Бункер "Надежда"

1. Утро выдалось неловким. И если смущение Гермионы было вполне ожидаемо, то Северус, который всегда умело прятал свои чувства от окружающих, был в равной степени взволнован. Усаживаясь на свое место, он почувствовал любопытный взгляд Тонкс, и ему даже показалось, что Нимфадора едва удерживается от вопроса. Она-то уж точно заметила, что этой ночью Гермиона спала вовсе не на диване. — У меня что-то на лице? — вырвалось у Северуса, когда он заметил усмешку Тонкс. — За ночь рога выросли? Или ты просто на меня глаз положила? Даже Гермиона догадалась, что это были превентивные удары, которые он раздавал, прежде чем кто-либо успевал его задеть. Однако сейчас ей почему-то было так неловко, что она и сама чувствовала себя загнанной в угол. — Не язви, — сказала Тонкс. — Просто у вас двоих такой виноватый вид, что это невольно наводит на мысль, что этой ночью что-то произошло. Выкладывай. — Тебя это совершенно не касается, — сухо ответил Снейп. — Быть такого не может! — ошеломлённо воскликнула Тонкс и хлопнула ладонями по столу. — Вы что, переспали? Гермиона поперхнулась. Ремус перестал собирать хлебом остатки яичницы и впервые за всё время беседы поднял голову, включаясь в разговор. — Ты за кого меня принимаешь? — взвился Снейп. — Между нами ничего такого не было. Северус спал на полу… — затараторила Гермиона, но вдруг замолчала, когда поняла, что сказала слишком много. Румянец, сошедший с её лица, вернулся, ложась пятнами. Кровь так сильно стучала в ушах, что она была уверена, что вот-вот потеряет сознание. — Поздравляю вас, — добродушно произнёс Ремус, улыбаясь. — Я очень рад за тебя, Северус. Ты сделал правильный выбор. — Рад он, как же! — бесился Снейп. — И сотри эту поганую улыбку со своей физиономии, не то я тебе помогу. — И кто кому первым признался в любви? — не унималасьТонкс. Видя, что выхода нет, Гермиона вмешалась: — Ребята, мы обо всём вам расскажем позже. А сейчас нам нужно к Дамблдору. Но и там их ждал сюрприз. — Боюсь, это невозможно. — По лицу Дамблдора было видно, что ему неприятно было сообщать плохие новости. — Что ты такое говоришь, старый хрыч? — голос Снейпа сорвался на резкий возглас. Он всегда отличался вспыльчивым темпераментом, а сейчас и вовсе вышел из себя. — Это ведь была твоя идея с самого начала. — Мистер Снейп, что вы себе позволяете? — возмутилась МакГонагал. — Боюсь, обстоятельства изменились, Северус, — ответил Дамблдор, успокаивая Минерву мягким жестом. — Что это значит? — Вам был назначен испытательный срок… — И он ещё не истёк, — резко ответил Снейп. — Мисс Грейнджер пожелала прервать его. И ввиду сложившихся обстоятельств, мы пошли ей навстречу, — напомнила МакГонагал. — Старейшина, — вмешалась Гермиона. Её голос дрожал от волнения, — неужели больше ничего нельзя сделать? Я понимаю, что мои слова прозвучат как прихоть избалованного ребёнка, но я… не хочу уходить. Пожалуйста, позвольте нам быть вместе. — Боюсь, всё не так просто, моя дорогая, — с сочувствием произнесла Минерва. — Чушь собачья! — продолжал бесноваться Снейп. — Вы делаете это нарочно. Чего ты добиваешься, старик? Хочешь наказать меня? — Мистер Снейп, ещё одно неуважительное слово в адрес старейшины, и вас точно отправят в изолятор на сутки, — пригрозила МакГонагал. — Да хоть на двое, — огрызнулся Северус. — Но Гермиона останется со мной. Она всё время стояла рядом и теперь повернула голову, чтобы посмотреть на него. От стойкого, неизменно высокомерного человека, каким она его знала, ничего не осталось. Его руки дрожали от бессилия и гнева, а на лице, за показной маской самоуверенности, легла тень тревоги. Гермиона протянула к его руке свою руку и прошлась пальцами по его грубоватым, сухим костяшкам. Этим простым жестом она хотела выразить свою благодарность и заботу, а ещё она надеялась успокоить его. Снейп дышал тяжело, захлёбываясь в кипящей в нём ярости, которую он не мог в полной мере выплеснуть наружу. Почувствовав её прикосновение, он точно очнулся и тоже взглянул на неё. Воспользовавшись наступившей паузой, Дамблдор наконец сказал: — Северус, никто здесь не желает тебе зла. Напротив, мы искренне рады, что вы прониклись друг к другу симпатией. Однако, как бы мне ни хотелось этого говорить, мисс Грейнджер всё же больше не может оставаться в вашем блоке. Вы должны понимать, что для обустройства нового жилья были потрачены ресурсы, которые в нашей с вами ситуации и так довольно ограничены. — Я возмещу. Возьму больше смен… — Мы также подыскали мисс Грейнджер соседку по комнате, — с подчёркнутой размеренностью продолжал Дамблдор. — Мисс Джинни Уизли уже въехала в блок этим утром. Я не могу сказать ей, чтобы она снова собирала чемодан. Это было бы слишком жестоко. Девочка так ждала этого. Гермиона прекрасно понимала, о чём говорил Дамблдор. Поскольку она училась у Молли Уизли домоводству, она была знакома с её дочерью. Джинни была единственной девочкой в многодетной семье Уизли, поэтому с самого детства была вынуждена помогать матери по хозяйству. Кашеварить, убирать, стирать — всё это стояло у неё поперёк горла. Поэтому в её стремлении вырваться из удушающей обстановки семейства Уизли и начать самостоятельную жизнь не было ничего удивительного. — Боюсь, мисс Грейнджер придётся пожить какое-то время отдельно, — продолжал Дамблдор. — Как долго? — спросил Снейп. — До тех пор, пока мы не подыщем для мисс Уизли подходящую кандидатуру. «Этого никогда не случится», — подумала про себя Гермиона. — То есть вы не знаете, — процедил Снейп. — Дело усложняется тем, что мисс Уизли весьма категорична. Она хочет посвятить себя спортивной карьере и наотрез отказалась участвовать в нашей программе, — Дамблдор снисходительно улыбнулся, и Снейп понял намёк. — Заставьте её! Меня же заставили! — Северус, — мягко позвала Гермиона. Снейп слишком поздно понял, что его слова могли обидеть её. Конечно же, ей не могло понравиться его замечание и особенно тон его голоса, в котором ясно слышался упрёк. Даже если то, что он сказал, было правдой. Он удручённо вздохнул, его напряжённые плечи бессильно опустились. — Мы надеемся, что общение с мисс Грейнджер со временем изменит её отношение. — Как же, — фыркнул Снейп. — И как, прикажете, всё это время быть нам? Я не смогу видеться с Гермионой. В этом месяце у меня одни ночные смены. — Считайте это проверкой ваших чувств, — ответила МакГонагал. — Кто знает, возможно, короткая разлука сблизит вас ещё больше. Губы старейшины слегка дрогнули, но не растянулись в хитрой улыбке. Однако глаза не смогли скрыть оживлённого блеска. Снейп ненавидел его в этот момент как никогда. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. — Гермиона ещё крепче сжала его руку. — Но старейшины правы, мы не можем подвести другого человека. В конце концов в том, что мы оказались в этой ситуации, виноваты мы сами. — Ты слишком порядочная, — вздохнул Снейп. В его голосе прозвучало сокрушительное поражение. — Похоже, другого выхода всё равно нет. Это было действительно так. Северус не мог переехать к ней. В одном блоке разрешалось жить только парам. То, что Снейп столько лет прожил один с Ремусом и Тонкс, было исключительной заслугой Нимфадоры. Она была не из робкого десятка, работала в службе безопасности и по необходимости присматривала за Северусом. Если бы Тонкс была восемнадцатилетней девчушкой, Снейп бы до сих пор протухал в мужском общежитии, деля блок с каким-нибудь вдовцом или доживающим свой век стариком. Нет, по правилам он теперь даже не мог остаться у Гермионы на ночь. Сейчас Северус чувствовал себя таким дураком. Раньше он пренебрегал её обществом, не хотел даже смотреть в её сторону, а теперь сокрушался, что у него больше не будет времени с ней видеться. Какая ирония. 2. Они шли до её блока минут двадцать, и за всё это время никто не проронил ни слова. Новой соседки в комнате не оказалось, однако она предупредительно оставила записку, что ушла на тренировку и будет только вечером. Пока Северус помогал Гермионе с чемоданом, девушка бегло осмотрелась. — Будешь кофе? — спросила она, заглядывая в шкафчики на кухне. Здесь было только самое необходимое, всё остальное придётся наживать непосильным трудом. — Нет. Мне уже пора возвращаться. Несмотря на то, что его голос прозвучал сухо, выражение лица Северуса было непривычно подавленным, делая взгляд мягче, и на губах не было того изгиба, всегда таящего презрительную ухмылку. — Я приду к вам в выходные, — пообещала Гермиона, на что Снейп ничего не сказал. Казалось, он вернулся к прежнему себе: замкнутому, холодному и отчуждённому. Он направился к двери, и Гермиона была уверена, что он уйдёт, не попрощавшись как следует. Однако он остановился, обернулся; его рука нежно скользнула по её щеке. Глаза Гермионы были широко распахнуты, неразрывно встречая темнеющий взгляд Северуса. Он склонился и поцеловал ждущие губы, нетерпеливо, жадно, но не грубо. Когда поцелуй закончился, Снейп огладил взглядом её растревоженную нижнюю губу и раскрасневшееся лицо. Какая же она сейчас очаровательная. — Тогда до выходных, — тихо произнёс он. Она тоже что-то рассеянно пробормотала в ответ, всё ещё переживая волнение от страстного поцелуя. Странно, но с Крамом она никогда так не теряла голову, хотя его поцелуи были более раскрепощёнными и искусными. Наверное, дело было в том, что она его всё-таки не любила. Да, дело было именно в этом. Когда Северус ушёл, Гермиона закрыла лицо руками, чувствуя, как сильно пылают её щёки. Похоже, сегодня ночью ей снова предстояла борьба с нервами, грозившими оставить её без сна.