Воля Ауле

Битва при Гундабаде была выиграна, но война ещё не закончилась, и крепость по-прежнему оставалась в руках врага. Король Язанд подошёл со своим войском к стенам древней гномьей крепости. Оказалось, что на юге действительно была большая битва между арнорцами и ангмарцами, и шла она долго, целый день, но окончилась ничем. А наутро арнорцы увидели, что ангмарцы убежали, оставив свои позиции. Язанд, недолго думая, сразу двинул полки к Гундабаду, предполагая, что, либо ангмарцы двинулись туда, либо нет, но в любом случае, бегать за ними уже не было смысла, так как наступила осень, и постепенно приближалась зима. В какой-то момент разведчики донесли, что ангмарцы двигаются к Гундабаду, и король, надеясь их перехватить, пустил вперёд всю конницу. Расчёт оказался верным. Теперь настала очередь думать, как быть дальше — идти на штурм, или продолжать осаду? Сентябрь выдался на удивление тёплым, даже немного жарким, как летний месяц, поэтому можно было продолжать осаду, тем более что Гундабад, хоть и обветшал со временем, но всё ещё был мощным бастионом. Единственное, чего опасался король Даин, что гномы могут начать расхолаживаться, и орки с ангмарцами будут предпринимать новые диверсии. Так шло время. Прошло ещё недели две. Военачальники никак не могли прийти к общему решению, а король колебался. Язанд заявил, что его воины помогут со штурмом, но первыми они в бой не пойдут. За эти две недели периодически проводились учения, а гномы, по приказу военачальников, ежедневно стали обстреливать стены Гундабада. Орки пытались ночными вылазками поджигать припасы или осадные машины, но гномы зорко стерегли их. И неизвестно бы, чем это всё кончилось, если бы Дурин, а может, и сам Ауле, не явил свою волю. Однажды среди гномов поползли слухи, что Даин готовиться выступить со словом перед войском. В тот же день в его ставку прибыл сам Язанд, где они три часа о чем-то разговаривали, а затем вышел то ли недовольный, то ли озадаченный. А на следующий день Даин действительно собрал воинов и вышел перед ними. Король был в полном облачении. Слева и справа от него стояли военачальники и знамёна гномьих кланов. Протрубили трубы, и все гномы стихли. Только ветер трепетал знамёнами. Даин громко, как только мог, начал: — Братья мои! Обращаюсь к вам не как царь, но как ваш побратим. Слушайте меня! Такова воля Дурина: мы должны предложить оркам сдаться, и выпустить их восвояси. — Тут некоторые гномы недоуменно переглянулись. Даин продолжал: — Так хочет Дурин: чтобы гномы опять жили в Гундабаде, и священный город был бы для всех местом поклонения. И если мы будем едины, то будем жить в процветании, не зная горя. Но если мы разобщимся, то опять придут враги, и опять будет скорбь среди гномов, и многие падут! — Он сделал небольшую паузу. — Братья мои! Я благодарен, что вы откликнулись на мой зов, и не мой даже, а зов Дурина! Всюду вы шли за мной, вашим предводителем, и терпели все тягости и невзгоды. Вы внимали мне, а я внимал Дурину. Прошу вас — и в этот раз исполним его волю! Он закончил, и наступило некоторое молчание. Простые воины были в некотором замешательстве. Это не то, что ожидали они. Даже среди Черновласых и Железноруких, которые были идти за Даином хоть в пекло, это вызвало некоторое недоумение. Среди Огнебородых даже послышался ропот. Но тут посреди войска послышалось: — Слава королю Даину! Слава Великому Дурину! Слава гномам! Крик продолжался, и постепенно его подхватывало всё большее количество гномов. Через минуту всё войско скандировало клич «Слава Даину!» Кто-то поднимал копьё вверх, кто-то подкидывал шлем. Дори осмотрелся вокруг. Он не совсем понимал, что происходит. Было видно, что некоторые всё ещё находились в недоумении, но всё же открыто против Даина никто бы не решился выступить — кто-то больше, а кто-то меньше — все верили, что через Даина с гномами говорит сам Дурин. И пройти против Праотца старшего клана было бы кощунственно. Тем более, что Даин не был похож на легкомысленного гнома, хотя и вёл себя порой импульсивно, как и всякий гном. «Так или иначе, это должно означать конец войны», — подумал Дори и вздохнул с некоторым облегчением. — «Хватит с нас жертв». Начались переговоры с орками. Сначала они дерзили и огрызались. Но после того, как гномы нещадно обстреляли стены, им удалось пробить бреши и закинуть несколько горящих снарядов внутрь. Тогда риторика врага изменилась, и они согласились на условия гномов. Те в свою очередь освободили горные проходы, и орки ушли в Серые горы, а ангмарцы — на север Ангмара. Гномы и истерлинги устроили большой пир под стенами крепости. Все пили, ели, веселились. Так было день или два… А потом гномы стали заходить в Гундабад. Грустная картина открылась им — мерзость и запустение покрыли некогда величественные залы и коридоры священного города. Предстояло много работы, чтобы возродить былое величие. Но гномы — народ упорный и трудолюбивый. Самое главное было сейчас то, что в Гундабад вернулись гномы, и война была окончена. Дори шёл среди древних надписей и рельефов, колонн и высеченных статуй, периодически пиная попавший под ноги мусор или грязь. Некоторые гномы потоком шли к одному месту в крепости — озеру, на берегу которого, по преданию, проснулся Дурин. Дори решил спуститься к озеру. На берегу было немного гномов. Кто-то шёл по своим делам, кто-то просто сидел. Возле самого озера был Мёрвард Зачарованный, ведун из клана Черновласых, в окружении помощников. Он проводил какой-то ритуал. Как подумал Дори — он возносил хвалу Праотцам. Он также заметил гнома, одиноко сидевшего на берегу озера и глядящего в водную гладь. — Как долго этого не было? — спросил он, оглянувшись на Дори. — Чего? — не понял тот. — Как долго гномья нога не ступала в этих местах? Они особенны как для всех гномов, так и особенно для вас, Длиннобородых. Дори пожал плечами. — Наверно, очень долго. Может, тысячу лет. Может, больше. — Да… — протянул гном. — Гномы долго мечтали об этом освобождении. А что будет дальше? Ах да, простите. Меня зовут Балин, сын Нори. Я из клана Широкобоких. — А я — Дори, сын Оина, из клана Долгобородых. Отвечая на Ваш вопрос: а что должно случиться? — спросил Дори, доставая трубку. — По виду, Вы дольше меня пожили на этом свете, и уже я должен Вас об этом спрашивать. Они оба усмехнулись. — Мы давно так не воевали, — продолжил Балин. — Хочется верить, что это всё не зря. — О… — протянул Дори. — Будь здесь мой друг Ори… — голос его дрогнул, он вздохнул и продолжил. — Будь здесь мой друг Ори, он бы непременно сказал: «Ещё как не зря!» — А где он? — спросил Балин. — Пал. В битве при Гундабаде. Защищал орудия на левом фланге, когда подошли ангмарцы. Я нашёл его под грудой тел. Видно, стоял до последнего. Балин откликнулся. — Славная смерть! Это честь для гнома — пасть в бою. Да не изгладится память о нём вовек! Дори кивнул. В горле опять встал ком. Ори был младше Дори примерно на два месяца, и был чуть ниже ростом, но постоянно куда-то таскал с собой друга и подбивал на различные авантюры. Нередко поддерживал, где-то даже наставлял. Был как старший брат. С его гибелью как будто умерла часть Дори. Балин поднялся. — Всё не зря. Да. Это всё было не зря, — пробормотал он себе под нос. А затем остановился и, посмотрев на Дори, сказал: — Вы, конечно, правы. Однажды, когда всё закончится, мы поймём, что всё, что мы делали, было не зря. — Что «всё» закончится? — не понял Дори. — Ну, пока Эру не переплавит этот мир и выкует заново, — развёл руками Балин. Дори кивнул в ответ. Балин ещё немного помолчал и добавил: — Знаете, я тоже потерял двух товарищей. Близнецы. Фаин и Даин, сыновья кузнеца Строри из нашего клана. Повезу на родину их мечи, как память о них. Дори кивнул, продолжая смолить трубку. Рядом подсел Грор, Азагхул и неугомонный Фаластур. Грор принёс собой две кружки пива. Одну он протянул Дори. Тот взял. — Эх, не хватает шутки от Ори, — вздохнул Грор. — Ага… — отозвался Дори. — Ну, так выпьем за него! Выпьем за всех павших братьев! — сказал он громче и поднял кружку. Остальные отозвались «Выпьем!» и подняли кружки. Все отхлебнули. Рыжий гном толкнул в бок Дори: — У тебя будет прикурить? Тот полез в карман за кисетом. И ахнул. Кисет был полон. Дори засмеялся и спросил Грора: — Скажи-ка мне, — сказал он, отсыпая табак гному. — А как к тебе попал этот кисет? Тот прищурился и протянул: — О… это долгая и загадочная история… Фаластур оживился. — О, я люблю длинные и интересные истории! Дори толкнул арбалетчика вбок. — Да ладно тебе! Куда спешить-то? Грор прищурился, пустил клубы дыма и загадочно промолвил: — Ну, слушай…