Я сразу поняла - она это та, которую я искала

Однажды Мива пришла к Архонту как всегда поздним вечером или даже скорее ночью, как всегда неожиданно, но приятнопо, как всегда в своей форме. Но при этом полностью мокрой. — Тебя не смутит, если я в таком виде побуду? — Спрашивает Вершительница. — Ну, если тебя саму всё устраивает! — Фыркнула Сирин, но не удержалась от колкого комментария: — У вас всем судом прямо в ваших официальных одеждах моются? — Нет. Мой колега Рогалус ещё книгу с собой берёт и увеличительный прибор. Архонт поежилась, попытавшись представить Тунона без одежды. Не вышло ни капли. Он пустой изнутри, так что нагота не думалась вовсе, даже если бы очень хотелось. … Потом почему-то представилась без одежды, но вовсе не Тунон… — Только вот одного не понимаю, — поморщилась Сирин, переводя мысли на другую тему. — Как вы в этой реке купаетесь? А потом из неё же и пьёте. И ещё скоту, да на постирать и зерно полить воды берете. А ещё если учесть, что рядом Старые Стены, бр-р-р… Сирин купалась в бочке с горячей водой, и эту воду приказывала набирать в озере за несколько часов ходу отсюда. И питьё оттуда же, ибо она хотя бы не приходит к этой реке и не смывает свою грязь там. — Я лично не для какого скота воду не набираю. Но ты права, обычно реки, протекающие рядом со Старыми Стенами, чистотой не отличаются и зачастую опасны, — Мива взглянула девушке в глаза и устало, откровенно признала. — Но во многом, в том числе, и в этом, эти люди безнадёжны. Я устала хитрить и запугивать, чтобы гонять их к дальним водоёмам. И так в некоторые дни дел невпроворот. Певчая Птичка понимала, о чем речь. Тоже бы она тратила свои песни на подобное. Иногда тупость простого люда не просто смешила, но и вызывала трудности разного рода. — Хотя, с другой стороны, и их понять можно, — задумчиво отвечает Вершительница. — И не всегда даже в Хоре или в погибелях дело. Сегодня вот опять беспредельщики пытались торговцев, ехавших в Распутье, потопить, а потом через реку сбежать. А торговцы сертифицированы. И это даже не Хористы пытались. Сирин признавала — некоторые даже без власти Кайроса и позволений сходят с ума. Но тем не менее, чем меньше чумы Владыки проникнет на Ярусы, тем будет лучше для всех. Ну, кроме самого Владыки и верных ему… Только вот Миве она такой судьбы не желала, как бы это лицемерно ни было. — И ты их убила? — Нет, закалялась, — полушутя ответила Судья. — У нас на родине была такая процедура, когда залезаешь в ледяную воду. Мне это таким бредом казалось, мол, от холода в той части, где я росла, защищал только мех и одежда из него. И знаешь, я была права — оно делается постепенно, это у нас приколисты по соседству и у меня в семье жили. А ещё при закаливании должны быть пара десятков спешно уплывающих разбойников, и одному из которых я сломала пальцы. — А на моей родине… А я даже не помню, что за традиции были у меня в деревне, знаешь! — Сирин несильно постучала по шлему. — Я росла в глуши, и в этой глуши даже голым никто не бегал ради растущего урожая. Или не устраивал стрельбу из лука по зверолюду из травы. Скукотень! В горле Архонта встал ком. И даже некого было винить в поднятой теме! Но Мива всё поняла и положила руку на плечо, опаляя влагой перчатки. — Придумаем свои традиции. И которые не будут грозить опасностью только потому что их соблюдали предки. Это множественное число насторожило. Вершительница никакая ей не сестра и не вечная наставница и находится здесь только пока её не вызовет Тунон (или скорее не снизойдет до личного вызова в Город-Бастард или где он там сидит, а пошлёт письмо) и не отправит в другую задницу мира. Или пока саму Сирин не кинут в другое место, где тоже большой поток мимопроходящих, которых тоже надо вербовать. Но тем не менее, вслух Архонт не спросила. Может, и вовсе Мива сейчас отдыхает от работы, где говорит вежливо или кого-то запугивает и не особо следит за подбором слов. — Хм… Плавать умеешь, раз мы всё вокруг этой темы ходим? — Задумчиво спрашивает Судья. - Только, конечно, в самой воде мы недолго будем, если заболеть не хочешь. — Эта штука мне в любом случае утонуть не даст! И нормально, долго поплавать тоже, всё удовольствие испортит! — Фыркнула Певчая Птичка с размаху и со звоном стукнув себя второй раз по шлему. Но потом смягчила тон. — Мама… Меня учила. Но это было давно. — Такое не забывается. Только, слышала, слегка после младенчества, но у тебя не тот случай. Таких маленьких детей Сирин не хотела даже представлять и сама уж точно никого не родит — и на то были причины. Но тем не менее, она взяла Миву за руку и повела в сторону выхода из Распутья, молча показывает, что принимает её предложение. — Хотя, подожди. Сними эту свою перчатку. А то руки мне натрешь! Вершительница послушалась, убирая одну из перчаток куда-то себе в карман. После этого Архонт вновь взяла её за руку. Нежную, но в то же время мозолистую. Эти судейские перчатки не были слишком толстые, видимо, позволяя лучнице контролировать свои выстрелы и занашивая руки. Наверное. То уже ей не было важно. … То ей не было важно и на обратном пути уже под рассвет… …На обратном пути после того, как Мива несмотря на свою низину, спокойно удерживала Сирин на плечах, бросая ту в чистую, приятную, хоть и холодную воду, давая простор для ныряний, хоть и не для закаливания. На обратном пути после того, как Архонт окончательно убедилась, что Вершители, по крайней мере, в молодом возрасте не только словами, законами и знаниями красны. На обратном пути после того, как они чуть не угодили в цепкие кусты. На обратном пути, когда неподалёку от Старых Стен нашлись погибели, которых пришлось уничтожать, и от которых защищать Распутье…