневших костяшек, альфа пытается оттянуть Чонгука от своего паха. Но омега бьет чужую ладонь, чтоб та ему не мешала, и сам, удерживая член у основания, насаживается по самые гланды, втягивает щеки и сглатывает смешанную слюну и смазку, чувствуя, наконец, теплую струю спермы в самое горло. Чонгук сглатывает сперму и отстраняется, обессиленно опираясь на стену кабинки туалета. Вытягивает затекшие ноги вперед и просто пытается отдышаться, вдыхая снова и снова. — Эй, Чонгук, ты как? — Тэхён быстро застегивает брюки и присаживается к омеге. Слишком волнительно резко стало, когда Чонгук до сих продолжает сидеть с прикрытыми глазами. Он кладет две ладони тому на лицо, удерживая голову прямо перед собой. — Мне стоит продолжить? — Поцелуй, — хрипло тянет омега просьбу в приказном тоне, даже не глядя на волнующегося альфу. Тэхён повинуется желанию Чонгука. Снова. Его ни капельки не смущает то, что еще минуту назад Чонгук с упоением сосал его член. Осторожно прикасается с приоткрытому омежьему рту, по очереди лаская пухлые губы. Впервые их поцелуй такой нежный. Впервые они целуются не в качестве прелюдии, а потому что... А почему, собственно? Тэхён мог проигнорировать, но не стал. Чонгук мог не озвучивать, но озвучил. Может быть, этот поцелуй то, чего неимоверно хотели оба. — Чонгук, что мне делать? — шепчет альфа в самые губы. Сейчас почему-то особенно сильно хочется угодить омеге. Можно сказать, что Тэхён сделал бы всё, чтоб угодить. — Дай воды, — пока альфа суетится со стаканом воды, Чонгук более менее приходит в себя и медленно поднимается с пола. Пьет то, что приносят, и решает, что сейчас он вполне может воспользоваться тем, что ему всегда совали, а он воротил нос. — Отвези меня домой. Он уверен в том, что, попросив об этом Тэхёна, ему можно полностью расслабиться в его компании. Альфа и заведет в квартиру, и уложит спать, и найдет покурить, что в принципе, он сегодня и сделал. Почему же Чонгук раньше не замечал в нем истинно прекрасного мужчину, а только и делал, что фыркал, огрызался и повышал голос.

*

Утром понедельника Тэхён все так же покупает омеге что-то вкусненькое, и на этот раз кофе, потому что именно в этот день Чонгук чаще всего не успевает позавтракать. Но в чате с Чонгуком альфа замечает непрочитанное сообщение.

08:13 сладкий омега:

«Тэхён, сегодня ты за ’главного’.

Я взял отгул на один день,

у меня Мунён заболела»

За секунду пролетает, кажется, миллион мыслей. Тэхён успевает расстроиться. И не из-за того, что сегодня он будет работать без подсказок омеги. А потому, что в принципе будет работать один. Потом пытается себя приободрить, в конце концов, он может посидеть в кресле начальника и не получить за это, но придется выпить кофе и за себя, и за Чонгука да еще и шоколадные маффины самому съесть. Но дочь Чонгука заболела, может он сможет чем-то помочь?

08:20 вы:

«Может я могу как-то помочь?

Лекарства не нужны? Мунён кушает

фрукты или что-нибудь сладкого ей?»

08:21 сладкий омега

«Ким Тэхён.»

Альфа только усмехается, представляя с каким лицом Чонгук сейчас писал это сообщение.

08:31 вы:

«Я понял, значит, выберу на свой вкус.

Я бы все равно заехал вечером к тебе, мне

надо, чтоб ты проверил некоторые бумаги

(не злись)»

Чонгук больше ничего не писал, альфа уверен, смирился. Все-таки рабочий день в одиночку проходит довольно скудно и грустно, Тэхён держится на позитиве только из-за того, что после его окончания заглянет к Чонгуку и, наконец, познакомиться с его дочерью. Старается выскочить из офиса пораньше, чтобы, естественно по желанию омеги, возможно задержаться у них чуть дольше. А вот поход в магазин и аптеку кажется альфе суперважным экзаменом, завалив который, он загубит свое будущее. Тэхён надеется, что Мунён он угодит с первого раза. Понятное дело, что Чонгуку — нет. В итоге он стоит возле квартиры омеги с двумя огромными пакетами из двух магазинов и рабочей сумкой с ноутбуком, где как раз-таки те самые документы, которые Чонгук проверит. И стоит убрать довольную улыбку с лица, которой Тэхён освещает темную лестничную площадку, если ему, конечно, не хочется с порога получить нагоняй.

Альфа стучит, отходя чуть-чуть назад и прикрывая пакеты пальто. Чонгук же не будет на него кричать рядом с ребенком, но перестраховаться стоит. Дверь медленно отворяется и: — Ким Тэхён, твою мать! Не надо меня обеспечивать! — Тэхён только невинно улыбается, занося пакеты в прихожую. Видимо, для омеги два в принципе много. — Чонгук, пожалуйста, только не сейчас, — альфа разувается и самостоятельно убирает пальто, следуя за злым Чонгуком вглубь квартиры с этими пакетами. — Хорошо. Остаешься на ужин в таком случае, я почти доготовил, — о боги, Тэхён не смеет спорить. Чонгук недовольно оглядывает пакеты, стоящие на стуле на кухне, и принимается их разгружать с придирчиво-оценивающим взглядом. — Ты купил месячный запас лекарств, в курсе? — фыркает он, когда понимает, что один из пакетов из аптеки. — Давай это назовем так, что я просто хочу помочь, — лыбится альфа, сидя в квартире Чонгука и любуясь ее хозяином. Он еще и останется на ужин. Дальше омега достает бананы, апельсины и клубнику. А потом маффины и коробку конфет. — Боже, Тэхён, ты не исправим, — снова смирился. — Можешь почистить Мунён фрукты, пока я доготовлю мясо. Тэхён так делает: раскладывает помытые и порезанные фрукты на тарелку и ждет, когда омега отведет его к болеющей девочке. Та лежит в своей спальне под одеялом с кучей таблеток на тумбочке и смотрит мультики. — Мунёна, помнишь, я говорил про дядю Тэхёна? — девочка поворачивает голову на голос папы, а потом переводит взгляд на Тэхёна, и кивает. — Мунёна, привет, я принес тебе фрукты. Тебе стоит кушать побольше витаминов и набираться сил, — альфа всё берет в свои руки и подходит ближе к кровати девочки, протягивая ей тарелку. — Оппа! — даже омега в шоке от того, как его дочь оживилась. — Спасибо большое, — она осторожно забирает тарелку и ставит ее на маленький столик рядом, сразу же стаскивая клубнику, — ты такой красивый, оппа, мне папа этого не говорил. У Чонгука вспыхивают щеки. — Мунена, кушай и смотри мультики, мы с... оппой доготовим ужин, — омега силой вытаскивает Тэхёна из спальни дочери и ведет на кухню, прекращая их гляделки. — Уже готово, садись, я буду накрывать на стол, — Чонгука ставит пиалу с рисом, кимчи, овощи на гриле, мясо в кисло-сладком соусе и приборы. Потом секунду думает и предлагает: — может вина? — Что, неужели ягодного? — усмехается альфа, пока Чонгук ставит бокалы. — Да, оно вкусное, доволен? — фыркает омега. Чонгук любил его со времен университета. — Чонгук, глянь документы, — Тэхён показывает их на экране ноутбука, слушая, что надо будет исправить. А потом они преступают к еде, попивая вино. — Ты очень вкусно готовишь, спасибо, начальник Чон, — проговаривает Тэхён, а Чонгук только закатывает глаза, убирая со стола. Альфа встает, выходя из кухни в совмещенную гостиную, и останавливается возле полочки с фотографиями. Когда он был в этой квартире впервые, естественно, не обратил внимание на снимки, а сейчас вполне может рассмотреть их детальнее. На одной из фотографии Чонгук лучезарно улыбается, вероятно, в компании друзей. У него длинные вьющиеся каштановые волосы до плеч, водолазка открывает вид на длинную молочную шею, ключицы и часть плечей. Чонгук тихо подходит к Тэхёну, пока он рассматривает его фотографии, сделанные четыре года назад, и кажется, в этот момент омежье сердце уходит в пятки. Потому что альфа поворачивается к нему с таким тихим и до боли знакомым: — Ежевичка... — Чонгук со стеклянными глазами смотрит на Тэхёна в ответ, в которых застыли слезы. Тэхён называет его «Ежевичка», а Чонгук с ужасом понимает, что перед ним стоит отец его дочери, который такое длительное время был рядом. Омега резко разворачивается спиной и выкрикивает: — Тэхён, выметайся вон из моей квартиры! Забирай свои ебучие пакеты и шмотки и проваливай! — злость и ярость обрушивается в один момент. Чонгук никогда не мог представить, что встретится с этим человеком через четыре года спокойной и устоявшейся жизни. Он успел привязаться к Тэхёну заново, сумел подпустить ближе. — Что произошло, Чонгук? Почему ты резко стал таким? — не спешит уходить альфа, потому что за секунду изменившееся настроение омеги его изрядно пугает. Он не сможет его так оставить, не зная причину. Не зная, что может случиться, если он покинет эту квартиру. Он идет следом за омегой, который, кажется, пытается от него убежать. — Тэхён, выметайся! Или я сам выкину твои вещи с балкона вместе с тобой! Я не хочу тебя видеть! И знать тоже не хочу! Забудь о моем существование и больше никогда, никогда, не приближайся ко мне и к Мунён. Завтра же я пойду к господину Хану, чтоб больше не работать с тобой, — Чонгук еле-еле сдерживает слезы, но выстроенная стена грозится треснуть в любой момент. Он не хотел искать Ким Тэхёна четыре года назад и что-то объяснять, так не хочет и сейчас. Он справится сам. Снова сможет пройти через это в одиночку. Только вот, Тэхён не позволит. — Почему, Чонгук? Ты можешь нормально сказать, что я делаю не так! Я не уйду, пока ты не скажешь мне! — Тэхён с большим трудом держит себя в руках, но дрогнувший голос и крик, подобный Чонгуку, его выдает. Он не понимает ситуации, не понимает, почему вдруг в него сыпятся такие слова. Он наблюдает за тем, как омега подрагивающими пальцами пытается подкурить, стоя возле настежь открытого окна. Чем он довел Чонгука до такого состояния? Альфа подходит ближе, забирает несчастную зажигалку и подкуривает сам. — Скажи мне, Чонгук, — просит он вновь. Омега глубоко затягивается несколько раз, растирая слезы по лицу и прикрывает на секунду глаза, чтоб собраться с мыслями. Поворачиваясь к Тэхёну лицом, он делает глубокий вдох перед тем, как начать говорить. — Как ты меня назвал? Тэхён не сразу понимает, что это относится к той фотографии на полке. — «Ежевичка», — непонимающе говорит он в ответ. Как это всё связано. — Почему ты назвал так меня? — Потому что ты очень похож на того омегу, с которым я переспал в клубе несколько лет назад. Я четко помнил его волосы, — всё еще не понимая, для чего Чонгук задает такие вопросы. — Четыре года назад, — Чонгук подкуривает новую сигарету. Он не может ошибаться, Тэхён отец его дочери. — Значит, это всё-таки был ты, — что-то да складывается в голове, — хорошо. Почему это сейчас так важно? Он придумал ягодное прозвище омеге еще четыре года назад. — Ты спросил, что же ты делаешь не так. Ты сделал не так четыре года назад, — снова глубокая затяжка дымом, чтоб он смог это произнести вслух, — если ты уверен, что четыре года назад это был я, а я уверен, то Мунён... Она твоя дочь. Можем сделать тест ДНК, но я уверен, что ты ее отец. Тот сон после ночи с Тэхёном. Вот куда его насильно ткнули носом, а он и не заметил. Чонгук не смотрит на, должно быть, ахуевшее выражение лица Тэхёна. Он смотрит в окно и курит. Тэхён вытаскивает из пачки сигарету и подкуривает. Это надо как-то уложить в голове. У него есть дочь. Дочь, которой четыре года скоро должно исполнится. Стадия принятия проходит довольно быстро, он верит словам омеги, но его интересует еще кое-что. — Чонгук, — зовет он омегу, уже успокоившись, — ты сможешь меня принять? Я влюбился в тебя и хочу воспитывать ребенка вместе. Хочешь, я сделаю тебе предложение? Только не прогоняй. — Ты... — Чонгук не может подобрать слов, чтобы ответить. — Папа! — на кухню забегает Мунён, и омега берет ее на ручки. — Мунёна, помнишь, я говорил, что отец уехал далеко-далеко и не сможет приехать? — девочка кивает, — Тэхён... он твой отец, он смог вернуться, — Тэхён неверящим взглядом смотрит на Чонгука с дочкой на руках, пуская одну слезу. Теперь это его семья. — Правда? — спрашивает Мунён, стреляя в обоих глазками. — Да, — отвечает альфа и обращается к Чонгуку: — могу я взять ее на руки? — омега разрешает. Чонгук никогда в жизни не признается, что тоже влюбился. Но позволит это увидеть. Позволит взять Мунён на руки, позволит остаться на ночь и позволит себе излить душу за сокровенными ночными разговорами. Позволит быть максимально близко. И позволит, наконец, себе быть счастливым. Не сильным и независимым, а любимым и любящим омегой.

***

Они вскоре съехались. Чонгук еще никогда не был так доволен своим принятым решением. Сегодня он сказал своему альфе, что они с Мунён уйдут по делам, и наказал приготовить ужин. Дела были действительно важными. Чонгук, наконец, смог его полностью принять. То, на что он раньше показывал свое недовольство, не желая получать хоть что-то от кого-либо, сейчас благодарит, улыбается и одаривает поцелуем. Тэхён смог его изменить в лучшую сторону. Смог разрушить ту стену, которая выстраивалась долгие годы. Омега с дочкой тихо проныривают в квартиру, чтоб не испортить сюрприз. Дочке он наказывает помыть руки в ванной, пока сам крадется к Тэхёну, стоящему у плиты, и прижимается со спины, оплетая талию руками. — Как успехи? — задорно интересуется омега, оставляя поцелуй на шее. — Довольно хорошо, я почти... — Тэхён не договаривает. Просто потому, что не может. Перед ним стоит его ежевичка. — Мы вот был в парикмахерской, мне захотелось вернуть прежнюю прическу, — веселится Чонгук с реакции Тэхёна, хихикая, — как тебе? — Ежевичка, ты скоро заставишь мое сердце остановиться от такой красоты, — бубнит альфа, пока оглаживает каштановые кудри до плеч с заметной челкой у висков, — ты у меня самый лучший, знаешь? — Знаю, — шепчет он сквозь улыбку, расцветающую на пол-лица. — Папа, ты обещал дать мне клубнику! — Мунён влетает на кухню, даже толком не вытерев руки, и хватается за штаны отца, требуя то, ей обещали. — Конечно, доченька, садись, я уже тебе приготовил.