Cruel Summer

На уроке английского в старшей школе мы обсуждали буллинг. Не по инициативе учителя, просто в учебнике была такая тема. Так вот что это было. Буллинг. Всего каких-то две странички учебника пытались дать объяснение тому, что происходило со мной все годы в средней школе. В голове не укладывается — ад, через который я прошла, умещался в две жалкие страницы. Там говорилось про типы буллинга. Там говорилось “не бойся”, Говорилось “расскажи учителям”, Говорилось “расскажи родителям”, А еще говорилось “просто игнорируй обидчиков” и “вмешивайся, когда кого-то обижают”. И подобная чушь от любителей розовых очков. Мне кажется, буллинг все еще существует, потому, что то, что пишут в некоторых книгах, особенно для школьников, — полная херня. (Я честно стараюсь не ругаться матом, но подобрать более подходящее слово почему-то не получается). Эту проблему не освещают, как следовало бы, не показывают всех ее масштабов. А обидчикам почти все сходит с рук. Большинство просто закрывают на это глаза, испытывая ни малейшего желания ввязываться, игнорируют, спихивают на переходный возраст, на трудный характер. А может это ты сам виноват, что тебя обижают, подумай? Класс так оживленно обсуждал эту проблему. Утверждали, что буллинг — это очень плохо. Что тех, кто устраивает травлю в школе, просто не любят дома, и поэтому так они отыгрываются на слабых. Все говорили, говорили, говорили. Говорили, что не желали бы такого никому. Говорили, что предприняли бы, если бы это произошло. Все вдруг знали, что делать. Но почему никто не знал раньше? Когда мне казалось, что весь мир от меня отвернулся, почему никто не “заступился”? Потому что, оказывается, не так-то это просто — взять и вмешаться, подставляя себя. Вот почему. Я никого не осуждаю. Я бы тоже не вмешалась. Мне было бы страшно, знаю, что смотреть на это все тоже нелегко. Раздавать советы гораздо легче. Легко предлагать, что делать, легко предполагать, что травят тех, кто отличается от других. Слишком худых или наоборот слишком полных. Рыжеволосых или другого цвета кожи. Ботаников или двоечников. Чушь собачья. Это не ты другой, тебя заставляют таким чувствовать. Делают тебя несчастным, ломают до такой степени, что в конце концов ты и сам начинаешь думать, что может быть с тобой и правда что-то не так. Может, этого всего ты и правда заслуживаешь. Широко улыбнувшись, Хан Джисон махнул в ответ Сон Чжу, и они с Минхо направились в нашу сторону. А мой мир потух. Даже все голоса стихли, остался лишь глухой звук Его шагов. Или это так кровь стучала в висках. Или так громко билось сердце. Или маленькая, испуганная Наби билась о мои ребра, пытаясь вырваться наружу и улететь. Ли Мин Хо бросил взгляд на нашу парту, но из-за сидевшей впереди Чхэ Вон, меня он не заметил. Смеясь, они с Джисоном активно что-то обсуждали, между делом непринужденно здороваясь с одногруппниками. Нет. Нет. Нет. Не может быть. Не может этого быть. Не может Минхо снова войти вот так в мою жизнь, как ни в чем не бывало. Не может на его лице снова быть та улыбка, от которой у меня мурашки бежали по коже. Он стал выше и шире в плечах. Наверное, регулярно занимался спортом, судя по крепким мышцам, выпирающим из-под темно-серой футболки. И снова вернул свой черный цвет волос. Насколько я помню, в последний раз, когда я его видела, они были какого-то серовато-серебристого оттенка. Он любил экспериментировать с волосами. Только вот учителя его взгляды не разделяли. Жаль, что сколько бы они не отчитывали его за цвет волос, он так и остался мудаком. Я пыталась его игнорировать. Пыталась на него не смотреть. Но как испуганное животное, следила за каждым его шагом. Улыбка исчезла с его лица, как только наши глаза встретились. Скованная страхом, я не могла заставить себя отвести взгляд. Пальцы сжались в кулаки, ногти до боли впились в ладони. Хотя мне показалось, что он удивился не меньше, чем я. Джисон все еще продолжал ему что-то рассказывать, но тот уже не слушал. — Наби? Голова закружилась. Вдруг мне стало так плохо, что, казалось, открой я сейчас рот - меня просто стошнит. — Вы знакомы? — улыбаясь, спросила Сон Чжу. — Ага, учились вместе, — кивнул Минхо, пока я пыталась собраться с мыслями. — Вау, круто же! — воскликнула она, но, взглянув на меня и Минхо, вопросительно подняла бровь, не заметив от нас подобного энтузиазма. — Да? — Я Хан Джисон. Просто Хан. Ну или Джисон. Как хочешь, — энергично затараторил он и протянул руку. А я чувствовала себя настолько растерянной, что лишь спустя какое-то время до меня дошло, что он все еще ждал, протягивая мне руку. Мне нужно было что-то сделать, наверное. Пожать ее, что ли, не знаю. Или хотя бы поздороваться, а не сидеть, как статуя. Я легонько коснулась его руки, стараясь изо всех сил скрыть дрожь в пальцах. — Наби, — почти прошептала я пересохшими губами. Это ведь мое имя. Я не должна его стыдиться. Не должна. Ты, Минхо, больше меня не заставишь. У тебя не получится. Наконец, спустя почти сорок минут от начала пары, пришел преподаватель. Началось занятие. Как я и хотела. Он попросил всех убрать со столов гаджеты, потому что доверял только записям, сделанными от руки. Многообещающее начало. Студенты обменялись взглядами, но сделали, как велел преподаватель. Говорил он очень медленно, протягивая окончания слов, невыносимо скучно, таким тоном, будто делал нам огромное одолжение, придя сюда. Я честно старалась вникать в тему занятия. Я прилежно записывала все, что он диктовал. Но на деле, мне хотелось исчезнуть, просто испариться. Я не знаю, не знаю, почему. Не знаю, почему, когда рядом с Джисоном было еще два свободных места, Минхо обошел стол сзади и сел справа от меня. Его правая рука была зафиксирована эластичным бинтом, поэтому писал он левой, время от времени задевая меня локтем. И я чувствовала себя просто ужасно. Не из-за его локтя, нет. А потому что мне сразу вспомнились школьные времена, когда никто не мог понять, левша он или правша. Иногда он говорил, что правша, а иногда наоборот. Понятия не имею, зачем. Наверное, зависело от его настроения. Поэтому все каждый раз удивлялись, как легко тот мог пользоваться обеими руками, когда писал что-то в тетради или когда ел в столовой. Или подавал мяч на физре. В моей голове странным образом вдруг все встало на места. Будто наконец-то нашелся недостающий кусочек пазла. Которому, однако, было наплевать, что он сюда не подходит. Который просто втиснулся в свободное место, до крови раздирая мою почти зажившую рану. Ли Мин Хо. Тот самый Ли Мин Хо, мой непрекращающийся ночной кошмар, который я клещами вытаскивала из своей памяти, был здесь. Сидел рядом со мной, такой реальный, что я не могла дышать. Вдруг он резко зачертил по бумаге и разочарованно цокнул языком. — У тебя нет запасной ручки? — Минхо наклонился так близко, что наши лица были почти на одном уровне. Я замерла. Он же не обидит меня, да? Только не здесь.

— Эй, оглохла что ли?

Дыши, дыши, Наби. Вдох. Выдох. Он терпеливо ждал. — Нет, — отодвинувшись от него ответила я. — Эй, есть ручка? - Он перегнулся через мой стул сзади, обращаясь к Чжу и Джисону. — Моя, кажется, сдохла. Надо же, прямо как я.