Воля Ауле

— Пожар! Пожар! — разнеслось по округе. Гномы переполошились и побежали тушить пожар. Они бегали, натыкались друг на друга, падали, носили землю, воду, засыпали и заливали огонь. По счастью, никто не пострадал. Горел склад с горючим веществом, которое предназначалось для зажигательных снарядов для катапульт. Это был не единственный склад, но горел знатно, и было далеко видно. Через пару часов огонь удалось потушить и стали разбираться, в чём причина, но до конца выявить не удалось — то ли это орки смогли поджечь лагерь, то ли какой-то гном по беспечности закурил рядом трубку. Так или иначе, Даин был очень рассержен и отчитал Азагхала за то, что его «гномы вчера веселились больше всех, хотя повода пока ещё не было». Бойцам было жалко своего начальника, и они хотели заступиться на за него, но тот твёрдо остановил их, сказав, что это его вина. Срывать же злобу на своих подчинённых он не стал. Даин думал о том, что засада затягивается, хотя прошла ещё только неделя с начала блокады. Прорываться орки не спешили, а конкретных вестей от Язанда не было. И всё же король гномов решился. С того момента он, как сгорел склад с горючим, он взял срок в неделю и начал проводить активные учения. Гномов гоняли с утра до вечера, и только на седьмой день дали отдохнуть, но с условием — «без пьянок и гулянок». Хотя, надо сказать, гномы и сами были до того уставившими, что им было не до веселья. На следующий день полки стали строиться в боевые порядки, а боевые машины — целиться на стены. Это было первое большое сражение, в котором участвовал Дори. Возможно, и последнее, но он старался не думать об этом. Прежний общий весёлый дух гномов сменился серьёзностью. Арнорцев не было, и это тревожило, но страха перед орками и троллями, которых они до этого громили в последние месяцы, не было. Дори решил напоследок навестить Ори. Фаластур куда-то испарился, сказав, что «будет всё наблюдать с высоты, чтобы было лучше видно». Возможно, решил полезть на одну из вышек, если его вообще кто-то туда пустит… — Нет, ну ты подумай, а? Обидно, конечно… — Ори всё сокрушался, что его поставили охранять катапульты, а не в строй пехоты, как и Дори. — Не переживай, на тебя тоже хватит, — похлопал его по плечу друг. — Грор ведь тоже будет охранять осадные машины! Просто на другом крае… — Ага… — На самом деле, Ори и раньше знал, что его поставят охранять катапульты, но возмущался для вида. Дори подхватил щит, поправил пояс и пошёл к своему десятнику. Ори крикнул ему вслед: — Задай им там за нас двоих! — Обязательно! Не сомневайся! — откликнулся Дори. Над полем боя вверху кружились стаи ворон. В целом, нынешний сентябрь выдался на удивление тёплым, даже немного жарким. Однако, сегодня было прохладно, и даже немного пасмурно. Король Даин стоял впереди войска. Он вздохнул и повернулся к Нару, своему военачальнику. — Если со мной что-то случится, бери командование на себя, — сказал король Мории своему полководцу. — Если протрубит рог — веди всех пеших в атаку, а катапульты пусть начинают обстреливать город. Нар поклонился. — Слушаюсь, мой король. Даин надел шлем и залез в колесницу. Он с двумя воинами выехал на середину поля перед воротами. По бокам были ещё две колесницы с воинами. — Рагдук! Я здесь! Выходи, решим всё, как воины! — крикнул гном. Минуту всё было тихо. Затем со стороны Гундабада полетели орочьи стрелы. Но гномы стояли достаточно далеко, чтобы успеть прикрыться. Какие-то стрелы лишь бессильно отскочили от митрилевой брони или щитов, а какие-то и вовсе не долетели. Даин громко рассмеялся. — И это всё, что ты можешь ответить, Рагдук Жестокий? — крикнул он. — Отныне тебя прозовут Рагдук Вероломный! Ответом было гробовое молчание. Ждать, видимо, было нечего. Спустя ещё пару минут, гномы хотели было развернуться, как огромные ворота Гундабада с глухим скрежетом стали открываться. Верхом на варгах выехал Рагдук и его телохранители, около десятка уруков. Все они были закованы в крепкую чёрную броню, у всех были зазубренные ятаганы. Подъехав к гномам, орки остановились. Рагдук сплюнул. — Ты заплатишь за то, что посмел бросить мне вызов! — сказал он сквозь зубы. — Я отрежу твою голову и повешу её на самой высокой башне! Даина речь урук-хая, который был почти в два раза выше его, казалось, не смутила. В ответ он спокойно, даже несколько самоуверенно, сказал: — А ты попробуй. Не пришлось бы самому кормить ворон. Он спустился. Слез и орк. Они стали друг напротив друга, и Рагдук сказал: — В Мории может быть только один король, и этим королём буду я! Даин усмехнулся. — Это мой дом и дом моих предков. Никогда больше орочья нога не ступит здесь, а тем более — нога урук-хая! Дори с замиранием сердца ждал, что будет дальше. Он был не в первых рядах, и войско стояло достаточно далеко от места встречи Даина и Рагдука, чтобы разглядеть всё в деталях. Король и вождь перехватили поудобнее мечи и щиты и сошлись в поединке. Меч Даина светился белым сиянием. Рагдук занёс свой ятаган и обрушил его на Даина. Тот щитом отразил удар. Орк снова замахнулся мечом, но гном оказался проворнее и нырнул под ним, попутно резанув по ноге. Кольчуга, прикрывающая то место, разлетелась, из-за чего рана оказалась неглубокой, чем могла быть. Но и это было неожиданно. Недаром меч был волшебный. Рагдук упал на одно колено. Глаза его налились кровью. Он начал хромать, но списывать со счетов его было рано. Он стал обрушивать удары на Даина один за другим, а тот отражал их то мечом, то щитом. В какой-то момент Рагдук приблизился к нему вплотную и сильно толкнул щитом так, что гном упал. Орк отбросил щит и занёс над ятаган над Даином. И вдруг гном каким-то нечеловеческим, даже неестественным усилием выбросил руку вперёд, приподнявшись на одном колене так, что пронзил врага. Меч прошёл через доспехи, как нож сквозь масло. Рагдук выронил ятаган. Из последних сил он повернулся к своей охране и прохрипел: — В атаку! Орки и варги, которые были рядом, бросились на гномов. Те подбежали к королю и выставили щиты. Даин ногой отпихнул тело Рагдука и скомандовал одному из гномов: — Труби атаку! Завязалась драка и протрубил гномий рог. Следом протрубил и орочий рог. Из ворот Гундабада хлынули орки, варги, тролли. Стройные порядки гномов бегом бросились вперёд. С катапульт в сторону крепости полетели камни и зажигательные снаряды. Когда войско достигло Даина и его охраны, он скомандовал остановиться. С другой стороны поля, из ворот Гундабада стало выходить войско врага — тролли, орки. Были солдаты всех видов мастей — наездники на варгах, лучники и пехота. Можно было даже заметить отдельные отряды уруков или урук-хаев, которые были закованы в тяжёлую броню. Артиллерия гномов не прекращала обстрел. Она била как по войску врага, так и по стенам — гномы надеялись пробить брешь в слабых местах. Король Кхазад-Дума взошёл на повозку, повернулся к гномам и поднял отрубленную голову Рагдука так, чтобы её было хорошо видно. Он громко провозгласил: — Рагдук мёртв! Войско врага обезглавлено! Гундабад будет наш! Гномы ответили громогласным криком. Пускай, они были ниже врага по росту, но сейчас весь этот океан стали представлял собой монолит, вал, готовый накатиться на стены крепости и снести их. Но, судя по всему, враг тоже подготовился, потому что, несмотря на смерть главного вождя, войско орков выстроилось в определённом порядке и было готово к бою. Численный перевес был на их стороне, но на стороне гномов — дисциплина и выдержка. Первыми пошли в атаку тролли, не менее десятка. Для гномов это была серьёзная угроза, и они серьёзно к ней подготовились. Перед стеной щитов вышли стрелки, которые выкатили стреломёты, напоминавшие баллисты. Эти мини-баллисты не могли пробить стены, но вполне могли уложить волну троллей. Мастера с Белых гор постарались на славу, и недостатка в боевых машинах у гномов не было. Когда тролли подошли на достаточное для выстрела расстояние, зазвучала команда «Залп!», и в воздух полетели десятки крупных болтов. Марш троллей остановился. Поскольку они были крупными, то стали лёгкой мишенью. Те, кто не упал, двинулся вперёд, но это уже скорее было ковыляние, а не бег. Тут всё орочье войско двинулось вперёд — впереди всадники на варгах, а за ними — пехота. Гномы расступились, чтобы стрелки могли отойти за щиты, и застучали арбалеты. Немало врагов попадало, но атака не остановилась. Орки и гномы, давние непримиримые враги, сошлись в смертельной схватке… Поначалу Дори показалось, что первые ряды пошатнулись, настолько силён был натиск. Однако, гномы были закалёнными бойцами, и стойко выдержали удар. В первых рядах стояли самые крепкие воины с длинными копьями и большими щитами, стоявшие плотным строем, плечо к плечу. В какой-то момент они начали давить вперёд. Артобстрел продолжался. Кое-где со стен даже начали выпадать камни. Врагов было больше, но гномы были искуснее, и начали теснить их. Шёл второй час. Орочье войско то накатывалось, словно вал, то опять откатывалось обратно. Гномье войско остановилось и не двигалось вперёд. Бойцы начали постепенно уставать. И тут случилось неожиданное. Вдруг, с дальнего левого фланга, где были осадные орудия, послышался рог. Все обернулись. Это были ангмарские войска, которых должны были отвлечь арнорцы. Если они появились тут, то, похоже, что арнорцы проиграли сражение… Вскоре бой вовсю закипел в районе катапульт и требюше. Даин скомандовал войску, чтобы левый фланг разворачивался. Гномья атака остановилась. Часть войска на левом фланге стала разворачиваться в сторону прибывших ангмарцев. Основу их войска составляли конные арбалетчики и копейщики. Были также и пешие арбалетчики, но в меньшем количестве. Но Дори пока об этом не знал. Он слышал приказ об остановке войска, но не понял, в чём дело. Итак, левый фланг был готов к новой атаке врага. Орки к этому времени откатились и переводили дух. Артиллерия на правом фланге продолжала обстреливать стены. Ангмарцы выстроились в ряды и молча пошли в атаку. Они не стали бить в лоб. Конница врага, приблизившись к рядам гномьей пехоты, стала поливать её стрелами. Иные стрелы находили свою цель, но пробить гномью броню было не просто. Ангмарская пехота двигалась неспешно. Орки, увидев, как обстоит дело, перестроились и снова ринулись в атаку. Гномам предстоял нелёгкий бой с превосходящим по силам врагом… … Но сдаваться без боя гномы не желали. Не для того они проделали столь сложный путь, чтобы так просто сдаться. Они сомкнули щиты плотнее и, без того казавшееся монолитным войско стало ещё более крепким. В тот момент, как рассказывали позднее, гномы то тут, то там являли чудеса героизма. На правом фланге, где стояли гномы с Белых гор и морийцы с южных рубежей, всадники на варгах устроили мощную атаку и пробили брешь в плотном строе гномьего войска. Тут же находился Двалин Дуб. В рассыпавшемся строе сначала перемешались гномы и орки, а вскоре вокруг одного отряда гномов образовалось кольцо. Тут же стоял стяг полка гномов, и знаменосца сшибли копьём. Рядом был сотник Хардул, который тут же поднял знамя. Увидев, что положение критическое, он крикнул: — Братцы! Вот и наш последний путь! К славе! В атаку! — и, со знаменем в одной руке, и топором в другой, бросился вперёд. Это сильно воодушевило гномов, и они бросились на пролом. Атака орочьей кавалерии захлебнулась. Но орков было много, и в какой-то момент Хардул, сражённый стрелой, упал на одно колено. К нему подбежал Двалин. Хардул положил окровавленную руку ему на плечи и, тяжело дыша, сказал: — Веди их, Двалин. Ты сможешь… ­– и упал навзничь. Двалин, грозно нахмурил брови, и, недолго думая, воткнул знамя в землю. Зарычав, он бросился вперёд. Вид его был столь грозен и ужасен, что даже орки на варгах отпрянули. В итоге вражеская атака была отбита, и, отхлынувшее было назад гномье войско, опять двинулось вперёд. А в другом месте, как раз на левом фланге, проявил себя Азагхал со своей сотней. Это было как раз в тот момент, когда подошли ангмарские полки. Обычно всегда невозмутимый, даже немного азартный, этот гном, казалось, потерял голову. В тот миг внутри него перемешались одновременно и тревога за сослуживцев, и огонь ярости за неожиданную атаку и непременное желание быстро опрокинуть подошедшие полки, сколько бы их ни было. Часть его бойцов охраняла артиллеристов, но большая часть стояла в общем строю. Пока левый фланг перестраивался навстречу врагу, Ахагзал скомандовал быстро выдвигаться к своим артиллеристам, и почти сотня гномов, с неожиданной для их рода прытью преодолела расстояние, отделявшие основное войско от боевых машин. Тут уже вовсю кипела битва. Пехота прикрывала отход, а по сути, бегство артиллеристов. Чтобы их не перебили на пути в лагерь, пехотинцы со щитами окружили их кольцом. Но в тот момент, Азагхал, казалось, совсем лишился рассудка и бросился в битву, не обращая внимания на раны. Кто-то вывихнул ему руку, но он, резким движением вставив её обратно, опять бросился в бой. Командование на себя в тот момент взял его подчинённый, и гномий хирд стал отходить в укреплённый лагерь. Говорят, Азагхала буквально на руках вынесли из битвы двое гномов… Прошло ещё какое-то время. Может — час, может, два, а может и того больше. За это время успели набежать тучи, полил мелкий дождик и закончился. Гномы были героями, но и их силы были не бесконечны. Орки и ангмарцы уступали по вооружению, но их было больше, и они предвкушали победу. В какой-то момент Дори оказался в самой гуще. Он уже не испытывал страха, но то и дело ощущал дыхание смерти. В какой-то момент перед ним возник высокий орк. Гном выкинул руку с мечом вперёд и даже попал. Но и орк, перед тем как упасть, успел ударить грубым молотом по шлему гному, отчего тот чуть не потерял сознание и упал на спину. Кругом были крики, дикая свалка, ругань, но как-то так получилось, что пространство над нашим героем расчистилось. Он смотрел на небо отрешённым взглядом, и небо над ним начало постепенно расчищаться. В один момент гному почудилось, что он услышал орлиный крик и свет яркой белой звезды. Казалось бы, отовсюду прозвучал утробный голос: — Дети мои восславят имя моё, и я, силой, данной мне, возвышу род их… …и тут вдруг послышался новый рог. Он прозвучал с той же стороны, откуда пришли северяне. Но это был не ангмарский и не орочий рок. Ангмарская конница унеслась в ту сторону, откуда послышался звук. Это были арнорцы. Ангмарские конники развернули лошадей, желая их задержать. Но их попытка была тщетной. Кажется, вся арнорская конница — и дунаданы, и истерлинги, невзирая на обстрел арбалетчиков, мощной лавиной врезались в ряды ангмарских копейщиков. Началась сумятица, паника, и ангмарцы побежали в сторону крепости. Гномы, видя это, развернулись в сторону Гундабада и стали по-новой давить орков. Те также не выдержали и побежали. В этой же битве отличился и Грор. Он был на правом фланге, примерно там же, где Двалин, и, когда отряд Хардула оказался в окружении, не стал отступать, как другие арбалетчики, а активно расстреливал самых ярых всадников, и тем самым смог поддержать атаку гномов. Видя героизм и сноровку сослуживца, некоторые арбалетчики присоединились к нему. И потом, когда подошли арнорцы, и полки орков дрогнули, Грор смог подстрелить пару орочьих сотников, из-за чего и без того паническое бегство врага превратилось в сплошную свалку. Всю картину битвы наблюдал, а позже воспел в своих поэмах Фаластур. Что же сталось с ним, спросите вы? О, с ним всё было в порядке, уверяю вас! Памятуя о засаде в горах, он старался не лезть в гущу сражения. Каким-то чудом ему удалось уговорить стража на одной из башен лагеря гномов, и всю битву он обозревал с высоты. Он то радостно кричал, поднимая кулак, когда войско шло в атаку, то хватался за сердце и голову, когда гномам приходилось отступать. Эта битва была выиграна. Но война была не закончена, и священная для гномов твердыня всё ещё оставалась в руках врага… Как только у Дори представилась возможность, он, дико уставший, в полном облачении, пошёл в сторону осадных орудий, где атаковали ангмарцы. Там уже были гномы, которые разбирали тела убитых собратьев и врагов, а также проверяли состояние боевых машин. К счастью, машины почти не пострадали — ангмарцы не успели их поджечь или сломать. А вот гномы… Дори, наверно, полчаса бродил, пока не заметил знакомый плащ и доспехи. Ори лежал под грудой солдат. Судя по всему, он стоял до последнего, и ангмарцам пришлось его буквально завалить. Вся его броня была изрублена, то там, то сям торчали стрелы. Дори оттащил людей с тела своего друга и рухнул на колени. Он закрыл ему глаза, положил руку на грудь и тихо сказал: — Вот ты и погиб как славный герой! Спи спокойно, Ори сын Траина… Да встретит тебя Дурин в светлых чертогах, и память твоя не изгладится вовек! Дори обнял друга детства, который был ему как старший брат, и затрясся от беззвучного рыдания.