Нравится

      Когда дверь его комнаты открывается, Сонхва не отрывает взгляд от экрана смартфона даже на секунду. Он лишь лениво проводит пальцем по дисплею, пролистывая очередной ничем не примечательный новостной пост и оставляет без малейшего внимания даже раздавшийся в тишине ночи щелчок замка. Никак не реагирует на несколько торопливых тихих шагов и даже не вздрагивает, когда лежавшее на нём одеяло резко поднимается, открывая доступ прохладному воздуху к обнажённой тёплой коже, прикрытой лишь нижним бельём.       Поверх его широкой ладони ложится чужая, одним коротким движением пальца блокируя экран смартфона, а затем без малейшего сопротивления и вовсе забирает его, с грохотом оставляя на этажерке рядом с кроватью.       Сонхва не произносит ни слова. Только прищуривается, стараясь рассмотреть в темноте черты лица наглого гостя, хотя и без того знает, кому они принадлежат, и невольно улыбается, позволяя одетому лишь в пижамные штаны Сану лечь поверх него.       — Какая у тебя темень, — раздаётся тихий, с толикой недовольства голос, а после в отросшие тёмные волосы Сонхва зарываются пальцы.       — Вообще-то я собирался спать, Сан-а, — улыбается он и обвивает руками тонкую оголённую талию.       — Мне уйти? — искренне, без обиды в голосе спрашивает Сан и наклоняется чуть ниже, касаясь кончиком носа чужого.       — Останься.       Приподнимая подбородок, Сонхва коротко целует его в губы и с нажимом оглаживает тёплую мягкую кожу, поднимаясь от талии к рёбрам, а после к плечам. Сан тихо вздыхает, позволяя его рукам прикасаться к нему и, наклонившись за ещё одним, на этот раз более глубоким поцелуем, поднимает и разводит колени, оставляя их по обе стороны от Сонхва.       Широкие ладони прикасаются к чуть выступающим лопаткам, спускаются по спине, останавливаясь на пояснице, чтобы соскользнуть к бокам и не больно, но ощутимо сжать их, а затем возвращаются обратно, чтобы через мгновение беззастенчиво проскользнуть под резинку чёрных пижамных штанов.       Сонхва без раздумий прикасается к оголённым, не прикрытым нижним бельём ягодицам и, медленно огладив их, с силой сжимает, вынуждая Сана, не разрывая поцелуй, ахнуть. Длинные пальцы и ладони сминают округлые упругие мышцы, через мгновение ослабляя хватку, а затем вновь сжимаются, окрашивая кожу в белый, а затем розовый цвет.       Путая в отросших чёрных волосах Сонхва пальцы, Сан невольно прогибается глубже в спине, приподнимая бёдра чуть выше и, разорвав долгий ленивый поцелуй, шумно вздыхает. Спешно заводит одну из рук за спину и, небрежно оттянув резинку штанов вниз, обхватывает чужую ладонь, перемещая её с ягодицы на место между ними.       Сонхва понимает очевидное желание Сана без слов. Но исполнять его не торопится.       Одна из рук спешно перемещается от ягодиц к талии, окольцовывая её и размещая ладонь на глубоком изгибе, а вторая касается задней части шеи, мягко оглаживая загривок и кожу, а затем ощутимо сжимая.       Сонхва мягко давит на шею, вынуждая Сана опустить голову как можно ниже к подушке, а второй ладонью сжимает бок, с силой прижимая к себе. Чуть поворачивает голову, прикасаясь губами к острому уголку челюсти, уху, а затем, зажмурив глаза, зарывается лицом в шею, глубоко вдыхает полюбившийся запах чужой кожи и шумно протяжно выдыхает. Он повторяет действие несколько раз, ощущая, как из-за изобилия кислорода начинает кружиться голова, и, с силой сжав шею и талию Сана, замирает. Коротко вздрогнув, тот громко и прерывисто ахает, а когда Сонхва ослабляет хватку, расслабляется и выдыхает.       Поглаживая его загривок, Сонхва целует чужую тёплую кожу, ощущая, как Сан поворачивается и утыкается носом в его волосы возле шеи и поднимается поцелуями к уху, мимолётно прикасаясь губами к мочке, а затем замирая.       — Сан-и хочет быть сверху? — внезапно раздаётся тихий нежный голос прямо у уха, и Сан невольно ахает.       Он сжимает между пальцев волосы Сонхва и серую ткань наволочки, немного ёрзает, одобрительно мыча у шеи, и позволяет чужим рукам снять с него единственный предмет одежды. Он поднимается, полностью избавляясь от штанов, спешно и небрежно освобождает Сонхва от белья и нетерпеливо укладывается обратно — на сильное мускулистое тело старшего.       — Принесёшь? — обхватывая ладонями лицо Сана, спрашивает он и старается рассмотреть в темноте чужие глаза. — И включишь настольную лампу, пожалуйста? Хочу видеть тебя.       В ответ Сан лишь мычит, торопливо покидая кровать, и через пару мгновений в комнате загорается тёплый приглушённый свет. Сонхва приподнимает подушку, удобнее устраиваясь на кровати и отбрасывает ногой одеяло, неотрывно наблюдая за тем, как Сан перебирает вещи в ящиках его стола.       — Вроде бы в самом нижнем, — коротко облизнув губы, произносит мужчина и плавно скользит взглядом по изгибам чужого нагого тела, которое особенно соблазнительно смотрится против света, окружённое ореолом тёплого свечения. — У тебя очень красивое тело, Сан-а.       Сан, наконец, найдя то, что искал, захлопывает ящик и в два быстрых движения оказывается на кровати, спешно перекидывая через Сонхва ногу.       — Спасибо, хён, — несколько смущённо, хотя слышал это сотню раз, отвечает он и растягивает губы в робкой улыбке.       Широкие ладони тут же оказываются на не крупных, но крепких бёдрах Сана, мягко поглаживая кожу, и Сонхва, беззастенчиво рассматривая его тело уже вблизи, хрипло ахает.       — Ты самый лучший, самый красивый, правда, — сверкая в тускло освещённой комнате тёмными глазами, любовно произносит он и облизывает крупные губы. — Я так горжусь тобой, Сан-а. Иди ко мне.       Он протягивает руку навстречу, забирая у Сана небольшую бутылочку и презерватив, и, оставив их рядом на матрасе, обхватывает чужое тело, крепко обнимая. Сонхва увлекает младшего в поцелуй, сгибая и приподнимая колени, чтобы подтолкнуть Сана ближе к себе и, дождавшись, когда он устроится сверху, пробегает дразнящими прикосновениями кончиков пальцев по бокам вниз. Мягко сжимает округлые мышцы, продолжая ставший более нетерпеливым и небрежным поцелуй, а затем перемещает пальцы одной руки к месту между ягодицами.       — Если будет неприятно или больно, сразу говори, — отстранившись, как всегда заботливо просит Сонхва, но в ответ получает лишь несколько раздражённый вздох.       Конечно.       Возобновив поцелуй, он прикасается кончиками пальцем к нежной коже, невесомо, словно дразня, поглаживая снаружи, а затем спускается ниже, с нажимом прикасаясь к плотной точке, где находится чувствительная железа. Сан коротко стонет прямо в губы Сонхва и вздрагивает — его тело всегда остро отзывается на прикосновения мужчины, даже самые незначительные, самые нежные и аккуратные.       Сонхва, не разрывая поцелуй, улыбается. Как и всегда.       Ощущая в волосах чужие пальцы, он открывает глаза, видя размытые из-за маленького расстояния опущенные веки, прикрывающую брови чёлку и едва различимые подрагивающие ресницы. Сонхва не уверен, что видит их, а не просто знает. Как знает каждую из родинок на щеках и на боку аккуратного носа, раскосые лисьи глаза, его широкие брови и длинные чёрные ресницы, робко подрагивающие во сне и в моменты их близости.       Он знает и любит всё. Каждую деталь, каждую мелочь, даже его вздохи: раздражения, разочарования, огорчения, усталости, тоски или… Томные вздохи, робкие, почти что беззвучные или, как сейчас, жалобные — почти что несчастные.       — Хён…       Сонхва не только знает, но и прекрасно понимает.       Последнее аккуратное, но ощутимое касание к чувствительной плотной точке, и, спустя мгновение, длинные ловкие пальцы спешно перемещаются вверх — невесомо скользят по нежной коже, а затем исчезают.       Сан разрывает поцелуй, тут же делая глубокий вдох, словно выныривая из-под воды, а затем, резко выдохнув, повторяет действие. Он слышит шорох ткани, характерный щелчок пластмассовой крышки, а затем несколько смущающие влажные звуки, когда Сонхва выдавливает и распределяет между пальцев вязкую прохладную жидкость.       Ожидая прикосновения, Сан отстраняется от его лица, всё ещё пытаясь восстановить дыхание, и встречается взглядом с чужим — внимательным и влюблённым. Одна из ладоней касается его потеплевшей щеки, с нажимом оглаживая большим пальцем покрасневшую кожу, и смещается к затылку, тут же надавливая на заднюю часть шеи, чтобы он подался вниз. Сан послушно наклоняется и позволяет увлечь себя в глубокий, влажный поцелуй.       Когда к нему прикасаются скользкие и немного прохладные пальцы, Сан, хоть и ожидал этого, всё же невольно вздрагивает. На мгновение напрягается, сжимаясь, а затем расслабляется, позволяя мягким подушечкам пальцев неспешно и аккуратно прикоснуться к нему, мягко поглаживая чувствительное место между ягодицами.       Сонхва никогда не перестанет и не устанет повторять это из раза в раз — терпеливо, тщательно и медленно, пусть каждый из них и прекрасно знает, что Сан, вышедший около получаса назад из душа, не нуждался в этом. Не нуждался, но, как и старший, желал. Кто из них больше — Сан готов поспорить.       Потому что Сонхва ничего не может поделать с тем, что Сан ему нравится. Он обожает его.       Эмоционально возбуждённый до дрожащего и распирающего между рёбер чувства, желающий не поцеловать, а поглотить Сана без остатка и до конца, слиться с ним, обладать им, отдать себя и подарить всё на свете. Всё блаженство и тепло, всю свою любовь, обожание и восхищение. Прикоснуться губами к каждому сантиметру кожи, нежно и умело ласкать, вынуждая стонать, вздыхать, задыхаться, дрожать.       Возбуждённый физически до нестерпимого зуда внизу живота, до напряжённых бёдер, желающих толкнуться вверх, и до крупной капли пота, скатывающейся от виска к чёрным волосам, в которых по-прежнему путаются дрожащие чужие пальцы.       Он не без труда, но терпит.       Аккуратно проталкивает кончик среднего пальца внутрь, перемещая вторую руку от шеи к пояснице, и ласково поглаживает широкой ладонью влажную вспотевшую кожу, будто бы успокаивая.       — Пак Сонхва, смелее, — отрываясь от влажных покрасневших губ, немного раздражённо просит Сан и самостоятельно двигает бёдрами навстречу прикосновениям.       — Ты сегодня какой-то нетерпеливый, — игнорируя обращение, чуть охрипшим голосом произносит Сонхва, но без колебаний выполняет просьбу, плавно погружая палец глубже вовнутрь.       — Очень… — утыкаясь носом в чужую щёку, словно ласковый котёнок мордочкой в лицо хозяина, отвечает несколько несчастным голосом Сан и вдруг замирает.       Он опускает веки, сводя у переносицы брови, и, плотно зажмурившись, протяжно томно ахает, крупно вздрагивая всем телом.       — Да, хён, вот здесь… — робко произносит Сан и полностью расслабляется на чужом теле, неуклюже толкаясь лицом в горячую влажную шею Сонхва, и укладывает одну из небольших ладоней на его щеке, касаясь подрагивающими пальцами тёплой кожи.       Найдя чувствительное место, Сонхва медленно массирует его, только спустя время добавляя ещё один палец, и, не спеша, хотя Сан и очень нетерпелив, продолжает ласки, второй рукой поглаживая подрагивающее возбуждённое тело.       — Мне… Мне очень нравятся… Нравится, как ты прикасаешься ко мне пальцами, — неуверенным и приглушённым голосом произносит Сан и гулко сглатывает собравшуюся во рту слюну.       Сонхва аккуратно и не спеша добавляет третий палец, прислушиваясь к судорожному, касающегося его шеи дыханию, и поворачивает голову к руке на его щеке, мгновение спустя прикасаясь к ней губами. Он целует внутреннюю сторону ладони, недлинные пальцы и скорее ощущает, чем слышит короткий приглушённый смех.       — Что ты делаешь? — тихо спрашивает Сан и прерывается на короткий робкий стон.       — Правда нравятся мои пальцы? — вместо ответа произносит старший и внезапно ощутимо ускоряет движение руки, вынуждая Сана напрячься и, стиснув зубы, задержать дыхание.       Он обвивает крепкую, но тонкую талию рукой, крепко прижимая к себе, и, подтянув согнутые в коленях ноги, для лучшей опоры раздвигает их. Пальцы быстро покидают тело, позволяя Сану шумно и рвано выдохнуть и с облегчением расслабить напряжённые мышцы. Мгновенно обмякнув на горячем вспотевшем теле Сонхва, Сан вновь спешно находит рукой его лицо. Он слышит приглушённые шорохи, на несколько секунд лишаясь прикосновения к своей талии, достаёт из чужих волос пальцы, не нарочно цепляясь за запутавшуюся прядь, и едва различимо шепчет «прости», с нажимом скользя ладонью по упругой подушке.       Сонхва слышит.       Широкая ладонь вновь появляется на спине, тут же возвращаясь к талии, чтобы мгновение спустя крепко обнять её, а ставшие более влажными пальцы возвращаются к ягодицам, незамедлительно проникая внутрь.       В комнате разносится характерный влажный звук, из-за чего Сан сильнее прежнего зарывается лицом в обрамлённую чёрными волосами шею старшего и сгибает на его лице свои пальцы, вжимаясь мягкими подушечками в щёку.       — Так… Насчёт моих пальцев… — вспоминает Сонхва, ощущая прикосновение, и, погрузив их настолько глубоко, насколько может, вдруг замирает. — Они тебе правда нравятся?       Сан прерывисто выдыхает, отчётливо ощущая запах чужой кожи, жар чужого тела, собственный возбуждённый член, зажатый между их горячими и влажными животами, слышит шумное беспокойное дыхание, одновременно ощущая поднимающуюся и опускающуюся грудь, и длинные влажные пальцы, замершие глубоко внутри него.       — Это очень приятно, — кивнув, скорее самому себе, нерешительно отвечает Сан и приоткрывает глаза, на периферии зрения видя лишь тусклый свет лампы.       Он чего-то ждёт. Выпрямляет на щеке Сонхва пальцы, едва ощутимо поглаживая тёплую кожу, и, вдруг осознавая, как ему жарко и душно, поднимает голову, глубоко вдыхая полной грудью. Сан приподнимается, полностью отстраняясь от нагретой части подушки, горячей шеи, щекочущих лицо чёрных волос, и смотрит в чужие, неожиданно озорные и блестящие в приглушённом свете глаза.       — Что? — замечая шире обычного улыбку, спрашивает младший и невольно улыбается сам, не без труда выдерживая заинтересованный игривый и пытливый взгляд.       Чёрные брови Сонхва взмывают вверх, рука на талии напрягается сильнее прежнего, удерживая и без того спокойно лежащего Сана, а по крупным губам проскальзывает влажный язык. Ответа не следует.       Вместо этого пальцы внутри Сана почти полностью покидают его, а затем, на мгновение замерев, быстро погружаются обратно. Он, нависнув над лицом Сонхва, вздрагивает, плотно закрывает глаза, хмурясь, и, когда движение пальцев набирает скорость, не останавливаясь ни на секунду, спешно убирает с его щеки ладонь, с силой сжимая обеими руками края подушки.       Сонхва двигает пальцами настолько быстро, насколько возможно, восторженно рассматривая лицо над собой, и невольно ахает, когда Сан, напрягшись всем телом и зажмурившись, громко и несдержанно стонет.       — Да, Сан-и, да, мой малыш, — не отдавая отчёт своим словам, возбуждённо и восхищённо произносит старший и, стиснув зубы, продолжает двигать пальцами, неотрывно всматриваясь в искажённое удовольствием лицо.       — Хён! — Сан восклицает, почти вскрикивает, срываясь на похожие на скулёж звуки, и слепо наклоняется вниз, упираясь собственным лбом в чужой. — Хён, не останавливайся!       Он почти что хнычет, ёрзает на животе Сонхва, пытаясь выгнуть спину в обратную сторону, но сильная и крепкая рука на его талии не позволяет. Сан отпускает подушку, спешно перемещая руку вниз, и останавливает её возле тесно прижатых друг к другу животов. Сан пытается протиснуть руку между ними, чтобы прикоснуться к себе, но у него не получается.       Он дрожит, сжав челюсть, хнычет, отдалённо ощущая, как в уголках глаз собираются слёзы, и отчётливо чувствует чужие пальцы, из раза в раз касающиеся чувствительной точки внутри него. Тело натягивается, зудит, пылает, а затем, когда ему кажется, что его вот-вот разорвёт на мелкие частицы, всё прекращается. Он распахивает глаза, отрываясь от чужого лба, и смотрит на покрасневшее лицо Сонхва.       — Прости, больше не могу терпеть, — шумно дыша произносит мужчина и выдавливает из себя улыбку, отпуская чужое тело.       Подаваясь вверх, Сонхва коротко целует в губы, одновременно пытаясь найти на матрасе рядом с собой презерватив, и Сан, наконец, собрав крупицы своего раздробленного разума воедино, всё понимает. Резко поворачивает голову, видя рядом с ними блестящую упаковку, и быстро хватает её, выпрямляя спину и становясь на колени, чтобы переместиться назад, одновременно открывая презерватив.       Сонхва выпрямляет ноги, чтобы младший мог сесть на его бёдра, и несдержанно стонет, когда его до предела возбуждённого члена, наконец, касается чужая рука.       — Такой твёрдый и влажный, — ахает Сан, с нажимом проводя по нему ладонью и, поддавшись желанию, наклоняется, без заминки накрывая его губами.       — Сан-а… — сминая в руках простынь, стонет Сонхва и с трудом сдерживается, чтобы не толкнуться бёдрами вверх. — Сан-а, я хочу, чтобы ты скорее сел на него.       Сан жмурится, чувствуя от этих слов смущение и ещё большее возбуждение, и не удерживает внутри себя короткий стон. Он ласкает, мучает мужчину ещё несколько секунд, а затем, выпуская изо рта ставший ещё более влажным член, обхватывает его ладонью. Дрожащими пальцами раскатывает по нему презерватив, прислушиваясь к беспокойному дыханию и вздохам Сонхва, а затем, схватив лежащую рядом бутылочку, открывает её, выдавливая содержимое прямо на член.       Небрежно распределяя большое количество смазки по всей длине, Сан поднимает глаза, встречаясь с многозначительным взглядом, и замечает приподнятый в ухмылке уголок губ. Он понимает без слов и отвечает ему так же — только звонко прицокивает языком и шумно вздыхает.       Ему нравится, когда так влажно.       — Будто тебе нет, — единственное, что отвечает Сан, морща нос, и перемещается на коленях вперёд, замирая над животом Сонхва.       Немного наклонившись вперёд, он заводит руку за спину, распределяя излишки смазки между ягодиц, и, обхватив чужой член рукой, опускается, придерживая и направляя его.       — Не спеши только, — укладывая широкие ладони на бёдра Сана, мягко просит Сонхва и, словно в утешающем жесте, поглаживает тёплую кожу.       Кивнув, Сан действительно не спеша опускается и спустя пару мгновений освобождает руку, подаваясь вперёд, чтобы, коснувшись чужой твёрдой груди, опереться о неё.       — Всё хорошо? — продолжая поглаживать бёдра, спрашивает старший и заглядывает в его опущенное лицо. — Посмотри на меня, моё счастье.       Чувствуя, как от ласкового обращения по спине пробегают мурашки, Сан послушно поднимает голову, встречаясь с нежным взглядом, и, опустившись до конца, тихо выдыхает, медленно выпрямляя спину.       — Полный порядок, хён, — заверяет младший и замирает, прислушиваясь к ощущениям.       — Не больно? — позволяя себе неприкрыто рассматривать чужое тело, задаёт ещё один вопрос Сонхва и протягивает руку к Сану.       — Конечно нет. Ведь ты всегда так долго возишься со мной, несмотря на то, что я всегда всё делаю сам, перед тем как прийти к тебе, — наблюдая за движением раскрытой ладони, торопливо отвечает он и без раздумий вкладывает в неё свою.       — Ты знаешь, как мне это нравится.       Сонхва сжимает в своей крупной ладони чужую, после переплетая между собой пальцы и тянет на себя, вынуждая Сана вновь наклониться, чтобы увлечь его в недолгий, но чувственный поцелуй.       — Конечно. И мне тоже, хён, — отрываясь от его губ, отвечает Сан и отстраняется, выпутывая из хватки пальцы.       — Конечно.       Устраивая удобнее ноги, Сан приподнимается, не спеша начиная движение, и укладывает ладони поверх чужих, вновь лежащих на его бёдрах рук. Он чувствует на себе внимательный, но нежный взгляд, ощущает, как цепкие пальцы мягко вжимаются в его мышцы, и слышит шумное дыхание, иногда так тесно граничащее со стонами.       — Тебе приятно, хён? — с трудом выдавливает из себя Сан и одаривает Сонхва томным, вязким взглядом.       — Как и всегда, — уверенно, без колебаний произносит он и с нажимом оглаживает чужие бёдра. — Я люблю тебя, Сан-и.       Продолжая неспешные движения, Сан смущённо, но счастливо улыбается, чувствуя, как за рёбрами словно в волнении подпрыгивает сердце, и опускает глаза, прячась за чёлкой.       — Я тоже тебя люблю, хён. Очень сильно, — тихо, будто это страшная тайна, отвечает он и сжимает поверх чужих ладоней пальцы. — Не могу без тебя…       Он не уверен, что Сонхва слышит ещё более тихие, сказанные после паузы слова, но повторить не решается. Поднимает кроткий взгляд, замечая улыбку и смотрящие на него с восхищением большие глаза, и ощущает поднимающуюся от позвоночника мелкую дрожь.       С губ срывается тихий томный вздох и Сан, крепче прежнего сжимая на чужих руках пальцы, ускоряется.       — Вот так, Сан-а. Ты отлично справляешься, — подбадривает Сонхва и, понимая, что тот чувствует себя комфортно, толкается бёдрами навстречу, выбивая из собственной и чужой груди шумные вздохи.       Сан закрывает глаза, запрокидывая голову назад, ускоряется, не сдерживая коротких, обрывающихся из-за резких движений стонов, и, когда Сонхва задевает чувствительную точку внутри него, невольно вздрагивает, едва ли не вскрикивая высокое: «Хён!». Отклоняясь назад, хватается руками за приподнятые крепкие бёдра Сонхва, жмурится, медленно двигаясь, и, находя удачный угол проникновения, открывает рот в немом стоне, судорожно хватая ртом воздух. Он отрывает колени от матраса, неуклюже перемещая вес на ступни для большей подвижности и удобства, и, несдержанно ахнув, возобновляет движения, сразу же набирая скорость.       — Сан-а, — приподнимая голову, Сонхва стонет, неотрывно рассматривая его тело, и несдержанно двигает бёдрами навстречу, из-за чего по комнате при каждом соприкосновении раздаются хлёсткие, влажные звуки. — Сан-а, не останавливайся.       Оттолкнувшись от матраса, Сонхва поднимается, принимая сидячее положение, и, обхватив крупной ладонью чужой член, с нажимом оглаживает его, распределяя по всей длине естественную смазку.       Сан, хмуря брови, протяжно стонет, и, спустя мгновение, распахивает глаза, упираясь взглядом в белый потолок, а после, опустив голову, в чужую руку, скользящую от его живота к груди. Длинные пальцы прикасаются к его соску, мягко сжимая, а затем гладят, нежно лаская.       — Хён, я так долго не продержусь, — несчастно, на грани хныканья произносит Сан высоким голосом и смещает фокус на вторую руку, быстро скользящую по его возбуждённому члену.       Сонхва не отвечает: сжимает упругую грудь, оставляя на коже красные, быстро исчезающие следы от пальцев, а движения второй руки сосредотачивает на верхней, более чувствительной части члена. Он непрерывно наблюдает за собственными действиями, старательно оглаживая влажную нежную кожу, и невольно стонет сам, когда тело Сана, остро реагируя на ласки, крупно вздрагивает.       Движения Сана становятся тяжелее и более неуклюжими. Он несчастно хнычет, вжимая голову в плечи, и плотно жмурится, с большими усилиями продолжая двигать бёдрами.       — Давай, Сан-а, ты сможешь, ещё немного, — тяжело дыша подбадривает Сонхва, понимая и ощущая, что младший действительно очень близок к кульминации, и ускоряет движение руки, вновь возобновляя ласки его соска.       Напрягаясь всем телом, Сан сжимается, с силой вцепляясь пальцами в крупные бёдра старшего, и с трудом делает ещё несколько размашистых движений, прежде чем со звонким шлепком осесть и, вздрогнув всем телом, с протяжным стоном кончить, излившись на собственный живот и чужую руку. Замедлившись, Сонхва продолжает мягкие движения, помогая Сану освободиться до конца, и, когда тот, задрожав и болезненно застонав, сводит ноги, без колебаний останавливается.       — Ты молодец, Сан-и, — убирая руку, ласково произносит Сонхва, и поглаживает его бедро, словно утешая.       Он притягивает Сана к себе, аккуратно помогая приподняться и лечь на кровать, и садится рядом, внимательно осматривая его, расслабленного и уставшего.       — Как ты? — наклоняясь и убирая со вспотевшего лица чёлку, спрашивает Сонхва и прикасается к горячей покрасневшей щеке, поглаживая.       — Можешь сделать это, всё хорошо, — вздыхая, отвечает Сан и, согнув ноги в коленях, разводит их. — Ты же не долго?       — Уверен? — касаясь внутренней стороны его бедра, спрашивает Сонхва и несильно сжимает.       — Уверен. Просто… Ты знаешь…       Сонхва кивает, понимая, что Сан просит по возможности не касаться чувствительных мест, и, спешно устраиваясь между разведённых ног, недолго думая, с лёгкостью проскальзывает внутрь.       Ему действительно не нужно долго. Он быстро набирает скорость, цепко держась за Сана под тазовыми косточками, и, не сдерживая протяжных стонов удовольствия, прорывающихся сквозь шумное сбитое дыхание, старается неотрывно смотреть на чужое лицо, чтобы замечать на нём любые изменения.       Сан лишь шумно дышит, сжимая дрожащими пальцами серую простынь, и, закрыв глаза, прислушивается к Сонхва, чувствуя, как отдалённо и притуплённо, но всё же касаются его живота скользкие щупальца новой волны возбуждения. Сан чувствует, как он ускоряется, как сильнее прежнего сжимаются его руки, как он отчаянно дышит, и громко протяжно стонет его имя. Сан не удерживается, чтобы не застонать вместе с ним.       Ещё несколько резких движений, и Сонхва, замерев и зажмурившись до белых пятен перед глазами, с низким, протяжным стоном удовольствия кончает. Глубоко вдыхает, медленно шумно выдыхая через рот, и делает несколько плавных поступательных движений бёдрами, прежде чем, полностью излившись, аккуратно покинуть его тело. Он облегчённо ахает, с нажимом скользя ладонями по мягким бёдрам Сана и, отстранившись, нежно целует острое колено, после выпрямляя чужие ноги.       Сан лениво поднимает веки, наблюдая за тем, как Сонхва, покинув кровать и избавившись от презерватива, небрежно вытирается салфетками, и тихо смеётся, когда тот, взяв с собой целую пачку, направляется к нему. Он забирается на кровать и, более бережно и тщательно вытирая Сана, полностью игнорирует его смех, зная причину веселья.       — Правда думаешь, что после этого я не пойду в душ? — растягивая слова, спрашивает младший и позволяет передвигать его ноги, словно конечности безвольной куклы.       — Не пойдёшь.       — И останусь у тебя, да?       — Останешься.       Сонхва поднимает голову, перехватывая его взгляд, и Сан, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, неожиданно для самого себя кивает. Он смотрит слишком уверенно, серьёзно и… Сан не понимает. Просто чувствует в темноте чужих больших глаз необъяснимую силу и будто бы затягивающую в себя глубокую воронку. Он не может, не смеет отказать. Не разрывая зрительный контакт, тянется к Сонхва и, приподнявшись на локте, целует — коротко и будто бы невинно, в самый уголок губ.       — Хорошо.       На этот раз Сан не устраивается на груди Сонхва, как делает это обычно. Вместо этого Сонхва, выключив свет и накрыв их одеялом, обхватывает его руками поперёк лопаток и талии, и, крепко прижав к себе, обнимает. Зарывается в шею, вдыхая мускусный аромат кожи, и блаженно закрывает глаза, наслаждаясь чужим теплом, запахом и раздающимся совсем рядом дыханием — наслаждаясь ими и присутствием Сана.       — Не уходи, пока я не проснусь.       — Тогда я разбужу тебя, — улыбаясь бубнит Сан и вдруг айкает, когда Сонхва, освободив одну из рук, несильно, но ощутимо шлёпает его по ягодице.       — Пошутил? — приглушённо спрашивает старший и прижимается к изгибу шеи.       — Пошутил…       Медленно проваливаясь в сон, Сан слышит едва различимый шум машин за окном, замедлившееся, щекочущее кожу, горячее дыхание, и невнятное тихое «Сан-и», когда Сонхва коротко касается губами его шеи.       — Сладких снов, хён.