Однажды в душевой

      Рео со вздохом, означающим бескрайнюю заебанность, вошел в душевую. Ежедневные тренировки, длившиеся уже продолжительное время, выжали из него все соки: тело ослабло, мышцы болели, а сам Рео в мыслях отметил, что никогда прежде не чувствовал себя настолько уставшим. Конечно, он понимал, что тренировки — важная часть любого спорта, в его случае — футбола. Но, черт, как же ноет поясница и побаливает нога…       Рео повесил полотенце, которым собирается высушить волосы и вытереть тело после того, как примет охрененно-теплый душ. Со вздохом — теперь уже, означающим счастливое предвкушение — он направился в сторону душевой кабинки. Ну, если так можно было назвать один из немногих выступов в помещении. В Синей Тюрьме не посчитали нужным заморачиваться с кабинками, раз уж все здесь поголовно мужского пола, оттого в распоряжении Микаге на ближайшие несколько минут предоставилась лишь частично прикрытая тонкими стенами с двух сторон душевая кабинка, в которой закрыться от посторонних глаз было невозможно — двери попросту не существовало. Но в любом случае, Рео был здесь один, так как закончил тренировку гораздо позже остальных, и теперь мог в тихом, но долгожданном (иногда остальные члены команды его утомляли) одиночестве спокойно смыть с себя весь пот и усталость…       Рео включил кран и сверху на него полились теплые освежающие водяные струи — он блаженно улыбнулся. Окончание изматывающего дня намеревалось его только радовать: сейчас он примет долгожданный и такой расслабляющий душ, а потом — в таком же расслабляющем настрое вернется в общую комнату, где ляжет в просто умопомрачительно-теплую постель, посмотрит на — как обычно — лениво посапывающего Наги, пожелает ему доброй ночи, закроет глаза и отправится в мир бесконечных облаков и прыгающих на них единорогов с радужными гривами… А проснется он с привычным утренним стояком в штанах. Потом посмотрит на Наги и…       Так, стоп.       Разумеется, все его мысли каждый раз сводятся только к одному человеку, и Рео к этому уже давно привык: Сейширо захватил его полностью: и мозг, и душу, и, наверное, сердце — в тот самый момент, когда поймал телефон ногой — проще говоря, в самую первую их встречу. Собственно, удивляться чрезмерно частым мыслям о нем — это все равно, что удивляться радуге на небе. Глупо. Но сейчас… В самом деле, не прямиком же после того, как подумал о собственном стояке? О стояке, который сейчас постепенно образуется. И, черт, опять он думает о Наги!       Рео — со странным выражением полнейшего ужаса на лице — опускает голову и обнаруживает, что у него беззастенчиво стоит. Ну правда, пора уже найти подружку… Думать о лучшем друге, пусть даже в безобидном ключе, когда у тебя колом стоит член — действительно, слегка… странновато.       Рео выдыхает — теперь уже вымученно — и касается головки, из которой уже просачиваются капли смазки. Волна приятного возбуждения проносится по телу, и Микаге выдыхает вновь. Да, так много и часто думать о Наги — это, конечно…       Блять. Да что ж такое?..       Рео замечает, как член приветливо дергается в тот момент, когда в голове проносится уже миллионная мысль о Сейширо, а его образ внезапно возникает, что, без сомнений, совершенно недопустимо в данной ситуации и вообще… неправильно. Рео кивает сам себе: да, черт возьми, это пиздец как неправильно, но почему-то руки будто живут своей жизнью, когда надрачивают стоящий член, а сам Рео не спешит все это прекращать?..       Он начинает дрочить. Опирается одной рукой о сырую стену душевой, а другой — совершает совсем уж омерзительные действия: пальцами сжимает головку, даруя приятные импульсы по всему телу, кулаком водит по стволу, постепенно увеличивая темп. Издает звуки слабого, но все же удовольствия, и при этом держит в голове изображение Наги — своего лучшего, мать его, друга. И почему от этой мысли так пугающе хорошо?       — Эй, Рео, — знакомый голос заставляет вмиг отскочить, прилипнуть прямиком к стене и встать в стойку «смирно». — Чего делаешь?       Сейширо появился неожиданно — Рео даже не успел услышать, как тот вошел. Может, потому что был слишком занят своим… отвратительным в своей испорченности делом.       — Моюсь, — Рео ответил очевидностью, ведь, действительно, что еще можно делать, стоя под душем после долгого дня тренировок? Есть вероятность, что Наги ничего не успел заметить и задал вопрос из чистой вежливости. Рео хотел в это верить.       Наги оглядел его с ног до головы и поднял брови. Совсем не удивленно, но задумчиво. Он приподнял руку и пальцем указал на содержимое у Рео между ног. И в этот момент Микаге захотелось улететь на луну, провалиться сквозь землю или уплыть жить прямиком на необитаемый остров. Потому что в следующую секунду Сейширо утверждает, без тени сомнения или смущения:       — У тебя стоит. Ты дрочил?       Вопрос будничный. Конечно, а какой парень не обсуждал с другом сиськи, письки и стояки? Эта тема стара, как мир, как желание Рео играть в футбол, как пришествие Иисуса, короче говоря, стара невообразимо. И Рео бы мог спокойно отшутиться: «да, не желаешь помочь с этим?» И они бы на этом закончили этот злоебучий диалог примерно навсегда, если бы… если бы, блять, у Рео не стоял на Сейширо. Который, если кто забыл, стоит сейчас перед ним и тычет пальцем в его стояк. И задает такие вопросы. И, блин, он… тоже абсолютно нагой.       Теперь уже Рео осматривает Наги: бледные соски, светлая дорожка волос, проходящая от пупка к паху, короткостриженый лобок с такими же светлыми волосками — он замечает абсолютно все. В том числе, чужой обрезанный член, который отчего-то начинает твердеть… Реакция на все это зрелище не заставляет себя долго ждать: его собственный член кокетливо дергается и напрягается еще сильнее, капли предэякулята начинают медленно капать на кафель, а сам Рео краснеет в ту же секунду. Ему нет спасения — теперь уж точно.       Сейширо же выглядит невозмутимым: он смотрит в упор, но в его взгляде Микаге не может распознать ничего, кроме привычного равнодушия. Наги делает шаг вперед — в ситуации, полной напряжения, Рео не способен с точностью рассчитать расстояние между ними, но, кажется, если Наги сделает еще пару шагов, то они окажутся непозволительно близко друг к другу. В тесной кабинке. С все еще хлещущей из душа водой. Оба со стояками. И совершенно одни. От осознания этих фактов, особенно последнего, особенно в совокупности, Рео ведет: колени дрожат, как после дневного марафона, щеки покрываются ярко-красным румянцем, руки слабеют, как и все тело — и сейчас дело вовсе не в выматывающих тренировках. Сейширо делает еще один шаг, и Рео хочет выставить руку вперед, чтобы преградить ему дальнейший путь, но тот перехватывает руку на полпути, отводит ее назад. Держит крепко.       — Сейширо, не надо, — Рео мямлит из последних сил, которые держатся на остатках его здравомыслия.       Наги молчит, он лишь смотрит. И когда он делает последний шаг навстречу — у Рео слетают все тормоза, все собственные нравоучения и устои теряются в пелене гребаной похоти. Он поднимает взгляд — их разделяют какие-то пять сантиметров роста, но сейчас эта разница ощущается невообразимо большой — и смотрит таким взглядом, что эмоции на лице Наги на секунду становятся явны — он тоже возбужден. И глаза с потемневшими зрачками выдают его гораздо сильнее, чем стоящий колом член.       Сейширо, кажется, тоже это понимает, поэтому, больше не думая, молниеносно впивается в губы Рео жадным поцелуем. Он не дает возможности успеть понять, что происходит — сразу засовывает язык в чужой рот, для этого насильно разомкнув его зубы. Водит языком по небу, деснам, зубам, облизывает уже успевшие опухнуть губы. Делает этот поцелуй по-настоящему мокрым и желанным. Особенным. Рео старается поспевать за ним: торопливо отвечает, так же пихает в его рот свой язык, гладит в нем все участки.       Они спешно и страстно целуются до тех пор, пока Рео не чувствует ладонь Наги на своем горячем члене. Они отрываются друг от друга, и Микаге хрипит:       — Черт, Сейширо, это просто пиздец…       — И не говори.       Наги орудует членом Рео так, как делает это со своим: спешно трет ствол, надавливает на головку, собирает и размазывает капли выступающей жидкости по всему члену. Параллельно он прикусывает шею Рео, доступ к которой тот благоразумно предоставил, подняв и сместив голову в сторону. Маленькие укусы, так приятно щекочущие кожу в районе шеи, постепенно спускаются все ниже: ключицы парня также сполна получают внимание, вслед за ними — соски, которые Сейширо сжимает, лижет и прикусывает — все это провоцирует стоны, вдохи-выдохи, всхлипы и еще куча самых разных звуков, издаваемых Микаге.       — Ебануться можно, — шепчет Рео, когда Наги как-то по-особенному уязвимо проводит по члену, облизывая сосок, заставляя его зашипеть от наслаждения и охватывающего все тело удовольствия.       Сейширо поднимает голову, отвлекаясь от своего занятия:       — Рео, — едва слышно зовет. — А можно я тебе… палец засуну… туда?       Он говорит это почти полностью спокойно, как сказал бы пожелания приятного аппетита или доброго утра. Рео мысленно улыбается: есть ли что-нибудь, что может выбить Сейширо из колеи?       — Да, — отвечает, постанывая, но тут же добавляет: — Но только палец, Наги, у нас нет смазки. Ну, конечно, если ты ее с собой не носишь.       Тот не отвечает. Вероятно, смазку он с собой все-таки не таскает. Жаль.       Сейширо подхватывает Рео за талию, разворачивает лицом к стене, слегка раздвигает его ноги и начинает бесстыдно разглядывать то, что — совершенно предсказуемо — там обнаруживает: тугая, очевидно, узкая дырка, обрамленная ореолом алого оттенка, слегка мокроватая, но, несомненно, до жути манящая. Наги облизывается — именно облизывается, потому что картинка, которая перед ним предстала, другой реакции не подразумевает — кроме, естественно, желания притронуться к соблазнительному анусу, засунуть палец внутрь… Что Сейширо и делает, перед этим, слюнями обмочив узкий вход.       — Ты уснул там? — спрашивает Рео, не скрывая своего нетерпения, но замолкает сразу же, как только влажный от слюны палец входит в него моментально и полностью.       Ощущения не из приятных, но и боли он совсем не чувствует — только зудящее чувство некой наполненности. Тем временем, палец внутри начинает двигаться, и чем быстрее он это делает, тем приятнее становится Рео. Он невольно начинает пронюхивать весь… кайф подобного рода занятий. Второй палец входит с меньшей легкостью, но все же безболезненно, и Рео пытается привыкнуть и к нему, ощущая, как стенки его ануса постепенно начинают расширяться… Это заставляет его зажмуриться от стыда: он вдруг понимает, что и, главное, кто с ним это творит… И от этого осознания, факт того, что его ебут пальцем в жопу, приносит ему еще больше удовольствия — и третий палец входит беспрепятственно и легко.       Возбужденные вздохи Наги, стоящего сзади, становятся чересчур громкими и обрывистыми, и сам Микаге уже не сдерживается: стонет и хнычет почти во весь голос, несколько раз просит Сейширо ускорить темп, и тот, конечно, исполняет просьбу, после чего его едва не трясет — настолько это приятно: пальцы терзают стенки, давят на них, растягивают, задевают какую-то невообразимо чувствительную точку внутри — и все это с бешенной скоростью. Ни минуты передышки. Как же хорошо.       В какой-то момент Рео слышит приглушенный стон и взбудораженный голос Сейширо:       — Рео, я, наверное, скоро кончу.       Внезапное откровение режет не хуже ножа, если бы Рео страдал селфхармом. Он сдавленно хрипит:       — Я тоже, Наги, давай… сделаем это.       Пальцы выходят из него, и Рео готов по-детски заплакать: настолько теперь в нем пусто — это ощущается таким… чуждым. Хочется, чтобы пальцы вернулись обратно — на свое, блин, законное место — и больше никогда его не покидали. А еще лучше, пусть толстый жилистый член Наги вошел бы в него прямо сейчас. Возможно, получилось бы даже с первого раза наполовину — Рео чувствует себя достаточно растянутым. Но без лубриканта подобное проворачивать бессмысленно, если, конечно, он не хочет заработать себе разрыв очка. А он не хочет. Но ощутить в себе член Наги хочется невыносимо сильно… Он мысленно проклинает себя за то, что такой непредусмотрительный, раз не додумался захватить с собой в Синюю Тюрьму тюбик смазки.       Ладонь Наги накрывает член Рео и начинает несильно надрачивать — им обоим осталось совсем немного, поэтому спешить незачем. Микаге не видит, но ощущает, что второй рукой Сейширо справляется и со своим членом — толчки вполне явственно демонстрируют все, что нужно, как и головка члена, которая нагло упирается ему в зад. Однако, совсем скоро что-то беспрекословно меняется, и…       Нечто мокрое касается его ануса, повышая градус приятных ощущений, и становится слишком хорошо. Рео с опозданием понимает: вероятно, это язык Наги лижет его раскрасневшуюся и растянутую дырку, несколько раз пробираясь внутрь, увлажняя стенки. От осмысления этого, Рео совсем теряется в своих мыслях и ощущениях: он содрогается и кончает с протяжным стоном, впивается ладонями в стенку, стараясь не упасть. Оргазм наступил крышесносный и неожиданный — перед глазами все расплылось, и Рео устало прикрыл глаза.       Сейширо кончил следом. Капли его семени попали на ягодицы Рео, но тот об этом думал в последнюю очередь — все еще находился в послеоргазмовой неге. Сейширо аккуратно опустил его на пол, усаживаясь рядом, предварительно все-таки выключив воду, до этого без конца льющуюся.       Рео приоткрыл глаза, вгляделся в лицо Наги. Тот выглядел, как всегда, словно и не было этого переломного момента для них обоих, лицо его не выражало стабильно… ничего, ведь эмоции свои Сейширо умело скрывал, а может, и вовсе не испытывал. Но каким же красивым он был, с этими растрепанными мокрыми волосами, покрасневший и расслабленный после оргазма… Рео выдохнул.       — Ты нравишься мне, Наги.       — Да, я… Я уже понял.       И теперь в Сейширо поменялось все: от выражения лица до его оттенка. Он вспыхнул, как спичка, неимоверно занервничал, словно услышал что-то волнующее и неожиданное. Наверное, так оно и есть. По крайней мере, он больше не выглядел бесстрастным, и Рео победно улыбнулся: теперь он знает, как выбить Наги из колеи.       — Ты мне тоже, Рео.