Смерть

Будь мужчиной или умри.

Адыгская пословица.

Штормовые Земли 283 год с момента Завоевания Вестероса королём Эйгоном Таргариеном. Штормовой Предел родовой замок Баратеонов, расположенный на берегу залива Разбитых Кораблей над мощными утесами выдающегося в море мыса Дюррана. Резиденция бывших Штормовых Королей. Одна из самых неприступных крепостей Вестероса. Сейчас крепость окружена многочисленной армией Мейса Тирелла Пакстер Редвин со своим флотом из боевых галей окружил замок и блокировали его с моря. Каждый день враги пировали под стенами замка, пока защитники умирали от голода. Станнис Баратеон стоял на высокой башне и задумчиво смотрел на многочисленные огни лагеря Тиреллов. Ему казалось, что он болен. Он не совсем понимал, что с ним произошло. Воспоминания прошлого были размыты и туманны. Когда это всё началось, чтобы понять, кто он такой, пришлось приложить немало сил. Он – Станнис Баратеон, брат Роберта Баратеона, поднявшего восстание против династии Таргариенов. Казалось бы, он хватается за осколки своей памяти, но воспоминания бешено сменялись одно за другим. В конце концов он бросил это дело, сконцентрировавшись на настоящем. Болезнь застала его в осаде. Дневные кошмары сменялись ночными снами о прошлом. Было ли это прошлым? В твердыне царила мрачная атмосфера, в сто раз мрачнее, чем в мирные времена. Мирные времена… Война меняет людей. Станнис уже забыл, какими они были. Казалось, твердыня вымерла. Не было слышно никаких звуков. Животные и птицы пропали. Весь провиант иссяк за почти год осады. Первыми были лошади, затем кошки. Станнис любил кошек и лошадей. Наверное... Или не любил? Но ему, совершенно точно, нравились звери. Они такие невинные и искренние… Многих из них пришлось съесть. Лошадей, собак и котов. Остались только крысы… Мерзкие, противные крысы. Баратеон не смотря на свою благородную кровь, в первую очередь был солдатом. Ему приходилось есть то, что ели его воины. Они ловили крыс, варили сапоги, выкапывали личинок и корешки. Кто на что был готов. Слухи о каннибализме ползли среди людей словно черви после дождя, но Станнис пресекал их железной рукой, заставляя воинов ловить крыс и варить сапоги. Люди его были похожи скорее на ходячие трупы, многие погибли от болезней. Они устали и были готовы сдаться, но латная перчатка Станниса не давала им даже думать об этом в его присутствии. «Если у тебя нет сил победить, то пусть хватит сил не покориться врагу. Брат сказал мне удержать Предел и я удержу его любой ценой.» – Думал он, спускаясь с каменной зубчатой стены. В кабинете мейстера царил порядок. Множество трудов от древних до современных. В углу стояла пустая клетка для воронов. Многих из них сбили, когда Станнис рассылал письма в соседние замки. Сам хозяин этого места, старый мейстер Крессен сидел на столе и читал какой-то трактат по медицине. Ренли же сидел перед ним и упражнялся в письме. Может он погибнет завтра? Зачем ему эти буквы? Мейстер настаивал на уроках, а Станнис им не мешал. Мальчику было шесть лет, и он наравне со взрослыми переживал эту осаду. Взгляд его был уставшим, а руки дрожали, вычерчивая символы. Он оглянулся, посматривая на Станниса. Младший брат всегда искал повод отлынивать от учёбы, как и в этот раз. Наверное, он надеялся, что Станнис спасёт его от утомительных занятий. Напрасно. Старик не любил когда его ученики отвлекаются во время занятий. Средний из Баратеонов не умел улыбаться, он лишь поднял руку – это был знак. Они часто здоровались так, не переговариваясь. «Разве ты не видел, как свеча перед тем как потухнуть, вдруг вспыхивает сильнее? Давай, Станнис, как падучая звезда, нет, как молния, сверкни перед своей смертью в глазах врагов. » На секунду он замешкался, усмехнулся. Усмешка его получилась кривой, но искренней. Что-то мелькнуло у него в голове. Он говорил сам с собой? Нет, это явно не он. «Болезнь» Средний Баратеон пришел в себя, когда его брат уже вернулся к письму а мейстер Крессен продолжил читать свою книгу. Ничего не произошло. Ничего не изменилось. Книги, комната, письменные принадлежности. Станнис спустился вниз, немного понаблюдал за солдатами, осмотрелся вокруг, а затем подозвал к себе кастеляна замка Харберта Баратеона. Своего двоюродного деда. У того была типичная баратеоновская внешность. Синие глаза, седеющие, спутанные борода с усами. Он был стар, имел богатырскую стать, но осада оставила на нем свои следы. В молодость свою он был защитником рода Баратеонов. Был щитом и мечом. Когда Станнис и Роберт спорили между собой, он являлся третьей силой. Усмиряя обоих и выступая хранителем рода. Так было тогда, так оставалось и сейчас. – Харберт. Позови Элдона Эстермонта и подойдите в мой кабинет. Нужно кое-что обсудить. Мне нужны советы старших. – Будет сделано, Станнис, – кивнул ему кастелян замка, поглядывая на свой меч, наследие давно павшего друга. В своем кабинете, лорд замка, сидел на удобном деревянном резном кресле а в его руках находился бокал чистой воды. Это могло бы быть вино, но где же взять его? Благо дожди благоволили защитникам. В мирные времена на этом седалище восседал Роберт, его старший брат. Времена меняются. Наступила война. Роберт решал крестьянские вопросы, споры вассалов и прочее и прочее. Сейчас же, Станнис представлял себя древним королём, окружённым бессмысленными полчищами врагов. С ним всегда были верные люди. Как и сейчас. Рядом за столом сидел оруженосец Эндрю Эстермонт, внук Элдона Эстермонта, и что-то писал. – Кузен, давно мы вместе не тренировались. Нужно будет тебя подтянуть в мастерстве, – с оруженосцем Баратеон редко тренировался. Уж больно не хватало времени на тренировки. Это надо было исправлять. Ибо позор Станнису если его оруженосец станет рыцарем, не имея ни ума ни боевых навыков. Слова подействовали как надо. У молодого парня в глазах загорелся огонь и он уже хотел что-то ответить, но в дверь постучали. – Войдите, – в кабинет склоняя голову вошёл Элдон Эстермонт, дядя Станниса. Лорд Нефрита был уже стар для воина, но все равно оставался умелым военачальником. Для своего возраста сохранился он довольно неплохо. У него были коричневые седеющие волосы и длинные усы, которые постоянно наматывал. На нём был дорогой латный доспех зелёного цвета с черепашьим панцирем на груди. Дядя слишком сильно напоминал Станнису мать, чьё лицо он едва помнил после её смерти. Неудивительно почему. На мгновение сердце Станниса размягчилось. – Лорд Станнис. Я прибыл по вашему приказу. – Элдон, давай без формальности. Все мы родичи. Хорошо что ты пришёл, – Элдон удивился этим словам. Станнис ни разу к нему так не обращался. С самого рождения он был самым холодным и суровым из братьев. А после смерти родителей всё стало ещё хуже… На секунду Элдон забылся и вспомнил лицо своей погибшей сестры. – Я тоже тебя рад видеть, – после секундного замешательства ответил седеющий воин и вспомнил где находится. Лицо Баратеона ничего не выражало. Его лицо было словно высечено из камня и глядел он как будто сквозь Элдона. От него веяло холодом, как и всегда впрочем. Старый Эстермонт на мгновение почувствовал себя глупцом, но только лишь на мгновение. Станнис в это время привстал, указывая дяде на место по правую свою руку. Элдон сел на стул, его доспехи лязгали с каждым движением. Станнис налил себе ещё немного воды и начал расхаживать по комнате, готовясь что-то сказать. Внезапно в дверь постучали. – Войдите, – в комнату ввалился запыхавшийся Харберт Баратеон. – Станнис, беда! Гавен Уайлд и несколько других рыцарей дезертировали. Ренли пропал! – Станнис на мгновение замер, но затем его обуяла ярость. От злости он швырнул стакан с водой в стену, осколки разлетелись по полу, а вода облила одну из картин. Портрет улыбающихся матери с отцом. – Эндрю, доспехи! Предатели! Элдон, у нас появились дела поважнее. Все за мной. Эндрю притащил доспехи и оружие, Станнис наспех облачился пластинчатый доспех с гербом Баратеонов на груди и привычный всем членам дома рогатый шлем с забралом. Эндрю поднес ножны с мечом и помог затянуть ремешки на доспехах. Станнис повесил их на пояс а затем взял в руки добрый полуторный топор, выкованный Доналом Нойе а так же щит с тем же гербом Баратеонов. В полном облачении он гремя железом и застегивая оставшиеся ремешки, вышел из своих покоев и направился в внутренний двор крепости. На улице уже везде царил сумрак. За Станнисом шёл его храбрый, но юный оруженосец Эндрю а так же Джулиан Сванн – командир личной гвардии с дюжиной воинов. Когда они наконец вышли во двор их уже ждал Харберт в таком же рогатом шлеме с шестопером наперевес и щитом. Рядом с ним стоял юный, его заместитель Пенроз. Вслед за Станнисом вышел Элдон, по пути к ним присоединился его сын Ломас. Во дворе Станнис так же увидел множество знатных лордов: Серебряный Топор из Феллов, Адам Кафферен молодой парень,потерявший отца при Эшфорде, Алесандер Стедмон с проткнутым сердцем на груди и прочие вассалы Штормовых Баратеонов, которых Роберт не взял с собой в поход. Вокруг стояло несколько десятков воинов, все они выглядели уставшими и измученными. Станнис вышел на середину двора и начал громко говорить. – Мне известно, что несколько рыцарей решили дезертировать. Они взяли в заложники моего брата, что является подлым преступлением против дома Баратеонов. А также они могут доставить важные сведения врагу и тогда мы все окажемся под угрозой. Необходимо усилить дозор на стенах, воротах и башне. Поставить людей на входе в подземелье крепости. Никто не должен зайти и выйти оттуда. Гавен Уайлд, отчаявшийся от голода и уверенный, что Тиреллы помилуют его за сдачу замка, захватил Ренли как заложника. Это и была его ошибка. Станнис никогда не забудет предательства. *** Подземелья Штормового Предела были мрачны, пропитаны сыростью и запахом плесени. Эндрю поджег факел, его свет дрожал на каменных стенах. Станнис опустил забрало, покрепче перехватил топор и шагнул в слабо освещенный проход. Здесь не часто появлялись люди. Тут находились многочисленные склады, оружейные и прочие подсобные помещения, а также темница.От ее обитателей остались лишь кости, и многочисленные крысы Станнис повёл отряд через подземелья, разделив его на развилке: часть пошла с Харбертом, часть – с ним. Средний из Баратеонов внезапно для себя заметил что за ним увязался юноша из Кафференов. Станнис вспомнил его отца, павшего при Эшфорде, и стиснул зубы. На мгновение он вспомнил своих родителей. Множество раз он перечитывал их письма из Вольных Городов. Они даже нашли для него шута, в надежде что он научит их сына смеяться. Он не смог. При виде Пестряка у Станниса невольно начинали скрежетать зубы. Чувствуя, как эмоции давят на него, Баратеон ускорил шаг и мгновенно открыл одну из калиток. В нее тут же ворвался Джулиан. – Никого, – сплюнул гвардеец, убирая полуторный меч в ножны и доставая кинжал. – Идём дальше, – осторожно произнёс Баратеон. Развилка. Станнис кивнул своему родственнику. Элдон с несколькими воинами пошел в одну сторону а Баратеон в другую. Отряд начал таять и из изначальных пятнадцати человек осталось только семь. Наконец удача улыбнулась Станнису и он услышал скрип открывающейся калитки. Сванн рывком бросился и повалил на землю рыцаря, протыкая его незащищённый подбородок кинжалом. Дальше по коридору раздались какие-то возгласы. По одному из прохода выскочили несколько латников и бросились на солдат Станниса. Джулиан перерезал горло лежащему и бросился к стене, пытаясь занять оборону. Станнис с рёвом впечатал ногой в стену первого из дезертиров, а затем быстрым ударом проломил ему череп вместе с шлемом. На секунду в его голове промелькнул образ молодого воина с чёрной бородой и двумя такими же темными косами. Парень стоял с странным изогнутым мечом в руках. Видение растворилось перед глазами и его заменила холодная сталь меча, летящая прямо на него. Баратеон чудом смог заблокировать удар древком топора. Послышался характерный для ломающегося дерева хруст. Станнис выронил остатки топора из рук. Меч вернулся обратно и мастер над оружием встал в новую стойку. Сталь в ту же секунду словно игла ударил в подмышку Станниса и Гавен дёрнул клинок вверх пробивая латы. Левая рука повисла плетью. От боли Баратеон забыл про меч висящий на поясе и ударил своей латной перчаткой в шлем, ошеломив врага. Видение воина с косами, мелькнувшее в голове, подстегнуло ярость Станниса, напомнив о предательстве. – Этот нам нужен живым! – С налитыми кровью глазами взревел он и указал на Уайлда, но вдруг боковым зрением заметил Ренли. Мальчик стоял в стороне, с приставленным к горлу кинжалом. Струйка крови стекала вниз. В глазах мальчика читался ужас. Пока кинжал не перерезал горло младшему из Баратеонов, Адам Кафферен рубанул дезертира по ногам, и тот рухнул, ударившись о каменную кладку и Джулиан перерезал ему горло. Гавен пытался добить Станниса, но Ломас подхватил его, и оттащил в сторону, за что и получил удар рукояткой меча. Удар булавой от одного из гвардейцев и бывший над оружием упал, теряя потерял сознание. Джулиан с намотанным на руку плащом и используя его как щит сражался одновременно с двумя бойцами, умело уклоняясь от каждого и удара. Один из бойцов совершил классическую ошибку. Размах получился слишком широким и гвардеец сблизившись пробил ему грудь кинжалом. Другой видя, что его шансы тают бросил свой меч и широко поднял свои дрожащие от усталости и многодневного голода руки. Ему сразу же приставили кинжал к горлу. Станниса больше всего удивил молодой Адам Кафферен выпускающий кишки у какого-то такого же юного латника. А в глазах парня не было никаких эмоций. Бой утих и из семи дезертиров выжили лишь трое. Их скрутили и кинули перед Станнисом. Вперед вышел Ломас Эстермонт. Он обыскал карманы Гавена, вытаскивая один из пергаментов, на котором было написано углем лишь несколько строк: «Тиреллы обещают свободу. Цена – Ренли Баратеон. Тиреллы хотят выманить гарнизон, взяв младшего Баратеона в заложники. Вечер. Подземелья. Собери всех.» Ломас прочитав эти слова вслух, взял пергамент и швырнул его в лицо бывшему мастеру над оружием. – Я был о вас лучшего мнения, сир Гавен. Вскоре предателей связали и выволокли на площадь. Станнис, всё ещё сжимая кулак от ярости, шагнул к краю площади, готовясь отдать приказ. Его глаза обвели скрученных дезертиров. Гавен Уайлд, всё ещё в сознании, смотрел на него с вызовом, в его взгляде читалась решимость идущего на смерть. Ренли, под охраной Харберта, был уведён в покои, но Станнис чувствовал на себе взгляд младшего брата, словно тот всё ещё стоял за спиной. По правую руку Баратеона стоял Ломас, скрестив руки и оглядывая солдат. Наконец он начал говорить. – Гавен Уайлд, вы, стоящий передо мной, когда-то клялись служить дому Баратеонов. Вы держали меч, учивший юного Ренли, и щит, защищавший эти стены. Вы ели наш хлеб, делили наш кров, клялись в верности под знаменем оленя, – он сделал паузу, обнажая меч, – Вы повернули оружие против нас, против мальчика, которого были готовы назвать своим лордом. Голод? – Ломас снова сделал паузу, его рука поправила плащ, словно ища в нем опору. – Голод сломил нас всех. Умирали от голода, болезней видели, как умирают друзья. Но мы не сдались. Мы не поступились своей честью в отличии от вас. Каждый из нас сделал свой выбор. Вы выбрали бегство, выбрали предать тех, кто стоял рядом с вами. Я вижу ваши глаза, полные страха. Вы думали, что Тиреллы дадут вам прощение? Они пируют под нашими стенами, смеются над нашими павшими братьями! Вы не спасёте себя, отдав им Ренли. Вы лишь запятнаете свои имена навеки. – Его голос стал тише, и смотря Гавену прямо в глаза он продолжил. – Я доверял тебе, Гавен. Для меня было честью биться с тобой бок о бок. Но затем ты выбрал кинжал у горла ребёнка. На площади повисла зловещая тишина. Даже в глазах Гавена мелькнула обречённость. – Лорд Станнис справедлив. Его слово - закон. Я не поручусь за вас, ибо предательство не прощают. Но я помолюсь, чтобы Семеро даровали вам покой, которого вы не нашли в этих стенах. Пусть ваши последние мгновения будут честнее, чем ваши поступки. – Ломас отвернулся, убирая меч в ножны, и тихо добавил: – Честь требует стоять до конца. Вы этого не смогли». Станнис кивнул, оборачиваясь на толпе солдат. Слова Ломаса произвели впечатление на солдат. Никто не решался нарушить тишину. – Сир Ломас прав. Они поклялись служить дому Баратеонов, но выбрали предательство. Их смерть станет предупреждением для Тиреллов. Сбросьте их с утёсов в залив, на виду у врагов. Пусть все знают, что ждёт изменников. Солдаты, измождённые осадой, молча повиновались, потащив связанных дезертиров к краю утёсов. Гавен вырывался, кусался, проклинал Станниса. Его крики заглушались рёвом волн залива Разбитых Кораблей. На площадь выбежал мейстер Крессен, его седина развевалась от ветра, а руки дрожали, когда он поднял их, пытаясь остановить солдат. – Станнис, во имя Семерых, остановись! Что ты делаешь? – воскликнул он, а голос его дрожал от отчаяния. – Они сражались за тебя почти год! Гавен учил Ренли фехтовать, он был верен тебе, пока голод не сломил его. Пощади их, сын мой! Станнис повернулся к старику, его лицо было словно высечено из камня. – Верность не оправдывает предательства, Крессен. Они угрожали моему брату, последнему, что осталось от нашей семьи в этих стенах. Мое слово – закон. – Закон? – Крессен шагнул ближе, его глаза блестели от слёз. – Я учил тебя чести, Станнис. Я воспитывал тебя, как сына, когда твои родители погибли. Роберт бы нашёл в себе милосердие. Он бы понял, что голод делает из людей зверей. А ты… ты стал жесток. – Жестокость – моя обязанность, – отрезал Станнис, его голос был холоден, как залитые кровью стены Предела. – Роберт прощает, и люди любят его. Я справедлив и люди боятся меня. Страх удержит их от предательства, когда голод станет невыносимым. Ты хочешь, чтобы я был как Роберт? Я не он. И никогда им не буду! Крессен опустил голову, его плечи поникли. Он сжал цепь мейстера, словно ища в ней опору. – Тогда зачем разбрасываться мясом? – тихо произнёс он, и его голос дрогнул. – Мы голодаем, Станнис. Их тела могли бы… Станнис замер, поражённый словами старика. Его глаза сузились, и на миг показалось, что он сейчас ударит Крессена. Но вместо этого он шагнул к нему, его голос стал тише, но твёрже: – Ты забываешься, старик. Мы не каннибалы. Если они так жаждали спасения, что предали нас, пусть их тела напомнят Тиреллам, что Штормовой Предел не падёт. – Он резко повернулся к солдатам. – Выполняйте. Одно за другим тела дезертиров полетели с утёсов в пенные волны залива. Их падение было видно дозорным Тиреллов, и в стане врага началось какое-то шевеление. Станнис смотрел на море, его лицо не выражало ничего, но пальцы, сжимавшие край плаща, побелели. Воины вокруг реагировали по-разному: одни отводили взгляд, напуганные, другие кивали с мрачной решимостью, а третьим было всё равно. Станнис заметил какую-то тень на лестнице. Лицо мальчика было бледным, глаза широко раскрыты. Ренли развернулся и исчез в тени. « Почему же он не в своих покоях ?» Станнис хотел пойти за ним, но боль в раненой руке напомнила о себе. Он повернулся к Эндрю. – К мейстеру, – коротко приказал он. *** Крессен сидел за столом, его руки дрожали, когда он разводил травы для настойки. Станнис вошёл, тяжело опираясь на стену. Эндрю помогал ему дойти. В глазах оруженосца был страх, но он не мог отказаться от своих обязанностей. Мейстер не поднял глаз, но его голос был полон горечи. – Ты не прав, Станнис. Ты не прав… – Они заслужили смерть, Крессен, – отдышавшись начал Станнис , его тон был твёрд, но в нем слышалась усталость. – Гавен угрожал Ренли и ранил меня. Они знали что их ждёт. Крессен наконец посмотрел на него, его старческие глаза покраснели от слёз. – Ты стал жесток, Станнис, – сказал он тихо. – Я учил тебя справедливости, а не мести. Гавен был твоим человеком, он учил Ренли, как держать меч. Голод сломил его, как может сломить любого. А ты… ты видишь в каждом врага. Даже во мне. – И что? Я должен простить его за это? Если я не буду карать, замок падёт, – ответил Станнис, сжимая кулак здоровой руки. – Роберт сражается за корону, а я держу Предел. Если я проявлю слабость, Тиреллы ворвутся в эти стены, и убьют тебя, убьют Ренли, убьют всех. Будут ли думать они о справедливости? О милосердии? Нет! Это псы, без чести и достоинства! – Он замолчал, его голос дрогнул. – Я не позволю этому случиться. Крессен покачал головой, его пальцы замерли над склянкой. – Ты прав, Станнис. Ты не Роберт. Но я боюсь, что ты теряешь себя. Честь – это не только долг, но и милосердие. Что ты скажешь Ренли, когда он спросит, почему его учитель мёртв? Станнис стиснул зубы, его взгляд стал жёстче. – Я скажу ему правду: предатели умирают за свои преступления. А теперь займись моей рукой. Крессен вздохнул и начал обрабатывать рану. – Гавен ударил мастерски, но заражения нет, – сказал он, его голос был почти механическим. – Рана заживёт через несколько недель, если будешь пить мои настойки и избегать нагрузок. Кровь Баратеонов сильна, но даже она не спасёт тебя от глупости. – Спасибо, Крессен, – ответил Станнис, но в его голосе не было тепла. Он смотрел в окно, где волны залива всё ещё бились о скалы, унося следы казни. – Эндрю, сними доспехи. Оруженосец помогал снять доспехи и у Станниса появилось время подумать о том образе в подземельях. Он не совсем понимал что это было. Как только он пытался привести свои мысли в порядок его голова начала сильно болеть. Иногда ему казалось что он сходит с ума. Это было так неестественно. Его сознание для него самого было загадкой. Он вполне осознавал кто он такой, но чужие воспоминания давали о себе знать все сильнее и сильнее. Ему как будто бы приходилось заново переживать некоторые моменты из чьей-то жизни, но также оставалось нечто ему недоступное, что давало о себе знать, но природу которого он не совсем мог понять. Вдруг Станнис понял что отвлёкся от внешнего мира и поспешил уйти из мира грёз. Когда с доспехами было покончено, он отправился в комнату своего младшего брата. Комнату Ренли охраняли несколько гвардейцев. Прошлые были убиты Гавеном. На стене до сих пор остались кровавые пятна, которые еще не успели оттереть. Джулиан Сваннн стоял на страже, потирая кинжал об окровавленный плащ. Щеки его впали от недоедания, а глаза поблекли. Он встал по стойке смирно и поклонился лорду. Станнис опустил руку и медленно отворил дверь в комнату брата. Ренли сидел на кровати и смотрел в пространство перед собой. На полу лежал тренировочный меч. Станнис сел на другой конец кровати и осмотрел комнату. Он понял что давненько сюда не заглядывал, потому что комната заметно отличалась от того, какой она была запечатлена в его памяти. Внимание его привлекли богатые сундуки из красного дерева, украшенные узорами. По одному из открытых сундуков он увидел, что в них находилось множество богатых нарядов. Многие из них были привезены из Эссоса их родителями. Комната пестрила разными цветами. Ренли любил яркие цвета. На письменном столе лежали разные книги, которые мейстер принес своему ученику. Наконец Станнис обратил внимание на своего брата. У него была перебинтована шея, а на одежде до сих пор оставались пятна крови. Тот так и не отвел взгляд от точки в стене. – Ренли, ты напуган. Предатели наказаны. Я усилил охрану. Это не повторится, – сказал он, подбирая слова. Средний из Баратеонов не обладал красноречием Роберта. – Почему Гавен схватил меня? Он же был моим учителем… Неужели он мог со мной так поступить? – Ренли пытался сдерживать слёзы, но у него ничего не вышло. Станнис не знал как на это реагировать. Он никогда не пытался кого-то утешить и более того не совсем понимал как это сделать, но почему-то рука его приобняла брата. Младший Баратеон почувствовал это и обнял Станниса. Рядом с ним он почему-то ощущал себя защищённым от всех угроз. – Такое случается иногда. Даже самые близкие люди могут оказаться предателями. – он замолчал на мгновение. Ренли уже хотел что-то сказать, но Станнис продолжил. – Послушай Ренли, это не повод терять веру в людей. Все равно тебе в жизни могут встретиться более достойные люди, но нужно уметь в них всматриваться. Окружай себя людьми которым именно ты можешь доверять… Будь сильным, брат мой. Дверь в комнату открылась, вошла служанка и увидев эту картину поставила поднос с едой на стол поспешно вышла из комнаты дабы не мешать. Станнис и Ренли молчали, но это молчание не казалось таким холодным как прежде *** Речные земли. Будущий Рубиновый Брод. Трезубец. Ещё один жаркий день лета. Еще на кону битвы, Эддард вглядывался в реку, представляя как алые струи крови заполонят ее берега. По ту сторону встал Рейгар, занимая оборонительную позицию. Он превосходил числом, но не качеством. Несколько организованных людей могут с лёгкостью смять неорганизованную толпу. Эддард молился и чистил клинок, а сердце его обливалось кровью при мысли об участи его сестры. Битва началась внезапно. Уставший ждать Роберт приказал форсировать брод. Реяли знамена. Над рекой звучали десятки девизов. Битва началась на мелководье постепенно переходя на северный берег, занятый Рейгаром. Обороняющиеся пытались сбросить атакующих обратно в реку, каждый раз, когда им это почти удавалось, через реку переправлялся новый отряд врагов и битва закипала снова. Даже в разгар битвы Нед слышал друга, рычавшего «Нам ярость!» В ответ ему сотни глоток вопили «Пламя и кровь!». Или ему это казалось? Это не важно в тот день ему было плевать на знамёна великих домов его мысли занимала лишь… Лианна! – вот что Старк выкрикивал в лицо врагам, убивая каждого на своём пути. Фамильный меч Лёд играл свою зловещую симфонию, свистя и принося своим врагам смерть с каждым ударом. Джон Дарри, рыцарь Королевской гвардии, один из лучших бойцов Вестероса, задержал Старка лишь на несколько мгновений и упал в красную от крови воду, лишившись руки. Нед пробивался сквозь ряды врага пешим, за ним по пятам неумолимо шли воины Севера. С каждой секундой боя их становилось всё меньше и меньше. Но Старк продолжал идти а за ним и они в своей безмолвной ярости. Взмах меча. Враг без головы падает в воду. – Лианна! – Меч застрял в теле латника, и Нед ногой выдернул Лёд из тела врага. С ног до головы в крови. Он сам чувствовал себя мертвецом. Последний из рода, как он себя ощущал. Меч ни на секунду не останавливал своей песни и выл над головам врагов. За два года Эддард лишился всех своих родных. Отец и брат были убиты, мать… кто знает жива ли она? Старк прорубался сквозь ряды врагов и никто не мог его остановить. Он готов был убить любого кто встанет у него на пути. Отомстить за всех. За отца, за брата. Вернуть сестру. Он мечтал отрубить голову Рейгару Таргариену. В его глазах горела ледяная ярость. Он забылся в битве и отошел от основных сил. Роберта уже не было слышно. Тот был ему словно брат и то что он не слышал его рёва вывело из транса. Старк тут же обернулся и увидел вокруг себя воинов Севера. Мужественных, суровых, верных. Их лица, покрытые кровью, напоминали статуи в крипте Винтерфела. Он не был один, они были с ним всегда. Северяне платили цену кровью за его безумие и опрометчивость. Воины стояли кольцом, оберегая своего сюзерена. Их стало гораздо меньше, чем было в начале боя. Они ревели «Север помнит!», рубили, кололи, умирали и убивали. Он привел их на юг где они складывали свои головы. Это проклятье Севера. Юг всегда забирает лучших сынов. Нед боковым зрением успел увидеть чьё-то мимолётное движение. Старк заблокировал удар мечом и увидел Барристана Селми в золотых латах королевской гвардии. В глазах рыцаря не было ярости или злости а Старк называемый Тихим Волком буквально состоял из чистой ярости и ненависти. От него всюду распространялась аура холода и смерти. Селми отпрянул и нанес второй удар, один из северян закрыл своего сюзерена щитом, но щит раскололся от мощности этого удара. Опыт против боевой ярости. Старк замахнулся и нанес удар сокрушительной силы огромного двуручного меча. Барристан успел чудом уклониться и меч лишь с противным скрежетом проделал ровный порез в шлеме. Вокруг появились несколько воинов из Карстарков, Амберов, Мандерли и Болтонов. Многих их них Нед знал, он помнил лица многих своих воинов прибывших на юг вместе с ним. Они без труда выкашивали неопытных летних мальчишек и теперь обратили свое внимание на Барристана. Воины окружили его словно стая волков свою добычу. Барристан занял позицию обороны. Круг сужался и самый смелый из северян, с диким ревом совершил выпад в сторону гвардейца копьём. Барристан одним точным ударом разрубил древко а затем убил его, звенья кольчуги разлетелись на месте могучего удара меча. Воины сделали шаг назад. Они поняли что старик не так уж и сильно вымотался, как они думали до этого. Несколько северян сговорившись между собой кивками набросились сразу с нескольких сторон. Гвардеец словно вихрь уворачивался от их ударов и в ту же секунду контратаковал, он словно видел будущее и понимал что нужно делать. Он убивал точно, без излишней жестокости. Одного удара было достаточно Мало у кого был такой огромный боевой опыт. Кто-то из воинов выстрелил в Барристана из тяжелого арбалета. Рыцарь не успел среагировать. Болт попал и застрял в доспехе. Рыцарь отшатнулся от мощи выстрела, и упал на одно колено. Несколько воинов из королевских земель спешили ему на помощь, но им перегородил дорогу Мартин Кассель с товарищами. Нед Старк воспользовался этим и скрестил мечи с гвардейцем. И тут же чуть не лишился своей головы. Селми вдарил коленом со всей силы, затем сделал шаг назад, занося свой меч. Меч старого воина, закалённый во множестве битв, верный как и сам Барристан. Эддард чудом увернулся, этот удар выбил из его головы всю ярость. Рыцарь упал на одно колено, выдергивая арбалетный болт, застрявший в доспехах. Кровь хлынула из раны. Он еле скинул свой измятый шлем, седеющие волосы были липкими от крови. Отбросив свой весь утыканный стрелами тяжёлый щит он взял меч двумя руками. В следующие секунды Старк увидел, на что способен гвардеец, который не зря был прозван Смелым. Он словно дикий пёс, безумный от ран, бросился на воинов взявших в кольцо своего лорда, но был остановлен мечом Эддарда. – Сдавайтесь сир Барристан. Вы славный воин. Не стоит вам умирать за зря. – Я клялся защищать короля! – Мечи снова разошлись. В следующую секунду Старк перерубил меч гвардейца. Селми тут же бросился на Неда с другим мечом, подобранным с земли. Эддард нанёс один рубящий удар, прямо по груди гвардейца. Селми с раной на груди упал в воду, истекая кровью. Нед не рассчитал удара и чуть не разрубил гвардейца поперек. Словно тень над рыцарем возник Русе Болтон с привычным холодным выражением лица под забралом шлема. Кровь покрывала все его тело. Из многих южан он выпустил кишки в этот день. Вассал уже хотел добить гвардейца, но Старк остановил его рукой. – Не время, лорд Болтон. С него хватит. Лорд Винтерфелла подозвал своего гвардейца Касселя и несколько других своих верных друзей. – Свяжите его и отнесите к мейстеру. Роберт решит что с ним делать. Это ценный пленник и могучий воин. – Затем он снова повернулся к Болтону – Лорд Болтон, я понимаю вашу ярость ведь мои люди тоже погибли от его меча. Роберт должен решить что с ним делать. Благодарю вас, за верность дому Старков. – Как скажете, Лорд Старк – Болтон красноречиво посмотрел на своего сюзерена. Нед понимал его, но поступил как поступил. Воины подняли Селми и тут же понесли его куда-то назад. С ними пошли несколько десятков солдат Болтона, расчищающих дорогу от врагов. Эддард снова кивнул Болтону. Не стоит злить своих вассалов. «Когда война кончится его будет ждать награда.» Правый фланг врага был уже почти полностью смят под натиском речных лордов. Левый фланг угрожал наступлению Роберта, но Джон Аррен пустил свою конницу и они смяли легко вооружённых дорнийцев. Лин Корбрей смог убить Левина Мартелла в поединке. Дорнийцы, увидев смерть своего предводителя разбежались. Конница растоптала многих из них.Тогда исход битвы для многих уже был решен, но упрямства врагам было не занимать. Роберт со своими штормовыми лордами и северянами атаковал центр армии Рейгара Таргариена. Нед слишком далеко отошёл от Роберта и теперь искал его по всему полю битвы. Наконец он вышел на место дуэли дракона и оленя. Он подоспел уже к самому концу сражения. Роберт и Рейгар несколько раз сшибались в бою. Недд, пробиваясь к другу, видел, как воины обоих армий замирали, следя за поединком. Молот против меча. Дракон не спешил сдаваться. Сталь его клинка дрожала при каждом ударе, но не ломалась и не сгибалась. Но в конце концов Роберт смог выбить меч из рук Тарагариена и пробить молотом грудь Последнему Дракону. Рейгар, мастер конного боя, не смог увернуться. Из его доспехов вылетели драгоценные камни, которые были выложены в виде герба Таргариенов и разлетелись в воду. Наследник трона повис безвольной куклой и кажется, что-то прошептал напоследок, но никто этого не услышал. Королевские войска начали отступать, их тут же пленили или убивали. Смерть принца решила исход битвы. Вода была красной от крови. Везде лежали отрубленные конечности, трупы солдат и лошадей. На удивление битва была такой яростной, что даже благородных рыцарей не брали в плен а убивали на месте. Все люди сошли с ума в этот день. – Роберт! Как ты? Найдите мейстера! Живо! – Нед подбежал к раненому другу и помог ему слезть с коня. Было видно что он переживает за жизнь друга. – Тише, Нед. Это царапина, – усмехнулся Роберт, но его лицо побледнело. – Ты видел, как я пробил его грудь? Мы победили! Скоро вернём Лианну Этот монстр больше не посмеет забрать её у меня. У нас. – Роберт выпустил из руки свой молот. Тот упал в воду. Роберт с помощью Неда встал. Они побрели к мейстеру. Множество солдат хотели помочь, но Роберт отталкивал их своей рукой. – Дайте друзьям спокойно поговорить, сукины дети! Нед мы победили. Ещё одна победа… – Роберт слабел на глазах, что беспокоило Эддарда. Дойдя до полевого госпиталя, Старк опустил Роберта и подозвал мейстра. Тот был занят ранами Барристана. Баратеон проследил за его взглядом и тоже заметил гвардейца. – Любой другой убил бы его. Но ты поступил верно, Нед. Он верный воин, – сказал Роберт, затем велел мейстеру не отвлекаться и лечить Селми первым.. – Сделай всё, чтобы Селми выжил. Его раны тяжелее моих. Когда закончишь с ним принимайся за меня. – Милорд,– Начал мейстер – ваша жизнь важнее чем жизнь сира Барристана Селми. Вам необходимо оказать помощь вы серьезно ранены. – Это безумие, Роберт! Ты истекаешь кровью! – возмутился Нед. – Я твой король, черт возьми! – рявкнул Роберт. – Бери командование армией на себя и захвати для этот пропахший дерьмом город. Это мой приказ. Тут я сам разберусь мне надо зализать раны. Скоро я тебя догоню. От тебя там будет больше пользы чем тут. Это приказ. Роберт толкнул Старка в сторону и усмехнулся. Нед лишь кивнул, понимая что спорить с другом бесполезно. «Я должен найти Лианну.» Подумал он и отдал приказы войскам. Спустя несколько часов армия смогла снова организоваться и пойти на Королевскую Гавань.