Фаталити.

Бывает такое, что ненависть играет с тобой очень злую шутку. А именно: вызывает ужасное привыкание, зависимость от того, на кого она направлена. Вот вроде дал кому то в морду – а через неделю этот кто то из твоих мыслей ни на секунду пропадать не хочет. И это произошло так спонтанно, что ты даже понять ничего не успел. Вот, вроде бы, тебе на него абсолютно все равно, подрались разок, и все тут. Раз – и ты уже без него не можешь. Да и не хочешь. Что хочешь, так это ненавидеть и дальше, хочешь терпеть его конченные планы, исполнять свои не менее конченные идеи, после которых ты сидишь и всеми силами стараешься жертву данной идеи успокоить. И уже не потому что боишься, что он тут подохнет, а тебе потом за это отвечать, а потому что искренне переживаешь. Понимаешь, что он сволочь последняя, но от этого ведь только интереснее. И сейчас ты ужасно боишься, что эта встреча будет вашей последней. Что он только что произошедшего "позора" не переживет, и на пушечный выстрел к тебе больше не приблизится. А ты его терять совсем не хочешь. Ненавидишь, да, не понимаешь, за что тебе это все, моментами его прикончить хочешь, издеваешься как последняя сука. Но заканчивать этот кошмар не хочешь. А у него самого ситуация не менее патовая. Но все же другая. Если ты со своими чувствами ничего не делаешь, распаляешь только и позволяешь брать верх над разумом, то он со своими все это время отчаянно боролся. Но ничерта не получалось, то его план – полная хуйня, то не более успешные планы строят уже другие, то вы с ним случайным образом встречаетесь в каком нибудь магазине. В общем, судьба явно играла против него, совершенно не помогая в уничтожении чувств. А шансов то все меньше и меньше, с каждым разом ты ему все глубже в душу западаешь. И вот, наконец, получилось все испортить! Казалось бы, как вообще можно испортить то, что и так хуже некуда? На самом деле, очень даже возможно. Наврать по пьяне всякого говна в голосовое человеку, от которого это не долетит только до луны – идеально. Он, получается, этим поступком доказал сам себе, что ничего кроме ненависти не чувствует, напускал слухов, вернул ваши взаимоотношения в исходную точку. А заодно огородил себя от тебя, не подойдешь ведь к нему после такого, а то слухи еще сильнее расползутся. Но почему чувства никуда не делись? Он так сильно старался все испоганить, а когда наконец получилось, ничего не сработало. Но он отчаянно старался доказать себе обратное. Доказать, что на этот раз план не провалился, и он больше ничего неправильного не ощущает. Но не ощущал бы – не прижимался бы сейчас к тебе, каждую минуту в голове повторяя: "Так, еще минута, и я уйду", так ведь? И сейчас Дане с Русланом остается лишь продолжать неприлично долго успокаиваться, хотя оба уже в порядке. В физическом, по крайней мере. Просто слишком тяжело было сделать первый шаг к тому, чтобы разойтись. Кашин просто не хотел, Тушенцов – не мог. Мимо сновал народ, который на двух парней смотрел то непонятливо, то осуждающе. Но вы сильно ошибетесь, если подумаете, что этим самым парням не похуй. Им сейчас вообще на все похуй было, на случайных прохожих, на неслучайных прохожих, на время, на холод. Кстати, о последнем. Даня уже, кажется, до костей промерз, скоро синеть начнет. Руслан то в куртке, ему хорошо. Да и устроился он достаточно комфортно, облокотившись на рыжего, хоть это и смущало слегка. Зато удобно. Раз Кашин вечно руки распускает, значит и ему можно. Тот, кажется, и не против совсем. И сколько они так просидят? Пока в розыск не объявят? Или пока Даня себе почки не отморозит, если не уже. Мало волновало, на самом деле, сдались они ему. Но вот Светлана явно скоро переживать начнет, столько пропадать в магазине – ненормально. Его уже минут двадцать точно нет. У Руслана то мать на работе, ему переживать не о чем, а вот рыжему может и прилететь. Вспомнишь солнце – вот и лучик. Из кармана даниных джинсов раздался звонок телефона. Парни дернулись, они до этого момента где то вне реальности находились, слишком неожиданно выдернуло. Тушенцов начал отодвигаться, ведь они сейчас, кажется, по домам пойдут, но в итоге забил хуй и прильнул обратно. Если уж ловить момент, то до конца. Кашин договорит, тогда и отодвинется. —Ало. Да, мам, все в порядке. Извини, что долго. - Дане сейчас не хотелось домой, совсем. А еще не хотелось спихивать с себя Руслана. Это был первый раз, когда тот сам тактильность проявляет, если не брать в счет исполнение плана "отпизди меня". Там он что только не делал. Но сейчас все было совершенно по другому. - Слушай, ты не сможешь за солью к соседке сходить? Я тут знакомого одного встретил, проводить хочу. Нет, не холодно. Да, да, шастаю по ночам, убьют когда нибудь в подворотне. Ага. Люблю, пока. Лицо Руслана надо было видеть. Он, так то, сейчас сам для себя решил, что надо это все закончить. Что сейчас они разойдутся, он заберет документы из школы и уедет в Ачинск. И никаких больше одиннадцатиклассников, никаких чувств, никаких истерик. Все будет спокойно. Так что Руслан, конечно, сейчас встанет и уйдет. Погреется еще немного, и уйдет. Потому что нужно было это прекращать, пока окончательно не затянуло, пока еще есть силы на борьбу. Пока он еще хочет бороться. —Себя проводи, сам дойду. - Со стороны эти двое, наверное, выглядели крайне странно. Сидят вплотную друг другу, но смотрят с максимально злыми мордами. Да, Руслан до сих пор не отодвинулся, продолжая виснуть на Дане. Да, он все еще повторял себе, что еще пару секунд и он уйдет, никогда больше не возвращаясь к этому кошмару. Уйдет, обязательно. —Неа. - А кошмар плевал на то, кто там и куда уйти хочет. В его планы такое не входило. Лично ему становится все интереснее и интереснее, и заканчивать весь этот дурдом желания не было никакого. В лепешку расшибется, но Руслан от него теперь никуда не денется. —Ахуенно придумал. Я же сейчас просто встану и пойду один, и ничего ты с этим не сделаешь. Тоже мне, блять, нашелся провожальщик. - Тушенцов фыркнул и, действуя абсолютно противоположно собственным словам, съехал куда то ниже, облокачиваясь на Кашина уже всем телом. Так держать, Руслан, все идет четко по плану. —Так встань и пойди. - Провокация. Даня наклонился, заглядывая прямо в карие глаза. И по виду этих глаз понял – провокация сработала. —А вот и пойду. - Руслан приподнялся, намереваясь встать. Наконец то. А то "сейчас уйду, сейчас уйду" и сидит. Кашин же о сказанном моментально пожалел. Забыл, кажется, с кем имеет дело, думая, что Тушенцов такую фразу мимо ушей пропустит. —Блять, стой. - Даня дернул за край чужой куртки, после чего ее обладатель моментом приземлился обратно. Недалеко ушел. - Я пошутил, сиди. —А я не пошутил. - Попытки отцепиться от рыжего успехом не увенчались. Но Руслан не сдавался, раз уж он наконец сделал первый шаг к тому, чтоб уйти, надо было довести до конца. - Да пусти ты, блять, получишь сейчас. Все, насиделись. Вот, казалось бы, пару минут назад они лишь молча сидели и наслаждались компанией друг друга, стараясь не порушить такую хрупкую обстановку. А сейчас, после того, как Кашин вышесказанные Тушенцовым реплики успешно проигнорировал, они бились на том же месте, где мирно сидели. Не всерьез, конечно, больше на дурачество было похоже, но если Даня и дальше не собирается Руслана выпускать, явно посильнее отгребет. Для второго уже делом чести было вырваться, а то Кашин совсем края видеть перестал. Он, конечно, исключительно шутки ради десятиклассника не отпускал, но все равно – беспредел. В один момент Даня, уворачиваясь, наклонился в какую то ненужную сторону. Равновесие слегка потерял, так сказать. Знаете такую фразу: "Тонешь сам – топи другого"? Вот и он знает, поэтому через пару секунд оба уже не дрались. И не сидели теперь, а лежали. Кашин на асфальте, а Тушенцов на Кашине. Они даже понять ничего не успели, как уже валяются. Допиздились. Единственная мысль, которая витала в голове у Руслана: "Лучше б я правда сидеть остался". А у Дани и вовсе никаких мыслей не было, приличных так точно. Это было каким то новым взаимодействием, до этого они так близко друг к другу, не используя при этом кулаки, только в вертикальном положении находились. Обоим потихоньку начинало казаться, что этот вечер – сон при высокой температуре, ибо уровень абсурдности примерно одинаковый. Только проснуться все никак не получается. И все было бы не так плохо, если б они хотя бы не лицом к лицу свалились. Близкое нахождение этих самых лиц и так ничем хорошим обычно не кончалось, а тут ситуация еще хуже. Спасибо хоть, что Тушенцов рукой об асфальт опереться успел, иначе вмазался бы прямо в Кашина. Это был бы самый тупой первый поцелуй. Первый, и последний. И день бы этот, наверное, тоже стал бы для обоих последним. Был и плюс – Дане, который промерз как черт, теперь как то и не холодно совсем. Только у него, кажется, поднялось давление. И пульс. А у Руслана, судя по виду, пульса вообще не было. Его от подобного рода близких контактов когда нибудь точно со скорой придется откачивать. Хотя все и сейчас к откачиванию уверенно идет. Тушенцова всего мелкой дрожью прошибало, это даже лежащий под ним Кашин чувствовал. И дрожь эта была явно не от страха. Просто его тело на то, что каждая его частичка устроилась на рыжем, реагировало достаточно неоднозначно. Нет, он не возбудился от самого обычного падения, не подумайте, гормоны не настолько бушуют. Но сейчас реакция была явно мощнее, чем на чертовы стенки, которые Руслана уже начинают триггерить. Все, сейчас ему точно валить пора. И точно никогда не возвращаться. То, что сейчас происходит – что то совсем невражеское. Даже Даня, который в подобные моменты обычно не затыкался, сейчас в тряпочку молчал. Потому что эти самые моменты он привык сам устраивать, чувствуя себя совершенно уверенно и спокойно, а это получилось как то случайно, и уж точно не спокойно. Поэтому сейчас добивать ситуацию всякими фразочками не хотелось. Сердцу и так такой резкий поворот событий не понравился, так что лучше обойтись без усугубления. А еще лучше – спихнуть с себя Тушенцова и уйти домой, но это уже было выше собственных желаний, если быть до конца откровенным. А вот у самого Тушенцова такое желание имелось. —Хотел меня проводить? Вставай и пошли. Что угодно, блять, но не это. - Руслан сказал, хотя, прошипел скорее, шепотом, между ними ведь расстояние – сантиметр от силы, говорить громче не требуется. —То есть, чтоб ты стал на все согласен, тебя надо опрокинуть? Буду знать. - Ладно, язвы вернулись. Видимо неважно, в каком они положении, разговаривать друг с другом нормально не получается. —Я тебя сейчас лицом об асфальт опрокину. Пошли, блять, придурок. - Тушенцов звучал, как змея какая то. Ядовитая. Что что, но лежать на Дане и дальше ему совсем не улыбалось. Ладно уж сидеть, но не это. Руслан, опираясь руками об асфальт, на этот асфальт и сполз, пока только сидя. Состояние было максимально странное, ему правда начинало казаться, что это все – какой то ебанутый сон. Еще и дрожь эта, бесила до невозможного. Хорошо хоть заикаться не стал, вообще бы позор был. В голове творилась полная каша. Не сказать, что ему было некомфортно, неприятно и так далее. А как тогда ему было? Думать об этом сейчас совсем не хотелось. Но мысли о том, что ему понравилось, все равно мелькали. Тушенцов на них не зацикливался, черт с ним, домой придет, вот тогда и будет думать и страдать. А думать явно придется много. Например: на какие даты бронировать билеты до Ачинска. Эта идея уже начинала казаться не такой и бредовой. Там хоть париться о всяких отношениях со всякими Кашиными не придется. Кашин же в это время тоже поднялся, отряхивая одежду от всяких соринок. А после уставился на Руслана, который до сих пор сидел на месте. Все таки задумался, видимо. Сам Даня сейчас старался вообще ни о чем не думать, ибо к адекватным мыслям он сейчас очень вряд ли придет. Они его вообще давненько не посещали, честно говоря. Особенно начиная со вчерашнего дня, когда он на Тушенцове окончательно помешался. Руслан, Руслан, Руслан, один лишь Руслан. Никаких больше мыслей. Тот из головы даже на покурить не выходил. Может, сегодня ночью подумает о чем нибудь другом. О теории квантового бессмертия, к примеру. Но это вряд ли заинтересует его больше десятиклассника, и вряд ли покажется более загадочным. —Тут и будешь сидеть? - Спустя секунд десять Кашин, наконец, решил прервать мыслительные процессы Тушенцова. В конце то концов, уйдут они когда нибудь отсюда или нет? Руслан дернулся. Действительно, видимо, провалился куда то. —А? Блять, да, пошли. - Наконец, они сдвинулись с места. Не сговаривались, Руслан просто в сторону своего дома пошел, раз уж его проводить решили. Какая то странная атмосфера. Идут, молчат, не дерутся. Хотя, вспоминая все события до этого, лучше уж пусть не рыпаются, а просто идут. Хватило уже на сегодня всякого. Уже давно стемнело, дома и улицы окутались вечерним мраком. Это хорошо, лиц не видно. Максимально непонимающих и с алыми щеками. И последнее явно не от прохладной погоды. Люди постепенно переставали сновать, особенно когда парни завернули во дворы. Только всякие подъездные алкоголики да шпана. Так и шли, молча, поворот за поворотом. А о чем разговаривать? Они друг с другом не болтали ни разу, не те отношения. Руслан может поговорить с Ильей, Даня – с Лерой. А в компании друг друга они время не на разговоры тратят, а на вещи поинтереснее. Да им и незачем сейчас было переговариваться, и без этого нормально. Тем более надо было подумать, обоим. Руслан вот думал о том, каково ему будет после цивилизованной северной столицы находиться у бабушки в Ачинске. Размышлял, куда первым делом пойдет, найдет ли там друзей. Грустил об Илье, раздумывал тому предложить уехать вместе с ним. И жить поживать, не зная горя. Заведут кошек, хозяйство, корову. Кажется, у Руслан поехала крыша. Просто дни слишком насыщенные, особенно определенные моменты, а еще скоро понедельник. В сочетании это вызывало лишь желание убежать отсюда куда подальше. Особенно первое, ибо у него скоро передоз, кажется, будет. Кашиным. А второе вызывало какой то животный страх, потому что он даже представить не мог, что в этот понедельник будет твориться. И что потом с ним Даня сделает. Такие у Тушенцова мысли были, не самые, конечно, позитивные, но и живет не в диснеевском мультфильме, так что вот так. Даня же размышлял на достаточно философские темы. А именно: насколько же сильно такое чувство, как ненависть. Ее по влиянию можно сравнить разве что с любовью. И то и другое голову напрочь сносит. А когда из первого начинает вытекать второе – получается сущий армагеддон. Бить, обнимать. Оскорблять, успокаивать. Кричать, шептать. Ненавидеть, любить. Слов не хватит описать масштаб пиздеца, в который это может вылиться. Для обоих сторон. Самое что ни на есть убийственное комбо. Кашин про все и всех забыл, в край уже тронулся, и он это понимал. Еще вчера понял. Понял, что уже не только ненавидит. Но с вышеупомянутой любовью он собственные чувства не сравнивал. Ситуация, да, такая же, но у него не любовь, а зависимость. Не путаем, никаких влюбленностей. Он про любовь, так, чисто ради интереса размышлял. Но дела это не меняет, любовь, нелюбовь, суть одна: головой Даня серьезно так поехал. Одна чертова просьба учительницы литературы весь его спокойный одиннадцатый класс с ног на голову перевернула, а его самого превратила, кажется, в малолетнюю версию. Ебанутую, бесконтрольную, да просто двинутую напрочь. Как так получилось, что один лишь Руслан в нем всех всадников апокалипсиса пробудил? Что в нем такого? Кашин задумался, что же такого особенного в десятикласснике. Теперь темы не философские, а вполне привычные. И взгляд теперь не в никуда, а на Тушенцова. Особенности высматривал. Спасибо Питеру за вечернюю тьму, можно было незаметно пялиться. "Так, ну, рожа у него симпатичная, не буду пиздеть. Скулы, вон, очерченные, вся хуйня. Одна, правда, разбитая, но ничего. До свадьбы заживет. Ой, блять, фу, че говорю. Так, дальше. Глаза тоже красивые, темные такие, глубокие, прямо как лужа. Губы пухлые, правда покусанные все какие то. Так, ладно, губы его меня не касаются. Епта, как же ужасно звучит. Прическа – отъебись расческа. Че у него так челка странно лежит? Прилизанный какой то. Ну ладно, хуй с ним. Недостатки тоже должны быть. Собственно, все. Че у него ниже лица – я хуй знает, до такого мы еще не дошли. Блять, какую же я хуйню несу. Все, ну его в пизду. Нормальный Русик, сойдет. Он меня все равно не внешне цепанул. Это уже так, приятное дополнение." —И хули ты уставился? - Упс. Видимо, темнота не спасла. Кашин, от неожиданности чуть не запнувшись, отвел взгляд. Не дело. Это его роль, такие фразочки вкидывать. - Нравлюсь? —Не тебе про "нравлюсь" шутить, Русь. - У Кашина в голове щелкнуло. Что то он совсем забыл про один безумно интересующий его факт. Оно, конечно, не удивительно. С этими паничками совсем не до того было. А сейчас можно было Руслана попытать. И разобраться, наконец, действительно ли тот что то чувствует, а то Даня скоро на стенку от неизвестности полезет. - Кстати, об этом. —Нет, не об этом, иди нахуй. Ой, смотри, уже пришли. - Это не было враньем, лишь бы от разговора уйти. Они правда дошли. Тушенцов поэтому и вбросил это "нравлюсь?", потому что знал, что сейчас просто свалит домой, и оставит Даню самого с этим разбираться. Но не учел, что тот в привычку взял его никуда не пускать. Кашин дернул за капюшон куртки, утягивая Руслана обратно. Нет, он не будет сейчас из него признание выпытывать, делать больше нечего. Он кое что поумнее придумал. На адреналине, так сказать. А такие идеи, зачастую, гениальны. —Помнишь, я позавчера сказал, что ты мне должен будешь? За то, что я тебя не выдал. Так вот, настал час расплаты. Пошли завтра гулять, вечером. Все равно выходные, делать нечего. - Даня говорил вполне себе непринужденно. Точно сон. Вот, кажется, на что он вообще надеялся? Но тут все было не так просто. —Ты че, когда падал головой ударился? Еще че придумаешь? Не пойду я с тобой никуда. - Руслан на Даню смотрел, как на умалишенного. Еще не хватало им гулять ходить. Тем более, он пока не догнал, что одиннадцатиклассник на этой гулянке допрос ему устроит. Так то хоть объяснение было. Неприятное, но все же объяснение. А сейчас казалось, что Кашин просто головой двинулся. —Не пойдешь – я все Лере расскажу. Что ты сохнешь по мне, а она Илье. - Кашину это в голову вскочило в последний момент. Он и забыл, что прикрывает Руслана. И может этим воспользоваться. Да, он в какой то степени блефовал, ведь не был сильно уверен в том, что если расскажет все подруге, она решит поделиться этим с Коряковым. Ну и что? Руслан то об этом не знал. Да, мразотство. Полное. Но а кто хороший? Уж явно не Кашин. В воздухе моментально повисло такое напряжение, что Даня себя как на смертном одре почувствовал. Было ощущение, что Тушенцов на него сейчас с ножом кинется, ведь взгляд, которым тот его прожигал, именно на это и намекал. —Че, все, наигрался в правильного? - Руслан был в конкретном ахуе. Он не думал, что Кашин способен на шантаж. В то, что тот ангел божий, он тоже, конечно, не верил, но все же. Это сейчас было слишком неожиданно, особенно после того, как они относительно нормально взаимодействовали. Будто лицом в грязь окунули. —А я разный бываю. Въеби, легче станет. - Даня взял сжатую в кулак руку Тушенцова в свою, обхватывая чужое запястье. А после поднес к собственному лицу, "ударяя". Очень медленно, как бы издеваясь, и сам чуть не заржал при этом. А вот Руслану было совсем не смешно. Умеет же Кашин все испортить. Хотя они оба обладают таким талантом, что греха таить. Сегодняшний вечер, если не учитывать эпизода с конфетами, прошел вполне хорошо. Им даже убить друг друга не так сильно и хотелось. А вот сейчас хотелось, и пиздец как. Только Руслану хотелось, точнее. И не просто убить, а на мелкие кусочки разорвать, предварительно отпинав. —Господи, да не парься ты так. Просто пошляемся где нибудь. А еще, я попробую узнать, наконец, правильно ли позавчера все понял. - Даня решил прояснить свои намерения на эту гулянку, а то Тушенцов так поникше выглядел, будто считал, что она для него последней станет. Но все, кажется, только хуже стало. Если до этого он считал, что Даня просто свихнулся, то теперь, когда выяснились истинные намерения, Руслану захотелось его не только прикончить прямо тут, а еще и обоссать сверху. Он ненавидел безысходность, беспомощность и все тому подобное. А сейчас ситуация приобретала именно такие краски. Он как подумал о этой гулянке, чуть в голос не завыл. Что это за кошмар будет? Кашин что, пытать его собрался, чтобы правду выбить? Не думал Руслан, что тот так зацепится за то, что он спалился. Точнее, надеялся. —Чтоб ты сдох. - Тушенцов, выдернув руку из хватки Кашина, быстрым шагом пошел до двери подъезда. Но в моменте резко остановился. В голову пришла одна замечательная идейка, которую он уже когда то исполнял. - Лови, уебок. Плевок. Прям в лицо. Смачный такой, хороший. И вот теперь Руслан, довольный собой, скрылся за дверью. А то Даня, кажется, забылся. Тушенцов этот шантаж молча глотать явно не собирается. Кашин от него и на этой чертовой гулянке натерпится, сомневаться в этом явно не стоит. А плевок, так, предупреждение. Надо же было хоть как то ответить. Сначала хотел ударить, но посчитал, что плевок к кашинским действиям больше подходит. Так же резко, мерзко и неприятно. —Блять, ты ахуел? Сука, лучше б ударил. - Даня говорил это в никуда, Руслана уже и след простыл. Говорил, параллельно вытирая лицо. Неприятный, однако, подарочек. Но он понимал, что что то подобное и заслужил. В голове непроизвольно всплыл понедельник, такой недавний, но казался таким далеким. Тушенцов с ним тогда точно так же "попрощался". Ему было противно, да. Настроение разом упало. Но ныть не хотелось, сам виноват. Шантаж – низко, Кашин бы и сам себе на такое в ебло плюнул, будь он на месте Руслана. Но что еще ему оставалось делать? Надо было разобраться, окончательно. В школе этим заниматься – такая себе идея, десятиклассник от него бы по любому просто бегал. Да и обстановка там не самая подходящая. А добровольно на прогулку тот бы явно не согласился. Так что это был, кажется, единственный вариант. Забить – явно не выход. Дане надо было знать, действительно ли все так, как думала Лера. Если да – ситуация меняется в корни. Правда он пока что не понимал, как конкретно меняется. Даже если Тушенцов в него действительно влюбился, что он с этим делать будет? Благословит? Посочувствует? Не встречаться же им, в конце концов. Такое даже в кошмарном сне не приснится, они ведь глотки друг другу на первом же свидании перегрызут. А что тогда делать? Зачем Кашин со всем этим вообще разбирается? Он впал в какой то ступор. Только сейчас удосужился над этим подумать. А то только и делает, что донимает Руслана: "Любишь, не любишь?", а что ему с этой информацией делать – не знает. "Приехали, блять. А реально, че дальше то будет? Я не буду сейчас пиздеть, что ничего к нему не чувствую. Я на нем, блять, помешан. Но, во первых: это не любовь. Это всего лишь зависимость. Во вторых: ситуацию это легче не делает. Даже если я, блять, не дай бог, предложу ему встречаться или типа того, он явно не согласится, и тут уже никакой ебаный шантаж не поможет. С крыши скорее скинется, и правильно сделает. Со мной встречаться – себе дороже. Особенно Руслану. Да и вообще, я его не люблю, сказал же, какие нахуй отношения без любви? Да я и не пидор, если уж на то пошло. Мне девочки нравятся. Так, и как я тогда действовать буду, если правда ему нравлюсь? Сука, молодец, все придумал, кроме самого главного. Ну, блять, не бить же мне его. Че я, гопота какая то районная? Да и с каких хуев мне вообще его бить, че я несу то, совсем ебанулся. Всегда похуй было, кто с кем спит, а тут традиционные ценности заиграли? Нет, хуйня идея. А что тогда?" Спустя пару минут бурных размышлений, Кашин так никакого выхода и не нашел. В какой то момент его посетила вполне адекватная идея – поговорить с Русланом и сказать, мол, так и так, я к тебе того же самого не ощущаю, давай просто забудем про существование друг друга, я верю, ты сможешь меня отпустить. Но он как об этом подумал, аж самого передернуло. Ведь если идея адекватная – это еще совсем не значит, что она подходящая. Даня без Тушенцова сам то и дня не может, о чем вообще речь? Но этот вариант, кажется, был самым правильным. Подумал над ним еще раз, пришел, в итоге, к выводу, что адекватные, правильные идеи – полная хуета. А больше, собственно, никаких и не было. Ему уже начинало казаться, что лучше б он до Руслана вообще не доебывался. Разбирался бы тот сам со своими чувствами, нет же ж, Дане надо было до правды докопаться. Теперь разбираться с этой правдой придется еще и ему. Не зря же существует поговорка: не трогай, вонять не будет. Очень правдивая и полезная, на самом деле. Только сейчас от нее никакого толку, кое кто уже тронул, и не раз. Кашин и не заметил, как до дома дошел. И как в подъезд зашел, тоже, в принципе, не заметил. Слишком усердно размышлял, несмотря на то, что ни к чему кроме дома так и не смог придти. В итоге он, выйдя из лифта, врезался лбом прямо в дверь собственной квартиры. Своеобразно, конечно, постучать решил. Прошипев пару матов, Даня провернул ключ и вернулся, наконец, в дом. Сходил за солью. —Да неужели. Господи, еще раз выйдешь в своей кофточке – вообще из дома не выпущу. Как ты за этот час не сморозился весь? - Кашин чуть ключи не выронил, настолько удивился. Час? Он не думал, что прошло настолько много времени. Это что, уже девять? Господи, кошмар какой. - Мой руки и на кухню, макароны на столе. Даня, все еще в шоке, пошел в ванную. Мысли о том, что ему делать с чужой влюбленностью, под запахом маминой еды отошли на второй план. Он с самого утра ничего не ел, так что Руслан подождет, не переломится. Дома стало, хоть и немного, но спокойнее. Где то на кухне шумела вода, наверное, это Лера чай им наливала. Сейчас Даня придет к ней, усядутся за стол, поболтают. Да, он не сможет с ней посоветоваться, потому что до сих пор покрывает Руслана, хоть и с условием. Зато сможет сказать, как устал, и Лере этого будет достаточно. И она что нибудь придумает, обязательно, даже не зная сути. В груди разлилось что то очень теплое и такое родное. Настроение слегка улучшилось, он даже забыл про плевок в морду. Потом со всем разберется. По ситуации будет действовать. Придумает что нибудь, в общем, и не из такого выкарабкивался. Из своих размышлений он уяснил лишь одно – каков бы ни был исход завтрашних расспросов, Руслан из его жизни никуда не денется. Влюбился тот, не влюбился, без разницы. Даня его теперь никуда не отпустит.

***

—Да я чуть с ума не сошла с этими котлетами, честное слово. И так полуживая была, весь день, бля, продрыхли, а тут сиди и лепи. Мне в какой то момент начало казаться, что я сейчас лицом в них упаду. - Привычные, домашние разговоры. Лера пила чай, Даня уплетал любезно приготовленный ужин. И иногда давился от смеха с рассказов подруги о процессе этого приготовления. —Бля, бедняга. - Кашина окончательно отпустило напряжение, и сейчас все было хорошо. Никаких Русланов и мыслей о нем. Когда они лягут спать, он, скорее всего, снова впадет в глубокие раздумья, но это будет потом. Сейчас все нормально, так что переживать пока не о чем. Правда одно его смущало – Лера до сих пор не спросила, чем он действительно занимался весь этот час. В то, что она поверила в максимально неубедительную враку с каким то непонятным знакомым верилось очень слабо. То что маме и в голову не вскочило, что это неправда, неудивительно. Женщине и своих забот хватает. А вот то, что Мидлер это оправдание не показалось враньем, очень странно. Но сейчас Даня эти мысли отогнал, не желая напрасно параноить, накаркает еще. Поверила – и слава богу, не придется еще одну версию выдумывать, а то совсем заврется. А правду говорить было категорически нельзя, несмотря на то, что он подруге доверял всем своим сердцем. Руслана то он все еще покрывает, черт бы его побрал. Да и про паническую атаку не сильно хотелось рассказывать, честно говоря. Точнее про то, как Даня отчаянно старался ее устранить, и как чуть не разревелся после этого от угрызений собственной совести. Он ведь до сих пор делал вид, что на Тушенцова плевал с высокой горы. Не вяжется как то тогда. Про шантаж уж тем более надо было молчать, тут даже говорить не о чем. Лера его за такие выкидоны в грязь втопчет. Так что о сегодняшней встрече и ее подробностях определенно лучше молчать. —Доел? Иди в комнату, включи че нибудь. Не хочу в плойку, хочу на долбоебов каких нибудь посмотреть. Сейчас посуду помою и приду. - Мидлер, забрав у друга тарелку, пошла к раковине. Даня же допил чай и направился в комнату, включать требуемых ей долбоебов. Мама уже, видимо, легла спать, ибо никаких звуков из ее комнаты не доносилось. Устала, наверное, сильно. Ничего, они тихо. По крайней мере, постараются. Зависит от того, насколько по идиотски себя будут вести жертвы их сегодняшнего киновечера.

***

Спустя полтора часа плавания по просторам ютуба, от всяческих сомнительных личностей начала болеть голова. У обоих. Вот нет бы разбавлять вечера какими нибудь интересными, качественными фильмами, Дане с Лерой по душе смотреть на наркоманов и уебков. А долго этих наркоманов и уебков не выдержишь, сами понимаете. Полтора часа – максимум, дальше мозг начинает конкретно плавиться. —Блять, все, выключай. Я скоро отупею. Как, сука, так жить можно? Сидят пиздят с пятью детьми-овощами, удивляются, какого хуя им врачи говорили не рожать. И шестого, блять, хотят, шестого! В двушку, где еще и бабка, сука, проживает. - Кашин возмущался вполголоса, дабы не разбудить маму. Так бы раскричался уже на всю квартиру, обвиняя семейство с экрана во всех смертных грехах. —Не ворчи, и так голова трещит. Чтоб мы еще раз эту хуету смотрели. Я не хочу больше в мире разочаровываться. - Сегодняшний выпуск шоу, главными фанатами которого друзья являются еще с четырнадцати лет, вышел особенно мозгоебный. Дети-дауны, и родители туда же. Очень занимательное зрелище, после которого захотелось в висок себе выстрелить. Но с нетерпением ждать дальнейших выпусков они, естественно, не перестанут. Это как фраза: "мы больше не пьем", сказанная во время жуткого похмелья. Такой опыт, кстати, тоже имелся. Захлопнув крышку ноутбука, Лера убрала тот на тумбочку, предварительно скинув с этой тумбочки кучу фантиков, грязных чашек, жвачек, огрызков и остальных последствий их уютного вечера. Не хватает только стеклянных бутылок и пепельницы, и Кашина с Мидлер самих в горячо любимую передачу можно будет сдавать. —Иди выброси этот пиздец, а то забудем. Теть Света с утра увидит, мы с тобой этим питаться и будем. - Девушка швырнула в Даню остатком яблока, чуть не попав прямо ему в лицо. Вечерняя уборка – не самое любимое их времяпровождение. Кашин в потемках пошел на кухню, к мусорке, стараясь не выронить все то, что несет. Получилось, донес без проишествий, мусор отправился туда, где ему и место. А парень отправился к холодильнику, воды попить. От собственных возмущений в горле пересохло. Вернувшись в комнату, он застал переворошенную в клочья постель и где то там же ползающую Леру. Курилку ищет. Дни идут, ничего не меняется. Из под покрывал раздалось победное: "Блять, наконец то", а после взору предстала взъерошенная Мидлер. —На балкон. - Кротко и понятно. Уборку они, видимо, попозже закончат. Ну, или завтра. Или на следующей неделе, как пойдет. Мусор убрали – это главное, остальные этапы уборки уже второстепенны. Даня, достав из кармана пачку, направился вслед за Лерой. По хорошему, им бы на этот балкон обогреватель купить. Холодно уже становится. Это когда они мелкие были, разницы не было никакой, хоть тут минус тридцать, главное покурить и не попасться. А сейчас выросли, попривередливее стали. Да и здоровье подкосило, что уж тут. В общем, с холодиной на балконе надо было что то решать. Но это потом, пока еще терпимо. Поджигая сигарету, Кашин краем глаза заметил, что подруга на него как то странно смотрит. Еще и топчется с ноги на ногу, будто решиться на что то не может. —Лер? Ты че? - Первая затяжка вышла какой то нервной. Нехорошее предчувствие, которое в последнее время к нему что то зачастило. —Слушай, нам поговорить надо. - Даня чуть сигарету не выронил. Все последние дни такие фразы от Леры ничего хорошего за собой не несли. Предчувствие сработало. —Ну блять, нет. Я даже знаю, про что будет разговор. - Сомнений не было, тема – Руслан. Про что еще Мидлер так осторожно могла начать говорить? —Дань, ты же с ним был. Когда в магазин вышел. - Браво, в самую точку. Кашин тяжело вздохнул. Все, беззаботный вечер кончился, возвращаемся к главной теме прошедшей недели. —Я думал, ты поверила в хуйню со знакомым. - Плохо думал. Все таки не зря ему пару часов назад показалось, что такое вранье для девушки будет слабовато. —Ни на секунду. Просто ты когда зашел такой убитый был, мне не хотелось тебя тормошить. Что там такого случилось, что тебя не было час? - И тут Даня моментально пожалел, что решил забить и не придумывать версию для Леры. Мол, поверила и ладно. Теперь соображать надо было очень быстро. —Я спросил у него, что случилось с конфетами. Ну и поцапались, он на меня гнать начал, типа, не мое дело, вся хуйня. Разругались, но он так ничего и не сказал. А потом я его проводить решил. Ну, просто так. Шли, шли, и тут мне мысль пришла, а почему бы не позвать его гулять. Завтра. Тоже просто так, делать все равно нечего. Он ахуел, конечно, не слабо, но согласился. Не знаю почему, может, выходные скучно проходят. Ну и разошлись, около его дома, я обратно пошел. Медленно очень пошел, курил потому что, мама то не спала еще. Вот. - Максимально нескладный пиздеж, но придумывать что то более правдоподобное просто не было времени. Даня понимал, что Лера ему не поверит с вероятностью девяносто девять и девять. Но правду говорить нельзя. —Дань, что это за хуйня сейчас была? Ты за кого меня держишь вообще? Чтоб Руслан, да взял и согласился? Просто так? Блять, да в жизни не поверю. Дань, ты можешь рассказать, что бы там ни было. Я волнуюсь за тебя. - Мидлер, отложив вейп, взяла из пачки сигарету. Для таких разговоров электронщина слабовата. —Блять, Лер, прости. Я не могу. Мне нельзя, по условию. Да я и сам, блять, не могу. Точнее могу, но не хочу. Не в плане, что тебе не доверяю, нет, не думай даже, просто это пиздец конкретный. Я хочу, но не могу. - Кашин даже сам не понимал, что нес сейчас. Было стыдно, очень. Перед Лерой, перед самим собой. Перед Лерой за то, что заставляет переживать и думать, что он ей не доверяет, перед собой – за то, что вообще во все это вляпался. Черт его теперь знает, когда он подругу во все посвятить сможет. И так заврался до невозможного, и чем дальше это заходит, тем сложнее потом будет признаться. —Дань, успокойся. Я ничего не понимаю. Ты определись, "могу, но не хочу" или "хочу, но не могу". Ты и не хочешь, и не можешь? Мне, блять, тогда даже представить страшно, что там такое. - Лере не было обидно, нет. Она понимала, что раз Кашин не признается в том, что происходит – на то есть правда веские причины. Но она пыталась понять, хотя бы, что за причины. —Не знаю, Лер. Я ничего уже не знаю, я запутался. - Выкинув окурок, Даня облокотился руками на подоконник и закрыл лицо ладонями. Ему очень хотелось рассказать все подруге, она бы явно помогла. Лера в таких моментах мудрее него поступает. Но нельзя, никак. Ведь он уже пообещал Руслану. Пойдешь гулять – никто ни о чем не узнает. Кашин не мог его вот так предать. Шантаж, драки, оскорбления – без проблем, но не такое. - Я просто не могу. И почему не могу, сказать тоже не могу. Потому что ты тогда со мной общаться перестанешь. - Даня кому угодно мог без зазрения совести признаться, что он последняя мразь, но не Лере. Общаться то она с ним, конечно, не перестанет, но Кашину перед ней будет слишком стыдно. Девушка в его жизни как кусочек доброты и чего то очень светлого, и признаться ей в том, что он Руслана шантажировал, особенно его же чувствами, признаться было крайне страшно. —Господи, Даня, ты сейчас серьезно? Я не перестала с тобой общаться, когда тебе в четырнадцать лет сорвало башню и ты людей за одну фразу хуярил. Я не перестала с тобой общаться, когда ты при всех девчонку опозорил. Я не перестала с тобой общаться, когда из за тебя от меня все парни шарахались, потому что каждый тебе казался каким то не таким и получал в морду. И, в конце концов, я не перестала с тобой общаться неделю назад, когда поняла, что наша спокойная жизнь кончилась. И сейчас не перестану, что бы ты там не таил. Я тебя не брошу, Дань, какую бы хуйню ты не сотворил. Все пережили, и это переживем. Кашин аж дар речи потерял. Да, он понимал, насколько крепка их с Лерой дружба, но озвучивали они это крайне редко, лишь в особенных случаях. Видимо, этот случай таким и являлся. От слов подруги стало спокойнее, и сейчас, на холодном балконе, он ощущал себя теплее всего. —Спасибо, Лер. За все. - Даня слабо улыбнулся, поджигая новую сигарету и протягивая вторую Мидлер. При подобных разговорах они улетали одна за одной. - Я тебе все расскажу, обязательно. Обещаю. Просто не сейчас. —Буду ждать, куда деваться. Главное держись, я больше за тебя переживаю, а не за то, что ты молчишь. Я как на тебя посмотрела, после этого магазина, чуть чаем этим не подавилась. Грустный весь, помятый какой то, и смотрел в никуда. Стремное зрелище. - Лера правда переживала, и очень. Но она понимала, что Кашин справится. Он не из слабых, за те годы, что они дружат, она убеждалась в этом далеко не раз. —Да? Не думал, что я так хуево выглядел. Не переживай, все со мной в порядке будет. Прорвемся. - Да, видимо сегодняшняя встреча с Русланом его серьезно так помотала. —Знаю. После они курили уже молча. Слова, в принципе, и не требовались, все и без них было понятно. После этого разговора у Дани с души будто камень свалился, если не булыжник. На протяжении всего вечера его переодически мучала совесть из за того, что Лера ему поверила и сидит, ничего не подозревая. Оказалось, ни во что она не поверила, просто решила перед разговором улучшить Данино самочувствие. Кашин в очередной раз убедился в том, как же ему повезло с такой подругой. Не будь в его жизни Леры, он бы в собственных проблемах уже с головой потонул. С ней, конечно, проблемы не исчезают, но за то он полностью уверен в том, что пройдет их с подругой рука об руку. Даже сейчас, когда она толком и не знает ничего. Всегда.

***

Бам. В стену прилетела тарелка. С этой же стены свалилась картина, падая куда то в груду предметов, которым не посчастливилось попасть под горячую руку. Где то в соседнем углу валялись ручки, карандаши, и остальные школьные принадлежности. Какие то старые бумаги летели с балкона. Кто то снова устраивал в собственной квартире апокалипсис. И всему виной был Даня Кашин, которому взбрендило играться шантажом с тем человеком, который подобное всеми фибрами души ненавидел. Ненавидел, когда за него решают, а он с этим ничего не может сделать. Единственное, что может, так это вещами в бешенстве бросаться. Когда Руслан только зашел домой, все было относительно нормально, он держался. Внутри уже тогда творился настоящий хаос, да, но физически он был спокоен. Но чем больше парень думал о том, что ему завтра, во первых, придется гулять с Кашиным, а во вторых, тот его будет допрашивать, тем сильнее его кошмарило. Он терпеть не мог, когда все идет не так, как ему надо. Тушенцов решил, что этому цирку пора положить конец, а кое кто это решение растоптал и посмеялся сверху. Максимально ужасно, противно и далее по списку. И часа через два Руслана накрыло, с головой. Так что сейчас страдало все, от колпачков ручек до бетонных стен. —Сука, ненавижу, ненавижу! Ебаная мразь, блять. - Следующим полетел пульт от телевизора. Куда полетел? В сам телевизор. Слава богу, мебель этой квартиры пережила кучу выпадов Тушенцова, и ничего уже, кажется, даже при десятибалльном землетрясении не сломается. - Сволочь, гнида, тварь. Раз пинок, два пинок, три пинок. На этот раз жертвой стала собственная кровать. В следующую секунду на нее же полетел какой то недавний школьный, разорванный доклад. —Чтоб ты, сука, сгинул со своим шантажом. - Ножка стола отчаянно заскрипела, отчего Руслан вдарил по ней второй раз, еще сильнее. Чтоб настрой своим писком не сбивала. - Ебаная паскуда. И непонятно, ножке это было адресовано, или Кашину. Обоим, наверное. Тушенцов сейчас каждый объект этой вселенной, кажется, ненавидел. Помотав головой, он снова куда то стремительно пошел. Видимо, нашел что еще разорвать, отпинать или с балкона выбросить. Но на полпути под ногами оказалась одна из кучи разбросанных бумаг, которые он повыкидывал из всех своих ящиков. Вместе, собственно, с самими ящиками. —Блять! - Кажется, ад закончился. Сатана поскользнулась на реферате по геометрии. Обычно подобное Руслана из состояния "уничтожить все на своем пути" переводит в состояние "сидеть в углу и умирать". - Да чтоб вас всех. Так оно и случилось и в этот раз. Он даже вставать не стал, устроился прямо на злополучных бумажках. Рвать и метать больше не хотелось. Когда ты в истерике, полностью изменить вид этой истерики может даже самое простое падение. —Ненавижу, ненавижу, всех вас ненавижу. - Сколько он так проваляется – неизвестно. Пока не отпустит. В этот раз накрыло особенно сильно, убираться потом придется долго и упорно. Ну ничего, время есть, мама возвращается только завтра вечером. Пока можно об этом не думать, а просто лежать. - Вот сейчас снова набухаюсь и наделаю тебе проблем. Будешь, сука, знать. В голове щелкнуло. Идея. Зачем лежать и все на свете проклинать, когда можно придумать кое что повеселее? Ужасное состояние, конечно, никуда не денется, но его можно разнообразить алкоголем. Раньше он таким не увлекался, потому что было, во первых: не с кем, во вторых: он не знал, где достать. Да и в целом, не интересовало как то. Но сейчас, когда у него есть Илья, а у Ильи – алкомаркет на дому, выпивка начала казаться не таким уж и скучным делом. Руслан вскочил со своего ложа из бумаг, пытаясь вспомнить, куда и когда выбросил телефон. Сложная задача, очень. Обычно он весь этот бардак разгребает уже наутро, со свежей головой. А сейчас эта голова ничего толком не соображала, так что он понятия не имел, где этот телефон валяется. Спустя минут пять разгребания этого кавардака и бегания по квартире, айфон нашелся под кучей вышвырнутой одежды. У Руслана в предвкушении загорелись глаза. Полистав строку контактов, он набрал номер друга. Пять секунд, десять. Стало страшно, вдруг тот уже спать лег? Он уже настроился на пьянку. —Ало. Руслан? Ты че так поздно, случилось что то? - Тушенцов чуть не вскрикнул от радости. Теперь оставалось узнать, не вернулись ли родители Ильи. —Предки еще на даче? - Не привет, не здрасьте. Вежливость – не то, что Руслана привлекает. Особенно в таком состоянии. Его сейчас привлекает только то, что высокоградусное. —Да. Ты придти что ли хочешь? - Илья уже спать планировал, и ничерта не понимал. Что за срочность? Тушенцов бросил трубку. Все, что надо было он узнал. Теперь оставалось только накинуть куртку, кроссовки, и бежать до Ильи. А потом он забудется, и всякие Дани Кашины, шантажи и прочие неприятные вещи перестанут ебать голову. Черт с ним, с бардаком, завтра разберется. Распинав мешающие вещи по углам, Руслан схватил валяющуюся там же куртку, прыгнул в кроссовки и вылетел из квартиры. Сначала даже закрыть забыл, поэтому вернулся обратно, забрал ключи и, теперь уже с запертой дверью поскакал вниз. До Ильи идти недолго, минуты две. Настроение улучшилось, теперь лежать и реветь не хотелось. Хотелось нажраться в сопли и забыть сегодняшний день как страшный сон. Вечер, если быть точнее. Ночь обещает быть веселой.