Останься

Завтрак для Тинтина Нестор подал в гостиную, так как парень, увлекшись спором с капитаном, в столовую так и не спустился. Мужчина, постепенно переходя уже от упрашиваний и настоятельных советов к требованиям и приказам, свойственным его натуре, безуспешно убеждал парня показаться врачу. — Уверяю вас, капитан, марлевой повязки вполне достаточно этой царапине. Она практически даже не болит. — Не делай из меня дурака, Тинтин, — пригрозил Хэддок. — рваные раны не лечатся бинтом и надеждами! Поедешь в больницу — неожиданно вкрадчиво продолжил он, — и покажешься там врачам. Тинтин вздохнул. — И что я им скажу? — с долей ехидства отозвался он, уставший от бесполезного, на его взгляд, спора. — Простите, капитан, но вы должны признать: временами вы бываете уж чересчур заботливы, — с веселым прищуром улыбнулся Тинтин. Настойчивость капитана начинала его забавлять. Хэддок беспокоится за него, это видно невооружённым глазом, и Тинтину это льстит. Теперь он, разумеется, не упустит шанса безобидно поддеть своего друга. —Знаете, порой своим отношением вы возвращаете меня во времена когда я был ещё маленьким мальчиком, —улыбнулся он, — смотрите, скоро мы так с вами совсем забудемся и я стану называть вас папенькой. — Тинтин уже совсем не скрывал своего веселья, и было видно что обескураженность Хэддока забавляет его все сильнее. Капитан стоял замерев на месте, смотрел во все глаза на Тинтина и стремительно краснел. Тинтин не разрывал зрительного контакта, хитро прищуривался и улыбался, не скрывая удовольствия от реакции капитана на его слова. Хэддок сдался первым: отвел взгляд и чуть попятившись назад, опустился в кресло. Сложил руки в замок, прокашлился. — Смеешься значит. — Ни в коем случае, капитан. —отозвался журналист напустив на себя мнимую серьёзность. Впрочем, конечно, неудачно. Мужчина кинул на Тинтина почти обиженный взгляд и открыл было рот, что бы продолжить настаивать на своем, когда парень вдруг вскочил со своего места. — Ну ладно, —выпалил он, опережая капитана, — если вы не возражаете, я, пожалуй, пойду, — и, подхватив поднос, оставшийся после завтрака, Тинтин почти бегом, на сколько позволяла ему покалеченная нога, покинул комнату. Капитан, оставшись один в огромной гостинной сложил руки в замок, оперся локтями на колени и тихо хмыкнул, что разнеслось эхом в опустевшем, как показалось мужчине, помещении. — Неисправимый упрямец... *** Так как ехать в больницу Тинтин наотрез отказался, капитану пришлось вызывать врача в тайне и когда тот приехал, поставить репортера перед фактом. Несмотря на то, что парень был уверен: его царапина не заслуживает никакого беспокойства, он безоговорочно выполнил все указания врача: это как минимум не вежливо заставить человека проделать такой путь зазря. Поставив Тинтину несколько прививок и наложив на ногу швы, фельдшер выдал указания и удалился. Репортёр, вымотанный осмотром скорее морально, чем физически, упал на диван и прикрыл глаза. Впервые за прошедший час подал голос капитан: — Как самочувствие? — мужчина стоял в дверях, прислонившись к косяку и молча, скрестив руки на груди, сверлил Тинтина беспокойным взглядом. — Не стоило так переживать, капитан, — не сразу отозвался тот, — вы слышали врача, со мной все в порядке. — Да, я слышал врача, — согласился мужчина, — и он сказал вам нужен покой. Отправляйся к себе, я распоряжусь что бы обед тебе принесли наверх. Тинтин слабо улыбнулся, но спорить не стал, рывком поднялся с дивана и медленным, слегка качающимся шагом, удалился к себе, не взглянув на капитана. *** День прошёл в тишине. Под вечер пополз из-за леса туман, в камине гостинной затрещали, взрываясь искрами, поленья и поместье, смахнув с себя напряженность, вернулось к свое обычной жизни. Капитан, развалившись в своем любимом кресле, что-то ворчал, разглядывая газетную статью о новых сортах пива. Тинтин устроился на диване, укутав ноги пледом, Снежок растянулся на теплом каминном ковре, вздрагивая во сне. В дверях появился Нестор с тяжелым медным подносом. На нём стояли три чашки: массивная кружка какао для капитана (сегодня он особенно старается исключить алкоголь), и две фарфоровые чашечки с мятным чаем для Тинтина и Нестора. Рядом лежало несколько печений мадлен. Он бесшумно расставил все на низком столике между креслом и диваном. — Прохладный вечер, — мягко произнес дворецкий, передавая чашку Тинтину. — Камин — лучшее лекарство от сырости. — Спасибо, Нестор, — отозвался репортер. — Снежок сегодня весь день просился на улицу, а мне так не хотелось выходить... — Доктор рекомендовал покой, — Взгляд дворецкого, обычно устремленный куда-то вдаль поверх голов собеседников, сейчас мягко остановился на Тинтине. — Если вам скучно, мсье Хэддок и я всегда с удовольствием составим вам компанию. А в левом углу библиотеки, на средней полке, есть одна книга… «Таинственный сад» миссис Бернетт. История о выздоровлении. Мне кажется, она бы вам понравилась. Тинтин и Нестор обменялись тёплыми улыбками и последний занял место в невысоком кресле у книжных полок, чуть в стороне от прямого света камина, но несомненно — в круге. Он сидел прямо, положив руки на подлокотники, и смотрел на огонь. Капитан, отложив газету, с одобрением хмыкнул. — Вот правильно! Пусть почитает книжку, а то представь себе, Нестор, этот юнец, — он кивнул на Тинтина, — уже начал философские трактаты в воздухе сочинять от скуки. Нестор в ответ на это слегка склонил голову, и в уголках его строгих губ дрогнула улыбка. Вечер шел своим чередом, и спор между друзьями, как и всегда, разгорелся из-за пустяка — на этот раз о том, можно ли считать философом садового ежа, который только и делает, что сворачивается клубком и фыркает. Хэддок яростно жестикулировал, доказывая отсутствие у ежа «жизненных амбиций», Тинтин, глаза которого наконец-то загорелись привычным огоньком, парировал, что в умении защитить свое мягкое нутро — высшая мудрость, а Нестор, сидя в своем кресле, время от времени тем спокойным, взвешивающим каждое слово тоном, который они оба знали и ценили, вставлял тихие, точные реплики, мгновенно ставящие точку в каком-нибудь второстепенном вопросе ("Еж, если позволите, мсье Хэддок, всеядное млекопитающее, а не насекомое"). Они спорили жарко, но беззлобно, перебрасываясь аргументами, как мячиком. Капитан, в пылу спора чуть не опрокинул стакан, Тинтин смеялся так, что ему пришлось держаться за бок. Разговор перетекал с одной абсурдной темы на другую. Говорили о том, почему осенние туманы кажутся гуще летних, стоит ли красить садовую скамейку на зиму, и правда ли, что мадлены от булочной в деревне вкуснее, чем из города. Они засиделись далеко за полночь. Кружки опустели. Снежок давно храпел, положив морду на лапы. Капитан, раскрасневшийся и довольный, жестикулировал уже не так резко, Тинтин, забыв о своей скуке, смеялся, откинувшись на спинку дивана, а Нестор пересел поближе к камину, что бы было удобнее поправлять поленья, и тоже, в целом, выглядел умиротворенным. Эти разговоры за вечерним чаем, хоть и случались не так часто, как хотелось бы (по разным причинам), все равно были важной частью вечернего Муленсара. Эти мелочи: тени от камина на дубовых панелях, храп Снежка на ковре, ворчание Хэддока, смех Тинтина, именно они составляли их повседневную жизнь, их маленький, пусть скромный, но такой живой мир. Их маленькую семью.