Глава первая
12 августа 2024 г., 02:54
Заходящее солнце в последние минуты одаривало своим мягким свечением не так давно расцветший густой лес, наполненный уставшими обитателями, которые, ожидая появление темного брата-близнеца над верхушками деревьев, готовились отойти в непродолжительный гипноз под покровом ночи.
Лёгкое дуновение ветра поднимало настрой бегущим по лесу созданиям, помогая добраться до самостоятельно сотворённого обиталища.
— Постой, — прозвучал не мелодичный и оглушающий звук, напоминающий писк лисы, но вовсе не походящий на шушуканье местных обитателей, которых он заставил стремительней забраться в норы безопасного жилища.
— Уже закат, Элайна. Если не вернусь вовремя, завтра мы не сможем встретиться, — на выдохе промолвило чудное белокурое создание, слегка клонящееся вперёд, скорее всего, от усталости. Оно смотрело на низкий силуэт парой метров дальше.
— Ну же, Хейд, — возразило хрупкое дитя и, подходя, с нескрываемым восторгом продолжило: — Мы почти пришли, там невероятный вид. Оно заглянуло к склонившейся спутнице в глаза, в то же время протягивая руку, за которую, не долго думая, схватились с напором, выпрямляясь.
— Почему мы не могли это сделать днём? — поднявшись, устало спросила Хейд.
— Звёзды видно только в этом время суток, — решительно промолвила Элайна и добавила, заметив неуверенность своей спутницы, подкреплённую хмурым взглядом: — Не переживай, всё будет хорошо, посмотрим и вернёмся.
Опасения развеялись; держась за руку своего проводника, тихо шла чуть ли не на носочках, вслушиваясь в местные удивительные звуки таких же удивительных маленьких обитателей. Пройдя немного по протоптанной кем-то тропинке — возможно, людьми, а вероятно, животными — два маленьких искателя приключений начали подниматься на небольшой холм, окутанный расцветающими цветами, низкой травой и редкими кустами с ягодами.
— Мы пришли, — слегка улыбнувшись и стоя в пол-оборота к удивлённой спутнице, Элайна произнесла два долгожданных слова, освещённая мягким лунным сиянием, которое очерчивало силуэт невысокой девочки на фоне ярко сверкающих звёзд. Так как верхушки деревьев больше не преграждали вид на небо, заодно открывая вид на оголившийся луг, снизу по сколу.
Пройдя за спину своего проводника, девочка с нескрываемым восторгом, отразившимся на её лице, разглядывала удивительные звёзды в небе. Скорее даже пыталась рассмотреть каждое из тысячи небесных тел — как они сверкали, словно разговаривая между собой — в попытках запомнить эти мгновения настолько долго, насколько это возможно. Но эти мгновения были прерваны тихим хихиканьем, которое в такой тишине нельзя было не заметить, поэтому всё внимание было снова обращено на её спутницу. Заметив недоумение на лице своей подруги от собственных действий, Элайна сразу начала объясняться: — Прости, мне в голову пришла мысль, что ты с луны упала: уж очень завороженно смотришь на такие обыденные вещи. — Это не звучало как укор или насмешка, но девочку задело, что стало заметно по её моментально надувшимся губам.
— Ну прости, просто мысли вслух, — продолжила она мягче и одарила подругу лёгкой улыбкой, что положительно сказалось на её спутнице. Лёгкое приободрение помогло забыть обиду и расслабить губы.
— На самом деле, когда я впервые нашла это место, то сама удивилась такой красоте, — сделав маленькую паузу и набравшись смелости закончить мысль, Элайна продолжила: — Ещё отсюда хорошо видно луну, она напоминает мне тебя, а точнее, твои волосы — пепельно белые, — выпалила Элайна на одном дыхании, слегка покраснев, сама не понимая отчего. В следующий момент уже отмахнулась от смущения, жестом предлагая вместе сесть на развевающуюся под ногами ярко-зелёную траву.
Заметив смятение на лице своего гида и наблюдая за её действиями, младшая решила поддержать её мнение, уходя больше в шутку: — Если я — луна, то ты тогда — солнце, — говоря это и одновременно садясь, беловолосая выглядела слишком мило и дружелюбно, чтобы воспринимать это как сарказм.
— Почему же я солнце? У меня не жёлтые волосы, — опровергла сравнение Элайна, задрав нос. Наблюдая за актерской игрой подруги и вслушиваясь в фоновые звуки ночного леса, Хейд совсем забыла про время.
— Пшеничные, но я не только про волосы, — ответила младшая, смотря на звёзды, и, будто что-то вспоминая, продолжила: — Хоть ты и старше, а ведёшь себя… — подразнила Хейд, специально не закончив и сразу сменяя тему, чтобы не дать возможность возразить, но зазнавшаяся ухмылка успела слететь с лица Элайны.
— Ты яркая и, — ответ был прерван диким и рваным рычанием позади сидящих. В надежде, что им послышалось, дети почти в унисон глянули за спины друг другу, но надежды тут же разрушились, когда они заметили нечто во тьме.
Лохматый четырёхлапый зверь, который мог быть по пояс взрослому человеку, напоминающий собаку по очертаниям и движениям. Толстые когтистые лапы ящерицы и голова по форме подобная енотьей, с выделяющимися и сверкающими огненно-красными глазами, в которых читалось желание растерзать плоть любого, кто встанет на пути, что подтверждалось его вытянутой мордой, переполненной острыми зубами, обнажёнными в угрожающем оскале. Несчастные путники мигом вскочили со своих пригретых мест, как только смогли разглядеть в полутьме, что пришло за ними. На лицах быстро сменились эмоции. Брови взлетели на лоб, глаза расширились, скулы сжались от неожиданного визита адского гостя, чьи расширенные веки обнажали покрасневшие от подступившей крови белки глаз. Тела девушек покрыла мелкая дрожь, к глазам подступили слезы, сердце стучало так громко, будто зовёт на помощь, ком в горле не позволял кричать.
— Лютоволк, — срывающимся голосом прошептала одна из девочек. Их взгляды были прикованы к тени монстра, будто не верилось в происходящее. В голове вихрем возникли вопросы: как он тут оказался? как охотники его пропустили? один ли он здесь? ведь лютоволки охотятся исключительно стаями. Но ни один вопрос не давал инструкций о том, что делать дальше.
Черная, словно смоль, тварь, издавая звуки, отдаленно похожие на рычание волка, словно захлёбывалась криками собственных жертв. Она начала оглядываться, будто оценивая свои шансы. Заметив что-то, Элайна сразу же указала пальцем, судорожно глотая воздух: — Смотри, у него рана на боку. — Её подруга переместила взгляд с расширенных от страха глаз девушки на чудище.
— Он весь в крови, — подчеркнула девочка, судорожно глотая воздух. Это дало надежду: волк был отщепенцем стаи. Беловолосая, отойдя от шока, схватила спутницу под руку, попятившись назад в поисках, куда забраться или чем отбиться. К счастью, в паре метров лежала длинная палка — примерно метр в длину, — к ней нужно было ещё подобраться: деревьев рядом с ними не было, чтобы забраться повыше; в сторону лютоволка идти опасно, сзади очень высокий обрыв.
Лютоволк, возможно, догадавшись, что скрываться нет смысла, начал движение. Звуки шаркающих острых когтей раздались эхом в ушах его жертв. Смрад, шедший от чудовища, напоминал смесь крови и грязи с болот. Запах, пробивший нос, сработал наподобие переключателя, приведя в движение. Старшая вытянула дрожащую руку вперёд, и та засияла голубоватым свечением, создавая маленькую сферу. В ту же секунду лёгким кивком головы она указала на палку неподалёку, начиная формировать заряд в тонкую стрелу, готовую в любой момент полететь в зверя. Беловолосая поняла её план, приготовившись. Как только Элайна выпустила стрелу из маны по четырёхлапому, девочка моментально ринулась к палке.
Лютоволк, явно не ожидая получить стрелой по ребрам от лёгкой добычи, рассвирепел, пригнул на стрелка, но в полёте получил древком по зубастой морде, слегка отлетел назад и выплюнул пару зубов в траву. Элайна мысленно поблагодарила подругу за быструю реакцию, но было ещё рано радоваться: лютоволку не понадобилось много времени, чтобы прийти в себя и сделать ещё один выпад под предупреждающий крик одной из его жертв, но уже в сторону атакующего, таким образом застав врасплох, сбил её с ног и навис над ребенком, начиная царапать всё подряд. Мягкая кожа моментально покрывалась алой жидкостью в местах, где врезались когтистые лапы монстра. Борьба за жизнь сопровождалась постоянными всхлипами и рыками. Девочка изо всех сил старалась не дать чудищу перегрызть горло. Преградой между зубами и горлом служило так называемое оружие, находящееся у него меж челюстей. Через пару мгновений палка уже не выдержала и треснула между схлопывающейся пастью, но Элайна успела создать ещё одну стрелу и, прицелившись прямо в глаз монстра, выстрелить, что дало жертве возможность вылезти из-под чудища и ретироваться с неудачной позиции.
Пока волк скулил от боли, они обе подошли к краю.
— Как ты, он тебя задел? — с беспокойством и хрипотцой в голосе спросила Элайна, внимательно осматривая царапины и выступавшие капли пота на лице подруги.
— Всё в порядке, ты ещё можешь стрелять? — быстро ответила девочка, смахивая усталость, и тут же задала не менее важный вопрос. Элайна перевела взгляд на лютоволка, вместо ответа в руке у нее что-то засветилось.
— Нож, — воскликнула беловолосая, смотря на девушку с непониманием. — Ты его не зарежешь!
— Хейди, мы не сможем его убить, прости, — прошептала девушка. Девочка не успела осознать смысл её слов, когда Элайна со слезами на глазах положила руку на плечо спутницы и больно оттолкнула. Потеряв равновесие, не успев среагировать и зацепиться за какой-нибудь уступ или хотя бы её руку, младшая полетела спиной вниз по склону, запечатлев в памяти грустную улыбку подруги и движение её губ, так и не услышав, что она сказала, из-за бешено стучащегося сердца. Единственное, что оставалось, — наблюдать в полёте яркий голубой свет на отдаляющемся склоне.
***
Мелькающие перед глазами силуэты медленно растворялись в темноте, сменяясь странным гулом в ушах. Тяжёлое дыхание понемногу переходило в размеренное и спокойное, словно буря внутри постепенно утихала. Гул в ушах усилился, превратившись в четкое и настойчивое шептание, которое становилось всё громче. Вдруг я почувствовала, как кто-то легонько трясёт меня за плечо. Открыв глаза, я обнаружила, что сижу за своей партой в наполненной людьми аудитории. И профессор, смотрящий прямо на меня с едва заметным раздражением. Осознав, что происходит, я резко выпрямилась, скидывая чёлку с глаз, слегка кивнув профессору, обещая заинтересованность и сосредоточенность на лекции, пока сердце ещё тихо отдавало эхом пережитого в сонной дрёме страха. Прокашлявшись, профессор начал свой рассказ, и его голос — глубокий и уверенный — наполнил аудиторию: — Как вы уже знаете, маной можно управлять каким-либо элементом, но это не все её функции, вы так же можете и укреплять тело. — Профессор заметил недоверие учеников и принял решение показать, что именно он имеет в виду. Внимательно следя за его сигнатурой маны, наблюдая за потоком мано-частиц по сосудам. Чуть нависая над партой, я пытаюсь разобрать ход его действий. Старик выставил свою старую морщинистую руку вперёд и вмиг по ней прошлось лёгкое обволакивающее сияние. Все ученики вытаращили глаза, наблюдая за удивительным явлением, но тут же прозвучал насмешливый голос: — И как нас защитит этот фонарь от острого меча? — задал вопрос, судя по голосу, парень, сидящий в последнем ряду аудитории. Пара студентов подхватили его насмешку и уже смотрели на профессора в ожидании объяснений. Тот не стал томить, достав кинжал из пространственного кольца. Как я это поняла? Заметила направленный поток маны в его кольцо на правой руке, но пара невнимательных студентов все же удивилась его «фокусу». Профессор занёс руку с кинжалом над светящейся рукой, напоследок осмотрев лица студентов, резким движением прорубил, как могло показаться, руку, но в итоге кинжал соскользнул как по металлу, обрамляя слой маны на коже, не оставив даже лёгкого пореза — Видели бы вы ваши лица, — засмеялся седой мужчина, убирая кинжал в пространственное кольцо, одновременно показывая целую и невредимую руку и смотря на выскочку с последней парты, который теперь тихо сидел на своём месте, скрывая смущение Лёгкая улыбка тронула мои губы, полностью заставив позабыть о дурманящем сне в начале пары, задав направление на новые мысли в поисках ответов, как профессор это сделал. — Таким способом, управлением маны можно не только защититься, но и усилить мышцы, что поможет вам в бою, — резко посерьёзнев, продолжил профессор. — Профессор, а люди могут делать то же самое? — с нескрываемым восторгом спросила одна из рядом сидящих со мной. Девушка на вид лет четырнадцати, сглаженные черты лица, больше похожие на милую плюшевую игрушку. Одна прядь ее не особенно длинных зелёных волос, мягко переливающихся под освещением больших потолочных люстр, свисала над лицом, мешая обзору. Именно эта девушка пробудила меня ото сна. Пока я её рассматривала, зелёноволосая перевела взгляд с профессора на меня, успев заметить мой оценивающий взгляд, слегка повернула голову. Спустя пару мгновений рассматривания глаз друг друга, она подарила мне едва заметную улыбку, лёгкое удивление неожиданному дружелюбному действию побудило во мне желание резко отвернуться, что я и сделала, стараясь сосредоточиться на вопросе. Хороший вопрос, на самом деле, ведь большинство из здесь сидящих никогда не видели людей, а имеют хоть какое-то представление о них только из книг. — Нет, Заер, люди не могут так гибко использовать ману, они используют «заготовки» — формулы, по которым мана сама переходит в нужный элемент, — называя это магией, но это довольно примитивно, так как они используют окружающую ману, а не внутреннюю, — вяло и без какого-либо интереса ответил седой мужчина. Но в своём «сне» я чётко видела, как человеческий ребенок использовал ману, а не какие-то «заготовки». Не без труда, но она создавала как минимум стрелы, которые имели физическую форму из маны. Я не всецело верю тому, что вижу, когда окунаюсь в пучину темноты, но это могут быть и воспоминания, всплывающие в моих снах. Позволив себе слегка откинуться на спину и попытаться вспомнить что-то ещё, я почувствовала резкую боль в висках, что отразилось на моей моментально сжатой челюсти. Голова начинает раскалываться именно тогда, когда я пытаюсь заново прокрутить моменты сна. Томно выдохнув, сделала мысленное заключение: возможно, знания о людях устарели, либо всё-таки не каждый человек так может. Тут же задаёт ещё один вопрос кто-то, кого мне не видно с моей стороны: — Тогда почему они несут такую большую опасность для нас? — Интересный вопрос, который можно было вычитать и в книге, но сейчас другое поколение. Я улыбнулась собственному выводу. Профессор нахмурился, заходя за свой высокий стол, который находился на возвышенности, и начал говорить: — Люди используют против нас артефакты, найденные в «Великом лабиринте». Артефакты насыщены плотным сгустком очищенной маны, что не каждый «иной» может переработать в своем ядре. Как нам рассказывали на первом курсе военной академии, ядро — это что-то наподобие округлого камня где-то за правым лёгким, в котором перерабатывается мана, а дальше уже идёт по каналам маны по зову «иного». Пока я вспоминала давние учения, в аудитории нарастал шум, который выкинул меня из собственных мыслей, заставив оглянуться. Тихие перешёптывания проносились то там, то тут. Причиной этому служило упоминание «Великого лабиринта» — загадка для любого из живущих на материке «Воскра», место, куда можно войти и сложно выйти, знаменитого своими испытаниями и загадками. Но у нас нет доступа к нему: люди оккупировали «Великие врата», а найденные за всё время конфликта порталы были уничтожены. Всё для того, чтобы люди смогли противостоять нам. Учитель, заметив перемену настроения учеников, сделал пару резких стуков по столу, что мигом успокоило учащихся и заставило закрыть рты. — Достаточно на сегодня теории, — прогремел профессор, окидывая аудиторию серьезным взглядом. — Перейдем к практике, через десять минут чтобы все были на арене, — завершил профессор, вставая и быстро уходя к большой двухметровой, украшенной различными вырезанными узорами двери. Как только невысокий худощавый силуэт скрылся из виду, все присутствующие мигом ринулись обсуждать недавно увиденное, что не прошло и мимо меня. Оставаясь на своём месте и прокручивая в голове то, что профессор нам сегодня показал, я попыталась поэтапно рассмотреть процесс с точки зрения управления маны. Было очевидно, что профессор перенаправил энное количество маны в руку, выпуская её поверх кожи. Не попробуешь — не узнаешь, с этими мыслями я вытянула руку вперёд и, сконцентрировавшись на своём ядре полном маны, направила синеватый поток по каналам маны прямо до кончиков пальцев. «Теперь нужно создать обволакивающий эффект, что сложного?», — подумала я. Но в попытках повторить трюк профессора, в сопровождении капель пота на лбу я выпустила ману сквозь руку, и часть моей маны просто вышла в атмосферу, бесследно растворяясь в воздухе, будто ничего и не было. Чёрт, не так уж и просто. — Не получилось, — больше с сожалением, чем с нотками вопроса прозвучал знакомый голос правее от меня. Я повернула на звук голову и встретилась взглядами с ученицей. От неожиданности мои брови приподнялись, а глаза слегка расширились, когда я увидела ту самую зеленоволосую девушку, с которой произошёл смущающий инцидент. Увидев смятение на моем лице, та поспешила объясниться: — Я подумала, что-то случилось, все ребята уже поуходили, но, заметив, что ты практикуешься с маной, я решила понаблюдать, — она говорила, одновременно убирая локон волос. Теперь её выбивающаяся прядь не мешала рассмотреть лицо. Локон спокойно находился у девушки за ухом, не загораживая обзор, а на лице читалась заинтересованность, как мне показалось, на моменте с маной. Девушка была невысокого роста — ниже меня на голову, что я заметила, поднявшись со своего места. Осмотрев быстрым взглядом, подчеркнула, что на ней не было фирменной накидки академии, серой кожаной куртки. Чёрная рубаха с серыми штанами были на месте, хорошо очерчивая тонкость фигуры, а также прижатые к груди руки, в которых красовались листы написанного от руки конспекта. — И долго я так сидела? — поспешила ответить, расслабляя ранее поднявшиеся до лба брови, вопросом дав себе секунды на передышку. Я отвела взгляд, напоследок осматривая через плечо пустой амфитеатр аудитории, одаряя вниманием приевшийся простой интерьер из тёмного дерева с красными мягкими дорожками на ступеньках. — Минут пять, — слегка задумавшись, ответила. — Мне показалось, что из-за меня у тебя не вышло сконцентрироваться, — с опасением в голосе промолвила собеседница, делая пару шагов вниз по ступеням, поворачиваясь спиной, что скрыло эмоции на лице. Значит, чтобы потерпеть неудачу, мне понадобилось целых пять минут. Представив, сколько понадобится для того, чтобы достигнуть желаемого результата, я не смогла сдержать нервный смешок, на что не было обращено внимание. — Ясно, нет, ты не помешала, — поспешила я успокоить девушку, пойдя за ней. — Мне не хватило понимания маны, — продолжила я, пройдя проём двери. — Ты тут ни при чём, — заверила я, смягчая голос на последнем предложении. Коридоры академии были заполнены спешащими на уроки учениками. Проход между лекционными залами и окнами, смотрящими на внутренний двор, хоть и был широким, однако большой поток студентов слегка дезориентировал, заставляя внимательно смотреть, куда идёшь, чтобы не столкнуться со случайными лбами. — Я рада, — девушка сделала лёгкий выдох, судя по опустившейся грудной клетке. Она остановилась, смещая свой зрительный фокус с мелькающих студентов на меня. — Мне изначально показалось, что ты не очень заинтересована в сегодняшней лекции. — Видя моё удивление на лице, не понимающее с чего такие выводы, она дополнила: — Заинтересованному человеку вряд ли захочется спать в такие моменты, — она это сказала без какого-либо укора или придирки, стараясь звучать, как мне показалось, тактично. — Вот как, понимаю, со стороны это так и выглядело, но на самом деле я серьёзно отношусь к учёбе, а особенно к мане, — не заметив недоверия в её лице и мысленно поблагодарив за понимание, я продолжила, смотря в её серые глаза с текстурой в виде пористого камня, продумав следующее предложение: —Мало сплю в последнее время, что сказывается на внимании. Естественно это было ложью, но как ей объяснить моё состояние, в тот момент больше похожее на транс, чем на «сон». Как я поняла, достаточно мне закрыть глаза на пару секунд и меня тут же перекидывает в гущу событий с обрывистым сюжетом и реалистичным видом. К счастью для меня, это случается редко и большинство таких «снов» забывается. — Верю, сама, бывает, устаю от постоянного зубрения теории о мане, — подытожила она, сделав один короткий шаг ко мне, уменьшая дистанцию до вытянутой руки. Сероглазая переложила листы конспекта в левую руку. — Винэла Заер, — коротко промолвила и вытянула правую руку, раскрывая ладонь, одновременно окинув мою мимолётным взглядом, моментально переместив его на мои глаза, возможно, замечая собственный силуэт. — Хейд Римсон, — так же коротко представившись, я вытянула руку, чувствуя свои поднятые уголки губ, следом замечая лёгкую смену цвета кожи в области ушей и немного поджатые губы новоиспечённого, возможно в будущем, — друга. Надеюсь, я не выгляжу смущённой. Соединив руки, каждая слегка сжала ладонь, ощущая лёгкое тепло дружеской руки. Колонна из учеников, протягивающаяся на десять метров, стояла напротив профессора, что-то воодушевлённо рассказывающего. После формальностей в виде рукопожатия мы с Винэлой быстро дошли до арены, попутно перекидываясь догадками, как облачить руку маной. Сейчас мы стоим в ряду учеников: я замыкающая, следом передо мной парень, выскочка с последнего ряда, а за ним, как я поняла, его друг, после того Винэла. Арена — отдельное протяжное здание в форме овала с закругленным разноцветным орнаментом стекла вместо крыши — находилась под открытым небом во внутреннем дворе академии, давая больше ощущение нахождения в стеклянном шаре обсерватории, чем в месте для тренировок. Снаружи потемневшее от старости узористое кварцевое здание, с элементами древесины цвета «массака́» и с колоннами по кругу, поддерживающими второй уровень трибун. Внутри большая площадка, покрытая песком для мягкого падения. Трибуны возвышались тремя метрами над землёй для безопасности смотрящих. Стены по кругу были так же из потемневшего кварца, а места для зрителей покрыты идентичными досками тёмно-красного дерева с синеватым отливом. С двух сторон напротив друг друга находились два больших проёма с огромными дверьми, как и в учебном заведении. — Мало просто направить ману в руку и выпустить её в надежде, что она приклеится к вашей коже, — громче заговорил седой профессор, внимательно смотря на нас. — Сейчас я хочу, чтобы все вы выставили одну руку перед собой. Это поможет вам сконцентрироваться на мане, а не на фантазировании светящейся руки, — закатил глаза профессор в последних словах, на что все студенты засмеялись, улыбка не обошла моих губ. Все выставили руки: кто-то правую, а кто-то левую. — Направьте небольшую часть маны по руке, а теперь слушайте внимательно, — профессор прочистил горло, — мана — это не линия или стоящая точка, это вечный поток энергии, который никогда не останавливается. Вам нужно проложить бесконечный поток поверх руки, выпуская и закручивая ману обратно с другой стороны, — закончил профессор, внимательно наблюдая за действиями учеников. Со всех сторон послышались тяжёлые вздохи, сопровождавшиеся разочарованными взглядами от неминуемой неудачи. — Если просто выпустить ману — она рассеется, став одним целым с миром, — заметив ошибки, сказал профессор, внимательно наблюдая за парой сконцентрировавшихся учеников, в том числе и мной. Нахмурив брови и неосознанно сжимая зубы от напряжения, сосредоточенно пытаюсь воссоздать тот самый заветный защитный слой поверх кожи. Однако как только я направила ману по начерченной мысленно дуге, то встретила сопротивление, будто мана не понимала, куда я её направляю, и противилась, боясь потеряться. Попытка за попыткой я чувствовала, как силы начинали убывать. Понимая, что таким образом я ничего не добьюсь, я решила переключить свои мысли в другое направление. Не думать о желаемом призе, а детализировать путь к нему, но без труда отвлечься от закрепившейся установки не вышло. Приведя мысли в порядок, я заставила себя сфокусировать внимание на всех возможных дорожках к желанному результату. Пара мучительных в ожидании результата мгновений и мана, будто разобрав мои слова, откликнулась, слабое сияние начало прорисовываться по моей ладони, распространяясь дальше по пальцам, отдавая пульсирующей болью лёгкого спазма в мышцах. Торжественная улыбка на моём лице запечатлелась профессором. Завороженно наблюдая за переливающейся маной, я и не заметила стоявших рядом таких же счастливчиков. Одним из которых оказался зазнайка, стоявший с прилипшими к вискам, вероятно от пота, каштановыми волосами. На его лице застыло удивление, сопровождающееся попытками унять дрожь в сверкающей руке, будто он впервые видит ману. Что-то у меня закралась мысль, что парень сам не понял, как это сделал. Винэла также явно не без труда смогла освоить эту технику, подтверждая свои мысли тем, что она, казалось, перестала дышать, будто боясь спугнуть красующийся перелив по коже. Выглядела она куда серьёзнее предыдущего, наверняка прокручивая в голове навал мыслей. А так же, судя по радостным, удивлённым вскрикам, ещё пара человек смогла повторить трюк профессора. Тем, у кого не вышло, профессор лично давал наставления, подсказывая, что делать. Пока контроль не был утерян, я поспешила рассмотреть сигнатуру своей маны, чтобы понять это действие с механической точки зрения. Как я и думала, ману нужно направлять, правильно указав путь к цели. Мана смогла перейти в то, что я хотела, но есть нюанс, заставивший меня выругаться себе под нос, — так называемая защита могла едва ли уберечь от лёгкого удара. — Поздравляю всех тех, у кого получилось, кто не справился — будет практиковаться дома, — перебил мои мысли седой старик. Видя разочарование в единичных лицах, он решил дать надежду расстроенным: — Но не спешите резать себе руки, проверяя эффективность. Чтобы достигнуть ощутимого результата, вам понадобится поднять плотность вашей окружающей руку маны, — на последней фразе уже все присутствующие были разочарованы, а кто-то даже раздражён: закатывал глаза и прорезал воздух перед собой руками, выражая злость. Я понимаю их чувства и не вправе осуждать. Мы кое-как достигли нужной формы, но тут всплывает ещё одно препятствие, спуская нас с небес на землю с ошеломляющей скоростью. — В этом есть и свои плюсы, у вас нет никаких преград. Вы сможете постоянно прогрессировать, и уровень вашей защиты зависит только от вас, — этими словами профессор дал хорошую мотивацию, особенно любителям похвастаться своей силой. — На сегодня всё, можете идти. — В последний раз он взглянул в нашу сторону и спешно удалился.
