сказ о холодных руках и нежных чувствах

тепло пальцев на уровне шеи заставляет вздрогнуть. — ах. это вы. осторожные встречи в тихих, никем кроме прочих охотников необхоженных, коридорах для них стали обычаем. ловить на себе улыбки, улыбаться в ответ. думать о том, что игра однажды закончится, а ей снова повезёт столкнуться с названными братьями расспросить о том, как их день прошёл, хлопнуть ресницами. в том, что близнецы её привлекают, грейс себе не признается. так ведь, пожалуй, и быть-то не должно. они здесь каждый со своей собственной целью. кто-то ради денег, кто-то ради мести. кто-то просто в самом деле больной ублюдок и причинять вред другим лишь в усладу собственной гордости. а грейс, может быть, впервые себя может желанной почувствовать, а то за жизнь короткую и столь бесцеремонно оборванную — благо, судьба шанс второй фактически на ладонях преподнесла — так и не познала. вроде ведь и не правильно, и нельзя так, да только когда с нею тихо в ответ здороваются, кончиками пальцев касаясь ткани шёлковой на бёдрах, в голове остаётся лишь свежий ветер. никаких мыслей о неправильности. — русалочка сегодня была особенно хороша. им ведь даже и договариваться не надо. они друг друга понимают. без слов. биань опускает ладонь на талию дéвичью, покуда его некогда возлюбленный, а теперь друг ближайший, облакачивается спиной об стену, бережливо потянув за подбородок. маленькая рыбка. хрупкая, аккуратная. красивая. привлекательная. описания в голове градус приобретают постепенно — кажется, её щеки невинности цветом окрашивает. очаровательно. — мне кажется или мы нравимся русалочке? биань нежен. его тёплые руки точно статуэтку фарфоровую держат, относясь к ней с лаской. фуцзю в отличии от него напротив, более напорист. а посему тянет на себя, возможно, излишне резко, вкушая девичий писк, точно мёда кружку. сахарные её уста своими сминает тут же, проглатывая с жадностью каждый тихий вздох. вздохов этих самых предостаточно — она так очаровательно реагирует на попытки бианя отыскать застежку комбинезона. фань давно бы предложил порвать к чертовой матери, но близнец ему не позволит. он к их русалочке относится с придыханием и лишней грубости в её сторону не позволит. фань, в прочем, спрашивать и не станет, но преждевременно не спорит. тратит внимание на то, как бианю наконец удаётся найти пуговку. на то, как мило грейс краснеет, когда его руки сползают с нежностью по плечам, потянув лямки рукавов вниз. грейс чувствует слишком много. чувствует, как к щекам её приливает краска, как скользит вдоль грудной клетки ниже. мурашками укрывается, ощутив всё те же тёплые руки поверх груди, застонав гулко прямиком в уста напротив. биань будто намеренно с нею играется, сминая грудь меж пальцев. так ведь нельзя, так ведь не делается. кощунство самое настоящее — игнорировать всё остальное. грейс чувствует, как тянет у неё низ живота и как хочется не то заплакать, не то заскулить. кажется ей, что губы того, который целовал прежде, опускаются ниже. он менее нежен, он за бока на себя тянет рывком, впившись поцелуями жгучими в шею лебединую. так может лишь он. после него на млечной коже распускаются алые цветы, которые долго ещё будут сандить болью приятной, напоминая о том, как хорошо было. или будет. тёплая длань светлого стража свой путь продолжает вне зависимости от того, что творит его напарник. опускается на плоский живот, падает жарким узлом вниз, останавливаясь в конце концов на лобке. — фань, ну не мучай её. отвлечься приходится от увлекательного занятия — тёмный страж нехотя от росписи вдоль уже, кажется, ключиц острых отрывается, позволив их русалочке уронить голову на плечо собственное. — я не мучаю. скорее, она своей красотой издевается. под кимоно тесно. её запах, её пластичное тело, её нежные стоны. пожалуй, она была единственной женщиной, которая привлекала их сильнее, чем друг друга. биань спускает пальцы вниз окончательно, позволив ей в спине дугой, глазу приятной, прогнуться. бережливость в её отношении это закон. бережливо пробирается пальцами между бёдер, подтолкнув шёпотом на ушко, покрасневшее тут же, к тому, чтобы колено чуть шире расставила. она делает. а он в качестве награды нежно вдоль точки чувствительной сразу двумя пальцам проходится. все-таки наверное она заплачет. от удовольствия. — она такая влажная. но первенство ты, конечно же, возьмёшь на себя. фань не станет воевать за право владеть этой женщиной. он знает, как обладать, не проникая. потому перво-наперво помогает близнецу под её тихие просьбы сделать это не здесь, здесь ведь их увидеть могут — какая глубокая досада. бросает взгляд на светлого, головой качает в отрицании. и вот они уже не стоят. а её светлый усаживает на свои колени, спиной к спине прижав. — рыбонька, поработай ручкой. фань целует возлюбленного бывшего под аккомпанемент его стонов — девичья рука не без труда, но справляется с тесьмой на штанах, обхватив ладонью давно отвердевшую плоть. и ласкает, покуда они друг другом наслаждаются. в конце концов за послушание, всё же, следует вознаграждать. грейс тонко вскрикивает, когда ощущает, как пальцы, прежде ласкавшие её, внутри оказываются. вначале один, затем два. чувствует дыхания мужского тепло совсем близко, запрокинув голову назад, так, чтобы затылком в конце концов в плечо бианю упереться, веки опуская. пьянят её ощущения, с ума сводят. особенно когда к одной руке вторая присоединяется, ускорив движения вдоль чувствительной точки. грейс кажется, что она все-таки заплачет от удовольствия. — хорошая девочка. напряжение растёт. биань кивает напарнику своему, улыбнувшись неожиданно. тепло так. и в улыбке этой в самом деле многое кроется. фуцзю без слов понимает, руки девичьи потянув к себе, чтобы обняла. от одежды избавиться — дело плевое. стянуть с себя остатки ткани, потянуть наяду на себя, усаживая на колени. подушечка пальца большого мерно оглаживает губу нижнюю, когда за бедра берётся, опуская на себя со стоном гортанным. хорошо. туго, узко, влажно. она подрагивает, пальцами впившись в плечи. не страшно. пусть царапает, пусть до крови, коли пожелает. но она лишь стонет нежно, дрожит. фань от себя не отпускает, покуда сама двигаться не начнёт. и грейс начинает. так хорошо, так правильно. и сопровождаются движения характерными звуками, и тянет низ живота, да только теперь это приятно. на столько приятно, что в уголках глаз в самом деле слезинки удовольствия проступают. пальцы мужские опираются об талию. мягкие поцелуи — вначале около ушка светлый страж целует, затем — в шею. не торопится, не спешит. пред ним по-прежнему не просто очаровательная партнёрша. пред ним прекрасная женщина, которую хотелось не просто трахнуть. её хотелось любить. любить её, её прекрасное тело. посему торопиться биань не торопится. сзади пристраивается лишь спустя несколько мгновений, одной рукой обхватив поперёк живота так, чтобы пальцы опустить ниже. — будь с ней нежнее. с лёгким укором на фуцзю смотрит прежде, чем неторопливо внутри оказаться тоже, лаская пальцами попутно; она, кажется, теряет равновесие, да только руки крепкие не дадут упасть. у грейс звёздочки перед глазами, а колени дрожат. она пальцами впивается в плечи тёмного стража под собой, головой покачивает, морщится едва. странное ощущение. ощущения. их слишком много и одно на другое не похоже. хочется одновременно застонать и закричать. продолжать и остановиться. но сказать не может ничего, язык не поворачивается. только дёргает едва плечами, ноготками впившись в кожу чужую. — сдаётся мне, покуда я нежен, ты делаешь ей больно. они понимают её лучше, чем грейс понимает сама себя. останавливаются сами, переворачивают мягко. в глазах бианя — сожаление и вина. грейс кончиками пальцев ласково вдоль его щеки ведёт, тянет на себя. возможно, так даже лучше будет — тёмный страж целует в шею, не переставая неторопливо внутри двигаться. а напарник его извечный, кажется, больше не претендует на жажду овладеть. спускается губами ниже. грейс краской густой заливается, когда бианю с этим помогают — её ноги в эти секунды будто бы ей и не принадлежат. фань придерживает бёдра, сдвинуть их не позволяя. — виноват. прощение на коленях просить стану. грейс не сразу замечает, что обмякла в руках мужских, стоило только языку сменить пальцы поверх точки чувствительной. напряглась спина, отяжелели в одночасье мышцы. и сползла, соскользнув с члена тут же, дыша тяжело — правда, светлого это не остановило. поцелуи влажные вначале на коленке острой, затем — ниже, внутреннюю сторону бедра вниманием не обделяя. ведь она так хороша. даже вечно угрюмый тёмный наслаждение от близости с ней в самом деле испытал. даже ему хотелось ещё её послушать. её сладкие стоны, которые сцеловать с влажных уст хотелось немерено; её бархатной кожи коснуться, любуясь; приласкать. прижать ближе. сделать это вдвоём. с возлюбленным. и покуда он языком работал, фань едва ли приподнимает бедра девичьи. ошибки напарника не повторит. один палец, два. её подготовить дóлжным образом следует прежде, чем делать это. прежде, чем сменить положение. угол. позволить ей жалобно застонать от удовольствия — чувствовать, какая она влажная, жаждующая, готовая. и только после этого пальцы сзади сменяются плотью, доселе возбуждённой. мало. её так одновременно много и мало — в голову даёт хлеще любого алкоголя. грейс опьяняет. заставляет кровь в висках циркулировать отчаянно, закружив в вальсе из эмоций ярких. взглядом встретившись со светлым, кивает. без слов понимают друг друга. один — сзади, другой — спереди. грейс тает. расплывается, больше не испытывая ни капли дискомфорта. только наслаждение от близости к мужчинам, которые глубоко засели в её нежном сердце. и удовольствием расплывется ни раз и не два, когда прижмется к ним, желая остаться в этом мгновении. захлебнуться в стонах, почти умереть. осторожные встречи в тихих, никем кроме прочих охотников необхоженных, коридорах для них стали обычаем. ловить на себе улыбки, улыбаться в ответ. думать о том, что игра однажды закончится, а ей снова повезёт столкнуться с названными братьями расспросить о том, как их день прошёл, хлопнуть ресницами. чувствовать себя желанной и любимой — тоже.