Бункер "Надежда"

Три года назад.

В один из дней, свободных от работы, Снейп забрёл в восточное крыло бункера. Изначально он хотел пойти в кинотеатр, однако неоновая вывеска «Говорящий змей» привлекла его внимание. В бункере разрешалось держать бар, разрешалось умеренное употребление табака и алкоголя. Однако под строжайшим запретом были проституция в любой форме и наркотики. В баре царил приглушённый расслабляющий красный свет, под неторопливый блюз на сцене танцевала полураздетая брюнетка с питоном на плечах. Она взирала на посетителей за столиками ленивым и слегка надменным взглядом, словно читала мысли, мелькавшие у них в головах при виде её гибкого тела. Заметив в помещении незнакомое лицо, брюнетка точно что-то выискивая, вгляделась в лицо Снейпа. Худой, с чересчур резкими для его двадцати пяти лет чертами лица, он сразу же заинтересовал её тем, что выглядел беспокойным и смущённым. Он впервые оказался в таком заведении. — Похоже, вы приглянулись моей сестре. — Ножки стула царапнули по полу, и к Северусу подсела статная блондинка в вечернем платье. Снейп непонимающе на неё посмотрел, но женщина сидела к нему в пол-оборота и смотрела на сцену. — Вы здесь впервые, — продолжала блондинка. — Я вас здесь раньше не видела. Она достала тонкую сигарету, приложила её к губам и подалась вперёд. — Я не курю, — растерявшись, промямлил Северус. Блондинка вздохнула, достала из сумочки коробок со спичками и закурила. — Нарцисса, — представилась она и улыбнулась, но до глаз улыбка не добралась. — Северус. — Что привело вас сюда, Северус? — она выдохнула сладковатый дым, не сводя глаз со своего собеседника. — Явно не похоть. Для этого у вас слишком отстранённый взгляд, и это при том, что сейчас Белла трётся промежностью об питона. Обычно в этот момент другие посетители теребят своего дружка, ваш же… — блондинка наклонила голову, — дремлет беспробудным сном. — Снейп заёрзал на стуле. — И не любопытство. До того, как я подсела, вы выглядели довольным тем, что вам выпала возможность просто посидеть в одиночестве, когда мыслям и чувствам ничто не мешает и в голову ничего лишнего не лезет. — Снова эта слабая улыбка, которая тотчас же исчезла. — Значит, дело в женщине. Лицо Снейпа едва заметно изменилось. Может, это потому, что блондинка невольно напомнила ему о последних, полных обиды словах, брошенных им Лили? С тех пор его съедало чувство вины. Иногда ему неодолимо хотелось поделиться своими переживаниями хоть с кем-то, но ещё никто не заслужил такого доверия. — Видите мужчину у барной стойки? — Северус невольно проследил за её взглядом. — Того, что флиртует с официанткой. Это мой муж, Люциус Малфой. Сволочь и подлец. — Нарцисса снова затянулась, прикрыла глаза от удовольствия и выдохнула. — Мы влюбляемся по банальным причинам. Красивая внешность, склад ума, статус. И страдаем от одного и того же — ревности. Ревность как опухоль. Никогда точно не знаешь, когда она зародилась, и начинаешь её чувствовать только тогда, когда она уже слегка стискивает когтями, так что дышать раз за разом становится всё тяжелее. Тебя захлёстывает чернота, мучительная и всепоглощающая. Ты точно пациент, без наркоза переносящий операцию. И есть лишь один способ излечиться — обрубить одним махом. Прекратить общение. — Нарцисса потушила сигарету о пепельницу. — Так просто и так сложно. Северус ничего не говорил, только чувствовал, как в шее молотит пульс. — Где вы работаете? — она сменила тему. — В восточной лаборатории. — А почему не в западной? — Нарцисса задала этот вопрос без напора и без эмоций, как практичный человек, желающий узнать факты. Северус поднял на неё глаза. Он медлил. Эта красивая женщина с серыми глазами, холодными как лёд, ничего о нём не знала, не имела никаких оснований относиться к нему предвзято. Она — чистый лист, на котором можно было написать новую версию своей истории. — Надоело проводить опыты на крысах в поисках лекарства от рака и бесплодия, — ответил Северус без излишне драматических интонаций в голосе. — Вы променяли исследовательскую деятельность на то, чтобы ковыряться в нашем дерьме? — Голос звучал по-прежнему бесстрастно, но в выражении её лица впервые появилась некая заинтересованность. Снейп заговорил тише, но на шёпот не перешёл. — Мы не ковыряемся в дерьме… — Вы решили обрубить одним махом, — сказала Нарцисса, и Северусу показалось, что он расслышал в её голосе нотки уважения. — Чтобы больше не встречаться с женщиной, что разбила вам сердце. — Её взгляд затуманился, а голос стал тише. — И как, помогло? Снейп покачал головой. — Дерьмо, — выдохнула она и снова посмотрела на мужчину у барной стойки. Северус разглядывал несочетаемую пару: она такая интеллигентная и чувственная, с утончёнными манерами, а он — легкомысленный и самовлюблённый. Как такая привлекательная женщина могла влюбиться в кого-то, как Люциус Малфой? А потом ему пришло на ум, что, возможно, люди точно также судили бы о нём и Лили. Она ведь такая светлая и жизнерадостная, а он — мрачный, как циклон. — Останетесь ещё ненадолго? — спросила блондинка, не глядя на Снейпа. — Скоро мой выход. — Вы тоже танцуете? — спросил Северус, немного удивившись. — Нет, — она рассмеялась. — Я пою.