Мэй Няньцин стоит на коленях перед Цзюнь У, окутанный фиолетовым атласом, звоном серебряных подвесок и мерцанием аметистов. Его изящная фигура украшена драгоценностями, все движения сопровождаются звуком серебра. Тело само тает от покорности, желая порадовать своего императора.

Купальня – одно из отличных мест не только для отдыха, но и где Его Высочество мог расслабиться и восстановить силы. Горячая вода снимала усталость после многочисленных боёв, а аромат сливы приносил долгожданный покой. Однако Цзюнь У предпочитал не проводить время здесь в одиночестве, часто разделяя момент уединения с тем, кто был ему особенно дорог.

Бай Усянь направил острие на себя, не в силах больше сдерживать навязчивые мысли об одном и том же исходе. Оставалось сделать лишь одно движение прежде чем освободить себя от страданий, как дверь резко распахнулась.

Казалось бы, обыкновенный день в Небесной Столице. Но у всех — и у людей, и у божеств — есть свой день рождения, который они с радостью готовы отпраздновать за бокалом вина в компании близких. Только вот помнит ли Его Высочество Цзюнь У о своём дне рождении? Или он вновь забыл, что помимо работы существует время для отдыха?

- .. Ты вертишь моими словами, как тебе вздумается. Цзюнь У, ты мне тоже кое-что не договариваешь. Я вижу тебя насквозь, точно также, как и ты меня: мы знакомы тысячелетия. Я признаю свою ошибку, но.. это не главная причина, по которой я здесь, – никто другой, кроме самого советника, не смог бы ответить таким тоном на упрёки самого Владыки. Возможно, он ходит по тонкому льду.