Раздели со мной вечность, Мэй-Мэй

      Советник Сяньлэ, а также в далёком, позабытом прошлом помощник Его Высочества наследного принца Уюна, сидел посреди комнаты, преклонив колени, без малейшей возможности двигаться. Его руки плотно связаны лентой за спиной, под воздействием магических сил она чувствовалась в разы крепче, тоже самое казалось и ног. Мужчина ещё был в сознании и понимал, что кроме ленты-змеи на нём лежало заклятие обездвижения.       Ни кричать, ни убежать он не мог.       Комната утопала в полном мраке, тишина и темнота обволакивали пространство, усиливая ощущение безысходности. Такой спектр эмоций четко отображался в глазах у Мэй Няньцина. По ощущениям, его силы что-то сковывает. Единственное, что позволяло советнику положение – метаться глазами в темноте, надеясь уловить хоть единый лучик света. И ему это удалось.       Будто кто-то прочитал его мысли, начали зажигаться свечи в хаотичном расположении, одна за другой, заполняя просторную спальню своим горячим пламенем. Только горячим это пламя назвать было тяжело. Свеча — это огонь, а огонь — это тепло, но он все равно чувствовал лишь мороз: ясное дело, они не обыкновенные. Однако другую функцию свечи выполняли безупречно — освещение.       Стоило свету проникнуть в каждый уголок помещения, как перед советником всплывала картина помещения с множество до боли знакомых деталей: интерьер, книги и свитки, даже расположение ничем не примечательных предметов. Стиль был строгим, но в то же время притягательным, отображая бесконечную роскошь. В каждом элементе чувствовался тонкий намёк на характер владельца этих покоев.             Последнее, что всплыло у него в памяти после стольких воспоминаний — встреча с императором Небесного царства, Владыкой Цзюнь У.       С Его Высочеством наследным.... ?       - Очнулся, мой дорогой Мэй Няньцин?       Сильная ладонь столь внезапно коснулась плеча советника, заодно сняв с него наложенные чары. Ощутив тяжесть обычного касания, то-ли из-за силы незнакомца, то-ли из-за бессилия, Мэй-Мэй повалился всем своим корпусом вперёд, коснувшись холодного мрамора. Глаза с осторожностью поднялись вверх, внимательно разглядывая фигуру в роскошных одеяниях, появившуюся перед ним. Детали на чужом лунпао слепили золотым блеском, указывая на высокий статус небожителя, а особенно знакомая аура вокруг сбивала ход мыслей. Головной убор в виде мяньгуань подчеркивал темные волосы.       Два взгляда встретились, и напряжение повисло в воздухе. В них чувствовалась далёкая, но не забытая родственность, теперь превращённая в холодное отчуждение.       – Мэй Няньцин. Ах, Мэй Няньцин.. ты действительно был уверен, что я никогда тебя не найду? Сбежишь раз и навсегда? – бархатный голос Владыки снова заполнил комнату эхом. Сколько в нем уверенности, власти, ни капли сомнения.. но кому же ещё, как не Мэй Няньцину, самому близкому человеку в прошлом, не узнать и другие нотки? Раздражение, злость..?       В ответ следовало молчание. Конечно, что может ответить советник?       «Нет, я не скрывался от вас»? Нет, это наглое враньё.       «Я не бросал вас одного»? Нет, это то, что он сделал. И то, что не давало ему покоя уже пару тысячелетий.       – Ты исчез на тысячелетия по своей глупой ошибке. Исчез, когда судьба рухнула на мои плечи, пожирая изнутри за каждую провинность. Как же твои обещания?       В горле появился ком, не давая произнести ни единого звука; советник мог лишь поддерживать зрительный контакт с Его Величеством. Где-то внутри смешались противоречивые эмоции, вызванные чужими словами. Цзюнь У же продолжил.       – Если бы ты остался.. тебе не пришлось бы прятаться в сгоревших храмах, как беззащитное животное. Я бы все равно нашел тебя.       Молчание.       – К чему же твои игры, советник? Возможно ты ещё и сам не определился, за столько-то времени, на каком «стуле удобнее сидится».       - Мое Высочество..       Мэй Няньцин смог выдавить из себя пару слов, обращаясь к Владыке. Тот, в свою очередь, замер, горделиво приподняв голову, продолжая смотреть свысока. Он выжидал ответа, окончания предложения.       - Мое Высочество, я виноват перед вами. Я до сих пор сожалею о содеянном. Знаю, мои слова ничтожны, после всего того, что случилось с вами. Мне не стоило оставлять вас одного.       Неожиданное движение заставляет прервать речь. Цзюнь У делает уверенные, медленные шаги в сторону советника, и каждый шаг сопровождается стуком по гладкой поверхности. Обстановка накаляется, и попытка «сбежать из лап хищника» кажется бессмысленной. Остановившись, Владыка слегка опустился на одно колено, оказываясь почти на одном уровне с Мэй Няньцином.       Расстояние между ними значительно сократилось, и казалось, что дыхание Владыки почти касается его лица. Ни единой возможности двигаться, а если он хотя бы попытается встать, то падёт навсегда под ударом меча. И никто его не спасет. Кто осмелится?       – И все равно убежал. Советник, ты так не искреннен.       - Мои слова идут от самого сердца, Его Величество должен это подметить. Какой толк от моих слов, если это не правда? Мне действительно жаль.       – Я знаю, чего ты добивался. Всю жизнь наставлять другого на один путь, а после самому сойти с него, – разговор ведётся странным образом, непонятны и мотивы Владыки.       Поднявшись и скрестив руки на груди, Цзюнь У сохранял строгий вид, но провести наставника было не так просто. После нескольких таких фраз от Владыки, Мэй Няньцин начал догадываться, что его привели сюда не только для разговора.       - Мое Высочество, вы считаете, что я все делал ради своих интересов? Я действительно был готов закрыть глаза на все ваши злодеяния.       – Неужели готов? Последний твой поступок говорит об обратном, выдавая скрытые намерения наружу. Никто из вас не желал остаться со мной.       - .. Ты вертишь моими словами, как тебе вздумается. Цзюнь У, ты мне тоже кое-что не договариваешь. Что бы я не говорил об этом, ты давно уже сделал выводы, ты не станешь меня слушать. Я вижу тебя насквозь, точно также, как и ты меня: мы знакомы тысячелетия. Я признаю свою ошибку, но.. это не главная причина, по которой я здесь, – никто другой, кроме самого советника, не смог бы ответить таким тоном на упрёки самого Владыки. Возможно, он ходит по тонкому льду. Мэй Няньцин же не выдержал.       Резко брошенная фраза, а может быть, хорошо продуманная, повисла в полной тишине. Цзюнь У сосредоточил свой взгляд на Мэй Няньцине, обдумывая что-то важное. Не отводя глаз, в которых отображалось что-то замысловатое, он вновь заговорил.       – Ты всегда умело читал человека и его настоящие мотивы. Я рад, что ты был моим вассалом, одним из самых близких.. – небесный император растягивал слова, якобы голос звучал целую вечность, – Верно. Это не то, о чем я хотел поговорить с тобой.       Все та же тяжёлая ладонь тянется к лицу Мэй-Мэй, и при её прикосновении кожа словно горит. Большой палец легонько поглаживает горячую щеку своего советника. Мэй Няньцин вздрагивает, расширив зрачки. Он затаил дыхание, ожидая, что теперь скажет Его Высочество после такого жеста.       – Я искал тебя, потому что мне не хватало твоего присутствия. Я тосковал по тебе, ведь ты единственный принял меня таким, кем я стал. Даже сейчас. Я больше не позволю тебе уйти.       Мэй Няньцин пребывает в глубоком замешательстве. Чего добивается Цзюнь У? А если Его Высочество сходит с ума?       – Я никогда не прощу тебе этот поступок. Но, при этом, вспомнилась мне одна фраза, которую ты постоянно мне повторял..       Холодные пальцы Цзюнь У касаются подбородка советника, вызывая неприятную дрожь. Владыка наклоняется ближе, разглядывая выражение на лице напротив. Он смотрит в саму душу. Эти смотрящие глаза пустые, но глубокие. Властные, но жалкие глаза.       Мэй Няньцин почти дошел до истины.       Он начал догадываться, зачем он здесь. Горячий шепот прозвучал у почти самого уха, желая быть услышанным лишь советником. Неважно, что никто без позволения Владыки и ступить на порог не сможет, тем более услышать что-то. Играет главную роль совсем не это.       – Ты говорил, что всегда будешь рядом, вне зависимости от того кто я. Исполни хоть одно из своих бессмысленных обещаний. Раздели со мной вечность, Мэй-Мэй.       - Мое Высочество?..       Владыка находится в своих покоях, в своем царстве. Небеса принадлежат ему. Он и есть Небеса.. вздумает делать, что ему хочется.       Пальцы притягивают к себе молодое лицо Мэй Няньцина, и внезапно губы Цзюнь У ложатся поверх его, смыкаясь в неожиданном поцелуе. Тепло и холод переплетаются за несколько секунд, вызывая у советника дрожь. Поцелуй был нежен и в то же время настойчив, будто Владыка пытался передать всю глубину своих противоречивых чувств.       Небесный император мягко, но уверенно исследовал губы Мэй Няньцина, прощупывая каждый изгиб, вызывая в нём бурю эмоций. Советник чувствовал, как его сердце бьется все быстрее, а дыхание становится прерывистым. Он дошел до истины..       Мэй Няньцин мгновенно чувствует, как хватка ленты ослабевает, как на запястьях, так и на коленях. Магическая сила постепенно теряет свою мощь, и вскоре лента становится абсолютно обычной. Однако теперь помехой является другое препятствие: Цзюнь У прижимает его к себе, обнимая свободной рукой за талию. И это, на вид «обыкновенное» действие, ощущается столь сильным: Мэй Няньцин не может отодвинуться ни на сантиметр. Конечно, сравнивать себя с сильнейшим богом войны... бессмысленно.       Приняв реальность такой, какая она есть, Мэй Няньцин понимал, что убежать от неё уже не получится. Разве он сам не скучал по Его Высочеству наследному принцу Уюна? Но от той личности остался лишь титул, ведь даже его королевство давно забыто всеми. Мэй Няньцин хотел верить, что хотя бы капелька чего-то сердечного сохранилась в человеке напротив.       И эта капелька полностью посвящена ему, советнику Мэй-Мэй. Лишь ему одному.       Наставник быстро вышел из своих раздумий, едва почувствовав странные ощущения в теле. Магическая энергия передавалась такими мощными потоками, что перед глазами начали мелькать разноцветные кружочки. В этот раз Владыка позволил Мэй Няньцину оттолкнуть себя, но не выпустил из своих рук. Их взгляды снова встретились, а Мэй Няньцин, тяжело дыша, пытался восстановить прежнее состояние. Цзюнь У же приковал свои глаза к только что целованым губам, ожидая услышать реакцию со стороны. Лишь когда Мэй-Мэй вернулся в проходящее, Владыка поднял глаза напротив.       - Мое Величество Цзюнь У.       – Я весь во внимании, – услышав твердый ответ, второй на секунды засомневался, но стоило копнуть глубже эту тему, ответ стал ему яснее.       - Каюсь. Я хочу снова стать тем, на кого вы сможете опереться. Я буду рядом, всегда. В день и ночь.. в радости и в горечи.       – Так искупи же свою вину.       Не зная, куда деть руки, мужчина в фиолетовых одеяниях резко закидывает их на шею партнёру. Теперь же он стал инициатором поцелуя. Цзюнь У превосходил силой и ростом Мэй Няньцина, ему не составило труда одним действием поднять того с прохладного пола, следом прижать к кровати, заняв позицию сверху. Не теряя времени, сжимает властной ладонью ткань одежды у пояса, заставив наставника невнятно издать звук от неожиданности.       Как так, что Мэй Няньцин, наблюдая за своим принцем и своим учеником, не заметил, что в результате которые оба предпочитают мужчин? Непонятно.       Поцелуй обрел новые краски, стремясь заполнить пустоту, что возникла между ними за долгие годы разлуки. Горячий язык Цзюнь У осторожно проник в его рот, усиливая нарастающую страсть. Все происходило медленно, тягуче, как будто время остановилось. Лишь на незначительные секунды их губы отстранялись, вдыхая свежий воздух. Волосы Мэй Няньцина растекались по божественной постели, драгоценные камни фероньерки на голове путались в темных прядях, добавляя им фальшивого блеска, в то время как чужие моментами щекотали лицо внизу. Пришлось ещё немного сократить дистанцию. Щеки, сгорая от стыда, выдавали советника, а брови моментами хмурились, мигом расслабляясь, указывая на волнение. Что касалось императора напротив – спокойствие, за которым читалось звериное желание к страсти. Может быть, чего-нибудь большего.       Ловкие пальцы проскользнули под открытую часть темно-фиолетового ханьфу, касаясь оголённой кожи. Ладонь стремительно двигалась вниз, начиная с грудной клетки, как можно быстрее. Внезапность действия заставила Мэй Няньцина непроизвольно слегка прикусить нижнюю губу и сжать ноги в коленях. Опустив одну руку на плече партнёра, а другой хватая его за запястье, он пытался смотреть прямо в лицо Цзюнь У. Казалось, в его взгляде таились вопросы, которые он решился озвучить.       - Куда ты так стремишься? Ты себе много позволяешь.       – Советник, ты сам дал разрешение.       - Ничего я не давал. Что за бредни?       – Между прочим, уже дал.       Закончив мелкий диалог, Мэй Няньцин невольно наклоняет голову в сторону, ведь Цзюнь У приблизился ниже, где его губы вели мокрую дорожку из поцелуев вдоль шеи, время от времени прерываясь на лёгкие покусывания. Наставник не знал, куда себя деть, борясь с приятной тревожностью, охватившей от происходящего. Так и дальше издавать развратные звуки, отдаваясь другому мужчине? Возможно, Мэй Няньцин и не был самым шустрым, но ума ему не занимать.       Мэй-Мэй, давно ощупав всего партнёра, знал, что ему предстоит сделать, поэтому пока Цзюнь У одаривал его тело бесконечными поцелуями, советник жадно и резко схватился за край чужой одежды, стягивая рукой вниз. Несколько уверенных движений, затем быстрый захват за воротник — и одежда сама резко сползает вниз, обнажая тело Цзюнь У. Мускулы плавно вырисовывались под кожей, излучая мощь и силу, свойственную сильнейшему богу войны, так и веело огромным количеством магической силы. Его фигура была манящей и опасной одновременно, воплощение самой сущности божественной власти.       - Были бы это карты, я бы одержал победу намного раньше. Ты играешь против правил.       – Мы играем по моим правилам.       Не встретив дальнейшего сопротивления, Мэй Няньцин собирался перейти и к вещам поинтереснее, пока не ощутил, как его собственный пояс постепенно ослабевал, открывая вид на свое оголенное тело. Их роли начали меняться местами, и Мэй Няньцин почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля.       Советник, едва успевший отреагировать, притянул любимого к себе за шею, вернув долгий поцелуй, углубляя его до предела. Но уже было поздно. Владыка уверенно перехватил инициативу, его ладони скользили по всему телу советника за считанные секунды.       Ладонь с некой грубостью сжимает чужое бедро, оставив после себя четкий красный след, напоминавший следы от поцелуев выше. Кончики пальцев ведут далее по внутренней стороне, заставляя Мэй-Мэя сладко выдохнуть воздух с развратным звуком. Считанные сантиметры до главной части и ладонь обхватывает половой орган партнёра. Она образует из себя кольцо, моментально выстроив быстрый темп вверх-вниз, вынуждая Мэй-Мэя резко перехватить дыхание. Пришлось оторваться от поцелуя, откидывая голову на подушку от нарастающего удовольствия. Волосы уже давно распались из длинной косы в беспорядке, в контрасте с безупречной прической партнера, на чьем лице не отображалось ни капельки сомнения в том, что он задумал.       – Давай же, громче. Вся Небесная столица должна знать, кому ты принадлежишь.       - Бесстыдник! Мхх.. продолжайте, Мое Величество..       – Я больше никогда тебя не отпущу, – эти слова сказаны с ноткой предупреждения, но и советник не стал отрицать. Он уже давно сделал свой выбор.       Руки Мэй-Мэя все крепче обвивали шею Цзюнь У, не зная, куда направить бушующие эмоции. Ноги дрожали и поддергивались от каждого движения ладони, уверено скользящей ниже. Металл подвески из драгоценных камней давно нагрелся от тепла Мэй Няньцина, поглощая жар происходящего. Он чувствовал перед собой грань, которая указывала, что его выносливость подходить к пределу.       Но не тут то было.       Наслаждение мигом прерывается, не удостоив его выплеснуть удовлетворения наружу и наконец расслабиться.       Совсем забыв сосредоточиться на чем-то одном, он только сейчас заметил, что перед ним открывается вид на полностью обнаженного императора. Столь сильное тело, на котором виднелись многочисленные тренировки, выглядело безупречно среди свечей, подчёркивающие мышцы, изгибы, да и силу... Его взгляд задержался на партнере, который, к сожалению, отстранился.       Мэй Няньцин свободно опустил руки, выдохнув с облегчением.             Минуты тянулись вечность, приходилось обвить чужую шею, в итоге присутствовала ощутимая боль из-за тянущихся следов укусов. Некоторые капельки, недавно стёкшие вниз от удовлетворения внизу, со временем оставили холодный след на постели.       Советник медленно перевел взгляд на императора напротив, который уже некоторое время наблюдал за ним. Тот сохранял невозмутимый вид, чуть наклонив голову в сторону, а его едва заметная улыбка больше походила на ухмылку. Где-то в мыслях Мэй Няньцин активно упрекал себя, ведь его все еще мучили мысли о том, что он, являлся вассалом, хоть и в прошлом, а дела обстоят совсем не как положено. Но теперь ситуация обрела совсем другой поворот.. и невольно советник посмотрел вниз! Удивление от увиденного прошлось тянущимся ощущением внизу.. огромный.       - .. Самый большой во всей столице? – хотя голос имел нотки смущения, он не мог не задать вопрос с насмешливым тоном. Размер действительно был выдающимся.       – Не сомневайся в этом.       - Ты высокого мнения о себе.       – Унижаться перед любимым – это последнее, на что бы я стал тратить свое время.       - И в правду? Покажи, насколько любимый, если в картах не сумеешь поддаваться.       Стоило этой фразе резко вылететь изо рта, как его положение значительно изменилось: руки вновь были связаны в запястьях лентой, но уже над головой. Он ощутил, даже заметил, чужой палец у своих губ, который заставил свой рот приоткрыть. Подушечка пальца нежно прошлось вдоль губ, прежде чем сам наклонился, целуя.       – Слишком много говоришь лишнего. В моих «картах» другие правила, Мэй-Мэй.       - Мое Величество, но мне искренне важно знать, насколько сильна ваша любовь... !!              После слов вырвался протяжный стон, так как он действительно ляпнул слишком много. Цзюнь У, воспользовавшись моментом, когда внимание было отвлечено на пустые фразы, придерживая любимого за бедра, внезапным движением вошел внутрь, не позабыв о всяких, так сказанных, церемониях. Он не имел желания ждать до победного и тратить время на разговоры, если все можно показать на практике прямо сейчас.       Владыка сразу задает свой ритм, и с течением времени движения становятся активнее предыдущих. Мэй Няньцин выгибается в талии, сжимая ткань императорской простыни постели, в то время как свободная рука возлюбленного ложится на его талию, придерживая. Темп только усиливался, становясь значительно грубее. Нежность была в начале, если это можно так назвать, но сейчас эмоции взяли вверх приливами сильной страсти.       Личные покои императора наполнились какофонией различных звуков, начиная от быстрых вздохов и заканчивая приглушенными шлепками. Неразборчивые мычания исходили как от Владыки, так и от его советника, да и последний издавал значительно больше гласных звуков, чем инициатор встречи. Он пытался сжать то подушку, то простынь, но в итоге смог только дотянуться до ленты, которую поспешно развязал. Заметно, что император ждал этого хода, поэтому не стал заморачиваться с дальнейшим. Следом его рука касается запястья партнера, нежно сжимая его, видя в этом свою опору. Он не обращает внимания на то, что сам прогибается под партнёром, в то время как другой рукой изо всех сил сжимает простынь.       Их голоса сливались воедино. Порой кто-то заканчивал на гласных буквах в имени, а кто-то признавался в любви. Моментами их голоса прерывались, и помимо неразборчивого шепота, звучали причмокивания повторяющихся поцелуев, переплетаясь друг с другом.       И это было явно взаимно.       Непонятно, на что способен небожитель, тем более с таким высоким статусом и достижениями: ожидалось, что он продержится значительно дольше. Однако сегодня император продемонстрировал свою более слабую сторону. Кажется, он уже был на пределе, и его темп превысил явную норму. Мэй-Мэй даже думал, что до конца процесса может потерять сознание, а его голос уже слышен за стенами резиденции.       Ещё несколько толчков, и его хватка ослабевает, почти полностью освобождая Мэй Няньцина. В свою очередь, его любимый делает глубокие вдохи и выдохи, чувствуя внизу волны стыдливых эмоций после полного расслабления. Цзюнь У накрывает его губы поцелуем, который хотя и короткий, но полон нежности, превосходящей все предыдущие.       Как будто по щелчку пальца простынь сама накрывает двух влюблённых, устраняя весь холод и жар, только что смешавшиеся в одном. Быть богом и управлять всем по своему усмотрению действительно удобно.       Мэй Няньцин чувствует настоящую слабость; он никогда не видел себя в таком жалком состоянии. Рука Владыки касается его плеча, притягивая к себе, пока тот чуть ли не упирается в его грудь.       - ... Я прекрасно понял тебя, Владыка. Ты настроен очень серьезно.       – Я не разбрасываюсь словами, в отличие от некоторых. Смог бы ты предсказать это событие?       - Думается мне, такой мысли даже не было, довелось бы ориентироваться другие вещи, – тишина повисла в воздухе. Мэй-Мэй осторожно приобнимает партнёра, собираясь закрыть глаза и отдохнуть, на что чувствует похожее действие, – Между прочим, это взаимно, Мое Высочество.       – Этот тот ответ, который я желал услышать столько тысячелетий. Сегодняшний день.. был определен судьбой.