Si tu veux (Если ты хочешь)

si tu veux, je vais garder tes rêves,

ceux qui courent entre des boucles d’or

если ты хочешь, я посторожу твои мечты,

бегущие меж золотых кудрей

Клоринда не понимает, каким образом они угодили в эту ловушку. Возможно, все началось с вина. Сладкого, по цвету напоминающего густую венозную кровь, налитую до краев хрустального бокала на тонкой ножке. У Навии изысканный вкус во всем, начиная одеждой и заканчивая посудой. Она сама выглядит как фарфоровая статуэтка: хрупкая, изящная, с маленькими аккуратными ладонями, вздернутым кверху носом и кукольными глазами, блестящие зрачки которых обволакивает теплая синева. Да, они пили вино на кухне, молча сидели напротив друг друга за покрытым кремовой скатертью столиком, слушали сверчков за окном, а затем Навия сняла кружевные перчатки и аккуратно положила их на подлокотник бархатного кресла. Подушечка ее указательного пальца мягко стучала по кромке бокала, и когда Навия случайно задевала стекло длинным розовым ногтем, хрусталь протяжно пел в унисон с повторяющим его эхом пустых стен. Дрожащее пламя свечи отражалось в сапфировых гранях кольца, соединяясь с застрявшими в них кусочками лунного света. У Клоринды в роговице глаз, наверное, танцевали звезды. Как иначе объяснить те искры, что застряли в порах обнаженной бледной кожи ее, Навии, декольте? Откуда они взялись в практически абсолютной темноте? И аромат розовой воды, и смех колокольчиков, и ее чуть спущенная на бок шляпка с вуалью, – все мерцало тысячей межгалактических блесток, словно она пробежалась под облаком пыли, осыпавшейся с Млечного Пути.

si tu veux, je vais tuer chaque homme qui te fait pleurer,

même si cet homme est moi

если ты хочешь, я убью каждого человека, что заставит тебя плакать,

даже если этот человек – я

– Почему ты не попросила меня принести что-то из сладкого на новоселье? Например, кофейные макаруны, или даже лавандовые. Ты же так любила их в детстве! – Навия поднимается в полный рост, кружится по комнате мотыльком, и юбка ее платья развевается, открывая Клоринде вид на белоснежные чулки, облегающие мягкие ноги, – Или специально хотела, чтобы я опьянела так быстро, ma chérie? Зачем нужно сладкое, когда Навия сама выглядит как кубик рафинированного сахара, как свежеиспеченное печенье мадлен, как ароматно-теплый tart tatin с шариком ванильного мороженого сверху, как классический, но всеми глубоко обожаемый круассан, посыпанный лепестками миндаля. – Я совершенно забыла о том, что дома нет еды, – шепчет Клоринда, зная, что Навия все равно ее услышит – настолько на кухне тихо, – Зато есть музыка.

si tu veux, nous venons danser nues,

dans notre lit, où personne ne nous dérangera

если ты хочешь, мы будем танцевать обнаженными,

в нашей кровати, где никто нас не потревожит

Пластинка чуть шипит под иглой старого проигрывателя. Ладони Клоринды крепко держат Навию за стянутую корсетом талию, играются с его шнурками, ослабляя цепкую хватку косточек. Между их телами – прослойка тепла, отдаляться не хочется, и когда звуки вальса затихают, девушки замирают, лишь сокращая и так ничтожную дистанцию до нуля. Подбородок Навии идеально помещается во впадинку между плечом и правой ключицей Клоринды. Ноги не держат – то ли от близости ее прерывающегося дыхания, то ли от двух выпитых бутылок вина. Кухня кружится, во рту горячо и сухо, волосы цвета золота щекочут шею, и судебный дуэлянт аккуратно прикасается к пряди, порываясь ее убрать. – Почему у тебя такие мягкие волосы, – накручивает их на пальцы, играясь, – Новый кондиционер? Навия отстраняется, смотрит на нее, как на драгоценность, белые ресницы дрожат. – Да нет. Ты просто давно их не трогала.

si tu veux, je vais te montrer mon amour

douce comme la perle, forte comme rémission

если ты хочешь, я покажу тебе свою любовь

нежную, словно жемчуг, сильную, как прощение

Она распростерта под ней, самое прекрасное творение Эгерии, которое только можно себе представить: совершенно открытая, с небольшой, точеной грудью, вздымающейся под шелком задранной до ребер сорочки, выпирающими косточками таза и щеками цвета радужной розы. Клоринда расстегивает блузу одной рукой, губами спускаясь по горячему животу Навии все ниже и ниже; нетерпение смешано со страхом, делающим движения смазанными. Боязнь навредить. Боязнь пожалеть обо всем совершенном на утро. Боязнь добавить в ее жизнь очередную порцию концентрированной боли. Они целуются жадно, приклеивая одно практически обнаженное тело к другому; темно-синие волосы путаются с золотыми, спальня пахнет смесью их духов и желанием. Клоринда в порыве эмоций прикусывает припухшие губы Навии, перемещается к шее, но тут же одергивает себя – они не могут допустить, чтобы кто-то узнал о том, что было сегодня ночью – а та, как назло, пальцами скользит к кружевной кайме ее белья, оттягивает резинку, спуская его на бедра, пробегается острыми ноготками по их внутренней стороне, влажной от пота и возбуждения. – Тише, – отчаянно выдыхает Клоринда, прерывая поцелуй – между ртами тянется едва заметная ниточка слюны, – Навия, мы не можем. – Кто нам запретит? – снимает бретельки сорочки с острых плеч, и шелк струится вниз, открывая Клоринде вид на ее грудь, на вставшие от холода идеально округлые розовые соски, – Если Архонты решили, что это, – Навия хитро подмигивает, хватает ее за ладонь и мягко обволакивает длинные пальцы своими губами, слегка проводя по ним языком, – Неправильно, то я лично готова сразиться с каждым из них один на один.

si tu veux, je vais perturber toutes les lois

pour entendre la musique de tes gémissements

если ты хочешь, то я нарушу все законы

чтобы услышать музыку твоих стонов

Так, должно быть, ощущают себя Боги, достигшие просветления. Постельное белье под ними влажное-скомканное; Навия стонет в последний раз, хватаясь за простынь свободной рукой – вторая покоится на голове Клоринды, погребенной между ее трясущихся в эйфории бедер. В данный момент ничего не имеет значения. Навия везде – на ее языке, губах, между спутанных волос; ее поцелуи горят между грудей, внизу, в сгибах локтей и впадинах под коленками. Клоринда не понимает, каким образом они угодили в эту ловушку. Она, судебный дуэлянт, и глава Спина-ди-Росула. Кому, как не им знать о последствиях Первородного Греха, который они только что совершили. Но почему тогда на душе так сладко? И почему именно сейчас жизнь обрела неизвестно откуда взявшийся смысл?

si tu veux, je vais expier le péché originel

pour nous deux, si le Dieu revient

если ты хочешь, я искуплю первородный грех

за нас двоих, если Бог вернется

Дуэль сегодня была особенно тяжелая. Парень, совсем юный. Уличен в мужеложстве. Оратрис даже не сомневалась, когда выносила ему приговор, и толпа поддержала его одобрительными выкриками. В начале боя он молча стоял на месте, а затем с ненавистью плюнул ей в ноги. Если бы только он знал. Когда Клоринда выходит из оперного театра, начинается дождь. Она подставляет серое, уставшее лицо каплям воды, в глубине души надеясь на то, что никогда в жизни ей не придется обратить свой клинок на Навию.

si tu veux, je vais te laisser

parce qu’ils ne comprendront jamais la profondeur de notre amour

если ты хочешь, я оставлю тебя

потому что они никогда не поймут глубину нашей любви