Фаталити.

Никого никогда не любить – легко. Люди прекрасно справляются и в одиночку, так? Особенно, если для этого одиночества есть повод. И этот повод – предательство. Ведь если тебя когда то предали – ты этого никогда не забудешь. Даже если это была лишь "Детская глупость", и сами предатели давно о ней забыли. Все забыли, никто тебе об этом не напоминает. Но оно все равно сидит где то в самом подсознании, подсказывая: "Это повториться еще раз, обязательно. Никого к себе не подпускай, ни за что. Не дай себя обидеть, никому не верь и нападай первым. И главное – ничего и никогда не чувствуй." И ты спокойно живешь по этому принципу, морально уничтожая всех вокруг и общаясь с людьми лишь поверхностно, пока тебя не накрывает. С головой. Настолько сильно, что ты раскрываешь свои тайны тому, с кем общаешься от силы два дня, после чего себя за это ненавидишь. Ведь страх, сидящий глубоко в душе, никого туда пускать не позволяет. А тебе настолько плохо, что даже этот самый страх, контролирующий тебя годами, просто перестает нормально функционировать, показывая все скелеты в шкафу. Охрана ломается. А все это из за того, что ты впервые почувствовал совершенно чуждые эмоции, которые крышу с корнями сорвали. Строишь для избавления от них какие то крайне идиотские тактики, которые в итоге не работают. Все еще намного хуже в том случае, если эти эмоции ты почувствовал к тому, к кому ну никак нельзя. Причем неясно ведь даже, почему. Ведь вы встречались то пару раз, и не с самым лучшим исходом. А самое противное – ты даже сам не понимаешь, что это такое, ведь ни к кому и никогда ничего подобного не испытывал. Весь твой спектр эмоций к людям состоит из ненависти, агрессии и токсичности. А это – что то крайне страшное, непонятное и запретное. Мечешься, как загнанный в угол зверь, стараясь все это заглушить, убрать. Но ничего не получается. Тебя ломает изнутри, мучительно разрывает на кусочки. Ведь одна сторона разума в бешенстве нажимает кнопку "SOS", включает все защитные механизмы разом, отчаянно стараясь избавиться от этой заразы, забывая даже про сохранение своих тайн. Лишь бы кто нибудь помог. А вторая тебя к этой самой заразе и манит, толкая в пучину неизведанных чувств. Не дает удержаться, как ни старайся. Она не разрешает находиться не рядом с "первоисточником болезни", ты даже тактики свои дурацкие строишь по такому принципу, чтобы обязательно с ним взаимодействовать, сам того не осознавая. Две эти стороны в бешенстве борятся друг с другом, высасывая из тебя все силы. И непонятно, какая в итоге победит. И все вышеперечисленное относилось к Руслану, который в бешенстве носился по квартире, разнося все в пух и прах. Разорвал в клочья свои тетради и рисунки, разбил цветочный горшок, стоящий у окна, расхерачил половину посуды и отпинал каждый предмет мебели, устроив своеобразную перестановку. —Сука, за что? Почему? - Тушенцов со всей силы ударил кулаком по стене. Это был уже не первый удар, костяшки начали кровоточить, но он этого не чувствовал. Глаза заслезились, то ли от злости, то ли от печали. Или и от того, и от другого. Руслан, обессилив, медленно сполз по этой же стене на пол, всхлипывая. Свернулся в какой то клубок, закрывая лицо коленями. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Он весь день стойко держался, подавляя в себе порывы все разъебать, надеясь, что станет лучше. Но становилось, наоборот, лишь хуже. Парень чувствовал боль, грусть, стыд, злость, ненависть и кучу других совсем не позитивных эмоций. Но их все подавляла лишь одна – желание находиться рядом с ним. —Да заткнись ты, блять, заткнись! - Руслан вшибся головой в стену. Специально, надеясь избавиться от всего, что внутри этой головы звучало. - Да почему, сука, почему? Каким, нахуй, образом? Что в нем такого то блять, объясни? Да я о нем даже не знаю нихуя, закройся ты наконец! Парень то ли заплакал, то ли закричал. Что то между. Снова начал биться головой, вкладывая в эти действия всю свою энергию. Еще пару раз – точно разбил бы, но кое что помешало. Со своими истериками он забыл про все на свете, в том числе и про то, что его мать в это время возвращается с работы. Открылась входная дверь. Мама с порога начала ему что то говорить, кажется, жаловалась на огромные очереди в магазинах. Но разом замолчала, зайдя в квартиру. Раздался звук падения пакетов на пол. Руслан полушепотом проматерился, понимая, что сейчас начнется. —Руслан! Господи, что с тобой, что тут произошло? Кто то в квартиру ворвался? - Женщина подлетела к сыну, тряся его за плечи. На глаза сразу навернулись слезы, ей было страшно представлять, что тут случилось. - Руслан! Ответь, пожалуйста! Я сейчас скорую вызову! —Перестань, все хорошо. - Это было максимально возможное сейчас объяснение. На большее просто не хватало сил. —Что, что хорошо? Что с тобой, что с квартирой, почему ты плачешь? - Десятиклассник от такого лишь сильнее разревелся, чувствуя себя до ужаса жалким. —Мам, все в порядке, правда. Я просто заболел. Неизлечимо, кажется. - Руслан сквозь слезы посмеялся. Нет, весело ему не было ни капли, это, скорее, что то истерическое было. —Что? В смысле неизлечимо? Боже мой, чем? - Женщина ошалелыми глазами смотрела на сына, совершенно не понимая, какого черта тут происходит. —Мразью одной. - Криво улыбнувшись, Тушенцов принялся вытирать слезы. Совсем не хотелось находиться перед матерью в таком состоянии. Он старался успокоиться, но получалось очень плохо. —Господи, да о чем ты? Какой еще мразью? - Родительница нервно рылась в сумке, ища там какое нибудь успокоительное. Было ощущение, что ее сын слегка сошел с ума. —Даня зовут.

***

—Илюх, отвали, ничего такого у нас не произошло, и я совершенно не ебу, где этот долбоеб. Мы в последний раз на четвертом уроке виделись, я пытался узнать, нахуя он этот цирк устроил. А он наговорил какой то херни и съебался. Я за ним не побежал, уж извини, так что ничем помочь не могу. Пока. - Даня раздраженно сбросил трубку, откидывая телефон на край дивана. Он и так весь день на нервах, с этими выкидонами от всяких десятиклассников, а тут еще и названивают по этому поводу. Вдруг снова зазвонил мобильный. Лера. Даня, слабо улыбнувшись, подвинул телефон обратно и взял трубку. —Ало. Че, соскучилась? - Кашин надеялся, что от разговора с подругой настроение улучшится, как это всегда и бывало. Но не сегодня. —Не угадал. Слушай, я в этом очень сильно сомневаюсь, но ты не видел, куда после вашего разговора Руслан ушел? Может, из окна заметил? —Блять, вы че, с ума все посходили? Мне то, ебать, откуда знать? Хули вы с ним так носитесь, он че, записку предсмертную по почте отправил? - Кашин, которого это уже начало раздражать, вскочил с кровати, не понимая, откуда такое повышенное внимание к десятикласснику. Ладно Илья, но Мидлер то куда? - Если да – соболезную. Но меня не надо, блять, по этой хуйне дергать. Мне вашего Руслана с головой хватило за сегодня. - Парень перешел на повышенные тона. Нет, он на Леру то и не злился толком, просто под горячую руку попала. —Боже мой, все, спокойно. Поняла я, не знаешь, чего раскричался то? Просто он Илье весь день не отвечает, а сейчас вообще телефон отключил. —Да бля, слышал я уже это, не удивила. А ты то тут каким боком вообще? Так, погодь, а не с твоей ли милости Илья про ситуацию на лестнице знает? Придурок же этот свалил сразу. Откуда? - Данила только сейчас об этом задумался. Действительно, когда Коряков про это прознать успел, если Руслан весь день не отвечает? —С моей. Он сначала мне позвонил, узнать, ничего ли у вас не случилось. Он не понимал ведь даже, куда Руслан делся, конечно я рассказала, человек переживает ведь. А потом твой номер попросил, но не прочитал, я думала он тебе так и не позвонил. Вот и решила сама. —Понятно, бля, мать Тереза. Мой совет: забейте хуй. Спит наверное, или снова какие то коварные планы придумывает. Если б сдох, уже бы завоняло. Еще раз кто то из вас по этому поводу наберет – обоим уебу. Все, давай, до завтра. - Даня, бросив трубку, откинулся на подушки. Состояние стало еще более нервным, вывели его этим массовым помешательством на десятикласснике. Очень хотелось курить, но мама еще не спит, опасно. "Совсем ебанулись все с Русланом этим, Лера особенно. И так сегодня окончательно поехала со своими идеями. Как, блять, такое сказануть можно было?"

6 часов назад.

Парень с девушкой сидят на лавочке, во дворе одной из питерских многоэтажек, попивая из двух жестяных банок. Уроки наконец закончились, можно было расслабиться. На улице было прохладно, но хотя бы прекратился надоевший до жути дождь. —Слушай, Дань, я вот все думаю о поведении Руслана. Странно это все, не кажется? Можешь рассказать прямо все, до последних подробностей? Я имею ввиду вашу последнюю встречу, а то ты мне какое то краткое содержание выдал. - Лера с надеждой взглянула другу в глаза. Ей не давало это все покоя, тем более Мидлер, в отличии от Кашина, верила в то, что десятиклассник не такой плохой. В то, что ей о нем рассказали. —Блять, ну Лер, зачем тебе это? Угомони свой синдром спасателя, пожалуйста. Не хочу я о нем разговаривать, сто раз объяснял уже. - Лера умоляюще посмотрела на друга, сжимая его руку. - Сука ты. Хорошо, раз так надо – расскажу, но обсуждать я ничего не буду. Спустя пару минут, когда Даня поведал о каждой секунде той встречи на лестнице, Мидлер в раздумьях замолчала. —Все, угомонилась, Шерлок? Сразу же сказал, ничего такого там нет. - Парень достал из кармана пачку сигарет, разговоры о Руслане его нервировали, надо было успокоиться. —Дань, у меня есть одно предположение, но оно тебе явно не понравится. - Лера ответила только секунд через двадцать. Посмотрела Дане в глаза, и взгляд этот ничего хорошего не предвещал. —Ну ка, удиви. - Кашин, затянувшись, в ожидании глядел на подругу. Было даже интересно, что еще она выдумала. —Он в тебя влюбился. - Мидлер выпалила это на одном дыхании, теперь уже с опаской посматривая на рыжего. Ждать реакции было страшновато. Прежде чем он ответил, прошло секунд десять. —Лер, ты это каким хуем придумала, объясни? Какую логическую цепочку надо провести, чтобы, блять, придти к такому выводу? - Даня находился в тотальном ахуе. Подруга нередко удивляла его своими помыслами, но не настолько. В этот момент, казалось, даже все звуки улицы затихли. —Ну, смотри, он специально выводил тебя, чтобы получить по лицу. А зачем? Чтобы разочароваться. Ты у него, наверное, какую то не ту реакцию начал вызывать, вот он и придумал такое, для того чтоб все это прекратилось. Типа, дурь всю выбить. Так же это объясняет и его реакцию на то, что ты сказал "Я же знаю, тебе нравится". Ты ведь, получается, в самую точку попал. Вот он и залепетал всякий бред, лишь бы ты ничего не понял. Вот. - Высказав свое предположение, Лера залпом опустошила почти треть банки. —Пиздец, ты в края ебанулась? Что за бред? Как ты себе представляешь, влюбиться в человека, который тебя два раза отпиздошил, еще и наоскорблял на десять лет вперед? Он, конечно, больной, но я очень сомневаюсь, что настолько. Да и тем более, тебе не кажется, что когда человек влюблен, он себя немного по другому ведет? Не? - Даня всего за пару затяжек докурил сигарету до конца, выкидывая в лужу. Лера своими предположениями ввела его в мощнейшей ступор. —Люди, Дань, не выбирают, в кого влюбляться. Чтоб ты знал, существует даже такая вещь, как стокгольмский синдром. Так что это еще не самое удивительное. А по поводу поведения, ты сам бы как себя вел в таком случае? Подошел бы и сказал: "Привет, ты мне нравишься"? Я бы на это посмотрела. Тем более он, судя по всем этим действиям по типу: "Пиздани меня", даже сам это все принять не может, ни то что тебе что то говорить. —Лер, да не неси ты хуйни. Он про меня даже не знает ничего, как тут могли какие то чувства родиться? - Данила потянулся за второй сигаретой. С такими разговорами – явно лишней не будет. —Да я же не имею ввиду какую то до ужаса крепкую любовь, а простую симпатию. Дань, все правда на это и указывает. - Лера понимала, что Кашин очень вряд ли к ней прислушается, но надежда все же была. —Нет, ты точно пизданулась. Ему просто делать нехуй, да и все, какая, к чертям, симпатия? Или он, не знаю, решил ментам меня сдать. Нацепил куда нибудь скрытую камеру и пытался на драку спровоцировать. - Даня совершенно не верил подруге, считая это все абсолютной бредятиной. —Ты дурак, скажи мне? Какая скрытая камера? Это, по твоему, звучит реальнее, чем моя версия? —Да, блять, реальнее. И не пытайся больше ничего доказать, я при своем мнении останусь. - Кашин, одной рукой смяв уже пустую банку, отправил ее в мусорку. —Баран ты, Даня. Полный. - Мидлер, укоризненно посмотрев на друга, достала вейп и затянулась. После этого они сидели молча около минуты. Нет, не поссорились снова, просто сказать было нечего. - Ладно, пошли, проводишь меня. Я домой сегодня, мать скучает уже. —Ты обиделась? Только честно. - Даня встал и, взяв Леру под руку, двинулся в сторону ее дома. —Да чего мне обижаться то? Нет, все в порядке, не переживай. - Было заметно, что девушка хочет еще что то добавить, но, видимо, решила уже не мучить рыжего. Тот все равно с ней в корни не согласен. —Ну и хорошо. Забыли. Спустя пять минут Данила довел Мидлер до дома и, попрощавшись, отправился до своего. Он все еще был в шоке от предположений подруги. "Совсем уже рехнулась с Русланом этим. Влюбился. Надо же, блять, было такое выдумать. Да я скорее в единорогов поверю, честное слово." Когда Даня, слегка на нервах, дошел до своей квартиры, там его встретила мама. Тьфу ты, со всем этим он даже забыл что она наконец вернулась. И открыв дверь, аж дернулся от неожиданности, когда женщина возникла прямо перед лицом. —Фух, мам, напугала. Ой, как пахнет то вкусно. - Парень принюхался, гадая, что же там кашеварится. Живот заурчал. —Скоро уже готово будет, подожди пару минуток. Небось в мое отсутствие и не ел нормально, только с Леркой бегали до ларька своего за всякой гадостью. Как она, кстати? К нам не пошла сегодня? —Да с ума твоя Лерка сошла. - Даня пробормотал это так, чтобы мама не услышала, а то заколебется ей все это объяснять. Да и не хотелось ее посвящать в события последних дней. - Да хорошо все, сегодня да, не придет, домой пошла. - Сказал он уже громче. —Ну понятно. Хорошо, что все хорошо. - Непринужденно ответила женщина, шумя посудой. - Иди переодевайся и на кухню, откармливать тебя буду. Что ж ты у меня худющий такой. —Ой, мам, не начинай. Нормальный я, это тебе вечно меня до такого накормить хочется, чтоб в двери не пролазил. - Больная тема, на которую Дане разговаривать было сложно. Это последствия пережитого в пятнадцать лет рпп. Любимый девятый класс. Образ жизни тогда был отнюдь не самый правильный, постоянные драки, алкоголь, и вода вместо приемов пищи. Даня сейчас сам удивляется, каким образом жив остался. Непроизвольно нахлынули неприятные воспоминания. Даня сидит на кухне, ковыряя вилкой тарелку. Мама сидит напротив и выжидающе смотрит, надеясь, что он наконец притронется к еде. —Дань, ты чего не кушаешь? - Женщина не выдержала, понимая, что ее сын даже куска проглотить не собирается. —Не знаю, не голодный. - Вранье, голодный. Но есть одна проблема. —Да съешь ты хоть немного, ради бога. Даня, так нельзя, тебя скоро ветром сдувать будет. - Голос матери звучал очень обеспокоенно, Кашину даже стыдно стало. Очень постаравшись над тем, чтобы себя пересилить, он отломил кусок котлеты и проглотил, даже не жуя. Затем второй, уже с макаронами. Так он впихнул в себя около трети порции. Это все было лишь ради мамы. Вроде все нормально, кое как съел. Но нет, это Светлане так показалось. Парень резко закрыл рот рукой, подавляя рвотные позывы, и моментально вылетел из кухни. В туалет, выблевывать все обратно. На глаза женщины навернулись слезы. Ужасные догадки подтвердились – у ее сына рпп. Вот почему тот никогда при ней не ел. "Мам, я в школе поем", "Да мы с Лерой в кафешку зайдем", "Я ел уже, ты еще не пришла тогда". Все это было неправдой. Когда это только началось, она Дане верила, ничего не подозревая. А когда заметила, что парень стремительно теряет в весе, начала бить тревогу. Но было поздно. В него теперь просто ничего не лезло. Доголодался до такого, что пища просто не усваивалась, и организм все выдавал обратно. Спустя несколько минут парень зашел обратно, прокашливаясь. —Прости, мам.

***

Вспомнив прошедший день и его подробности, настроение в конец упало, разом накатили все недавние события. До этого он стойко держался, забивая на все хуй, хоть и сидел весь нервный, но сейчас сорвался. Ему это все надоело, до ужаса. Надоели выкидоны Руслана, надоело то, как все с ним возятся, забывая, что он явно не самый хороший в этой истории, надоело то, как Лера отчаянно его выгораживает. Все надоело. Даня устал, очень, и его похуизм дал сбой. —Мам, я пойду за энергетиком сбегаю. Туда и обратно. - Раздалось по квартире. Никаких энергетиков рыжему особо то и не хотелось, просто срочно нужно было мысли освежить, не пуская туда его. А еще очень надо было покурить. Парень схватил первую попавшуюся кофту и мигом выскочил за дверь, дабы мать не завела свою любимую песню за здоровое питание и опасность шастанья по ночам. Выбежав из подъезда, стало хоть немного, но легче. Свежий воздух часто ему помогал, не давая разозлиться до точки невозврата. Поэтому он скорее и вырвался из дома, почувствовав, что еще немного – и его накроет. "Фух, вроде лучше. Как же я заебался, поскорее бы это все утихомирилось. Ебаный Руслан." Отойдя подальше, Даня достал из кармана пачку сигарет. Уже потихоньку кончались, скоро надо будет за новой топать. Столько денег на это тратится, жуть просто. Но не бросишь ведь, как ни старайся, Кашин без курения – это что то запредельное. Вредная привычка сидела уже где то в подкорке. Парень выдыхал кольцами, оставляя за собой никотиновый шлейф. Его негативный настрой никуда не делся, просто стало спокойно, и он ненавидел все вокруг без лишней нервотрепки. Какая то апатия. Но она все таки лучше, чем это чертово раздражение, когда ты псиной на всех бросаешься. Вдалеке показался круглосуточный магазин, куда Даня и направлялся, за очень нужной банкой энергетика. Прохладный ветерок приятно обдувал лицо, трепля рыжие волосы. Колыхались листья на деревьях, подрагивали уже иссыхающие кусты и цветочки. Осень – удивительное время года, мрачное и красивое. Именно осенью медленно погибает природа, уступая место суровым русским холодам. Кашин рассматривал падающие в лужу листики, вслушивался в лай собак где то во дворах, вглядывался в чужие окна. Как сказал бы какой нибудь Пушкин – сливался воедино с самой природой, вникая в ее красоты. На деле просто ерундой страдал, занимая хоть чем то мысли по пути до магазина. "Красиво. Я б тут сдох." Очень лирично, Даня. А главное – как расписано, какие эпитеты! Все поэты золотого, серебряного и прочих веков замолчали в тряпочку. Парень дошел, наконец, до магазина, вдоволь налюбовавшись осенней питерской хуйней. Красотой, точнее, такое выражение как "хуйня" всю лирику портит. Направился к полке с энергетиками, старательно выбирая, чем же ему сегодня травиться. Флеш, ягуар, адреналин? Данила остановился на первом варианте. Классика, особенно для небогатой школоты. Мельком посмотрев на остальной ассортимент, прикинул, не надо ли ему еще чего нибудь. В итоге решил взять матери шоколадку, захотев порадовать ее после тяжких рабочих дней. На кассе еще жвачку ухватил, чтоб было чем в Леру плеваться, если та снова свои сумасшедшие идеи высказывать начнет. Посмеявшись собственным мыслям, парень расплатился и пошел обратно до дома. Мама, наверное, спать уже собирается, надо поторопиться. Дане не хотелось заставлять ее высиживать лишние минуты, не ляжет ведь все равно, пока сын домой не вернется. Даже если он находится в трех минутах ходьбы от дома. Желание любоваться природой ушло так же быстро, как и пришло, и Кашин шел, думая, за какие грехи ему это все. "Ебанусь скоро, дай бог этот придурок наконец угомонился. Но вот то, что он так резко залег на дно, блять, пугает. Напоминает затишье перед бурей. Тьфу тьфу тьфу." Завернув в свой двор, Даня резко замер, всматриваясь в темноту. Ему показалось, что на одной из лавочек сидит до ужаса знакомая фигура. Отказываясь верить собственным глазам, ускорил шаг, надеясь, что и в правду показалось. Чуть ли не бегом добежал до злополучной лавочки, пугая сидящего на ней. Парень резко обернулся, и у Кашина аж от сердца отлегло. Это был не тот, о ком он изначально подумал. Более того, получше вглядевшись, рыжий понял, что этот человек на Тушенцова даже похож то и не был. С чего ему вообще это все померещилось? Кротко извинившись за то, что испугал, Кашин направился к своему подъезду, чувствуя недоумевающий взгляд парня позади. "Блять, внатуре ебнулся, видимо. Накаркал, что ли? Вот мне для полного счастья еще глюков в обличии Русика не хватало. Ахуенно просто, спасибо большое." Если состояние могло стать еще более дерьмовым – это и случилось. Даня не распсиховался, нет, он все еще был спокоен, стараясь абстрагироваться от всего происходящего. Но теперь к скрывающимся за этим пофигизмом проблемам добавилась еще одна. Незначительная, но добавилась же. Значит когда рванет – рванет сильнее. Но черт его знает, когда это будет. Пока оставаться в апатии-абстракции получалось, и вполне себе успешно. Кашин умел глушить эмоции, в отличие от некоторых. Кстати, о некоторых. —Мам, все, хорош уже. Иди отдыхай, со мной все нормально. Отлежусь пару дней и как новенький буду. - Вранье. Но как Руслан правду то скажет? И так на эмоциях матери про Даню выпалил. Еле угомонилась, парень ей вдолбил, что это была горячка, и ничем неизлечимым он не болен. Но был и плюс – Тушенцов своей истерикой выбил что то по типу больничного, потому что мама решила, что у него переутомление. Это очень хорошо, так он не будет видеть Даню. "Надеюсь, что побуду пару дней в одиночестве и все это пройдет. Типа, я не буду его видеть и сердце забудет про его существование. Блять, нет, бред какой то." Наконец таки выставив мать из комнаты, Руслан задернул шторы и, завернувшись в одеяло, продолжил страдать. Теперь даже истерить не хотелось, просто молча, медленно умирать. Никаких планов и тактик тоже не было желания строить. Да и что тут придумаешь? Убить Кашина, чтоб больше не было по кому сохнуть? Хуйня идея, Тушенцов максимум неделю продержится и отправится к нему, в ад. Может, в один котел засунут. Парень горько усмехнулся собственным мыслям. Нет, его, скорее в одиночный посадят, а то достанет соседа похуже всякой сатаны. Руслан закрыл глаза и попытался заснуть, надеясь хоть так от самого себя отдохнуть. Много захотел. Десятиклассник все еще думал о нем, но теперь с закрытыми глазами. Зато еще и картинки можно представлять. Тушенцов уже со всем смирился, лишь молча самого себя ненавидел, за то, что умудрился в такое вляпаться. Но, к удивлению, он и Даню ненавидел. Настолько тот достал тем, что так стойко обосновался в мыслях. Теперь к Кашину парень чувствовал столько же ненависти, сколько и "Блять, да что это, ну не мог же я в него влюбиться?". Его это устраивало больше, чем то, что было до этого. Все еще надеясь провалиться в сон, укутался плотнее в одеяло. Странно, он, драя квартиру после армагеддона, который недавно устроил, до жути устал, а сна ни в одном глазу. —Даня, чтоб ты сдох. *** В комнату постепенно пробирались солнечные лучи, неся за собой утро. Парню, лежащему в кровати, на это утро было как то насрать, в школу ему все равно не надо, значит можно дальше валяться. Руслан так и не смог заснуть. Даже не задремывал. Почувствовав, что от долгого ничегонеделания, начали, кажется, затекать конечности, десятиклассник перекрутился на другой бок. Хорошо бы хоть по квартире пройтись, мама все равно уже ушла на работу, но было слишком лень. Телефон до сих пор был отключен, за прошедший вечер и, теперь уже и ночь, Руслан к нему даже не притронулся. Не до того было. "Бля, надо хоть врубить его. Илья там, наверное, обзвонился. Надо хоть объясниться." Пошарив по кровати, мобильного не нашлось. Тогда Тушенцов обвел взглядом комнату – тоже ничего. Видимо, в своих истерических порывах закинул не пойми куда, как было недавно с ключами. "Да че такое то, это теперь, получается, вставать придется? Ладно, попытаюсь." Сил и желания подниматься из положения лежа совершенно не было, но на связь пора бы уже выйти. А то Коряков, наверное, уже его похоронил мысленно. Лучше б не только мысленно, Руслан бы только рад был. Лежать где то глубоко под землей и разлагаться – идеально подходило под настроение. Кое как собрав оставшиеся силы, парень сполз с кровати на пол. Встав, чуть не свалился. Ноги, видимо, атрофировались от лежания в одной и той же позе кучу часов подряд. Покряхтев, как старый дед, Тушенцов направился на кухню. Может вчера, пока посуду хуярил, аккуратненько телефон на стол убрал. Так оно и оказалось. Замечательно, особо долго ходить не пришлось. Он взял аппарат и присел на стул, около окна, решив хоть немного дать телу понаходиться в другом положении. А то у него, такими темпами, точно что нибудь откажет. Уже вовсю горел рассвет, начиналась утренняя городская жизнь. Где то вдалеке гудели машины, во дворе пели птицы, по тротуарам топали дети, которым уже пора было в школу. Руслан, злорадствую, ухмыльнулся. Все идут учиться, а он – гнить в кровати. Несказанное счастье, да? Захотелось пить. Черт, это опять вставать надо? И целый метр до холодильника шагать. Издевательство. Еле как поднявшись со стула, этот тяжелейший метр был пройден, победа. Теперь предстоял еще один этап – открыть холодильник. Казалось бы, абсолютная ерунда, тут ведь даже усилия никакие не нужны. Но Тушенцов вчера столько раз по стенам, и не только, кулаками хуярил, что руки совершенно не работали. Костяшки покрылись засохшей кровью, суставы ныли, а пальцы не слушались. Именно поэтому открытие холодильника сейчас было не самым обычным бытовым действием, а какой то пыткой. Кое как ухватившись, дернул дверцу, после чего что то в кисти хрустнуло. Это, наверное, кость раскрошилась от таких мощных действий. Но это еще не конец, оставалось бутылку открыть, что тоже требовало усилий. "Издевательство, блять. И через сколько оно начнет нормально функционировать?" Крышка была закручена до упора. Руслан вечно их так закупоривает, что попробуй потом открой. Сейчас он собственную привычку всеми матами крыл. Чуть не докрошив остатки костей, наконец, крышка была откручена, а путь к утомлению жажды – пройден. Парень залпом влил в себя около четверти литровой бутылки, после чего совсем слегка ее закрыл, заодно толкая локтем дверцу холодильника. Воду с собой в комнату утащит, а то бегать так каждый раз, когда захочется пить, желания не было. Он выбрал весь свой "больничный" тухнуть в комнате, не вылезая оттуда без веских причин. Ведь ни на что другое сил не было. И речь не про физические силы, а про моральные. Руслан внутренне был совершенно истощен, опустошен, уничтожен и прочие совсем не позитивные высказывания. Напоследок посмотрев в окно и сморщившись от солнечных лучей, он взял воду, телефон, и отправился обратно в свою нору. Было бы неплохо еще унитаз туда притащить, но такой возможности не предоставлялось, максимум – горшок, но до такого парень не опустится. Еле дотащившись, плюхнулся обратно на кровать, на что некоторые части тела отозвались болью. Видимо, плюхнулся он слишком резко. "Ай, блять. Инвалид ебаный." Десятиклассник скорчился, стараясь устроиться максимально безболезненно. Вроде получилось, комфортная поза нашлась. Выглядело, конечно, будто его парализовало, но главное – удобно. Зажал кнопку включения на телефоне, и спустя пару десятков секунд, экран загорелся. А на нем – тридцать два пропущенных от Ильи, и куча сообщений от него же. "Ебать мой рот. Не думал, что он настолько много звонил." По груди расплылось какое то приятное чувство. За него переживают? Что то новое. За последние дни как то уж слишком много нового. Но что то хорошее, как забота Корякова, а что то – не совсем. Нажав на кнопку вызова, Тушенцов стал дожидаться ответа. Илья сейчас, по идее, в школу собирается, может и не заметить. Но нет, трубку все же взяли. —Привет. Извини, что вчера не отвечал. - Услышав собственный голос, Руслан ужаснулся. Это было что то между восьмиклассницей, которая прорыдала три ночи подряд, и девяностолетним дедом при смерти. —Блять, Руслан, ты живой? Я себе уже че только не напридумывал. - Когда раздался звонок телефона, а на экране показалось "Рус", Коряков чуть зубной пастой не поперхнулся. —Да живой, живой, плохо просто было. Я это, заболел. - Перед последним словом Тушенцов сделал паузу, гадая, как бы это все так деликатно объяснить, чтобы лишнего случайно не выдать. Но ничего лучше того, что вчера сказал и матери, придумать не вышло. —Заболел? Как так то? А чем, простудился? - На такое непроизвольно захотелось ответить "Мразью одной", чтобы уж полностью повторить разговор с женщиной. Говно идея, так что Руслан отогнал ее подальше. —Ага, простудился. Температура была, сейчас, вроде как, получше. - Молчание по ту сторону телефона напрягало. - Илюх? —Слушай, а я могу к тебе после школы забежать? Или предки дома будут? Поговорить надо. - Илья сразу допер, что ему врут. Слишком уж странное совпадение – Руслан сначала сказанул, что скоро втрескается в Кашина, а после их встречи резко "заболел". Тут явно что то было не так. —Зачем? Точнее, о чем? -Парень занервничал, понимая, что Коряков ему, кажется, ни капли не верит. —Узнаешь. Можно? - Тушенцов метался между согласием и тем, чтобы снова наврать, сказав, что у него сегодня ну никак не получится. Хотелось кому то выговориться, но устоявшиеся годами принципы этого не разрешали. Он должен был страдать сам, в одиночку, никому ничего не рассказывая. —Прости. Я не могу. - И это даже не враньем было, если с другого ракурса посмотреть. Он правда не может. Слишком страшно. Он всегда и все сам, так что, сейчас не справится? Не дав ответить, парень бросил трубку и убрал телефон к краю кровати. Резко начало клонить в сон. Наконец то, а то он потихоньку начинал думать, что стал вампиром, которым спать не требуется. Спустя пару минут Руслан, обнимая подушку, уже мирно сопел. Проспит, наверное, не мало. Слишком многого он натерпелся за прошедшие сутки.

***

Раздался звон будильника. Даня игнорировал его секунд пять, после чего, наконец выпутавшись из одеяла, выключил. Сегодня он, на удивление, поспал больше четырех часов, ведь отрубился уже к двенадцати ночи. Вчера, когда он зашел домой после похода до магазина, мама, как Кашин и думал, уже собиралась спать. Что и сделала, перед этим поцеловав сына за шоколадку. А сам сын пошел рубиться во всякие игрушки, в которых безнаказанно убивал всех налево и направо. Поиграв так около полутора часов, решил лечь спать. Даня был все в таком же спокойно-злом состоянии, которое было вполне привычным, так что никакие истерики и мысли по типу "Как же я ненавижу Руслана", его не накрывали. Рыжий просто где то в подсознании понимал, что ненавидит, и этого хватало. Пока ничего не происходит, и зачем тогда ему зря дергаться? И теперь, нехотя встав с дивана, Даня начал собираться в школу. Из кухни тянулся приятный запах, это мама приготовила ему что то на завтрак. Как оказалось – макароны под сыром. Совсем небольшую порцию, ведь с утра в него много не лезло. —Доброе утро. Садись, ешь, пока горячее. - Женщина тепло улыбнулась сыну, убираясь после готовки. —Доброе. Да положи ты эти кастрюли, как поем – сам уберу. Иди отдыхай. - Даниле вечно было жалко маму, которая пахала без продыха, лишь бы у него все было. Поэтому заботился о ней как мог. —Спасибо, Дань. Кушай, а я посплю пойду, скоро опять на работу. - Светлана, поцеловав рыжего в лоб, ушла в комнату. Парень же, зевнув, приступил к трапезе.

***

Даня с Лерой шли по коридору, прогуливаясь. Это была перемена перед четвертым уроком. Уборщица, кстати, сегодня не контролировала, кто пришел со сменкой, а кто без, так что в школу они заявились без всяких преград. Видимо дети, которым посчастливилось получить шваброй по мягкому месту, пожаловались директору. Ну и отлично, на одну проблему меньше. Четвертым уроком у них литература, которую друзья снова провитают где то в облаках. Главное, чтоб Кашина снова с десятым классом сидеть не отправили, хватило уже последствий. Тут откуда то сбоку раздался голос. —Лер, привет. Можем поговорить? - Это был Илья. Мидлер слегка удивилась, а Даня напрягся. Он догадывался, о какой теме пойдет разговор. —Привет, да, конечно. Пошли только отойдем, тут шумно. - Девушка рукой указала в сторону закутка около лестницы, на котором чаще всего малышня пряталась, когда прогуливала. - А насколько твой разговор конфиденциальный? —Ой, как стелишь то. Да я и сам допер, что у вас за разговор будет. И пройдет это без меня. - Кашин отошел к подоконнику, доставая телефон. Посидит это время в вк, не страшно. - Давайте недолго. Лер, тут буду ждать. Илья с Лерой, переглянувшись и вздохнув, продолжили путь до закутка. Дошли секунд через пятнадцать, и Коряков, присев на какую то коробку, заговорил. —В общем, мне сегодня утром наконец отзвонился Руслан. Голос, бля, такой, как будто он полночи истерил. Сказал, что заболел. Мне показалось, что это какой то пиздеж, и я спросил, могу ли после уроков к нему зайти побазарить. Он сначала спросил, о чем, нервно как то. А потом помолчал и, сказав что не может, трубку бросил. Тебе не кажется, что это пиздец странно, что он, якобы, простудился, прямо после встречи с Даней? Да и кто от температуры телефон отключает, нахера? Короче, дичь какая то. —Блять. Да, что то тут определенно не то. - Лера замолчала, думая, стоит ли рассказывать свое вчерашнее предположение, по поводу странного поведения Тушенцова. В итоге решила, что хуже от этого не будет. - Слушай, мне недавно в голову кое что пришло. Спустя пару минут обсуждений, они пришли к одному единственному выводу. Лера права. И с этим надо срочно что то делать.