Фаталити.

Часы показывали семь вечера. Руслан до сих пор сидел у Ильи, абсолютно не желая оттуда уходить. Он, сказать честно, вообще на улицу выходить не торопился, ибо опасался, что его кто нибудь у подъезда прирежет. Точнее не кто нибудь, а кое кто очень даже конкретный. Они с Коряковым уже битый час головы ломают, пытаясь придумать, как нейтрализовать то, что этой ночью натворил Руслан. Пока что получается не очень. —Бля, Рус, я честно уже не знаю, что еще предложить. - Илья отхлебнул чаю, хоть и хотелось чего нибудь покрепче, пятница все таки. В такой день чаи гонять – грех, но после вчерашнего рядом с Тушенцовым он пить побаивался. Им бы сначала последствия той пьянки разгребсти, а уж потом новую устраивать. - Может Дане напишем? Расскажем че ты наделал, и вы вместе что нибудь придумаете. Руслан на Корякова таким взглядом посмотрел, что никаких слов и не требовалось. Маты в сторону данного предложения сами завитали в воздухе. —Понял, хуйня идея. Ну, тогда остается только смиренно ждать понедельника. - Илья похлопал друга по плечу, надеясь вселить в него хоть какие то силы. А то Тушенцов какой то ни живой, ни мертвый сидел. —Ахуенно. Илюх, блять, никогда мне больше не наливай. Ни при каких обстоятельствах. - Руслан по кровати скатился на пол, желая, видимо, провалиться к соседям снизу. Может, там проблемы его не достанут. Парни за эти четыре часа устали как псины, пытаясь придумать хоть что нибудь, поэтому Коряков просто молча опустился рядом. Надежды вылезти из жопы потихоньку угасали. - Слушай, я наверное пойду. Засиделся что то, неудобно уже. —Да забей ты, все нормально. Не напрягаешь, вообще никак. - Это было правдой, Илье действительно нахождение Тушенцова рядом никаких негативных эмоций не приносило. Наоборот, было страшновато его отпускать после того, как выяснилось, что были какие то истерики. Правда Руслан Илье про них так ничего и не рассказал, как бы он не допытывался. —Да нет, мне правда пора. Надо в одиночку подумать. Может, че нибудь и рожу. - Тушенцову, конечно, не только над этим надо было поразмышлять. А еще и над тем, что делать с тем фактом, что Даня, кажется, все спалил. Все его ненавистные чувства. "Господи, там Даня, тут Даня. Что ни проблема, то, блять, Даня. У меня на это имя скоро рвотный рефлекс будет." Руслан, взяв свои пожитки, тепло попрощался с Ильей и пошел к выходу. На улице уже стояла темень, вечерний холод и прочие осенние, питерские атрибуты. Но и в этом было что то красивое. Мрачное и мертвое, но красивое. Правда десятикласснику сейчас совсем не до разглядывания всяких завораживающих видов. Он шел, с головой погруженный в свои мысли, которые, кстати, ничего дельного из себя так и не представили. Ни одного решения ни одной проблемы, браво. Один лишь Кашин в голове. Который, кстати, тоже был не в лучших настроениях.

***

Одиннадцатиклассник, лежа на диване, листал вконтакте. Нет, это не было бессмысленным просмотром ленты, он искал определенный аккаунт. Даня решил получше узнать Тушенцова, разобраться наконец, что он из себя представляет. Потому что когда резко оказывается, что человек, с которым вы грызетесь как дикие собаки, испытывает к тебе какие то чувства, хочется узнать о нем хоть что нибудь. Особенно, если этот человек – Руслан, а вы – Даня Кашин. Тушенцов ведь правда его заинтересовал, причем совсем неслабо. Это вам не всякие соплячки, которые текут от одного вида Дани, тут что то намного более манящее. Кашину Руслана хотелось понять, найти подход, подобраться как можно ближе. Хотелось узнать его, целиком и полностью. Десятиклассник своей негативностью, токсичностью, недоступностью и далее по списку, сам того не подозревая, приманил Кашина, как в дешевых американских сериалах. И теперь Даня, пока не заполучит это нечто, очень вряд ли успокоится. Ну, если, конечно, не пристрелит его раньше. К его интересным мыслям сегодня прибавился еще и один не менее интересный вопрос. Какого черта происходит в школе? Парень полдня на себе ловил взгляды, смешки и так далее. На перемене после седьмого урока так вообще дичь конкретная произошла. Какой то пацан, класса с седьмого, хотел ему что то в спину крикнуть, но как только произнес "Даня, а ты правда", ему закрыла рот рукой его, скорее всего, подружка. После чего увела куда то подальше, когда увидела, что рыжему вся эта ситуация совсем не нравится. Он уже хотел ринуться и, наконец, со всем этим разобраться, но тут уже увели его самого. Леру не сильно привлекало то, что ее друг сейчас может пойти разбираться с какими то малолетками, только перепугает их. После этого ничего настолько странного не происходило, лишь косились на него. Мидлер предположила, что это из за образовавшейся вражды с десятиклассником. Мол, пошли разговорчики, что Кашин снова психанулся. Закрывайте окна, двери, не выпускайте детей из дома. В их школе ведь только повод дай кого нибудь пообсуждать, так что такая причина звучит вполне вероятно. Но Дане подсознание нашептывало, что дело тут в чем то другом. Будто школьных драчек было недостаточно для такого внимания, и среди учеников гуляли какие то совсем другие сплетни. Неприятное предчувствие, казалось, сидело где то под самым сердцем, царапая то своими острыми коготками. Вчера происходило то же самое, и в итоге это предчувствие себя оправдало. И это ужасно пугало. Но Кашин привык слушать здравый смысл, и сейчас старался верить, что просто накрутил себя. Да и устал, от такой то недельки. Насыщенной, если говорить помягче. А если без помягче – ебанутой. Конечно, у кого всяких противных мыслей не возникнет. Поэтому сейчас он всю эту ересь отогнал, посвящая себя не паранойе, а поиску ужасно интересующего аккаунта. "Так, ага, вот Илья. Отлично. Надеюсь, ты есть у него в друзьях." Данила набрал в строку поиска "Руслан", надеясь, что у Корякова не сильно много знакомых с таким именем. Выдало три аккаунта. "«Ruslan Karimov». Сорок два года, на аватарке, скорее всего, жена и дети. Сомневаюсь, что это нужный мне Руслан." "«Твой'руся Мяу». Ебануться. Очень слабо верится, что это он. Так, последний." "«Руслан Тушенцов». А вот, кажется, и оно. Не мужик под сорокет, не тянка, а самый обыкновенный Русик. Стоп, Лера в друзьях? Приехали, блять. И как давно? Так, ладно, хуй с ним. Я не за этим его искал. Профиль открытый, замечательно." Правда Даня, кажется, слегка обломался. Он надеялся на то, что на аккаунте Руслана будет куча всего интересного. Фотографии, сохраненки, какие нибудь записи о его времяпровождении. В общем, хотел всего Тушенцова по одному вконтакте узнать. Как то не получилось, тут нет ничерта. Ни фоток, ни сохр, ни записей. Ну, сохры то может и есть, но закрыты. Даже музыка скрыта, вообще никакой информации. Только его детская фотка у мамы на аватарке. "Бля, мило, морячок. А глаза все такие же. Сколько ему тут, интересно? Опа, тоже профиль открыт. Может, тут че то есть." Через пару минут Кашин уже конкретно залипал на страницу матери Руслана, скроля фотографию за фотографией. Женщина публиковала с ним кучу записей, начиная с самого рождения. Совместные фотки, одиночные, с семьей. Даня сам себе сейчас маньяка какого то озабоченного напоминал. Сидит, носом землю роет в поисках любой информации о десятикласснике. "«У Руслана сегодня выпал первый зуб! Ура!». "Не переживайте, он потом и все остальные повыбивает. И не только себе." «Сегодня у Русеньки первый день в школе! Первый раз в первый класс!» "Бля, важный какой. Бабочка, костюмчик. Хоть сейчас на доску почета вешай. Хотя нет, сейчас точно не надо." Так Даня просидел минут пятнадцать точно, рассматривая различные моменты жизни мини-Тушенцова. Забыл даже на некоторое время, во что тот в итоге вырос, настолько позитивные и милые были записи. Кашин отлип от экрана только тогда, когда долистался до поста, где женщина объявила, что у нее будет сын. Значит дальше он об этом самом сыне ничего не найдет. Слегка расстроенно вздохнув, одиннадцатиклассник свернул страницу Тушенцовой старшей и снова оказался на профиле Руслана. И тут взгляд зацепился за то, что он не так давно каким то образом пропустил. Подписки, тридцать две штуки. Казалось бы, что это может дать? Совсем не мало, на самом деле. Подписки могут рассказать о человеке очень многое, а когда кроме них ничего и нет – вообще замечательный вариант. "Так, че мы имеем? Мемы, сохраненки, котики, песики. Ахуенно. Опа, мортяшка, тоже рубится? Неплохо. Всякая питерская хуйня, музло. Че, даже ничего провокационного нет? А где порно, расчлененка, сатанизм? Как скучно, бля. Особенно удивительно отсутствие последнего, в Русике пара демонят определенно живет. Пара тысяч. Так, а это еще че такое?" Данино внимание привлекло одно очень интересное сообщество. "Трупы в шкафу & Преисподняя'83" Восемьдесят три – номер школы, откуда пришел Тушенцов, Кашин это от Леры знал. У него аж сердце кольнуло. Кажется, вот оно. То, где он может что нибудь разузнать о Руслане. "Ебать. Уверен, здесь что то да есть. Про такого то кадра. Блять, закрытое. Хотя, че я ожидал, в такое никогда просто так не попадешь. Ну ладно, попытка – не пытка, может и примут." Даня, всей душой надеясь на то, что админам он покажется достойным вступления, отправил заявку. Или на то, что они его знают, Кашин, все таки, в школьных кругах личность вполне популярная. Ответ себя долго ждать не заставил, и спустя три минуты Даня уже радостно смотрел на уведомление "Заявка на вступление одобрена", после чего по нему же перешел. Решив не терять времени, ввел в строку поиска "Руслан". Посты нашлись, и, кажется, их совсем не мало. Конечно, вряд ли они все про нужного ему Руслана, но все равно очень неплохо. Но помимо записей были еще и комментарии, последние – за первое сентября этого года. Под записью с поздравлениями о начале учебного года. Правда в ней было одно маленькое дополнение. «С этого года в нашей школе не будет учиться местная звезда – Руслан Тушенцов. Очень жаль, все самые яркие скандалы были связаны именно с ним. Админ будет скучать.» Когда Кашин начал эти комментарии читать, у него глаза на лоб полезли. Парень в жизни не видел столько оскорблений и пожеланий просто смерти и мучительной смерти под одним постом. «Ебаная мразь, надеюсь, тебя там к чертям расстреляют. А дальше, наконец, в аду будешь кипятиться, где тебе, суке, самое место.» «Чувствуете? Дышать легче стало. Ребятам из той школы пожелаю не крепких нервов, а крепкой петли. Так быстрее.» «Вау, моя сестра этому обязательно обрадуется. Как только, блять, выйдет из депрессии. Молюсь на то что ты там сгинешь, мразина.» Даня от прочитанного находился в тотальном ахуе. Казалось, в его и так темной комнате почернел даже воздух, настолько стало мрачно. И на душе в том числе. Да, он знал, что Руслан свою прошлую школу всю вдоль и поперек закошмарил. Мидлер рассказывала, еще утром вторника, после чего они в молчанку играли. Но Кашин не думал, что там все настолько плохо. Таких комментариев было еще штук тридцать. Но были и люди, которые действительно грустили за уходом Руслана, в основном, классов из восьмых. Видимо, кучка его последователей. Как маленькие змейки, оставшиеся без злющей, ядовитой матери. Что же Тушенцов за чудовище такое, что его так сильно ненавидят? Даня даже представить себе не мог. Такого поведения, какое он наблюдал у Руслана, для таких высказываний явно недостаточно. Тот определенно занимался чем то гораздо хуже, чем обычные язвительные фразы. У Кашина аж мурашки пошли. "И с кем я, блять, повязался? С конченной тварью, которая доводит людей до депрессии? Какого хуя, че он творил то вообще? Или до сих пор творит? Показать бы этим беднягам, как их сатана подо мной жалась. Предводителем своим меня сделают." Данила даже телефон выключил, отложив на тумбочку, и просто смотрел куда то в стену. Сердце, казалось, билось где то в горле. Он пытался понять, что с полученной информацией вообще делать. Не получалось. Слишком резко его окунули в пучину эту. Даня прозависал минут пять, но ничего дельного так и не надумал. В голове творилась сущая каша. Не такого он ожидал от своих поисков. Здравый смысл, за который парень так привык хвататься, подсказывал, нет, он уже кричал, что после таких открытий стоит держаться от Тушенцова подальше. Доиграется ведь. Но как тут держаться, когда тот к себе так сильно тянет? Затягивает, будто самое темное болото из старых славянских сказок. Или русалка, которая так манит, но в итоге сожрет вместе с косточками, ни разу не подавившись. Был шанс выкарабкаться, спастись, да только Даня его упустил. Если бы он в их вторую встречу свою русалку проигнорировал – жил бы себе сейчас спокойно, но нет же. Теперь остается лишь смотреть, как над горлом зубы клацают, выбираться поздно. Да Кашину и не хотелось, на самом то деле. Он добровольно подставляется своему личному кошмару. Даня не знал, сколько он так провалялся. Часа два, кажется. Он будто из реальности выпал, просто лежал, и все. Без телефона, без света, без мыслей. Без адекватных мыслей, если быть точнее. Других же – хоть отбавляй. Например: ему хотелось к Руслану. Эта мысль, в принципе, главенствующей была, а из нее уже вытекали остальные. А именно: что он с этим Русланом хочет сделать. Звучит интригующе, правда? Кашина вся эта муть с тем, что десятиклассник – зло во плоти, лишь сильнее распалила, и желание вжимать это зло во всякие холодные стенки увеличилось во много раз. Вы себе даже представить не можете, насколько приятно властвовать над тем, кто держал в страхе, как оказалось, целую школу. Даню аж распирало изнутри от того, насколько сильно он хотел сейчас оказаться рядом с Тушенцовым. Болото засосало, русалка раскромсала, все. Финита ля комедия. От мыслей, что до понедельника еще целых два дня, чуть ли не физически больно становилось. Кашин себя наркоманом ощущал, которого ломает страшно. Скоро, наверное, по потолку лазать начнет, в поисках своей дозы. "Так, блять, хорош. Тут, вроде как, не я теку, а Русик. Что я, и пары дней без него не продержусь? Продержусь, конечно. А вот в понедельник уже отыграюсь по полной. Тьфу, блять, как ужасно звучит. Будто я пидор какой то. Так, все, надо покурить и спать. Хватит меня на сегодня." В сторону телефона даже смотреть не хотелось, поэтому времени Даня не знал. Около девяти, наверное. Спать он в такой час в жизни не ложился, но сейчас ничего другого не хотелось. Ну, из того, что было возможным. Была бы Лера, они бы пострадали какой нибудь ерундой, он бы отвлекся от всего этого ужаса, но подругу утащили на юбилей к бабушке. Так что сейчас наилучшим вариантом действительно являлся сон. Ну, сначала сигаретка, конечно. Правда в этот раз мысли не успокоит ни сон, ни никотин.

***

Даня резко вскочил на диване, не успев даже проснуться. Вокруг темень непроглядная, вообще ничерта не видно, несмотря на то, что через шторы уличный свет пробивается. Наверное, глаза еще нормально не заработали, поэтому так. Сколько вообще времени? Когда он заснул? Кажется, парень серьезно так нанервировался за прошедшую неделю, потому что так резко он просыпался обычно от слишком насыщенных дней. Даже во сне будоражило, вот и подрывался. Раньше у него такое частенько случалось, ведь жизнь была отнюдь не однообразной. А сейчас все спокойно. Было. У Кашина аж сердце заболело от того, что вскочил так. Старовато оно стало для таких интриг, и для резких просыпаний. Парень, все таки осознав, где он и кто он, начал искать телефон. Надо было хоть время посмотреть, и понять, стоит ли дальше спать, или уже смысла нет. Прошарив руками по всему периметру дивана, вспомнил, что оставил айфон на тумбочке. Теперь оставалось найти тумбочку. У Дани, конечно, образ жизни абсолютно вампирский, и темнота – привычая ему обстановка, но когда ты только только проснулся, все равно сложновато. Секунды через три, квест, наконец, был пройден. "Слава богу, блять. Ползаю тут, как крот. Сколько? Девять утра? Просто ахуенно, всю жизнь мечтал в свой выходной подорваться в такое время. Ну вот нахуя я вчера так рано отрубился? Лег бы часам к четырем, и дрых бы сейчас себе спокойно. Но нет же ж." Даня, злой и взъерошенный, скорее не крота напоминал, а медведя, которого из спячки раньше времени вырвали. И сейчас этот медведь, подсвечивая себе путь фонариком, направился на кухню. Пару зайцев сожрать. Точнее, попить какой нибудь газировки, а то во рту все пересохло. Зрение постепенно превращалось в нормальное, глаза привыкали к темноте. Усевшись на стул, Кашин сделал пару глотков флеша. Нет, это не для того, чтобы взбодриться. В этой химозине от энергии одно название, она просто вкусная, вот и хлещет. На нормальные, работающие энергетики еще попробуй насобирай. "Ну вот и че мне сейчас делать? Может, Лера уже встала? Хотя бля, очень вряд ли. Отсыпается, наверное, после юбилея. Ладно, напишу, может и повезет." Но как только Даня разблокировал телефон, стало слегка не до написывания Лере. Перед глазами оказалось не так давно найденное сообщество. Он ведь вчера даже вконтакте не закрыл, так все бросил и отрубился. Настолько его повело от увиденного. Но сейчас, вспомнив, что он посмотрел лишь одну запись, одиннадцатиклассник из сообщества выходить не спешил. Он, все таки, хотел узнать как можно больше. "Может, дальше почекать? Че уж терять то. Если копаться, то до конца." Заснул с мыслями о Руслане, проснулся, и вернулся к ним же. Замечательно. Ну и ладно, не сильно страшно. Пока Даня не думает о нем абсолютно круглосуточно, все, наверное, не так плохо. С такими выводами он и продолжил листать дальше все, где упоминалось имя "Руслан". Большинство записей, как и ожидалось, были не сильно положительными. «Руслан Тушенцов довел девочку из своей параллели до истерики. Она грозилась вскрыть себе вены канцелярским ножом, но во время подоспели подруги и оттащили все колюще-режущие. Руслан этот ужас прокомментировал лишь одной фразой: "Если все таки решишься, хуярь вдоль."» «Тот парень из десятого класса все таки перевелся, никому ничего не сказав. Учителя в недоумении, они потеряли такого хорошего, прилежного мальчика! А мальчик потерял пару тысяч нервных клеток. Отличная работа, Руслан.» «Тушенцов очень обеспокоен состоянием девочки, попавшей к психиатру с диагнозом "расстройство пищевого поведения". Спрашивает, кто довел бедняжку до такого ужаса. Чикатило с поисками самого себя отдыхает.» «Сегодня Руслана Тушенцова залила перцовкой девочка из восьмого класса, чья сестра сейчас лежит в клинике с депрессивным расстройством. Заслуженно, ничего не могу сказать. Руслану больно и грустно, сегодня он даже ни на кого не огрызался. Давайте посочувствуем.» С каждой записью Кашин все сильнее впадал в ахуй. Ему не верилось, что тот Руслан, которого он позавчера заставлял краснеть и отводить глаза, и Руслан, который доводил людей до психиатра – один и тот же человек. В голове происходил какой то когнитивный диссонанс. "Мда уж, вот тебе и Русик. И вот это Лера называла хорошим? Ангел божий, епта. Я одного понять не могу, а че он угомонился то? У нас, вроде, ничего такого не творит. Ну, дерется максимум, и всякие безобидные оскорбления кидает. Че произошло? И почему он вообще перевелся? Сука, хоть шоу снимай, тайны и загадки Руслана Тушенцова." И тут Данин взгляд зацепил один очень интересный пост, с прошлого учебного года. Он был совсем не похож на те, что были упомянуты выше. «Сегодня, десятого февраля, ровно шесть лет с того момента, как Руслан принес в школу конфетки. Приятные воспоминания, да, Руся?» К записи так же прилагалась фотография. Коробка конфет, "Красный октябрь. Третьяковская галерея: Ассорти." Очень, кстати, вкусные. Но в чем тут суть? Открыв комментарии, все стало лишь непонятней. Там было одно единственное: "Пошел нахуй", и автором сего высказывания был Руслан. "Что за хуйня? Какие конфеты, че в тот день случилось? Так, блять, это какой класс вообще был? Когда запись выложили, он был в девятом. Шесть лет назад. В третьем, получается? И че это такое? Он же пиздюком совсем был." Сообщество свое название полностью оправдало. Вот уж точно, трупы в шкафу. Даня пролистал ниже, в надежде на объяснения, но ничего по теме этих самых конфет больше не было. А после посты про Руслана и вовсе кончились. Даня, абсолютно ничего не понимая, закрыл вконтакте, напрочь забыв про то, что вообще то, планировал подруге написать. В голове сейчас крутился лишь десятиклассник, и то, что Кашин о нем разведал. То, что он из некоторых своих прошлых одношкольников всю душу выпотрошил. И то, что есть какая то ситуация с какими то конфетами. И эта ситуация Тушенцову, видимо, очень не нравится. Что его, траванули, что ли? "Стоп. А если это то самое, про что Лера рассказывала? Блять, да ну нет. Не может быть, что она со своим бредом оба раза права оказалась. Я, сука, убьюсь. Я же был абсолютно уверен, что это пиздеж. Не может быть, что нет." Кашин молниеносно нажал на контакт "Лерка", надеясь, что та все таки не спит. —Ало, Лер, не разбудил? - Трубку взяли, уже хорошо. Теперь оставалось молиться, чтоб подруга его матами не покрыла, эту самую трубку бросив. —Хуем по лбу не дало. Даня, ты больной? Девять утра. - По голосу было слышно, что все таки разбудил. Кашин прикусил губу, понимая, что Лера сейчас вряд ли захочет с ним обсуждать всяких Русланов. Хотя он, на ее месте, и сам бы себя нахуй послал. Или в психиатрию, ибо все нормальные люди в такое время выходного дня радужные сны видят, а не занимаются черт пойми чем. —Прости, родная, просто это пиздец как срочно. Помнишь, ты говорила недавно, что твои знакомые из восемьдесят третьей рассказывали, что у Русика в пиздячестве какая то жесть произошла? И он, возможно, из за этого скотина такая? Когда ты еще обиделась на меня. - Кашин нервно стучал пальцем по столу. Не верилось, что подруга с самого начала была права. Во всех фронтах. —Господи, Дань, че? Я нихуя не поняла, какая жесть, какая скотина? - Любому человеку, который пару секунд назад проснулся, Данина речь покажется бессвязной бредятиной. —Да ну блять, во вторник было. Лера, раздуплись, пожалуйста. Мне очень надо с тобой побазарить. —Давай я тебе перезвоню? Минут через десять, терпит твой разговор столько? - Судя по слышащейся возне, Мидлер встала с постели. Поняла, наверно, что друг от нее не отстанет. —Терпит. А лучше пиздуй сюда, так удобнее будет. - Парень понял, что такие разговоры лучше вести не по телефону. Он уже предвкушал Лерино "Я же говорила". —Заебись придумал. Я, вообще то, выспаться планировала, ничего? —Поговорим и поспишь. Какая разница, где? Давай, Лерусь, активнее. Поднимаемся, умываемся, и ко мне. —Почему я до сих пор с тобой дружу? Жди, минут через десять буду. Гнида.

***

—Дань, ну я же говорила. Не мог он просто так таким вредным стать. А ты со своим: "Тебе напиздели, тебе напиздели". Выкуси. - Девушка действительно примчалась чуть больше чем за десять минут, и сейчас они дискуссировали за чашками чая. Даня показал подруге странную запись про конфеты, и та была твердо уверена, что это то самое "что то", из за которого Тушенцов на мир обозлился. Правда, сколько бы они не гадали, даже примерно не смогли придумать, что с этими конфетами у десятиклассника могло произойти. В голову лишь какие то анекдоты лезли. —Да блять, мне то откуда было знать. Это правда бредово звучало. - Кашин сидел смурнее тучи. Было сложно осознать, что он, кажется, конкретно обосрался. Два раза Леру отшивал, и оба этих раза она, по итогу, оказалась права. —А тебе и не надо было знать. Я знала, этого хватало. Тебе меня просто послушать надо было. —Ой, все. И вообще, еще все таки не факт, что это правда. Может, там вообще хуйня полная, и гадина Руслан просто потому, что гадина. Не надо раньше времени меня в дебилы объявлять. - Даня отчаянно отказывался принимать свою неправоту. Ему всегда это давалось крайне сложно. —Да никто тебя в дебилы не объявляет, просто не надо было не разобравшись говорить, что я хуйню несу. Не удивлюсь, если скоро окажется, что он в тебя действительно влюблен. Даня замолчал. Знала бы Лера, что это так и оказалось. Слава богу, что его, в отличие от Тушенцова, "прочитать" не так легко. Взгляд парень не отводил, губы не кусал, пальцами не хрустел. В общем, держался абсолютно уверенно. Не подкопаешься. —Не окажется, не переживай. "Я его не выдам, если быть точнее. Самому сначала с этим разобраться надо. Общество по защите Русланов, блять." —Как знаешь. Пошли покурим, что ли. А потом спать, я скоро лицом в стол впечатаюсь. Поднял, блять, ни свет, ни заря. - Лера, положив кружки в раковину, направилась в комнату. Спать, конечно, будет только она. Даня, скорее всего, весь день бодрствовать будет. —Извини. Ну ничего, сейчас отоспишься. Ты во сколько легла то вообще? - Кашин ходил по комнате в поисках сигарет. Он не помнил, куда вчера их дел, перед тем как лег спать. Вечная проблема, то Мидлер свою парилку отыскать не может, то он пачку. —Да что ты там роешься? Тут твои сиги, на подоконнике лежат. Сюда дуй. А легла я в шесть утра, мы от бабушки то только в три уехали. Родственнички нажрались, как всегда, поэтому юбилей слегка затянулся. Поэтому давай, блять, быстрее, меня рубит ужасно. —Бегу, бедолага. - Даня, схватив зажигалку, отправился к подруге, на балкон. Было прохладно, но если он сейчас еще и кофту пойдет искать, Лера его точно пришибет. Так что оставалось греться лишь сигаретой. В принципе, получалось. Когда Даня сделал третью затяжку, стало немного, но теплее. Сложившуюся ситуацию обсуждать не сильно хотелось. Оба понимали, что Кашину ничего не остается, кроме как ждать понедельника. А дальше уже все будет зависеть от того, как сложится их встреча. Может, вообще молча мимо друг друга пройдут, и конец всему этому цирку, а Руслан со своей влюбленностью сам разбираться будет. Но это очень маловероятно. Даня теперь его оставить не сможет. Мидлер все таки заразила друга своим синдромом спасателя.

***

—Даня, Лерочка, вы чего? Время восьмой час, вы вставали вообще? - Это Данина мама старалась разбудить непонятный комок из одеял, подушек, и двух друзей. Когда она зашла в квартиру, сначала подумала, что дома вообще никого нет. Гуляют, мол, где то. Но когда увидела, что две пары кроссовок стоят себе на пороге и никуда оттуда гулять не собираются, поняла, что ошиблась. А уже зайдя в комнату сына, пред глазами женщины предстало сонное царство. - Господи, что у вас за привычка дурацкая, жить как вампиры? Ничего не разглядеть, хоть бы шторы открыли. Светлану закинули в тотальный игнор. Ни Даня, ни Лера даже ухом не повели, просыпаться совершенно не планируя. Ладно Мидлер, она не выспалась ничерта, и не отрицала то, что продрыхнет. И то, наверное, не думала, что настолько долго. А вот кое кто, кажется, планировал провести весь день бодрячком. —Да что ж это такое? Заболели, что ли? - Выцепив Данилу из под одеяла, она потрогала тому лоб. Такой непробудный сон, особенно в восемь вечера, напрягал. Но нет, лоб как лоб. Все с ними было нормально, просто они заебавшаяся школота, которая может отрубиться в любой момент, в любом месте, на любое время. И не важно, выспавшиеся они или нет, Кашин сейчас это собственным примером доказывает. - Ой, бог с вами. Ночью проснетесь, вот замечательно будет. Не режим, а невесть что. - Уже направляясь в коридор бухтела женщина. Оставалось только сдаться, ибо стараться будить этих двоих, видимо, бесполезно. Дверь закрылась, снова погружая комнату в привычный ей мрак. Даня с Лерой все так же лежали, не подавая совершенно никаких признаков того, что вообще планируют когда либо вставать, не то что сейчас. В помещении царила атмосфера спокойствия, тишины и прочих приятностей. Выходные, особенно, если вы в одиннадцатом классе – самые лучшие дни. Даже такие выходные. Обычно они у друзей проходили намного более насыщенно, но эта неделя вышла такой, что насыщенность и без выходных перла через край. Так что сейчас им хотелось лишь очень хорошо отоспаться. Но по закону мирового свинства, заверещал какой то из двух айфонов, словно гром средь ясного неба. Хотя тут, скорее, наоборот. Противный, яркий солнечный луч средь непроглядной ночи. Гнездо на диване недовольно заворошилось, еще не понимая, что за гадина такая тут раззвонилась. Спустя секунд десять заговорил Кашин, наконец, въезжая, что это чей то из них телефон. —Лер, переведи, давай еще пять минут поваляемся. Не опоздаем. - Кажется, до рыжего все таки не полностью дошло. Вслед за ним очнулась и Лера, протягивая руку к телефону. Нетрудно догадаться, что это был не будильник. С каких бы херов она его на восемь вечера ставила, так еще и в субботу? —Ало. Мам, ты? - Девушка сонно потирала глаза, пытаясь понять, что вообще происходит, какой сейчас час, день и год. - Да, у Дани. Чего, какие кроссовки? Мои старые, зеленые? Мам, я думаешь помню? Где то в комоде, наверное. Если я их не выкинула вообще. - Кашин, услышав это, решил, что все еще спит, и укутался обратно в одеяло. Потому что из сказанного не понял ни слова, для его пока еще не проснувшегося разума это все звучало как абсолютная психоделика. Кроссовки, комоды, связь между этими словами совершенно не выстраивалась. - Ага, пока. Лера только хотела выключить телефон и лечь обратно спать, как взгляд упал на время. Проснувшись, она подумала, что сейчас максимум час дня. Никак не восемь вечера. Полушепотом проматерившись, она приподнялась с дивана, заодно кинув подушкой в соседа. —Даня, блять, подъем! Это пиздец, мы весь день проспали. - Мидлер откинула телефон куда то в ноги, после чего слезла на пол. От резких вставаний слегка закружилась голова, еще и не видно ничего. Но, слава богу, не свалилась. Ей не привыкать, в принципе. —Блять, да не кричи ты так, у меня бошка сейчас треснет. Какой день, хуйни не неси. Че у нас первым вообще? - Даня, высунув один лишь нос из под одеяла, вставать до сих пор не планировал. Он, как видно, вообще не понимал, в каком временном пространстве они находятся, и думал, что сейчас утро учебного дня. —Ничего у нас первым, дурачье. Сейчас восемь ноль семь, вечера, не утра. Суббота, к тому же. И всю эту субботу мы с тобой проебали, поздравляю. - Девушка, включив светильник, вылетела из комнаты в коридор, оставив Кашина в раздумьях. Какая еще суббота, это вообще что? - Ой. Теть Света, здравствуйте. А мы тут, это, заснули немного. - Раздался растерянный голос Мидлер уже откуда то со стороны кухни. Даня же, жмурясь от включенного света, потихоньку приходил в себя, осознавая, что ни в какую школу собираться не надо, и они просто продрыхли свой выходной. —Ебучий случай. А как так то? - Парень, все еще не до конца проснувшись, взял телефон и встал с дивана. Когда экран загорелся, понял, что Лера не бредит, и сейчас действительно восемь вечера. - Ну и пиздец. Данила понимал, что его не слышно, он это сам себе говорил. Кажется, им с Лерой пора что то делать со своим режимом сна. А то так проснутся когда нибудь, а им уже сорок. Слегка пошатываясь, Кашин направился из комнаты в ванную. Надо было хоть умыться, взбодриться. Да и рожа наверняка вся отекла, и выглядит он сейчас, будто только что вышел с месячного запоя. Спустя десять минут "утренняя" рутина друзей была закончена, и они направились на кухню, к Светлане, которая там чем то гремела. Видимо, завтрак готовила. —Да неужели, ночные звери выползли. Я уж думала, не дождусь. - Женщина, сделав наигранно удивленное лицо, повернулась к стоящим в проходе Дане с Лерой, вид которых был абсолютно невозмутимый. Мол, не знаем, о чем ты говоришь, мы весь день на ногах, ни разу не присели. - Ой, важные то какие стоим. Значит так, один сейчас идет в магазин за солью, иначе оба будете сидеть голодные, а вторая – помогать мне лепить котлеты. Возражений не принимается. —Ну мам, я только встал, какой магазин? - Парень, с ужасно печальным видом, потоптался на месте. Из дома сейчас выходить совсем не хотелось. Лера же помалкивала, лишь умоляюще смотря на друга, надеясь, что тот их спасет. Котлеты, знаете ли, тоже сейчас не сильно хотелось лепить. Они всегда всеми руками за помощь матери Дани, все сделают, что та ни попросит, но сейчас оба находились совсем не в том состоянии. —А потому что спать надо как нормальные люди, а не как вурдалаки. Давайте, вперед и с песней. Или что, будем жевать посахаренные макароны без мяса? - Такой вариант ужина друзей не сильно устраивал, поэтому они, грустно переглянувшись, разошлись по сторонам. Кашин – искать какую нибудь толстовку и топать в магазин, Мидлер – помогать с готовкой. Ну, хоть что то полезное за день сделают. Через несколько минут Даня, весь потрепанный и раздраженный, уже перся по холодным тротуарам. Единственный плюс, который нашелся – можно было выкурить пару сигарет, чем он сейчас и занимался. А то мама спать не уляжется еще минимум два часа, дотерпеть будет сложновато. На улице было совсем не жарко, его излюбленная зеленая кофта такую погоду уже не вывозила. А женщины ведь говорили ветровку накинуть, нет же, ему питерские холода нипочем. Шел теперь, дрожа всем телом. Только чапман согревал. На горизонте показался нужный ему магазин, Кашин ускорился, а то он, кажется, скоро в ледышку превратится. Надо будет там подольше потоптаться, потчательнее соль повыбирать, чтобы хоть немного отогреться. Добежав до магазина, Данила туда чуть ли не с сигаретой в зубах влетел, настолько он продрогнуть успел. Все таки выкинув ту в полусдохший куст, наконец, оказался в тепле. "Господи, чуть не сдох. Бля, лучше б уж с сахаром макароны эти сожрал, честное слово." Поток мыслей прервался, как только парень случайно взглянул меж рядов с фруктами. Там виднелась до боли знакомая фигура. "Да ну блять, нет. Опять глюки, по любому. Не бывает таких ебанутых совпадений. Не верю." —Русь? - Между Даней и его галлюцинацией было метров пять, подходить он не решился. Опять человека за зря напугает, лучше уж словесно убедиться, что ему это все привидилось. Галлюцинация, дернувшись, выронила из рук яблоко. Ебанутые совпадения, оказывается, бывают. У этих двоих так точно. Парень в черной куртке медленно обернулся, сам, кажется, думая, что крышей поехал, и все это не по настоящему. —Блять, серьезно? - Даня разом забыл и про холод, и про соль, и про все остальное. Лишь смотрел в широко открытые карие глаза. - Ты каким хуем тут оказался? —За продуктами пришел, представь себе. - Руслан подрагивающими руками взял апельсин и, быстро набрав еще пару штук в пакет, развернулся в сторону кассы. А потом повернулся обратно, вспомнив, что ему, вообще то, яблоки нужны. Когда начал эти апельсины обратно вываливать, половина попадало на пол. Сматерившись, стал все это поднимать, рук не хватило, фрукты снова покатились не пойми куда. - Да вашу, сука, мать! - Плюнув на разбежавшиеся апельсины, парень забросил пустой пакет куда то к ящикам и пошел прочь от полок с фруктами. —Ты яблоки забыл. - Тут даже слепой увидит, насколько резко и сильно Тушенцов разнервничался. Даня и сам был не сильно спокоен, но Руслан, казалось, был раскален до придела. Кашин его таким в первый раз видит. В чем дело? Ну, встретились и встретились, что тут настолько страшного? —Отъебись. - Десятиклассник, шагая туда сюда, глазами бегал по всему ассортименту магазина. Он даже вспомнить не мог, за чем кроме яблок сюда пришел. —Ты чего нервный то такой? - Рыжий направился к в край растерявшемуся Тушенцову. Его будто магнитом тянуло. Как и всегда. —Да блять, иди куда шел. - Парень, делая максимально занятой вид, схватил первый попавшийся продукт, начав старательно его разглядывать. Шоколадку, кажется, какую то. И тут у Кашина в голове щелкнуло. Пришла гениальная идея. Он ринулся к полке с конфетами, надеясь найти там определенную коробку. Руслан же, обрадовавшись, что Даня куда то смылся, облегченно вздохнул. "Блять, да где они? Мне нужно посмотреть на его реакцию, другого шанса может и не быть." Одиннадцатиклассник перерыл половину стеллажа, в поисках одной единственной коробки. И тут он случайно уронил взгляд на маленькую девочку, держащую в руках этот чертов красный октябрь. Даня, чуть ли не пороняв бесчисленное количество коробочек, подлетел к ребенку. —Малышка, извини, мне очень очень надо. Возьми какие нибудь другие, хорошо? - Кашин, не дожидаясь ответа, вырвал коробку из девичьих рук и побежал обратно к Руслану. Он даже отчета своим действиям не давал, рассудок помутился, ему сейчас важно было лишь одно: всунуть десятикласснику октябрь этот, чтоб его. - Руслан! Тушенцов, с пакетом в руке, уже направлялся к выходу. Резко замерев, кажется, шепотом Даню проклял. Только ведь понадеялся, что тот угомонился. —Смотри, че у меня есть. Хочешь? - Парень только хотел Кашина с его конфетами послать куда подальше, но когда вгляделся и понял, какие именно тот ему хочет вручить, все слова застряли где то в горле. Сердце бешено забилось, на глаза начали наворачиваться слезы. Руслан их даже остановить не пытался, сейчас было совершенно все равно, в каком виде он предстанет перед Даней. Одиннадцатиклассник одним действием разворошил его старый, ужасный кошмар. —Нет, нет, нет, только не снова. Прости, пожалуйста, я больше никогда, только не надо. - Тушенцова накрыло, конкретно. Он потерялся в собственной панике, пробудился самый настоящий животный страх. Руслан не осознавал, что сейчас происходит, где он, кто рядом с ним. В голове были лишь слова по типу: "Опасность, ужас, смерть". В глазах потемнело, ноги подкосились, паника начинала раздирать изнутри. Парень бешено хватал ртом воздух, и, дабы не упасть, схватился за какой то стеллаж. Даже не осознал этого, инстинктивно вышло. Он вообще ничего не осознавал, разум прочно заполонили давно спавшие демоны, кричавшие, что все, сейчас настанет конец. Подкрадывалась паническая атака. —Блять, Руслан! Спокойно, пожалуйста, все хорошо. Сука, прости, я не хотел такого, прости. - Даню самого от увиденного паника захлестнула. Да, он предполагал, что Тушенцов отреагирует негативно, но не настолько. Он своим поступком довел того до приступа, совершенно не понимая, что теперь с этим делать. Все пошло совсем не так. Руслану, кажется, становилось все хуже. Руки ужасно сильно тряслись, зрачки расширились. Он лепетал какой то бессвязный бред, все время повторяя "не надо" и "простите". Продавшицы издалека презрительно-опасливо косились, принимая, кажется, его за обдолбанного. Никто даже не думал помочь. —Блять, пошли на воздух, давай. - Кашин подхватил бьющегося в каких то адских конвульсиях десятиклассника и потащил к выходу, молясь всем богам на то, чтоб ему, наконец, стало лучше. Смотреть на такого Руслана было ужасно страшно. Страшно и больно. Особенно Дане было паршиво от осознания того, что этот кошмар сейчас по его милости происходит. Дотащив Тушенцова до двери, Кашин пнул ту с ноги, так, что аж петли заскрипели. Паника, казалось, заполонила все вокруг них. —Дыши, давай, размеренно. Все хорошо, пожалуйста, все в порядке. Держись, блять, умоляю. - Еще немного, и Даню бы самого истерика захлестнула, но помогал предельно высокий адреналин. Уж кому кому, а ему сейчас истерить точно нельзя. Опустившись вместе с Русланом на асфальт, он притянул того к себе и, уткнув лицом куда то в плечо, начал поглаживать по волосам. В этой ситуации выглядит крайне слабо, но Кашин по другому людей успокаивать не умел. - Ну, тише, все нормально, тут никаких опасностей, Руслан, пожалуйста. "Никаких, кроме меня, блять." От собственной мысли стало больно. Но сейчас не самое подходящее время над своим поведением думать, надо было эту паническую атаку на ноль сводить, и срочно. Тушенцов в это время перестал повторять одни и те же фразы, лишь ревел и дергался ужасно. Кажется, уже лучше, если можно так выразиться. —Да, давай, молодец, уже получше. - Даня прижал Руслана ближе к себе, параллельно вспоминая хоть какие то успокаивающие слова. Он кроме "все хорошо" ничего не знал. Сидеть на этом асфальте было ужасно холодно, но Кашин сейчас этого даже не чувствовал. Просидит столько, сколько потребуется, и без разницы, что он там себе отморозит. Десятиклассник же, кажется, потихоньку успокаивался. Он уже не ревел, лишь всхлипывал. И трясло уже реже, хоть и с той же силой. —Прости меня, прости. Я не хотел, блять, прости. - Когда адреналин спал на нет, хуево стало уже Дане. И глаза заслезились уже у него. Одиннадцатиклассник себя никогда в жизни так не ругал, как сейчас. Эта "гениальная идея" была самым тупым, что в его голову когда либо приходило. Всучить человеку в руки его предполагаемую травму, во что еще это вылиться могло, как ни во что то подобное? Руслан под боком в это время перестал и дергаться, и всхлипывать. Он вообще никаких жизненных признаков не подавал. Дане от такого еще страшнее стало. —Русь? —Хуюсь. - У Кашина от сердца отлегло, и он облегченно вздохнул. Жив, слава богу, еще и язвит. Значит, все уже не так плохо. Несмотря на то, что Тушенцову, кажется, лучше, отцепляться от него не хотелось. Даня все никак убедиться не мог, что все, кошмар кончился. Перед глазами до сих пор стоял Руслан, который несет какой то бред, не стоя на ногах и дрожа, как осиновый лист. —Прости меня, пожалуйста. - Что бы Тушенцов сейчас не ответил, сам Кашин себя за это простить не сможет. По его щекам, прямо на голову десятикласснику, стекали слезы. Кажется, парни поменялись ролями. - Я еблан конченный, Русь, прости. Тушенцов молчал, стараясь окончательно успокоиться. Он даже не помнил ничего после того, как Даня ему злополучную коробку вручил. Пелена страха заполонила собой все остальное, и "очнулся" он лишь на улице, в объятиях рыжего. И то, отголоски паники до сих пор сидели где то в голове, поэтому отбивать от себя Кашина он не торопился. Так как то спокойнее. Обоим пока рано отпускать. Руслан еще не до конца оклемался, Даню же и вовсе только сейчас накрыло. Так и замерли, вцепившись друг в друга, и ловили на себе недоумевающие взгляды случайных прохожих. Они оба не знали, сколько уже тут сидят. Пять минут, десять? Полчаса? Кашин в своей легкой кофточке уже, по идее, должен был в снегурочку превратиться. Но с прижимающимся к нему десятиклассником было, все таки, не так холодно. —Мы скоро сюда примерзнем. Пошли уже, хватит ныть. Ты мне своими слезами прическу портишь. - Тушенцов сдвинулся с места, отползая подальше, но не вставал. Ждал, видимо, пока это сделает Даня. А тот и сам не особо торопился, поэтому лишь вернул Руслана обратно. - Сука, ты издеваешься? —Ты себе даже представить не можешь, как я испугался. Это просто пиздец. - По голосу было слышно, что Кашин до сих пор не отошел. Сильно по нему собственная гениальность ударила. А еще, он отчаянно старался кое что понять. Каким образом то, что сейчас покоилось у него на плече, могло вообще кому то жизни портить? —А нехуй потому что было. - Руслан, поняв, что Даня вставать совершенно не собирается, смирился, усаживаясь поудобнее. По идее, он должен был хуй на это положить и пойти в одиночку, но что то держало. Чувство вины, видимо. Кашин ведь до сих пор не знает, что он натворил. Если б знал, очень вряд ли стал бы Тушенцова вытаскивать из истерики. Добил бы скорее. На душе у десятиклассника стало ужасно паршиво. Скорее всего, это последний раз, когда Кашин с ним нормально контактирует. Поэтому сейчас Руслан прижался как можно ближе, и плевал он на то, что может себе что то отморозить. Нужно было словить как можно больше из этого момента. Чертов коньяк, чертова Шпагина. Чертовы слухи. Даня же в это время думал о том, что Тушенцов после такого к нему вообще не подойдет. Стыдно будет за то, в каком состоянии одиннадцатиклассник его увидел. Чертовы конфеты, чертов вконтакте. Чертова гордость. Страх завтрашнего дня не отпускал их друг от друга. И сейчас, на холодном, грязном асфальте, разойтись казалось невозможным. Их последний раз не кончится никогда.