Камелия цветет среди роз [Том1]

Адрон — закрытый, геоцентрический мир. Форма земли плоская, на обратной стороне не обнаружены следы жизни. Небесная сфера статична. Состояния сферы определяет смену дня и ночи, погоды, низку небесных явлений (таких, как полное затемнение на 15-20 минут).

Номенклатура Господина Б.

[Эрос]

Мне не нравится присоединяться и отсоединяться от существа. Я повидал столько миров… И жаловаться по поводу того, что на пару секунд теряю все ощущения, хоть и с довольно длительным и противным послевкусием, нечестно по отношению ко всем, кого я знаю и знал. Все это не так уж и просто. В узле собственное тело не обрести, наверное, из-за переплетения множества времен и пространств, как бы странно это ни звучало. Чтобы добраться до лоз, надо каким-то образом определить нужный цветок и схватиться в правильном месте (Я знаю ребят, которые занимались поиском новых миров, и это довольно муторное занятие), и это не самое сложное. Лозы, бесконечное количество лоз. Внешне каждый из миров отличается не сильнее ветвей одного дерева. Господин Б как-то мне сказал, что даже если какой-то безумец решит вернуться в свой мир (что само по себе маловероятно, поскольку души безумцев хрупкие), то просто заблудится. А я… Цубаки таскает меня, как мешок с мукой. Мне повезло, что он когда-то посчитал забавным меня с собой взять. Я шел за Кэлином и девочками, прямо как ребенок, наступая на их следы. Иногда я не могу сдержать себя от детских игр, тем более когда дело доходит ориентирования… Лучше я буду держаться за верёвочку как четырехлетний ребенок. Кэлин не мог вести себя так же беззаботно. Он то и дело оглядывался и прислушивался. Как вдруг послышался вой собак. Они пробежали мимо, буквально на расстоянии вытянутой руки, но переплетающиеся листья и ветки растений этого мира стояли непроницаемой стеной. Я не смог увидеть ни одну собаку, ни одного инца. Я тут же повернул голову назад к Кэлину. Не хватало тут еще потеряться. Я, конечно, уверен, Цубаки найдет меня, но не для этого я лез в душу Кэлина, чтоб потом потеряться… Кэлин приостановился: — Джеру, тут не место мешкать — и слегка толкнул ее рукой в плечо. Отсюда я видел лишь только часть ее плеча и волосы. — Сейчас… секунду, и я… — ее руки напряглись и задрожали. А после снова и снова, пока Кэлин не надавил Джеру на плечо, и ей не пришлось сдаться. Я мельком глянул на то, что она собиралась сорвать: фиолетовый цветок, похожий на соцветие лука и с толстым стеблем. Джеру удалось соскрести несколько слоев зеленой кожицы и мякоти, но цветок стоял все так же прямо, только вязкий белый сок стекал по стеблю, постепенно затвердевал и становился прозрачным. Наверное, это значит, что все с ним будет хорошо. Край Дедлина. Я даже и не понял, как это так лес резко оборвался. Думал, что снова моя маленькая особенность играет со мной в злую шутку. Но оглянувшись… так и было. Густой, еле проходимый, лес резко окончился, будто вдоль края стояла невидимая электрическая стена. Прямо перед Кэлином собралась внушительная живая стена — сверстники Джеру и Неру. На удивление, лишь только легкое покачивание пронизало всех. Ни лишнего движения, ни попыток шёпота. И причина такого нехарактерного поведения для подростков была она: тонкая и высокая женщина с седыми волосами. — Хорошо справился, — бросила она Кэлину и вложила какой-то сверток ему в руку. Тем временем за спиной произошло невероятное — полное исчезновение всей колонны подростков. Нет, конечно, они все просто разбежались, но произошло это так бесшумно. Я растерялся... Женщина сделала пол-оборота назад — туда, где уже никого не было. Застыла, но тут же дернула головой в сторону протоптанной между стенами деревьев и равномерным шагом пошла туда. Кэлин же развернул сверток, приложил его к своему рту и, закрыв глаза, тщательно прожевал. Затем прислушался. Очень долго прислушивался. Он еле слышно промолвил, половину я прочитал по губам: — Пришелец, ты еще здесь? Я сразу вошёл в его тело. — “Здесь”. Я почувствовал, как его рычание прокатилось по горлу. Но он молчал. — “Я — Эрос. Послушайте, вы не больны, не сошли с ума, в то же время не избранный и не посланник бога”, — было пару раз. По справочнику Кэлин существо не впечатлительное, но на всякий случай стоило проговорить — “И я — не божество или другое мифическое создание из вашей веры или поверий ”. — “Это и так ясно. У Двуединого не может быть такого же идиотского имени, как и у плешивого такана”, — я не совсем понимал с кем он меня сравнил, но было неприятно — “Пришелец, зачем ты тут?” Секунду я собирался с мыслями, хоть и заминка была не такой большой, Келину это не понравилось. — “Ваш мир скоро погибнет. Ваша подопечная…” — “Молчать!” — я почувствовал, как сжалось его горло. Уверен, он бы на меня сейчас нарычал, но почему-то этого не сделал. — “Кэлин?” — “Молчи и сиди тут, я твой дух чувствую”. Ему надо свыкнуться. Главное, чтоб это произошло раньше, чем сюда придет Цубаки. Было бы хорошо, если б я смог подготовить Кэлина к его приходу, а то, боюсь, закончится все очень не хорошо. Я начал думать, как бы всё это преподнести. Как тут вспылили слова Кэлина: “... Вам отведен еще месяц спокойной жизни.”. Вот же ж повезло лозе упасть на меня так, что остается нам только месяц до совершеннолетия девочек, месяц до того, как умрет Неру. “Эрос, неужели ты не позволишь мне кончить?” — четко, словно Цубаки был возле моего уха, услышал я. Так, нет. Даже если Цубаки поторопился, то что произошло с лозой — это просто случайность. Но от этого как-то не легче. Так, месяц — это двадцать восемь дней. Не так уж и много, но не безнадежно. От Кэлина я чувствовал только легкую ноющую боль по всему телу, рассеянность в разуме. Попеременно, ненадолго его внимание оставалось на мне. Я старался вести себя как можно спокойнее и изучал, как мог, справочник Господина Б. Но слова, как назло, не укладывались у меня единым рядом, а внимание Кэлина полностью сдувало смыслы слов, как бы я не старался. Но, наверное, все могло бы обернуться и хуже. Кэлин свернул направо, к тонкой дорожке между густыми зарослями деревьев. Будто бы из одного полотна леса вырезали детали лазером. Только в этом мире это мог быть только ручной труд. Сколько же сил ушло на то, чтобы так основательно погрызться вглубь леса! Меня всегда поражало то, на какие удивительные вещи способны разумные существа. А единственное, чем могу я похвастаться, так это то, что до сих пор помню рецепты всей выпечки нашей семейной пекарни. Кэлин вышел к двум длинным рядам белых домов. Только один этаж, над которым по бокам и впереди возвышалась густая верхушка леса. Стены домов белые, нигде не нашел облезлой краски. И крыша деревянная лакированная. И хоть с виду выглядело красиво, но меня не покидало ощущение неестественности. Тут же должно жить много инцев, почему не видно хотя бы малейшей трещины? Кэлин прошел мимо нескольких дверей(хотя бы на них были следы живых существ. На одной две глубокие трещины размером с две раскрытые ладони). И зашел в свою комнату. И тут я почувствовал как вся грязь на Кэлине стала вмиг слишком ощутимой. Ему нужно было пройти помыться, а каких либо приспособлений для этого в этой маленькой комнате не было. Несмотря на то, что Кэлин вздохнул, он все же зашел и сел на кровать. Кровать высокая, Кэлин, когда сидел, не доставал ногами до пола. Перед кроватью был маленький низкий столик и большой оконный проем, слева дверь и еще одно оконце поменьше, под которым стоял свернутый коврик. Какое-то странное впечатление создавали этот столик и кровать вместе. Но в общем комната выглядела неплохо для одного человека. Кэлин наклонился и из-под кровати достал пыльную стопку скрепленных между собой желтых листов. По краям были видны мелкие полукруглые углубления — следы зубов маленьких зверьков. Кэлин бережно раскрыл первую страницу. Хоть благодаря связи с Кэлином я мог все понимать, но все слова были слиты в один компактный монолит. Балуясь Кэлин закрывал глаза и постранично цитировал книгу. Судя по всему, это были его конспекты каких-то книг по ведению хозяйства и всего, что должно будет понадобиться какому-то чиновнику. По крайней мере это то, что я понял. Я же решил не терять времени и достал справочник Господина Б, в надежде что-то придумать. Конечно, я сомневался что у меня получится, но, может, какое-то дуновение все же укажет мне хотя б направление, куда должны идти мои мысли. — “Какой твой план, пришелец?”, — Кэлин привел стопку листов в прежнее состояние, наклонился и поставил ее под кровать дальше пылиться. План… и не успел я даже попытаться что-то сказать. — “Конечно…” — с ужасающим безразличием сказал он, — “У тебя его нет”. — “Я-” — “Молчать, пришелец” Мои глаза упали на его характеристики. “Крайне проницательное и понимающее существо, вероятно с ним будет легче всего пойти на контакт”. Да, и он четко понял, что плана у меня нет. Может, надо было остаться там посреди леса и ждать Цубаки? В тоже время… Неужели у меня был выбор? Плана и с Цубаки у нас все равно не было бы. И он откровенно сделал бы только хуже. А так у меня есть время до появления Цубаки. Пусть я ничего не придумаю, но может уже тот факт, что я нашел Кэлина раньше Цубаки пойдет на пользу. Кэлин снова достал свои записи, судя по виду был это другой том, намного старше предыдущего. Почерк тут намного беспорядочнее, как будто буквы застыли в лихорадочном танце. Кэлин, с трудом принялся читать, хотя периодически я чувствовал, как его внимание скребло мне затылок. Тишина – есть тишина. Я снова раскрыл справочник Господина Б. Снаружи быстро промелькнула чья-то тень. После под дверью послышалось шарканье земли ногами. Уши Кэлина ощутимо опустились вниз, но он игнорировал звуки аж до того момента пока инец за дверью не решился постучаться: — Кэлин, с тобой все в порядке? — Да, я просто не отошёл от смертного часа. — Кэлин медленно перевел взгляд с стопки бумаг на дверь. — Слушай, я свою порцию мяса еще не съел. — он сделал шаг в сторону — Я тут оставлю, на окне. Кэлин, тут же вскочил, по горлу прокатилось рычание: — Нелин, встал и съел свое мясо сам! — Я не ранен, — голос дрожал, но Нелин очень старался не подать вида, что лжет. Не получалось... — Вам нужнее. Кэлин кивнул головой, пропуская мимо ушей его слова, сделал несколько шагов к двери: — Зайди. — Честно-честно, мне не нужно! — я услышал, как стукнулись деревяшки его доспехов. — Встал и зашёл. Нелин просто затих. Кэлин открыл дверь, на мгновение их взгляды пересеклись. Нелин сидел на корточках и замер со протянутым свертком в руке. Кэлин схватил Нелина за ухо, поднял и затащил в дом. Лицо Нелина. Как будто по нему проехался грузовик. Сине-зеленые пятна расцвели от подбородка до лба, то тут, то там глубокие царапины. Руки у него не лучше, даже вглядываться не хочу. — Кэлин, принести тебе одежду? — пытался как-то увернуться Нелин, но Кэлин попросту проигнорировал его вопрос. — Сколько дней ты не ел мясо? — спросил Кэлин спокойно, но строго. — Несколько дней,— расплывчато ответил Нелин. — Несколько дней, дай руку, — хотя я и почувствовал, что он это сказал с сарказмом, но характерного тона не услышал. Нелин аж задрожал, но делать было нечего. Пришлось показать. Хотя, все было видно и отсюда. Кэлин взял его за руку и продемонстрировал ему же: — Ты же понимаешь, что если б ты умер вот таким, у нас были проблемы? Съешь при мне мясо и уходи, — отпустил его руку. — Я оставил его дома. — Как ты собирался дать мне то, чего у тебя нет? Нелин сглотнул и вытащил из кармана небольшой бумажный сверток (как он умудрился так быстро его спрятать?) . Он как-то слишком аккуратно его развернул и поднес ко рту, как будто не мясо, а какая-то хрупкая драгоценность. Он старательно и быстро, как морская свинка, разжевал и проглотил. Сразу синяки начали пропадать, а пальцы обрастать. Последнее, едва заметно. Но все равно невероятно. Никаких следов, чистенько, будто ничего и не было. Кэлин же был не в таком восторге, как я, и свел брови. — Тебе надо еще. Нелин попятился к двери: — Хорошо, я поем. — Не обсуждается, я пойду с тобой. Улыбка Нелина болезненно задрожала. Припухлость на лице Нелина спала. Щеки, из двух гигантских слив, превратились в хорошенькие маленькие абрикосы. Проступающие черты лица были такими мягкими, словно у ребенка или женщины. Характерные для их вида большие глаза с большими зрачками делали Нелина милым существом.

***

[Цубаки]

Желтая пелена долго стояла перед глазами пока не начала рябить и складываться в чудаковатые фигуры. Первыми явными стали желтые прямые брови, что слегка склонились над переносицей. Он так часто держал их в таком положении, что между бровей сформировалась неизгладимая морщина: — …Готтлиб, Тод, балуйтесь пока можете, — судя по всему это были последние слова в несомненно огромной поучительной речи этого человека. Давно я не чувствовал себя настолько маленьким. Всего-то, подумаешь, каких-то десять сантиметров между привычной высотой глаз и нынешним положением. Мое сердце, что как раньше билось в груди, укутало домашнее спокойствие. — ЯпервыйпопрошупрощенияуИрмтрод, — быстро протрындел я, поставив на голову своему лысому старшему брату книгу по анатомии. Тод, в тот же момент, схватил книгу и попытался ее убрать. Четкий удар по книге. И она упала на пол. К сожалению, я не видел прекрасное выражение его лица. Да, и не надо мне тогда оно было. В моей душе было лишь две вещи: шалость и жгучее желание скорее увидеть Ирмтрод. Я свернул на лестницу. Один маленький шажок не туда, и вся моя небольшая и тонкая тушка покатилась вниз. — Поймал! Я повис на своем воротнике. Ткань впилась в шею над кадыком. Звезды, фонари. Гул в ушах, кровь рвется сквозь передавленные артерии шеи. Черт возьми, сколько мне так еще висеть! Ноги опустились на землю. Тысячи звездочек потихоньку гаснут, я потер свое горло. Перед моими глазами пронеслась розовая тень, а на нее падала огромная буйная лоза. А что же потом? Я утомился и привольно лег спать? Ну конечно, какое существо помнит момент, когда он заснул?… А Эрос наверняка где-то там в мире Адрона свернулся в углу калачиком и дрожит. Тут мой рот мимо моих мыслей открылся: — Брат, а кто же тогда тебя заменит после твоей смерти? — я повернул голову туда, где должен быть Тод, но его словно след простыл. И это называется моим братом? Будь добр дождаться меня и сразиться на равных, как мужчина! Кажется, из-под пола было слышно, как бежит по тайным ходам Тод. Хотя, это фантазия играет, играет. Где же тут вход к этим тайным туннелям? Но, что мне эта реальность, в те несколько секунд я хотел верить. Раз уж я очутился тут, в давно невиданном мире, в юном и живом теле — надо наслаждаться. А что же где-то там с Эросом… Ну, как-то сам и выберется. Он же все таки мужчина. Хоть колышется от любого дуновения ветра, все же он лук, а не белый одуванчик. Как можно устоять перед детскими желаниями? Даже если мне столько лет, что самому же стало лень считать. Этот сладкий азарт, эти сильные ноги, которые только и будут подчиняться ветру и жестокой судьбе. Готтлиб же тебя звали, малыш? Надолго ли ты эту сохранишь молодость? На вид ты сейчас может и ловок, но тощий, велик соблазн сложить твои кости, как только пропадет юношеская сила. Грудь моя задрожала и изо рта выскочил смех. Как давно я так не смеялся. Нет! Этот лысоголовый Тод уже пудрил мозги прекрасной юной леди с коричневыми локонами. — Ирмтрод, закрой уши! Какими бы сладкими ни были слова змея, помни, за что страдала Ева и все ее дочери! — Я уже хорошенько прицелился, чтобы толкнуть Тода. Конечно, пока что не падет голова змея. Ещё не час, да и с так зваными братьями так не обращаются. Каким-то невероятным образом Тод меня перехватил, и я оказался под подмышкой. Глупая детская забава, дела давно минувших дней другого мира, но почему-то к моим глазам подступали слезы обиды, а сердце скребло от понимания, что эти глупые слезы может увидеть малышка Ирмтрод. — Вот твой ангел, дева, — одним движением Тод сжал мои ребра настолько, что мне показалось, правая и левая половины сомкнулись, — под подмышкой демона Аморфо! Не спасет тебя больше ничего! — Тод потряс меня словно цыпленка — Беги! Беги! Ее смех, проскальзывая по тканям носоглотки, превращался в основательное хрюканье. Как и любая маленькая тринадцатилетняя леди, она пыталась сдержать свой смех. И именно до этого стыдного состояния хотели довести свою сестру два старших брата. — Прощаешь нас, Сокровище? — Поднял я голову. — Прощаю, прощаю, — все еще хрюкая активно закивала Ирмтрод головой — Как вас не простить? Но больше так не делайте. Я очень тогда испугалась. — А пугаться не надо, ничего с нами не может случиться, — все еще держа меня под подмышкой, Тод погладил сестру по голове. — Мы тебя никогда не бросим. В будущем я, как глава дома, буду тебя баловать и оберегать. — А когда твой будущий муж тебе надоест, твой брат будет тебя ждать с вином и шахматами, — вино… как сладко и будоражаще чувствуется это слово на невинных детских губах. — Братья, — еще больше сжал Тод меня. — Шахматы, — я выскользнул из-под пазухи и сзади поставил подножку, — это игра на двоих, — конечно, я не мог допустить, чтобы из-за азарта голову брата постигла участь фарфоровой чашки, я подхватил его. Чашки… Тошнота подступила к моему горлу. Но не успел хоть что-то понять, как проснулся. Какой чудной сон. Я уже так привык к влажным снам, что отрывок невинного далёкого детства кажется таким… сладким. Я глянул на руки, что сжимали выступающие части лозы. Ай-ай, как же так, это ты, дорогой Цубаки, утомился, из-за простых догонялок с лозой. Оглянулся вокруг. Все кроме лозы размывалось и растекалось. Пришлось ухватиться покрепче, ее трясло словно в горячке. Как я не упал пока спал? Похоже, я всецело оправдан и даже заслуживаю награду. Черт, как я не упал? Мои костлявые руки, конечно, держали лозу, но я человек, а не детеныш коалы. Чудо? О, я слишком стар для чудес. Возле большого пальца правой руки возникла маленькая ниточка и, уверенно цепляясь за ствол, росла вверх. Уже начинала формироваться новая временная линия. Вот же маленький проказник, Эрос уже начал действовать. Новый приступ тошноты накрыл меня. Я чувствую, как мой прелестный план выскальзывает из-под рук. Эрос, Эрос, мой маленький Schatz, ты меня сведешь в могилу. Мне только и остаётся, что сейчас расслабиться и слиться с этой буйной лозой. Пойти за тобой. Я очутился посреди удивительного леса. Ветви деревьев и всяких растений переплетались между собой, а между ними, словно мед, тек сок. Естественно, я не мог удержаться, обрел материальную форму. Легкое забытье и я стою своими уродливыми пепельно черными ногами на листве и вдыхаю воздух этого мира полной грудью. И снова… до чего же уродливые у меня ноги. Не смотреть же мне на них постоянно… Уверен тут ещё найдется, что покрасивее. А уж учитывая, что провести время нам с Эросом доведется в компании рыцарей, а вокруг рыцарей всегда порхают прекрасные ночные бабочки. Черт возьми, не обычные рыцари, только их название никак не припомню. Четко помню как губы Господина Б шевелись когда он при мне сказал это название. Но мои мысли ускользали от слова к губам. И момент, на один неосторожный момент передо мной возникла картина, как его губы обхватывают головку моего члена. Какая нелепость, смеяться хочется. А что до вкуса сока растений этого мира? Противный, словно кровь, без разницы к какому растению прикоснутся губы. Кончики пальцев онемели и начали дрожать. Легкий страх опустился к низу живота. Мое тело начало непроизвольно дергаться. Упс, я выпил яд. С каждой секундой подергивание становились все сильнее, и тут я почувствовал сильный укол в легкие, больше я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Только открывал рот как рыба, пока наконец сердце не замерло. Смерть накрыла мои глаза темной, уже осточертевшей меня за эти годы, пеленой. Моя душа и мое тело. Как же это отвратительно и по-своему прекрасно. Ничто б сейчас не помешало моему разуму изучить его с ног до головы, отделить каждый сосудик друг от друга. Разглядеть получше эту уродливую ногу. Но, к сожалению, я и это тело уже в совершенно разных пространствах, и мне не удастся даже прикоснуться к этому чудному остывшему телу. Да и грешно прикасаться к нечистотам, даже к своим. Я наконец-то отвел взгляд от, некогда своих, голубых глаз. Поднялся над лесом и попытался почувствовать знакомый теплый, сладкий след от души Эроса. Короткий шлейф от пересекающей весь лес проплешины, что тут же сменяется на стойкий пропитанный кровью запах местного жителя. Эрос, так ты проворнее, чем я думал. Но ум все тот же. С высоты я высмотрел часть так званых рыцарей. Несколько зданий вокруг пустых полей соединены между собой и полем тонкими нитками тропинок через густой лес. По правый бок от всей части текла река. Я спустился к одной из тропинок. Очень меня заинтересовало то столпотворение, что образовалось на ней.. — И сколько вы так стояли? — спросила у своего толстого друга девочка в красной повязке. — Ну-у, — протянул он,— эта старая заставила, как только вы сбежали. Тут в толпу влетел высокий парень в деревянных очках на ленточках. — Бумага есть! Лилин, — так он назвал толстяка, — теперь эта ответственная миссия лежит на тебе! Не подведи! — А как же... — Оглянувшись, прошептала девочка в красной повязке, — Наставник Суру не вернулся? Девочка в красной повязке попыталась найти Суру, и вскоре ее взгляд встретился с красными опухшим глазами малышки. Как забавно наблюдать (чего это я делаю вид, что никого тут не знаю? Зря что ли отдаю Господину Б свою задницу?), как лицо Джеру сначала застыло, а после она поспешно отвернулась. Пыталась выбросить из своей маленькой головки все реальное положение дел. Личинка зелёной мухи надеется на сто лет вечной счастливой жизни. Джеру молчала, а вот Неру вдруг начала мурлыкать какую-то песню под нос. С протянутой рукой к Суру, она прошла мимо всех, словно бы она была зрячая, и обняла девочку. В тот же миг Суру заплакала. Они медленно опустились на землю. Все смотрели на них, а одни глаза особенно выделялись среди толпы — Джеру. Она смотрела на Неру не просто с восхищением, а с обожанием. Плач Суру стих. Неру помогла подняться, прошептала что-то напоследок и без всякого пения вернулась к Джеру. — Чертовы янцы! Ну смотри! Еще немного и мы отомстим за всех наставников! Перебьем! А что останется — на скот! — высоко поднял кулак один из самых широкоплечих ребят. Его поддержал воинственный клич толпы и рев. — Дурак! — стукнул бумагой парень в очках широкоплечего. Не уж-то решил внести немного трезвости? — Как ты янцев перебить собираешься, если мы с этой старой до сих пор не разобрались! — Разберешься тут, если ты только жалобы и пишешь. Надо зарубить проблему на корню, — он руками показал, то ли как обрезают эти самые корни, то ли как старой надо отрубить голову. — Скажи, это был твой гениальный план ждать, пока старая пойдет в Дедлин за Джеру и Неру? Тут очкарик получил по лицу, очки слетели и повисли на лентах. В ответ он же ударил по лицу широкоплечего. Ногтями рассек щеку. Они били друг друга по лицу, не кулаками, а ногтями, рассекая нежную молодую кожу друг друга. Я загляделся на то, как двигались их ноги. Как только один делал шаг назад, на то же место становилась нога другого. И ни один не давал себя долго загонять в угол. — “Да! Мочи его! Обоих!” — Воскликнул я. Как жаль, что моему голосу не дано слиться с ликующей толпой. Но тут в драку вмешались две тени. Протянули руки к дерущимся и в тот же момент… Исчезли. Очкарик и широкоплечий вдвоем схватились за свои головы. Их челюсти будто окунули в красную глазурь. Глубокие порезы покрывали их лица, больше всего около глаз. Но глаза это мелочи. Те два “призрака” полностью рассекли им щеки, что приходилось придерживать нижнюю челюсть. — Если это не заживет по-правильному, то вечером пущу кого-то на мясо, — на самом деле слышалось только невнятное бульканье. Думаю, никто кроме меня его не понял. Где-то в толпе произошел приступ смеха. Сразу все глаза повернулись к нему. — А чего всегда на меня? — маленький инец пытался скрыть смех. — Это не ты, — Раздраженно и так же неразборчиво сказал широкоплечий. — Ты бы еще над моим ухом ржал. — Тихо, — вдруг довольно четко сказал парень в очках. Как быстро на этих существах все заживает, собаки сидят и завидуют. — Старая идет! Дети разбежались и кто по низу в лес, кто на деревья. Среди последних была Джеру и Неру. На удивление Неру была настолько ловкой, что могла бы забраться и с первого раза, но ее незрячие глаза прозевали одну ветку. Она едва не скатилась вниз, но ее поймала Джеру. А широкоплечий... он к тому дереву и задом, и передом, и через левую руку, и через правую, пока парень в очках в последний момент не схватил его за белый ворот нижней одежды. Как только все дети скопились, или в кроне, или в корнях густого леса на дорогу вышла та самая, ненавистная детишками, старая. Она заметила кровь на дороге, но не подала виду, пошла дальше. А детишки и рады были, только вот никто из них так и не понял, что их заметили. Широкоплечий упал с дерева на дорогу. А прямо над ним склонился, не прикрывая смеха, очкарик. Широкоплечий по-звериному рыкнув, подобрал с земли камень и кинул в него. Смех оборвался, камень застрял прямо посередине лба. — Вы что, не успокоитесь, пока не поубиваете друг друга? — донеслось где-то из-за деревьев, но никто не понял, кто это сказал. Детишки прошустрили все деревья и, чего греха таить, эта детская и нелепая загадка увлекла и меня. Но в конечном итоге никого не нашли. Видимо, в этот раз не надо было мешать Господину Б лить воду. Тогда б наше Водное Величество точно упомянул про эту мистику.