Влюблённый волк — уже не хищник

Баскетбол — не просто увлечение, не то, чем можно заняться на досуге или поиграть на уроке физической культуры. Баскетбол стал смыслом Даниной жизни. Не зря мать его настаивала на том, чтобы он всё-таки ходил на какую-либо секцию. Данила пробовал и волейбол, и бокс, и тяжёлую атлетику, но всё не то. Единственное, чем ему захотелось заниматься — баскетбол. Изначально не получилось ничего. Команда, в которой он играл, его не принимала, ведь все, кто в ней состоял, занимались этим видом спорта дольше, чем Данила. Но он твёрдо для себя решил, что превзойдёт каждого, станет лучшей версией себя, покажет этому городу, кто самый лучший баскетболист. И ведь не солгал. Пришлось через многое пройти, чтобы добиться того, что Кашин имеет сейчас, а именно надпись на своей джерси с цифрой «1». Несколько лет упорных тренировок, полные ненависти взгляды противников во время игры, многочисленные травмы и влюблённость. То, от чего он сгорает последние пару лет. Нет, это не чирлидерша из группы поддержки, а тот, кто играет против него. Кареглазый шатен под два метра ростом — Данина слабость. Татуировка на шее сводит с ума, от неё невозможно оторваться даже во время игры. Данила также знает, что у Руслана есть татуировка на лобке. Об этом ему рассказал кто-то из команды, но в памяти это отпечаталось хорошо. Увидеть бы её в живую, провести подушечкой пальца... Что известно про Руслана? Только то, что крутит кучу романов с девочками из группы поддержки. Ну и, конечно, то, что он — профессионал, идёт по стопам самого Майкла Джордана. Но это всё, естественно, преувеличение, лишь бы эго Тушенцова потешить, заверить, что он — самый лучший. И ведь по нему понять нельзя, нравится ему Данила или нет: Руслан ему то нос во время игры разобьёт, то в раздевалке подойдёт, извинится и коротко в щёку поцелует. Эти недомолвки бесят безумно, выводят из себя, но так, сука, нравятся, что Данила готов хоть руку свою подать, чтобы Руслан её сломал, а после снова нежно и украдкой в губы поцеловал. С Русланом нет свиданий, нет прогулок, нет даже коротких переписок, но Кашина так к нему тянет, словно в Руслане вся жизнь его начинается и заканчивается. Но Тушенцову, кажется, плевать, существует Данила или нет. Вот бы девчонку какую после матча в раздевалке зажать, а остальное неважно, уходит на второй план. Или Руслану не похуй? *** — Готов порвать этого Тушенцова? — спрашивает кто-то из команды, но Данила внимания на его слова не обращает. Взор голубых глаз останавливается на тёмной макушке, что виднеется из десятка остальных. — Понятно всё с тобой. Данила даже не успевает того куда подальше послать, как остаётся около лавочки один. А Руслан же, блядь такая, в ответ смотрит и улыбается, подмигивает пару раз перед тем, как утянуть кого-то в разговор. Предчувствие у Кашина такое, словно игра эта ничем хорошим не закончится. Своё сердце он слушает всегда, чуйка никогда не подводила. В этот раз тоже. *** — Ты заебал! — восклицает Данила, тыльной стороной ладони вытирая кровь с лица. — Будто я виноват, что ты своё смазливое личико прямо под мой локоть подставляешь, — Руслан в стороне не стоит, пытается уладить то, что наделал. Снова нос Дане разбил. Какой это раз по счёту? Десятый? Да неважно уже. В раздевалки ни души. Только они вдвоём. В воздухе витает злоба, агрессия и ненависть. Руслану бы самому пару раз прописать за его выходки, но Данила его ударить не сможет. Слишком красивый. А Тушенцову, в принципе, всё равно, кого и куда бить, но Кашина он бы намеренно не задел. Всё случайно, не со зла. Руслан уже не пытается отрицать, что Данила ему как минимум симпатичен. Не просто так ведь после каждой игры целует, извиняется за причинённые травмы, за разбитые губы. В этот на удивление нежный и долгий поцелуй с привкусом металла он вкладывает все свои чувства. Язык внутрь просовывает, изучает ротовую полость вдоль и поперёк. У Данилы ноги от такого ватными становятся, вот-вот упадёт. Ладони Руслана сквозь ткань джерси гладят бока и живот, проскальзывают под шорты, сминают упругие ягодицы. Перспектива трахаться на лавочке не устраивает обоих, поэтому одежда уже лежит по разным углам небольшой комнаты, и они, полностью нагие, толкаются в одну из душевых кабин. Ноги путаются — выросли же кабаны под два метра, а теперь мучайся. По телу Данилы мурашки бегут, как только его спина соприкасается с холодными плитами. Руслан, не разрывая поцелуй, воду включает и настраивает. Тёплую, чтобы комфортно было. Никогда бы даже мысль не промелькнула, что Данила сможет предстать перед Русланом так. Да и Тушенцов сам не рассчитывал на то, что дальше коротких чмоков в губы и щёки куда-либо зайдёт, но в этот раз крышу снесло окончательно. И что только зацепило? Харизма? Внешность? Да всё сразу. Веснушки так и манят, призывают прикоснуться губами, оставить невесомый след, чтобы потом остаться осадком в памяти и сердце. — У нас мало времени, — бормочет Данила, еле связывая два слова. А Руслану больше и не надо. Главное, что в голубых глазах он видит желание. Непреодолимое. Капельки воды стекают по волосам и шее, а Руслан каждую поймать пытается, поцеловать и размазать по телу. Забитые руки гуляют по бёдрам и животу, ощущение, словно эти Руслановы прикосновения обжигают. Тушенцов сам медлить не хочет. Не хотя отрывается от нежной кожи, невзначай пальцами задевает вставший орган, из-за чего слышит скулёж. Явный знак к продолжению. Два члена пальцами окольцовывает, создаёт небольшое трение между головамками. Ладонь неспешно вверх-вниз двигается, расстягивая удовольствие. Хочется Кашина целиком и полностью, чтобы только его был, чтобы только для него вот так развязно, но тихо стонал, чтобы только Руслану всю свою любовь отдавал. Тяжело не замечать на себе пожирающий взгляд, что полон ненависти и любви. Приятно осознавать, что Данила смотрит так только на него. А Данила красный весь, раскрепощённый и смущённый. Руслан бы портрет его нарисовал и повесил на потолок, чтобы просыпаться и глазеть, а потом выходить на матч и снова разбивать тому нос. Случайно. — Быстрее, блять. Кашин одной рукой за плечо чужое держится, а другой рот свой прикрывает, заглушая стоны. Данила очень громкий — это Руслан понял. Но ему это даже нравится. Сейчас кто-угодно может в дверь деревянную постучать, спросить всё ли в порядке, но уйти, так и не получив ответ. Никто не откроет, ведь они заняты совершенно другим. Руслан венки взбухшие намеренно задевает, останавливается на них, а после ладонью головки накрывает, фалангой давит на уретру. Как же его дурманит такой Данила. Совсем не злой и агрессивный, а возбуджённый, что просит продолжать и не останавливаться. Медленные и неспешные движения просто с ума сводят. Как же Руслан трепетно двигает руками, от основания и до головки двигается, доставляет уйму удовольствия. Хочется большего, но не сегодня, не сейчас. Пока их максимум — два соприкасающихся органа, которые Руслан стимулирует, уделяет внимание каждому уголочку нежной кожи. Тушенцов даст всё, чего тот захочет, поэтому ещё пара движений, и на пальцах семя остаётся, что тут же смывается потоком воды. Одновременно кончили. Данила пытается дыхание своё в норму привести, угомонить своё бешено бьющееся сердце, пока Руслан им просто любуется. Теперь они обязаны обменяться номерами и повторить всё то, что произошло. Также про себя Данила отмечает, что татуировка у Руслана на лобке всё же имеется.