Там, где звёзды

      Резкий вдох, заполнивший лёгкие горячим воздухом, сопровождал адское жжение в груди. Проносящийся по ветру пепел оседал в горле, забивая дыхательные пути, моментально пробивая на удушающий кашель.       С трудом открыв глаза я заметила, что всё вокруг было охвачено синими языками пламени. Треск горящих деревянных домов, смешанный с предсмертными криками запертых в огне душ эхом проносился по деревне, бестактно пробивая уши и зарождая ужас.       Трупы, залитые кровью, были хаотично разбросаны по дороге между горящих домов, притягивая взгляд.       Не успела что-либо понять, как со спины послышались лязгающие шаги, заставившие отвернуться от ужасающей картины перед собой.       Обернувшись, во внимание попали в трое огромных по сравнению со мной мужчин в паре метров от меня, которые треугольником медленно подходили всё ближе, будто стараясь не спугнуть. Выдававшая их стальная защита, состоящая из пары окровавленных элементов на плечах, коленях, и верхней части торса ясно давали понять, что пора бежать.       Но ноги не слушались, будто окаменели, вынуждая лишь смотреть как меч высокого жилистого мужчины возвышается над головой. Живот скрутило перед лицезревшей картиной, слюна комом осела в горле при виде искривлённой мерзкой улыбки во все зубы.       В попытке закричать, зазывая на помощь, из уст вылетел лишь приглушённый хрип, оставлявший только смотреть на будоражащий душу сумасшедший, ликующий взгляд.       Уши резко пронзил свист прилетевшей стрелой точно в голову стоявшему справа упитанному человеку. Измазанный розовой массой кончик стрелы торчал изо лба, выпуская струю алой жидкости; толстяк в тот же час глухо пал на землю.       В это же мгновение слева, за худым и низким мужчиной, показалась рука с извилистым ножом, которая молниеносно прорезала линию на шее. Худощавый опустился на колени, хватаясь за горло в попытках остановить поток крови, издавая хлюпающие задыхающиеся звуки. Он испустил последний булькающий вздох от вставшей в горле крови, закатив глаза.       Стоящий передо мной огромный, как медведь мужчина, успел лишь оглянуться, тут же возвращая голову обратно. Теперь его глаза ошарашенно смотрели на вышедшую из брюха окровавленную сталь. Оставшийся в замахе ранее меч, потеряв опору, с лязгом ударился о землю. В тщетной попытке спастись, его руки схватились за выступавший клинок, а некогда радостное выражение лица сменилось на потухшее и бледное.       Некогда блестящие глаза остекленели, наливаясь кровью.

***

      Открыв глаза и резко подняв торс, в мой взор врезалась тёмная комната, вперемешку мерцающая ужасными картинками, пробивающими меня на тошноту.       Изуродованные тела будто поселились в комнате, а пустые мёртвые глаза впоролись в голову, норовя меня склониться над коленями. Трясущиеся руки цеплялись в холодную и мокрую от пота ткань, пока где-то вдалеке звучали крики в сопровождении оркестра бьющегося сердца.       Несколько бездыханных мгновений дали о себе знать, и из уст послышался удушливый стон.       Короткий вдох, вытесняющий фантомный опаленный воздух, действовал будто исцеляющее зелье. Это сдавалось бы обычное действие казалось мне спасением. С осознанием я жадно совершила ещё несколько глубоких вдохов и почувствовав лёгкое замедление в груди; подняла голову, с опаской осматривая комнату.       Искажённые ранее тени вернулись в свою истинную форму, а догорающая на столе свеча плавно покачивалась из стороны в сторону, разъедая темную гущу. Теперь комната не казалась мне ожившим кладбищем.       «Это просто моя фантазия», – повторяла я себе, чувствуя отступающую дрожь, пока мои руки сжимали ткань.       Ещё один мерзкий, бессмысленный для меня сон будет бесследно забыт. Со злостью сжимая кулаки и делая очередной хриплый вдох, в голову прилетела мысль, подтолкнувшая резко переместиться с кровати на стоящий у письменного стола стул.       С немалыми усилиями оказавшись у нужного места, дрожащие руки потянулись открыть одну из шухляд, хранящих в себе листы связанные нитями. Достав всё, что понадобится для записи, рука с пером опустилась в синюю жидкость, следом занося её над желтоватой бумагой. Криво прописав пару строк и понимая, что текст совершенно неразборчив, левая рука с силой сжала ведущую, стараясь совладать с дрожью.       Кое-как разукрасив лист парой страниц еле читаемого текста, и для лучшего эффекта начиркав по памяти пару корявых иллюстраций горящих домов, я взяла тетрадь в обе руки, вытягивая её перед собой.       Прочитать написанное было не так просто: буквы будто сами дрожали от страха, перенимая моё настроение. Чернила в некоторых местах были смазаны, а нарисованные избушки, обведенные угловатыми, поплывшими линиями, отдалённо напоминали танцующие языки пламени.       Теперь у меня есть хоть что-то, за что можно уцепиться.

***

      — И о чём таком серьезном ты хочешь поговорить? — дядя зашёл в зал, замечая меня, уже сидящую на диване.       Оставив его без ответа, я передала импровизированную тетрадь, в которой находились все запомнившиеся мне события ужасного сна.       На ходу приняв тетрадь, дядя разместился на стоящем сбоку кресле.       — Решила податься в писатели? — он задержал взгляд на мне, ожидая ответа, но замечая напряжение, смиренно открыл вручённый предмет, всматриваясь в текст.       С каждой прочитанной буквой его лицо становилось всё мрачнее. С лица медленно спадала улыбка, брови из поднятого положения плавно опускались на глаза, заостряя взгляд. Наконец, медленно закрыв тетрадь, но уже крепче цепляясь пальцами в листы, он посмотрел на меня.       — Я уж думал, ты никогда не вспомнишь об этом, — его голос был наполнен разного рода эмоциями, перебивавшими друг друга, но больше всего просматривался страх.       — Я и не вспоминала, — мой безэмоциональный ответ заставил его поджать губы, отчего комната утонула в безмолвии.       Молчание длительностью в минуту вызвало во мне неловкость, побудившую сменить позу.       Вскоре тишину перебил громкий глубокий вдох, за которым последовал монотонный монолог:       — В тот день я и мои ученики, как обычно, отправились на охоту, прихватив с собой лошадь, запряжённую небольшой телегой. Долго бродя по лесу, мы наткнулись на следы стаи лютоволков и, желая подзаработать, впятером решили пойти по их следам. Вскоре мы догнали их; бой не был лёгким, но и опасным я бы его не назвал. И всё же нам удалось одолеть всех. Однако, пока мы были заняты разделкой туш, один из волков поднялся и сумел сбежать. Возможно, кто-то из группы не сделал контрольный удар. Чего сказать... новички, — дядя закатил глаза, взяв небольшую паузу, чтобы отложить на стол ранее находившуюся в руках «тетрадь».       Завершив своё короткое действие и сжав кулак до белизны костяшек пальцев, он продолжил:       — Мы перекинулись удивлёнными взглядами; следом входя в перепалку, мнение по поводу следующих действий разделились: одни утверждали, что его опасно отпускать. Другие заявляли, что уже поздно и пора возвращаться в деревню. Не представив какой-либо опасности для деревни, я, как командир отряда, вынес приказ следовать за зверем. Мы не торопясь шли по следам крови, с разговорами на что потратим деньги, предвкушая вкус добычи. Но наши мечтания перебил взвизг одного из группы. Развернувшись, я ошеломлённо смотрел на причину его крика. В небе виднелась огромная тёмная туча. Мы резко сменили направление в сторону дыма, прекрасно осознавая откуда он шёл, — грудь, облачённая в серую футболку, содрогнулась с тяжёлым вздохом.       Опрокинув голову и гуляя взглядом по потолку, седой старик продолжил:       — Наша группа сломя голову бежала обратно, некоторые даже серьезно отставали. На горизонте всё ярче мелькал яркий синий свет. Я в какой-то момент даже понадеялся, что кто-то просто балуется маной, но стоило нам оказаться на холме перед деревней, как наши глаза полезли на лоб от увиденной картины. Вся деревня была охвачена синим пламенем, Люди и Иные безжизненно лежали на дорогах, а запах жжёной плоти пробивал нос и воротил желудок, пока мы с осторожностью подходили ко входу, — сглатывая и выпрямляя голову, он перевёл свои тусклые глаза на меня.       — Забежав внутрь в поисках выживших, мы увидели шедших по главной улице людей. Ну а дальше ты сама знаешь… в тот момент я понял, что не зря убил человека, — его монолог закончился тихим шепотом.       Ураган из мыслей и вопросов поселился у меня в голове, послужив причиной для отстранения от окружения, лишь оставляя прилипший к полу взгляд.       До сегодняшнего сна я не помнила ничего из того, что рассказал дядя. Единственным поведанным мне было, что после налёта на деревню мы отправились в город за рекой, где сейчас и находимся. Разумеется, я знала, какая участь постигла моих родителей и что случилось с нашим домом.       Я не помню своих родителей или что-либо связанное с деревней, как и все события после налета. Они были ветряными и расплывчатыми в моей голове. Но дядя…       Почувствовав, как пальцы больно сжимали друг друга, я инстинктивно отдёрнула руки и с напряжённым ощущением на лице упокоила их на коленях.       Дядя помнил всё – для него это было тем самым выбивающим из-под ног землю событием.       Так что все мои попытки что-то разузнать не увенчались успехом. И до сегодняшнего дня он никогда не поднимал эту тему; это впервые, когда старик решился всё мне рассказать. Думаю, теперь я вправе требовать больших подробностей.       Подмечая уже ушедшее напряжение, я задала один из интересующих меня вопросов.       — Известно, что это были за люди, напавшие на деревню? — прождав несколько секунд я уже подумала, что ответа не последует, мысленно коря себя за продолжение больной темы, но дядя откинулся на мягкую спинку кресла и, потирая подбородок, перебил мои терзания, отвечая на вопрос:       — Когда мы добрались до Заречья, я сразу же уведомил о нападении губернатора, который генерал ордена “Живая сталь”. Он отправил отряд воинов, и спустя пару дней мне поведали, что это были фанатики церкви. Скорее всего наняты, чтобы убрать конкуренцию в добыче металлов, – я понимающе промычала.       Это многое объясняет, фанатики не могут просто так напасть – хоть они и придерживаются учениям людской церкви, но налёты устраивают для личной выгоды, а не душевного успокоения. Особенно это подтверждается тем, что наша деревня была в большем шахтерская. Кто-то позарился на наши ресурсы и решил нанять немалый отряд. Возможно, сейчас рядом с деревней создано что-то типа лагеря по добыче нашего металла.       — Были приняты какие-то меры? — дядя положил руку, ранее державшую подбородок на быльце, нервно стуча об него пальцами.       — Нет, — удивлённая таким исходом, я в гневе сжала кулаки от несправедливости. Неужели мы не можем им никак ответить?       Будто прочитав мои мысли, он ответил:       — Так как церковь напрямую не действовала, мы не можем что-то от них требовать или что-либо предъявлять. А пересекать ради этого границу в поисках виновников — не лучшая идея. Но церковь и тем более высокопоставленные чины не предпринимают никаких действий, чтобы прекратить налёты. Это можно расценивать как умышленное закрытие глаз на поступки своих граждан и развязывание рук бандитам. Церковь просто спустила собак.       Дядя слегка улыбнулся и отрицательно замотал головой.        — Они не берут ответственность за "разбойников" — так они их называют.       Я чувствовала как мои брови поползли на глаза, а зубы заскрипели. Злость во мне доходила до точки кипения. В голове селилась только одна мысль: верхушка власти людей действует очень подло.       — Не знаю станет тебе от этого легче или нет, но после инцидента с налётчиками в каждую деревню за рекой было направлено небольшое количество воинов из армии. Вряд-ли теперь это с кем-то повториться, — дополнение и вправду немного расслабило меня, но теперь я не уверена, что пара десятков воинов их сдержит. Без преследования их бандитская шайка только будет разрастаться; я не удивлюсь, если фанатиков даже не сдержит река, невзирая на то, что северные мосты тщательно охраняются.       Я невольно перевела взгляд на тетрадь, вспоминая всё написанное в ней. Перед глазами вновь замелькали горящие дома, а в носу будто поселился горелый дым. Я мотнула головой с силой жмуря глаза, стараясь прогнать картинки порезанных тел. Когда же это закончится?

***

      — Профессор Кери, я не буду драться с девчонкой! — громко возразил зазнайка, оборачиваясь на стоявшую позади высокую профессоршу.       — Дерик, это всего лишь тренировка, — ответила женщина, прижимая пальцы ко лбу, явно скрывая раздражение.       — Но... — не успел он возразить, как профессор подняла свои тёмные глаза на моментально притихшего парня.       Могу только представить каким взглядом она на него смотрела. Если бы существовала аура, то у неё бы точно была тёмная с примесью кровь. Меньше всего хотелось видеть именно её в гневе, так как обычно это не сулило ничего хорошего. В один из таких случаев она заставила возражавшего ученика бегать вокруг всей арены на протяжении целого урока. Он, бедный, еле приполз по окончанию пары. Как вспомню, сразу холодок по спине проходит, но лучше так, чем быть грушей для бит... то есть драться с ней в спарринге. Я в порыве размышлений легонько кивнула, соглашаясь со своим выводом.       — Если это всё, тогда начинайте, — скомандовала профессор, развернувшись и направившись в сторону трибун, пока её чёрные волосы, завязанные в высокий хвост, колыхались по лёгкому ветру, выступавшему из открытых выходов с арены.       Винэла, стоявшая напротив Дерика, без каких-либо явных эмоций смиренно ожидала его действий, но тот пока только стоял, опустив голову в пол.       Неужели он откажется? Я перевела взгляд на уже сидящую неподалёку профессора, внимательно смотрящую на пару учеников снизу. Его не вовремя проснувшаяся гордость может стоить нам проблем.       — Да чёрт с тобой, — выругался парень и встал в стойку, поднимая деревянный меч на уровне лица, будто держа биту.       Значит, сегодня без происшествий. Я выдохнула набранный парой секунд ранее нервный воздух, переводя взгляд на его оппонента.       Винэла без какого-либо изменения в лице сменила позицию, выставляя правую ногу вперёд, а левую назад, встав боком и чуть приподнимая меч одной рукой.       Каштановые закрученные кончики волос парня сколыхнулись, прозвучал удар по дереву; клинки на секунду соединились; Винэла, спугивая парня колющим ударом, дала себе возможность отойти назад, но Дерик, отпрыгивая в сторону, попытался зайти в левый фланг к сопернице, однако та опять отступила.       У них обоих была хорошая реакция, но, судя по движениям, Дерик использовал меч более уверенно, чем Винэла. Хотя в перевес его мастерству она более слаженно уклонялась, с осторожностью атакуя.       Не прошло и минуты, как они будто в танце начали кружиться, не сводя друг с друга глаз, изредка обмениваясь короткими ударами и ухмылками в ответ на них. Казалось, эти двое будто изучали друг друга, выискивая брешь в защите.       Спустя ещё пару безрезультатных взмахов я заметила изменения в лице Дерика: его глаза чуть сузились, а губы сжались, и почти незаметно он прижал клинок ближе к себе.       Винэла же в свою очередь стала активнее держать дистанцию, отпрыгивая от выпадов парня на куда большее расстояние, чем раньше.       Парень сделал два быстрых шага вперёд, но Винэла решила опередить его: подняла клинок вверх со скоростью опуская для атаки. Дерик, будто и ждав этого момента, одновременно с её ударом сменил направление шага вправо.       Пока та прорезала воздух, он без каких-либо препятствий оказался в её мёртвой зоне. На его лице промелькнула улыбка, когда он закончил дуэль ударом по плечу.       Мои глаза бесконтрольно расширились в удивлении. Честно сказать, я предполагала, что парень снова ударит наобум, но Дерик создал видимость, будто собирается бездумно бить, чтобы пробраться в незащищённую зону. Очень продуманный ход.       Он также быстро понял, как использовать её стойку против её самой, и просчитал в какой момент Винэла больше всего уязвима. Впечатляет. Сделав мысленное заключение, я оглядела зрителей, подмечая, что на их лицах тоже выражалось удивление, а отдельные личности даже выкрикивали слова поддержки победителю, пока слева не послышались хлопки.       — Молодцы. Видишь, Дерик, а ты боялся, — профессор, с улыбкой во все зубы, стоя аплодировала.       На её шутку Дерик никак не отреагировал, только Винэла отвела куда-то взгляд, направляясь на трибуны вслед за ним.       Женщина, стуча каблуком коричневых ботинок, изящно спустилась по ступеням на арену, показывая всем свою тонкую фигуру.       — Этот бой послужит для многих уроком, — её голова слегка наклонилась, оглядывая всех сидящих и вглядываясь в лица. Она сложила руки за спиной, громко говоря:       — Сейчас я выберу себе спарринг партнёра.       Я не сдержала порыв закатить глаза, чувствуя напряжение всей группы. Повисла гробовая тишина; мне даже показалось, что все сбежали, оставив меня одну в окружении пустых скамеек, но, к счастью, это не так. В основном она выбирает тех, кто меньше всего её слушает или меньше всего увлечён парой, но через буквально минуту всё заканчивается, бояться нечего.       Её взгляд упал на меня, а губы содрогнулись. Мой рот безмолвно открылся, а глаза пробегали по всем смотрящим на меня лицам, отчаянно отрицая понимание того, что сейчас происходит. В голове крутился лишь один вопрос: почему я?       — Спускайся, — её лицо исказилось в фальшивой добродушной улыбке. Улыбка, скрывающая хищный интерес, будто предупреждала меня об опасности.       Я медленно спускалась, чувствуя на себе многочисленные взгляды. Напряжённая атмосфера давила, заставляя меня глотнуть зависший в горле ком...       Прямо сейчас я стояла напротив, пожалуй, самого опасного противника, против которого только можно было встать. В один из таких показательных дуэлей, профессор Кери сломала два ребра, "легоньким" по её словам ударом. Естественно, это не так страшно как кажется, ведь мана довольно быстро восстанавливает ранения и прочие увечия. Только вот боль она никак не притупляет. Хотя правилами академии подобное не было запрещено, мало кто из преподавателей решался столь жестоко обращаться с учениками. Бой ещё не начался, а я уже представила, как лежу со сломанной рукой, активно направляя в неё ману.       — Правила не изменились, я всё также позволяю использовать ману, — сказала профессор, расставляя ноги: левая выступала ведущей, а правая была позади. В правой руке дальше всего красовался деревянный незаурядный, как и мой, меч, а её левая рука была выставлена чуть вперёд. Она незначительно присела, давая себе таким действием возможность пружинить.       По крайней мере, с маной у меня появился шанс не умереть. С меня вырвался нервный смешок, на который последовала угрожающая реакция: острое лицо профессора нахмурилось, пряча глаза в тени чёлки. А я думала, хуже уже и быть не может. Мысленно проклиная себя за лишние эмоции, я встала в свою импровизированную, как когда-то сказал дядя, стойку. Может мне поддаться и принять удар в менее болезненную точку? Тогда у меня хотя бы кости буд...       Не успела я завершить свою мысль, как передо мной будто из неоткуда появился клинок, направленный колющим ударом прямиком в живот. Да она вспороть кишки мне хочет! Мысль будто молнией пронеслась в голове, пока я в попытке скосить её удар направила ману в мышцы ног, и, почувствовав небывалую лёгкость, быстро отпрыгнула в сторону.       Я ощутила как капли пота выступили на лбу. К сожалению, возможность смахнуть их сейчас не предоставлялась, только если я не хочу получить древком по голове. Неужели мой опрометчивый смех настолько её разозлил?       Профессор, ни секунды не сомневаясь, вновь направилась в мою сторону. В попытке предугадать её следующие действия, я перевела часть маны с ног в руки, на случай если придётся отбиваться мечом, а также в качестве меры предосторожности создала сомнительный слой защиты вокруг живота. Честно сказать, контролировать всё это распределение было невероятно тяжёлой задачей.       Сокращая дистанцию между нами в метр, она в темпе одного шага перехватила свой клинок двумя руками, возвышая меч над головой в замахе. Не слишком ли быстро для того, кто не использует ману? Я выставила меч в защиту, поспешив парировать атаку сверху, но резкая боль в боку вывела меня из равновесия.       — Ты открылась. Подставлять меч нужно непосредственно перед столкновением, — прозвучавший эхом голос перемешался с пульсирующим барабаном прилившей к вискам крови. Спазмирующая боль в правом боку не давала возможность поднять голову, вынуждая меня ещё сильнее скрутиться, ныряя головой в холодный песок, параллельно хватаясь руками за живот.

***

      Мои глаза расширились в удивлении, наблюдая, как профессор одним резким, но коротким ударом ноги, заставила Хейд валяться по полу. Не то, что бы я удивился жестокости профессора, или неплохому распределению маны Хейд. Нет. Моё удивление было вызвано тому, к чему привел такой казалось бы простой удар. Ранее профессор не показывала нам подобных приёмов, хотя теперь я понимаю почему. Смотря на то, как корчиться от боли Хейд, я вообразил возможную картину тренировки, где мы отрабатываем этот удар друг на друге. Мое лицо скривилось в гримасе. Без воплей бы не обошлось.       — Сейчас я продемонстрировала вам наглядный пример правильно направленного удара, — сказала профессор, повернувшись к трибунам.       — Если ударить точно в эту точку, — она приложила палец, указывая в свой правый бок, чуть ниже грудной клетки. Она открыла рот, чтобы продолжить, но тут же остановилась, обводя взглядом всех сидящих, с пониманием, что все взгляды были направлены за её спину.       Хейд на присогнутых ногах, держась рукой за рёбра, а второй опираясь на деревянный меч будто на трость, стояла, опустив голову вниз. Её завязанные белые волосы слегка поблескивали от крупиц песка, свисая вниз, а ранее опрятный вид будто превратился в помятый фантик.       В сопровождении тяжёлого дыхания, она приподняла голову. Её прищуренные от усталости глаза исподлобья смотрели на чёрный затылок преподавателя, прожигая взглядом. Она не хмурила брови, не скалила зубы и даже не сжимала кулаки. И всё же, в её совершенно спокойном выражении лица и пустом взгляде было что-то непроглядно устрашающее, будто глубоко в радужках глаз скрывалась сама тёмная гуща леса.       Словно чувствуя особое внимание на своей спине, профессор медленно повернула голову. Всего каких-то пару секунд и их безмолвная зоркая перепалка была прервана подоспевшей на помощь Винэлой. Зелёноволосая перекинула руку еле стоявшей девушки на своё плечо, что-то тихо говоря, пока Хейд неустанно сверлила дыру в уже отвернувшейся женщине.       Подождав пока две девушки докавыляют к своим местам, и все обратно обратят внимание на неё, профессор уже громче продолжила:       — Так вот, в этом месте расположена печень, и будь это обычный человек без особой защиты, можно смело бить сюда, — она вновь указала пальцем в свой бок с выраженным безразличием. Но было что-то необычное в её взгляде. Не знаю, показалось ли мне, но перед началом боя из профессора искрился интерес, а сейчас... неужто она разочарована?       — В зависимости от силы удара измеряется летальность исхода, — профессор в уже какой-то привычке, сложила руки за спиной, шагая в сторону трибун. Поднявшись по лестнице, женщина подошла к лежащей на первом ряду сумке и достала небольшой прозрачный флакон, наполненный зеленовато-жёлтой жидкостью.       — Поэтому настоятельно рекомендую изучить анатомию всех расс, и не полагаться только на ману, — завершила речь профессор, передавая стекляшку в руки Хейд.

***

      — Ты опоздал, — прозвучал отрешённый голос, неприятно осевший в ушах.       Этот голос принадлежал моему отцу, сидевшему в данный момент на диване, читая какой-то свёрток, запрокинув ногу на ногу. Возможно, он готовился ко сну, так как на его тонком торсе виднелся сверкающий от свеч зелёный, узорчатый халат. Чёрт, нужно было прийти позже.       Я сделал шаг в большой зал, как всегда уставленный стеллажами с различного рода книгами. Отец, оторвавшись от чтения, перевёл взгляд на меня. Грозный взор, просматриваемый за двумя круглыми стёклами сразу же пал на вещь в моей руке.       — Я тебе, по-моему, говорил не нести мусор в дом.       На его слова я сильнее сжал рукоять деревянного меча, тихо проговаривая:       — Я взял его в академии, чтобы потренироваться после пар у друга.       Отец внезапно кинул читавшийся ранее прямоугольный кусок бумаги на квадратный коричневый столик перед собой. От резкого звука я едва вздрогнул, наблюдая как жёлтая бумага моментально скрутилась, принимая изначальную форму свёртка. Он с едким выражением лица осмотрел меня с ног до головы, в результате хмуря брови.       — Я дал добро на твоё поступление взамен на подлежащее отношение к нашему родовому делу, а ты ещё смеешь не пойми где прогуливать отведённое время на учебу?!       От повышенного тона отца, моя голова опустилась, пряча глаза и дырявя взглядом дощечки пола.       — Если я буду практиковаться больше, то смогу сражаться на равных с гвардией, — сказал я в попытке оправдаться, топчась на месте.       Я с осторожностью поглядывал, наблюдая как его глаза расширились, а скулы задергались. Лицо исказилось в гримасе раздражения, чуть ли не скаля зубы.       — Как ты можешь сравнивать себя с войнами рыцарских орденов, ни разу даже их в глаза не видев?! Их навыки запредельны и тебе никогда не достичь такого результата, протирая штаны в поганой военной академии, — рявкнул он, в конце осматривая меня с головы до ног, пока его слова неприятно оседали где-то внутри, вызывая старинные колючие ощущения.       Он встал с дивана, медленно подходя ко мне.       — Военный состав орденов — это специально обученные искусству маны и фехтования отобранные дети из лучших семей. Ещё с самого детства их годами тренируют на износ с лучшими учителями страны. Они каждый день сражаются насмерть с людьми, спасая нашу расу от рук работорговцев, они каждый день забирают сотни жизней церковников. А что в этот момент делаешь ты? Ты хоть кого-то смог одолеть за это время? — отец, стоявший прямо передо мной, сверху вниз сверлил меня взглядом. Ощущения были такие, будто он смотрел не на меня, а на что-то омерзительное.       Я открыл рот в попытке ответить, но туже прикрыл, безмолвно выдыхая с пониманием, что сегодняшний мой побеждённый противник только разгневает его ещё сильнее. Если бы только мне дали возможность доказать... Возможно, отец принял бы мои достижения во внимание.       Не получив ответа, отец махнул рукой, давая мне понять, что пора уйти в свою комнату. Я не стал ему перечить, и с чувством недосказанности тихо выдохнул, направляясь в проём напротив.       — Не трать время на эту бессмысленную мечту. Ты уродился в семье ростовщиков, а не величественных воинов.       Услышанный со спины голос будто ударял меня по затылку, на что я даже прижал шею, ощущая нарастающую... печаль? Это часто посещаемое меня чувство с каждым моим отдаляющим от комнаты шагом медленно рассасывалась, переходя с ноющей вибрации в нечто неощутимо колкое.       Поднимаюсь по извилистой лестнице, стуча каблуками о пол. Вслушиваясь в спасительный от мыслей стук и взглядом следя за рукой, скользящей по излизанным до блеска перилам, я чувствовал блаженный холодок, всматриваясь в отражение незнакомого силуэта.       Силуэт, наполненный огнём в глазах. Стиснутой, до играющих в желваках челюсти и прищуренный взгляд опустившихся бровей, косящийся прямо на меня... В его глазах я видел лишь презрение.