Камелия цветет среди роз [Том1]

Не стесняйся, дитя, есть иньскую плоть. Какой бы ужас ни вызывал у тебя вид его глазок, похожих на твои, ешь, ибо рождён наш мир из плоти и крови наших богов. Невзлюбили они один другого. И капала кровь их, наполненная злобой на мир наш. И рождались наши предки с разъедающим желанием поглотить плоть другого.

Летопись быстрой крови.

                         [Цубаки] Миленький розовый фонтанчик уже несколько минут стоял перед дверью. Его взгляд скользил по табличке. Всего два имени под прозрачным стеклом — Господин Б и Цубаки… «Цубаки» — буквы имени растеклись на бумаге, словно хотели сбежать. Кляксы, копоть и много ещё непонятного окружили его. Каким-то образом грязь оказалась тут, в Грани — чистейшем месте, где, кроме душ, энергии, мелких жёлтых цветов на тысячи километров и серого акварельного неба, ничего нет. Наконец-то к тоненькой двери приложились его костяшки пальцев. Пять быстрых постукиваний в дверь. По другую сторону двери мои руки легли на нежную шейку… Надо же, я настолько увлёкся, что и забыл, чьи стоны под собой слышу. Я скользнул рукой вдоль шеи и челюсти и поднял её голову ближе к себе. — Впустим незваного гостя? — прошептал я ей на ушко. В ответ я услышал нечто невнятное, похоже, ей совершенно всё равно. Я качнулся раз, ощущая, как мои ноги, покрытые густыми волосами, соприкоснулись с её нежной, влажной кожей. Отвёл пах назад, прохладный воздух скользнул между нами. Я чётко ощутил: капли слизи остались на ногах между волос. Два… Дрожь расплылась от паха и отдала в конечности лёгким спазмом. Пальцы рук слегка онемели. — Эрос, заходи! — крикнул я. Девушка опомнилась, поняла, в каком положении обнаружит её Эрос, и попыталась сползти с кровати. Какая же я сволочь… Ставлю даму в такое неловкое положение. Одной рукой я проскользнул к талии и прижал её пах к себе, другой полностью накрыл её одеялом. Краем глаза я заметил чёрную тканевую маску, прежде чем её лицо скрылось под покровом. Эрос приоткрыл дверь и протиснулся в узкий проём. Слишком сильно ты стараешься, Schatz, даже беспечный идиот сюда не сунется. Свет из коридора чётко выделял половину тела Эроса: его мышцы, мягкую линию подбородка, дурацкий хвост посередине головы и левый фиолетовый глаз. Ровно одну секунду он смотрел на меня. Тяжёлое и липкое удовольствие распирало мою грудь, а затем спустилось ниже к паху. — Господин Б зовёт к себе, — коротко бросил Эрос и тут же прикрыл глаза и рот рукой. Но я увидел, прежде чем он вышел, как стиснулись его зубы. Какой же он очаровательный. Я вынул член из обмякшего тела. Превратил в пыль энергии остатки липких жидкостей и накинул штаны и рубашку. Даже если бы я старался, то они не скрыли бы то, что тут происходило. А я не старался. Должно быть, Эрос убежал и уже на полпути к Господину Б. Я вышел в коридор, и что-то меня заставило подойти к окну. Серое небо сливалось с серыми многоэтажками разных отделов. Господь, наш Бог, не пожелал, чтоб красота строений жалких существ хоть как-то затмевала скуку неба. Но если опустить взгляд ниже, здания украшают разноцветные чудаковатые символы, а по дороге идут, сталкиваются и даже дерутся множество разноцветных макушек. И, глядя на этот сброд разного показателя культуры, душа прям возносится и стремится воспевать самым высоким голосом нашего великого Господина Б. — Цубаки, — еле выдавил из себя Эрос. В один шаг я развернулся к нему. Краска с его лица сходила, а вот брови и челюсти не собирались расслабляться. Давай, съешь меня здесь и сейчас, только не подавись, Эрос. — Пошли, — его взгляд ушёл куда-то в сторону, а после и сам он повернулся ко мне спиной и отошёл на несколько шагов. Я же не стремился его догнать и даже с каждым шагом всё дальше и дальше отходил от него. Только его краткие взгляды за спину заставляли меня хоть как-то перебирать голыми ногами по полу и не засматриваться на привлекательные груди и юбки. Хотя и после шалостей совершенно не тянуло на повторение. Но ловить боязливые взгляды — то ещё удовольствие. Несколько раз я так и по лицу получал. До сих пор челюсть сводит. За всю дорогу прекрасные губы Эроса так и не раскрылись. Знаешь, Эрос, это скучно. Обмолвиться бы с кем-то несколькими фразами, а то стоны до сих пор звенят в ушах и сводят с ума. Тут мой взгляд упал к туфелькам и пухлым гладким ножкам. — Хей, новенькая… — начал было я, но не успел что-либо сказать, как тут же почувствовал тёплые пальцы на своих губах. Умеешь ты испортить момент, Schatz! — Рейчел, — позвал Эрос девушку, — как освоилась? Её очаровательные тёмно-синие глазки под круглыми очками обратили внимание на нас. Точнее — на покорителя сердец Эроса. Из-под копны светлых волос, похожих на морскую губку, выглядывало несколько маленьких белых зверьков. — Ну, — один из зверьков вылез наружу, комок шерсти с крысиным хвостом, — наверное, неплохо, — она с опаской глянула на меня, но ничего больше не сказала. А ведь наш прекрасный Эрос перекрыл своей заботливой рукой не только мой рот, но и нос. Schatz, смотри, не убей меня. Эрос с этой девчонкой перекинулись ещё парочкой слов: про зверюшек, каких-то знакомых Эроса и так далее. Очень много обязательно важной ерунды. Пока они это обсуждали, я уже мог бы начать гнить. Одно утешает — гнить в ласковых руках Эроса — лучшее, что может случиться. Эта девочка проболталась о каком-то грандиозном событии на семисотлетие Эроса. И наконец, когда она отошла, фиолетовые глазки повернулись, посмотрели на меня и на руку. Эрос одёрнул руку от моего рта и начал хлопать ладонями, брезгливо пытаясь сбросить всю мою грязь. — Прости. Ну что ты, Эрос, посмей я облизнуть твои пальцы — боюсь, после не найду ничего слаще. Мы проходили мимо зоологического, всяких регистрационных отделов. Здесь постоянно что-то добавляли и улучшали. Я же потерял всякую связь со всем этим. Но проделывать отверстия между всеми отделами — было, очевидно, сомнительное решение, уж тем более соединять первый живой блок с зоологическим отделом. Видит Господин Б, я не брезгую, но не один я жалуюсь на регулярное нашествие дикого зверья. Под конец коридора произошло нечто удивительное — перед психотерапевтическим отделом мы завернули на лестницу. — Ты что же, поругался со своей подружкой? — Она прошла очистку. Да и лучше мне там не появляться, — Эрос едва заметно с болью улыбнулся. — Провоцирую. На эту улыбку могли бы слететься множество бабочек из тысяч миров — даже ценой тысячи обожжённых крыльев. Вскоре разочарование с его лица ушло. Ко всему привыкаешь, даже к семисотлетней девственности. Глупец, наверняка, до сих пор внушает себе свою мантру про электрическую стену. Но при этом он всё ещё тут, в чём он ещё больший глупец. Лёгкая улыбка задержалась на лице Эроса до самой двери кабинета Господина Б. А там, Боже, вид Господина Б ужасен. Его глазное яблоко такое маленькое, что, казалось, вот-вот выпадет. Лицо осунулось, щёки повисли, как у бульдога, глаза украшали не гусиные лапки, а когти птеродактиля, что говорить о лбе с тремя огромными стенами морщин. Шёлковые синие волосы казались париком на этой голове. Что тут скажешь… Бумажный труд убивает. Господин Б перевёл взгляд от бумаг на нас. — Цубаки, благодарю тебя, что пришёл так быстро, — он встал и, выходя из-за стола, лёгким движением руки материализовал цепь от носа до уха, и вновь перед нами — наш цветущий Господин Б. Его лицо обрамляла короткая синяя бородка. Что это я вижу, отрастил, и без моего ведома? — Что ж, Адрон… — он сделал паузу и взял в руки несколько листов. — Такое событие, что сразу и не хочется раскрывать вам все карты. Боюсь вас разочаровать, потому что от начала до конца это заурядная история. Но она может тебе понравиться, Эрос. Как я знаю, ты любитель подобных романтических историй. О, снова наш прелестный Господин Б от всей души льёт воду. Остаётся только одевать дождевики и лезть в ковчег. Я сделал несколько шагов к нему, проскользнул между ног и слегка коснулся рукой подбородка. Под моей рукой он слегка поднял голову вверх. — Пожалуйста, без прелюдий. Ты же знаешь, я такое не люблю, — Эрос сзади отвернулся, прикрыл лицо рукой, и до меня доносилось мелодичное скрипение его зубов. О да, Schatz, я трахаюсь с твоим боссом. Господин Б кивнул и аккуратно отстранился в бок: — И правда, мы этого очень долго ждали, — он хлопнул в ладоши. — Итак, на Андроне проживают две расы, которые из-за злой иронии судьбы вынуждены есть друг друга, чтобы выжить. Не буду вдаваться в подробности их истории, потому что и меня она знатно запутала и поставила на грань нервного срыва, — он рассмеялся. — Да, и я помню каждое твоё разочарование и восторг. — В конце концов, они сформировали две страны. У них довольно любопытные взаимоотношения. А причина в том… — проси не проси, если великий наш Господин Б увлёкся, он с радостью заставит всех захлебнуться, — что, по своей природе, две расы не могут жить без употребления мяса друг друга. Но мало было этого… — О, Господин Б, я не выдержу. Я залез на стол, и мои штаны — о, как неловко — соскользнули вниз. Эрос не щёлкнул зубами в возмущении. Видать, уже ни на что хорошее не надеется. Я слегка наклонившись назад, среди бумажной волокиты (надо же, спустя столько лет Господин Б умудряется находить что-то и про мой мир) нашёл в стороне от всех три лоскутка бумаги: координаты, справочник и краткое описание мира Адрона. Господин Б всё ещё смотрел на меня с долей разочарования. Но всё же развёл руками: — Да, это будет лучшим решением. Я протянул Эросу его листочек и справочник. Он быстро развернул листок до размеров маленького молитвенника. Его лицо всё больше и больше бледнело, а в конце и вовсе скривилось так, будто на его язык положили горький металлический болт, заправленный кровью. Не любил он такие истории. Он встряхнулся и с наивностью маленького щенка спросил: — Вам помогали новорождённые? Даже Господин Б еле сдержал смех от такого вопроса. Эрос покраснел. — Простите, я подумал, что на взрыв целого мира они должны были как-то отреагировать. — Я тоже так когда-то думал, Эрос, — улыбнулся Господин Б, — но, боюсь, они больше заинтересованы в расчёте шансов своего выигрыша в лотерею. Я развернул свой листочек, множество цифр и букв стояли рядами передо мной. Непосвящённому во все тонкости, связанные с временными лозами, вся эта куча лишь запудрила бы мозг. Но всё же маленький носик Эроса полез, решил, что точно всё поймёт. Бессовестный, прислонился плечом к моей спине вплотную. Неужто тебя не учили манерам? Моя рука проскользнула к его талии. Какое прекрасное покрасневшее лицо, какая смешная гримаса ненависти, отвращения и стыда. — Schatz, не надо тебе так напрягать мозги, если ничего не понимаешь, — рука начала спускаться ниже, но Эрос её перехватил. Он сжал мою руку в своей и успокаивающе похлопал по ней: — Хорошо, я буду держаться за свои дела, а ты — за свои. Эрос пытался сделать свою улыбку как можно вежливее, но слишком сильная ненависть отравляла её, как зелёный цвет — невинную леди. Всё как должно быть, он меня ненавидит. — Что ж, держись, — рука вырвалась из хватки Эроса и схватила его за воротник. С размаху я бросил его на пол. Под ним пол треснул и рассыпался на чистую энергию. Кажется, Господин Б что-то крикнул, но я уже летел вслед за Эросом. А вскоре притянул его к себе и уселся ему между бёдер. Его тело выгибалось, когда мы сталкивались с очередным полом. Я мог чувствовать его член сквозь ткань его джинсов. Что до моих штанов… Кажется, они остались где-то там, наверху, в кабинете Господина Б. Пах приятно зудел, а лёгкие пробрал холод. Только наш милый Эрос всё портил. С каждым ударом он сжимал веки и по-щенячьи скулил, что сбивало весь настрой. Бёдрами я покрепче сжал его талию и слегка склонился в бок… И тут же почувствовал, как воспоминания рассыпаются от равномерных ударов. Надо мной милое лицо и тело Эроса расплывались. Эрос мог бы разозлиться, попытаться меня задушить (безуспешно, конечно). Но вместо этого, когда он опомнился, спросил: — Какая разница? — Спина давно болит, — промурлыкал я, — а если кого-то просить… Уже будет болеть не спина, — несколько секунд, Эрос, всего столько тебе нужно подумать, чтоб понять — я вру. Но даже расколоть такую мягкую глупость для тебя будет непосильной задачей. Я увидел красное расплывчатое пятно стеснения на таком же невнятном лице. Он открыл рот для того, чтобы снова спросить. Ой, Эрос, до чего же ты надоедливый. От кончиков моих пальцев к паху полилось тепло. Даже в таком положении я смог увидеть, как расширились глаза Эроса. Он содрогнулся и оттолкнул меня от себя. Надо ли мне скрывать, что у меня встал член? Но всю незаурядность моего органа Эрос оценить не смог, потому что в тот же миг мы упали на землю. Слава нашему Господину Б, я увернулся от огромной туши Эроса. Эрос поднялся и посмотрел на меня. Его фиолетовые глаза широко раскрыты, а губы скривились. Ещё немного — и щенок покажет свои клыки. Не у него одного было такое желание. Сверху уже доносились безудержные проклятия, и только спокойный голос Господина Б, который объявил о выходном, хоть как-то остановил этот бунт праведного народа. Эрос посмотрел на меня с сожалением. От этого взгляда скручивало все органы. Какое невинное дитя, всё же жестокость не по твоей природе. Это очевидно. Сбив лишние мысли, я опустился на корточки и погрузил пальцы под корень жёлтых цветков. — Цубаки, Господин Б только дал нам задание… — Schatz, я ждал этого несколько тысяч лет, неужели ты помешаешь мне кончить? К тому же, после стольких миссий, — я схватился за нужный корешок и за рукав Эроса. Ни я, ни он не успели ничего сказать — нас сразу выбросило за пределы узла. Я открыл глаза. Эрос болтался в воздухе и пытался как-то встать. У него не получалось. Я-то тут с трудом ориентировался: везде одинаково зелёные огромные лозы и одинаково пустые пустоты. Я поймал Эроса за воротник и приземлил его на лозу рядом с собой. Судя по лёгкому шатанию, Эроса слегка тошнило, но он постарался ровно встать на ноги. Затем резко развернулся… И как только взглянул на меня — из его глотки полилась неприятного цвета жидкость. Даже учитывая, что это жалкая имитация души, а не реальная материя, выглядело омерзительно. *** [Эрос] Мы шли вдоль лоз довольно долго. Хотя не знаю, когда я теряюсь, не могу нормально оценить и время. Несколько раз нам с Цубаки пришлось перепрыгивать через пропасти: сначала прыгал я, а потом Цубаки — мне на руки. Меня одолевала сонливость, а Цубаки только и делал, что смотрел на координаты, на окружающие нас лозы и что-то бормотал. По правде сказать, мне бы хотелось, чтоб он этим занимался как можно дольше. С таким Цубаки легче иметь дело. Я не волнуюсь, что мы потеряемся, но нужно, чтоб он нашёл Адрон. Мы проходили очередной круг вокруг, кажется, одной и той же пустоты. — Расчётный отдел Господина Б окончательно просчитался, — Цубаки уменьшил и расщепил свой листок до чистой энергии. — Напряги свои глазки, Эрос, может быть, заметишь что-то, похожее на огромный пылающий фитиль. Тут послышался хлопок. Цубаки подскочил. Тут второй хлопок, третий ударил по ушам. Я повернул голову в их сторону. На меня падала огромная лоза. — Эрос! Я успел увидеть, как округлились глаза Цубаки. И — тьма. Сначала мне показалось, что я попал куда-то между… всем. Наверное, довольно глупо было так подумать, ведь в мире и так достаточно переходных состояний. Затем я начал чувствовать энергию этого мира, передо мной возникали деревья, кусты, лес. Я же находился над узкой полосой, что вела через весь лес. Почувствовал местных разумных существ. Они дрались… я не хотел засматриваться. Несколько душ взмыли в воздух, на короткое время осветили мне маленькие участки пространства. Заметил одно знакомое лицо, по крайней мере, очень похожее на рисунок в справочнике. Наверное, это слегка импульсивно, но я решил последовать за ним. Что ж, либо я прав, либо придётся дожидаться Цубаки. Я спустился и присоединился к его телу и тут же почувствовал, как его шею сжали острые когти. Костяшки и ещё несколько мест на теле саднили. Не вовремя я. Но старался не обращать внимания на то, что творилось с тем существом. Я спустился к самой его душе. На поверхности отображалось только то, что происходило сейчас. Ну же, Инец (я же правильно запомнил?), дай мне хоть одну мимолётную мысль о тех девочках, я не хочу копаться у тебя в памяти. Но я зря ждал, изображение на поверхности души всё не менялось. Мне приходилось отворачиваться от происходящего. Если я буду смотреть на это дольше положенного, меня стошнит, а это могло повлиять на него. Он и так ощущал моё присутствие, я это понимал, но не мог отвлечься. Отвлечётся — его убьют. Я закрыл глаза и попытался слегка скрыть своё присутствие. Как тут — протяжной хруст. Я не хочу знать, от чего он, но явно случилось нехорошее. Инец встал. Я почувствовал, как он сжал одну руку в кулаке, как длинные когти слегка царапали ладонь. Как быстро стучало сердце, так что отчётливо ощущались вены у шеи и уха. Грудь стеснили деревянные латы. Голые ноги, испачканные по колено в какой-то стягивающей кожу субстанции (я надеюсь, в грязи), неохотно сделали несколько шагов вперёд. Я чувствовал, как его сердце сжималось — он не хотел этого делать. Я открыл глаза, передо мной была его душа. Не обращая внимания на то, что было на поверхности, погрузился в его воспоминания. Почувствовал, как всё тело упало на землю. Как хорошо, что здесь не оказалось ни одного камня. Мне нужно перемотать только на несколько мгновений. Параллельно я развернул первую страницу справочника, где была изображена та, из-за которой этот мир погибнет — Джеру, большеглазая девочка в красной повязке. Когда я смотрел на этот рисунок, мне не верилось, что она способна на такое. И вот оно! Я не ошибся! Я сейчас в Кэлине! От своих же мыслей меня передёрнуло. “…в Кэлине”. Как хорошо, что не вслух и что Цубаки нет рядом — он бы мне такую оплошность не спустил с рук. И к тому же… Я вырубил Кэлина неизвестно на сколько, копошением в его воспоминаниях. Надеюсь только, что ничего не сделал неправильно. Но пока дыхание Кэлина спокойно, мне остаётся дожидаться, пока он проснётся. Я достал справочник и принялся перечитывать, каким образом этот мир погиб. Господин Б пишет впечатляюще, но мне крайне сложно порой это разобрать. Некоторые мои бывшие говорили, что он просто-напросто графоман. Но я слишком глуп, чтоб самому судить. Текст полностью понял только после пятого прочтения. И, если правильно понял, то сердца тут являлись большим вместилищем энергии. И когда кто-то поглощает сердце другого вида (будь то Инец съест Янца или наоборот), то получает огромную мощь, а вместе с тем и безумие. Обычно это вредит только тому, кто съел сердце. В этом мире за это казнят. Но Джеру повезло: ей удалось скрыться, убить тысячи невинных существ и съесть их сердца. А после — энергии в её теле стало слишком много, и она схлопнулась. И за ней схлопнулся и весь этот небольшой мир. И не знаю, что хуже: будь это просто случайность (во множестве миров есть очень опасные вещи, и эта —одна из них), или настоящая причина её действий. Так не стоит сейчас об этом думать. Когда он, Кэлин, проснётся — мне нужно быть спокойным. И как только я привёл себя в порядок, Инец, Кэлин, дёрнулся и застонал. Протянул руку вверх, испугался крови на кончиках своих пальцев. — Пожалуйста, дышите глубже, — я поднял руки вверх, затем вниз, имитируя вдох и выдох, конечно. Он не видел этого, но поскольку я в его теле — образ в голове должен создаться. — Ты кто? — рявкнул он вслух. Его горло при этом задрожало. Его вид так может… — Я — Эрос. Послушайте, вы ничего не помните, поскольку мне пришлось заглянуть в ваши воспоминания… Кэлин начал рыскать по земле. Я же старался сказать всё как можно быстрее. — Всё пройдёт, как только… Положите камень!!! Он занёс его над головой и начал лупить по себе. Как я это не люблю, но перехватил управление его телом и отбросил камень как можно дальше. Затем он ринулся бежать. Куда — не знаю. Перед глазами лес сливался в одно тёмно-зелёное пятно. Я услышал всплеск воды вдалеке. Что-то заставило снова перехватить тело Кэлина и побежать именно туда. Совершенно не понимаю, как я вслепую прыгнул, не проверив, там ли вода. Но, к счастью, тело окутали холодные потоки реки. Я тут же отпустил тело Кэлина. Если ещё хоть чуть-чуть я буду управлять его телом, то вырублюсь. Кэлин не растерялся и выплыл на поверхность. И тут меня прошиб холодный пот. Хоть и доспехи у него были деревянные, но плотные настолько, что утягивали на дно. То, что он удерживался на плаву — только чудом и назовёшь, словно он был сыном Посейдона. «Не убивайте меня!» — будто наяву я услышал крик. Воспоминания потихоньку возвращались к Кэлину. Кэлин лёг на спину, я чувствовал его горечь на языке. Он полностью погрузился в свои воспоминания. — Теперь я могу вам всё объяснить? — я попытался как можно осторожнее спросить. — Пришелец, тебе лучше молчать, — сказал он это про себя, но я почувствовал, как задрожало его горло. Тут посреди леса раздался оглушительный рык: — Да пускай вас Янцы сожрут с потрохами, глазами закусывая! Да чтоб вас расчленили и переломали! Немедленно вернулись назад, или я тут вас сожру! В ответ послышалось не менее грозное рычание, но без слов. — Джеру! Болин! — крикнул Кэлин, подплывая к берегу. — Наставник! — это уже был второй голос. Сначала — шорох в кустах, а затем из-за них выбежала девочка. Она не собиралась останавливаться перед рекой. — Неру, стой! — Кэлин бросился к ней. Высокий и мускулистый мужчина выбежал из-за кустов, схватил девочку за косу: — Слепая дура! — Большерукий идиот! — выбежала из-за кустов вторая девочка с красной повязкой на лбу. Джеру. Неру, хотя и находилась в очень болезненном положении, улыбнулась и прикоснулась к повязке Джеру: — Всё в порядке, я же могла утонуть. Мужчина опустил косу Неру. К тому моменту Кэлин подплыл к берегу. Берег тут был высокий, поэтому Болин без слов подал руку. Кэлин крепко обнял детей, а в следующее мгновение схватил их за уши: — Вам что, делать нечего? — Он дёрнул ухо Джеру вверх. От такого уши заболели у меня, но она даже не пискнула. — Для кого правила написаны? Вам отведён ещё месяц спокойной жизни. Так живите! Еле поднимая глаза, Джеру взглянула на Кэлина таким грустным взглядом: — Наставник, но прошёл час, а вы… Хоть и девочки довольно взрослые, но под руками Кэлина они казались словно пара брошенных щенков. — Не вернулся — значит, умер, — Кэлин отпустил их уши. — Но наставник… Кэлин её перебил и на этот раз сказал уже спокойно: — Если хочешь собой рисковать, сними свою красную ленту, чтобы хотя бы Неру прожила этот последний месяц. И, Неру, нельзя забывать про свой недуг. Неру слегка наклонила голову: — Простите, я вела себя глупо, больше такого не повторится, — она полностью признавала свою неправоту, а вот Джеру — нет. Но всё же, сжав кулак, она сдержала себя. — Пошли. — Если в следующий раз я вас так поймаю, будете последний месяц проводить в подвале с капустой! — несмотря на всё, злость Болина так легко не утихла. — Это мои дети, — чётко сказал ему Кэлин. Болин скривился, обнажив свои клыки и слегка высунув язык: — Как будто я хочу! Если бы эти дети выполняли правила, то я бы сейчас тренировался, а не ловил бы их по всему Дедлину! — Болин угрожающе указал на Джеру. Он взмахнул рукой, будто пытаясь прибить, и вместо этого убрал руку в кулак. А затем скрылся в кустах, наверное, чтобы по дороге не возникло соблазна. — Вы мне так противны, но я всё равно буду плестись за вами и злиться, — передразнила его Джеру, щёлкнув под конец челюстью. Выглядело очень по-детски. — Джеру! — рыкнул на неё Кэлин. Она хотела что-то ответить, но под грозным взглядом Кэлина могла только окончательно затихнуть. Я же, наблюдая за всем этим, решил пока выйти из тела Кэлина, чтоб не беспокоить, и уже чуть позже подгадать момент и попытаться договориться с ним. Как только я оторвался от тела, Кэлин резко повернул голову в мою сторону. Он не должен меня видеть. Но мне кажется, он знал, что что-то сейчас произошло, и кто-то, то есть я, тут есть. — Наставник, что-то случилось? — Нет, — не отрываясь от меня взгляда, ответил он, — ударился, уши звенят.